The Golden Bullet

      Тэхён стоял перед доской, его взгляд застыл на новой фотографии, которую только что прикрепил Юнги. Молодая женщина с утончёнными, почти хрупкими чертами лица, унаследовавшая от брата ту же холодную, аристократическую красоту. Но в отличие от надменного лица Кан Сихёна, её глаза, большие и тёмные, были полны бездонной печали и немого укора. Распечатки, «случайно найденные» Юнги, лежали на столе, словно единственная соломинка, брошенная им в бушующем море профессионального провала и общественного позора. — Сестра? — тихо, почти беззвучно, выдохнул Тэхён, будто боялся спугнуть хрупкую нить новой версии. — И её просто… упрятали в клинику, чтобы замять скандал? — Мотив более чем очевиден, капитан, — Юнги, стоявший рядом, скрестил руки на груди. Его голос был ровным, но в глазах читалась усталая решимость. — Ненависть к брату-насильнику, предавшему её. К семье, которая предпочла запереть её, а не признать правду. К системе, которая всё это позволила. Такая ненависть… она может сжечь человека изнутри. Достаточно сильно, чтобы породить мстителя. — Но как, чёрт возьми, она могла организовать всё из психиатрической клиники в Швейцарии? — вмешался Хосок, скептически хмурясь и разводя руками. — Управлять снайпером в Сеуле? Это звучит как сюжет из плохого шпионского романа. — Действительно. — Тэхён провёл рукой по лицу, смахивая невидимую пелену усталости. Глаза горели, веки налились свинцом. — Семья отобрала у неё всё: репутацию, свободу, будущее. Но… — он сделал паузу, его взгляд снова, помимо воли, скользнул через зал к столу Чонгука. Тот сидел, уткнувшись в монитор, но Тэхён поймал на себе его быстрый, оценивающий взгляд, будто новичок изучал реакцию подопытного кролика. — Но гнев такого масштаба редко остаётся в одиночестве. Возможно, у неё были сообщники. Единомышленники. Кто-то, кому она успела передать информацию, пока её не изолировали. — Сокджин! — резко позвал Тэхён, намеренно отрывая взгляд от Чонгука и впиваясь в фотографию Хёджин. — Всё, что можно найти о Кан Хёджин. Все её связи, переписки, банковские переводы за последние несколько лет. Особое внимание на любые контакты, которые могли бы привести нас к людям со спецназовским или снайперским прошлым. — Понял, капитан, сейчас же этим займусь. — тут же раздался голос рядом. — Но частные швейцарские клиники… это крепкий орешек. Данные пациентов защищены лучше, чем в наших банках. — Этим займусь я… — отрезал Тэхён, его голос приобрёл стальные нотки решимости. Он развернулся к команде. — через официальные каналы. У нас есть достаточно для запроса международной правовой помощи. Пусть швейцарская полиция навестит мисс Кан и задаст ей несколько вопросов. — Его палец снова ткнул в фотографию на доске, на этот раз более решительно. — А пока она наш единственный ориентир в этом тумане. Держитесь за неё. Проверьте каждого, с кем она пересекалась в последние годы. Однокурсников, коллег, бывших любовников, соседей. Я хочу знать о ней всё. Воздух в отделе сгустился, наполнившись новым, целеустремлённым гулом. Зазвонили телефоны, застучали клавиатуры. Тэхён, бросив последний взгляд на команду, скрылся в своём кабинете, захлопнув дверь. Опустившись в кресло, он уставился на стену, мысленно выстраивая разрозненные кусочки пазла. Сестра-изгой, заточённая в роскошной клетке за границей, плетущая паутину мести… История была стройной, драматичной и, черт возьми, логичной. Слишком логичной. И именно это вызывало у него глухую тревогу где-то под ложечкой. Сжав кулаки, он набрал номер на своём служебном телефоне. После нескольких гудков на другом конце провода ответил властный, знакомый голос. — Начальник Ким, — начал Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. — мне нужна ваша помощь. Кажется, у нас появился возможный заказчик… — Он замолчал на секунду, глядя на распечатку с фотографией печальных глаз Кан Хёджин. — …и она находится в частной клинике в Цюрихе. Нам нужно, чтобы швейцарская полиция навестила её и задала несколько вопросов. Пока он говорил, его взгляд снова упёрся в щель между жалюзи, в полоску света общего отдела. Он видел, как Чонгук встал и направился к кофемашине, его движения были плавными и уверенными, как всегда. Охота продолжалась. Но теперь Тэхён всё сильнее чувствовал, что они бегут не по следу хищника, а по лабиринту, который кто-то для них построил.

▄︻デ══━一

      Поздним вечером, когда отдел погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь мерцанием экранов и гулом серверов, дверь кабинета Тэхёна с тихим, но уверенным стуком приоткрылась. В проёме стоял Чонгук, держа в руках две аккуратные стопки бумаг. Свет из коридора выхватывал его решительный профиль. — Капитан, мы можем поговорить? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная нить напряжения. Тэхён, не отрывая взгляда от рапорта о баллистической экспертизе, лишь тяжелее опустил локти на стол. — Если ты продолжишь говорить о сауне, то я даже слушать не стану. Мне хватает головной боли и без этого. — Можете не переживать, — Чонгук мягко закрыл дверь, отсекая внешний мир. Он сделал несколько шагов вглубь кабинета, но сохранил дистанцию. — я не о сауне. — Тогда говори. — Тэхён наконец поднял на него взгляд, и в его усталых глазах заплясали тревожные искорки. Чонгук на секунду задержал дыхание, его пальцы слегка сжались в кулак. — Я о вчерашнем вечере… здесь, в вашем кабинете. Стул Тэхёна с громким скрипом отъехал назад, когда он резко поднялся. Его тень, искажённая светом настольной лампы, гигантской и угрожающей, легла на стену. — Так, ясно. — его голос прозвучал низко и опасно. — Разговор вновь скатывается в абсолютно нерабочую тему. Он сделал шаг к двери, явно намереваясь выпроводить наглеца, но Чонгук не сдвинулся с места. — Почему вы так яростно открещиваетесь от собственных желаний и продолжаете врать самому себе? — слова прозвучали не громко, но с такой пронзительной прямотой, что Тэхён замер на полпути. — Вам ведь нравятся не только девушки… Я прав? — Чон Чонгук, — имя прозвучало из уст Тэхёна как щелчок взведённого курка. Он обернулся, и его лицо было искажено смесью ярости и чего-то ещё, глубоко запрятанного и постыдного. — ты переходишь границы. Сейчас же покинь мой кабинет. — Я перешёл их ещё в сауне! — Чонгук не кричал, но его голос вдруг сорвался на хриплый, сдавленный шёпот, полный отчаяния и вызова. Он сделал шаг вперёд, заставляя Тэхёна инстинктивно отступить к столу. — И вы не оттолкнули меня тогда! Вы могли, у вас была возможность, но вы не сделали этого! Потому что вам это понравилось! Он швырнул папки на стол капитана, которые с глухим стуком приземлились на деревянную поверхность. — Я не слепой, капитан! Я вижу, как вы на меня смотрите, когда думаете, что я не вижу. Я чувствую это напряжение между нами! Тэхён стоял, вжавшись в край стола, его грудь тяжело вздымалась. Вся его выстроенная годами крепость дисциплины и самоконтроля давала трещины под напором ничем не прикрытой атаки. — Молчи. — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней непоколебимой твёрдости. Была лишь хриплая, животная ярость, рождённая от страха перед той правдой, что обнажил этот безумец. — Ты всё не так понял. — Я понимаю, что вы боитесь! — Чонгук был уже в сантиметре от него, его дыхание обжигало кожу Тэхёна. — Боитесь себя. Боитесь того, что можете хотеть чего-то… кого-то… кто не вписывается в ваши идеальные рамки. Но я не собираюсь играть в ваши игры и притворяться, что ничего не было! Он резко схватил руку Тэхёна, прежде чем тот успел отреагировать, и прижал её к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу. — Чувствуете? Это похоже на игру? Тэхён попытался вырваться, но его пальцы, предательски, на мгновение сжали ткань рубашки Чонгука, ощутив жар его тела и бешеный ритм сердца. Это было словно удар тока. Он отшатнулся, словно обжёгшись, с силой оттолкнув Чонгука. — Прекрати. — Голос Тэхёна прозвучал приглушённо, почти надломлено. — Всё совершенно не так, как ты думаешь. Чонгук, тяжело дыша, смотрел на него. В его глазах плясали осколки боли, гнева и странного торжества. Он не мог ошибиться. — А как всё на самом деле? — он выдохнул, и его голос вновь приобрёл привычную, но теперь обманчивую, лёгкость. — Неважно. — Тэхён резко отмахнулся, словно отгоняя навязчивую муху, и сделал шаг в сторону. Он остановился у окна, за которым пылал ночной Сеул. — Просто уходи. Чонгук не сдвинулся с места. Он стоял, впитывая этот образ... образ капитана, запертого в стеклянной клетке собственных правил и страхов. Минута тишины растянулась, наполненная лишь прерывистым дыханием Тэхёна и далёким гулом города. И тогда плавным, неотвратимым движением Чон преодолел расстояние, отделявшее их. Прежде чем Тэхён успел среагировать, руки новичка обвили его сзади, а тёплый вес прижался к его спине. Чонгук приник к нему, упрямо положив голову на его плечо. Тэхён вздрогнул, застыв в шоке. Его руки повисли в воздухе, не решаясь ни обнять, ни оттолкнуть. — Прекратите строить стены. — руки Чонгука плотнее сомкнулись на талии капитана, прижимаясь всем телом, не оставляя пространства для отступления. — Границы, которые вы пытаетесь выстроить, уже разрушены. И восстановить их не получится. Тэхён зажмурился, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. Тепло другого тела, его твёрдость, его запах — всё это было одновременно и пыткой, и бальзамом. Он пытался дышать ровно, но дыхание срывалось. Каждая клетка его тела кричала, каждая зажившая старая рана ноющей болью напоминала, почему нельзя подпускать близко, почему нельзя хотеть. — Чонгук… — его имя сорвалось с губ Тэхёна как стон, полный мольбы и предостережения. — Я не уйду! — тихо, но непоколебимо ответил Чонгук, слегка поворачивая голову так, что его губы почти касались кожи шеи капитана. — Вы можете кричать, можете гнать меня, можете пытаться всё отрицать. Но я не уйду. Тэхён замер на мгновение, его тело напряглось под прикосновением, словно от удара током. Затем, с резким, почти грубым движением, он расцепил руки Чонгука, разрывая эти объятие. Он повернулся к нему лицом. В его глазах бушевала настоящая буря — ярость, стыд, паника и та самая, предательская, невыносимая боль, которую он много лет прятал за стальной маской. — Тогда уйду я. — его голос прозвучал хрипло и неестественно тихо, но каждое слово отдавало холодом. Он не стал ждать ответа, не стал смотреть в глаза Чонгуку. Резко отступив на шаг назад, затем, не оборачиваясь, Тэхён уверенным, отмеренным шагом, отправился к двери. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине кабинета, отбивая такт его бегства. У вешалки он с небрежной, почти яростной легкостью сбросил с себя рабочую куртку, словно сбрасывая с кожи прилипшую грязь, и натянул слегка потёртую кожанку. Ткань пахла холодом улицы, дымом и свободой — всем тем, чего ему сейчас так отчаянно не хватало. Дверь кабинета распахнулась и захлопнулась с таким оглушительным, финальным щелчком, что Чонгук вздрогнул, словно от выстрела. Он остался стоять один в опустевшем кабинете, в лучах холодного света настольной лампы, всё ещё чувствуя на своей груди призрачное тепло спины капитана и запах его одеколона, смешанный с адреналином. Чонгук медленно выдохнул. Он не ошибся. Бегство было куда более красноречивым признанием, чем любое слово.

▄︻デ══━一

      Ночь окутала город плотным бархатным покрывалом, но в комнате на крыше царил свой, отстранённый мирок. Молодой человек сидел на матрасе, скрестив ноги, в свете единственной настольной лампы. В его руках с гипнотической точностью двигалась разобранная винтовка. Запах оружейной смазки витал в воздухе, смешиваясь с пылью и одиночеством. Его лицо было маской спокойствия, но под этой ледяной гладью бушевала буря, смешанная с радостью и яростью. Его взгляд скользнул с безупречного металла на скромный лист бумаги, лежащий рядом. Не бланк, не официальная бумага, просто чистый лист. Список. Несколько имён, уже вычеркнутых. И одно новое. Имя преступника, в его списке, не такое громкое, как у Кан Сихён. А преступление столь же, а может, и более мерзкое. Тот, чье преступление было похоронено под грудой бюрократии и взяток. Он аккуратно, почти с любовью, положил рядом с именем новую золотую пулю. Она сияла в свете монитора, как зловещий талисман. — Скоро… — прошептал он в гробовой тишине комнаты. Его голос был ровным, без злобы, без сомнений. Лишь холодная, безжалостная констатация факта. — Скоро мы встретимся. И правосудие восторжествует. Он поднял взгляд на экран ноутбука. На него смотрело упитанное, самодовольное лицо преступника. Рядом — архивная статья из мелкой газеты, скупые строчки о «недостатке доказательств». Но он-то знал правду. Он нашёл её, вытащил на свет из-под груды лжи, как вытаскивают пулю из раны. «Они думают, что могут спрятаться. В своих деньгах. В своих связях. В забвении.» Уголки его губ дрогнули в ледяной, безрадостной усмешке. «Но они ошибаются. Для них всегда найдётся пуля. Моя золотая пуля.»

▄︻デ══━一

      Утро в отделе началось с привычного ритуала. Чонгук, с сияющей, почти мальчишеской улыбкой, ввалился с пакетами, наполненными бумажными стаканчиками. Соблазнительный аромат свежесваренного кофе мгновенно разнёсся по помещению, смешиваясь с запахом старой бумаги и тревожной энергией нового рабочего дня. — Доброе утро! — весело объявил он, разнося заветные стаканчики коллегам, которые с благодарностью тянули к ним руки. Вскоре у него осталось лишь два — его собственный и один, с аккуратно написанным маркером «ККТ». — Спасибо за кофе, новичок, — рядом с Чонгуком материализовался Хосок, с наслаждением прихлёбывая из своего стаканчика. — выручил, голова просто раскалывается. — Всегда пожалуйста. — легко ответил Чонгук, его взгляд уже был прикован к закрытой двери капитанского кабинета. — Капитан уже у себя? Хочу отнести кофе и ему. — Нет. — К их диалогу присоединился Юнги, подходя с папкой в руках. Его лицо было серьёзным, взгляд усталым. — Его сегодня не будет. Поэтому я сегодня за главного. В воздухе на секунду повисла лёгкая, недоуменная тишина. — Почему его не будет? — брови Чонгука поползли вверх в искреннем удивлении. — Приболел. Взял отгул. — отрезал Юнги, делая глоток своего кофе, но его взгляд был рассеянным, будто мысли уже были где-то далеко. — Приболел? — Хосок фыркнул, откровенно изумлённый. — Сколько я здесь работаю, ни разу не видел, чтобы железный капитан хоть раз чихнул. Внезапно резкий, настойчивый звонок мобильного разрезал утреннюю суету. Юнги, не глядя на экран, мгновенно поднёс аппарат к уху. — Алло? — его лицо стало каменным. — Труп?.. Всё совсем плохо?.. Понял. Сейчас будем. Сбросив звонок, он тяжело, сдавленно выдохнул, словно этот вздох вытянул из него последние остатки спокойствия. Он обвёл взглядом зал, и его голос, внезапно ставший жёстким и командным, начисто смыл все следы утренней расслабленности. — Всем внимание! У нас новое дело. — Юнги сунул телефон в задний карман джинс. Его пальцы слегка подрагивали. — Обнаружено тело. Молодой парень. Сообщают, что… изувечен. И есть метка. Он сделал паузу, давая шокирующей информации усвоиться, а затем его взгляд выхватил из команды нужных людей. — Чонгук, Хосок, поедете со мной. И… — его глаза нашли в дальнем углу фигуру детектива Сон, которая уже насторожилась, услышав его тон. — Мина! — позвал он её, коротко и чётко. — Собирайся, едешь на место преступления с нами. Быстро! Воздух в отделе мгновенно сгустился, наполнившись металлическим привкусом адреналина и тревоги. Привычный уклад рухнул — капитан болен, на улице очередное жестокое убийство. И где-то там, в своём уединении, Тэхён, возможно, чувствовал этот выброс хаоса, даже находясь далеко от своего кабинета. А Чонгук, сжимая в руке два стаканчика с остывающим кофе, смотрел на закрытую дверь с новым, непрочитанным выражением в глазах.

▄︻デ══━一

      Полицейские машины, словно стальные кобры, замерли у входа в заброшенный склад в индустриальном районе. Место было оцеплено, мигалки отбрасывали тревожные синие блики на заржавевшие стены. Четверо детективов, возглавляемые Юнги, пересекли ленту, входя в царство смерти. Воздух внутри был спёртым и густым, пахнущим пылью и плесенью. Криминалисты, похожие на призраков в своих белых костюмах, двигались в полумраке, их фотовспышки на мгновения выхватывали из тьмы жуткие детали. В центре пустого пространства, скрючившись, лежало тело. — Чимин, какая встреча. — попытался бодро проговорить Хосок, заметив знакомую фигуру судмедэксперта, присевшего на корточки. Чимин поднял на него усталый взгляд, но не улыбнулся в ответ. — Поменьше бы таких встреч, детектив. — его голос был глухим. Он кивнул в сторону трупа. — Что тут у нас? — спросил Юнги, подходя ближе. Его лицо стало каменным, когда он увидел детали. Чонгук и Мина последовали за ним, и их дыхание на мгновение замерло. — А где капитан Ким? — поинтересовался Чимин, машинально заглядывая за спины детективов, будто ожидая увидеть знакомую властную фигуру в кожанке. — Он на больничном, — коротко ответил Юнги, сжимая челюсть. — так что я за главного сейчас. — Ух ты. — тихо свистнул Чимин, покачивая головой. — Никогда не думал, что он вообще способен заболеть. Ну что ж, капитан Мин, — он снова обратился к делу, его голос приобрёл профессиональную отстранённость. — у нас тело мужчины, примерно от 25 до 35 лет. Документов при нём мы не нашли, как, в принципе, и других вещей. На нём только это… — он указал на грязные, порванные брюки. Чимин встал и жестом подозвал их ближе, освещая труп фонариком. — Судя по обширным гематомам, ссадинам и характеру переломов рёбер и пальцев рук, его избивали несколько часов подряд. Это была не быстрая расправа. Это будто бы пытка была. Он переместил луч фонарика на обнажённую грудь жертвы. И все увидели это. Кожа на груди была обуглена в чётком, ужасающем рисунке. Это было не просто пятно от ожога. Это было клеймо. Сложный, стилизованный иероглиф, выжженный на плоти. — И, как вишенка на торте, — продолжил Чимин, его голос стал мрачным, — на теле есть метка. Я бы даже сказал, что это похоже на клеймо. Во времена династии Чосон, так метили предателей, изгоев, тех, кого изгоняли из общины навсегда. Этот символ… — он провёл рукой в перчатке над обожжённой кожей, не касаясь её, — …означает «Лишённый чести». Тот, кого больше не существует для общества. Мина, бледнея, прикрыла рот рукой. Хосок выругался себе под нос. Юнги молча сжимал и разжимал кулаки, его взгляд был полон холодной ярости. Чонгук же стоял неподвижно, его глаза были прикованы к клейму. В них не было шока или отвращения. Был лишь леденящий, аналитический интерес. — А клеймо ставили, когда он ещё был жив или уже мёртв? — его голос прозвучал на удивление спокойно, почти отстранённо, пока он внимательно разглядывал зловещий «рисунок» на обожжённой коже. Чимин на секунду замер, затем кивнул, его взгляд стал ещё мрачнее. — Ну, судя по краям раны, реакции окружающих тканей и отсутствию посмертных изменений… Да, определённо, при жизни. В густой, тяжёлой тишине, повисшей после этих слов, прозвучал следующий вопрос Чонгука. Его тон был не злорадным и не садистским — в нём слышалось неподдельное, почти клиническое любопытство, резко контрастирующее с ужасом происходящего. — Интересно, больно ли это? — он повернулся к Чимину, и в его глазах читался искренний интерес, будто он изучал сложный химический процесс, а не агонию живого человека. Воздух в заброшенном цеху словно вымер. Трое детективов и судмедэксперт застыли, уставившись на Чонгука с одним и тем же немым, шокированным взглядом, в котором читался один-единственный вопрос: «Ты сейчас серьёзно?» Хосок первый выдавил из себя сдавленный звук, похожий на попытку кашля или смешка. Мина отвела взгляд, её лицо выражало лёгкое отвращение и непонимание. Юнги смотрел на новичка так, будто видел его впервые, его брови почти срослись от нахмуренного недоумения. Чимин медленно выпрямился, снимая перчатку. Его взгляд, обычно полный профессионального спокойствия, был теперь тяжёлым и изучающим. — Детектив Чон, — произнёс он нарочито медленно, — это ожог третьей степени. Так что первоначальная боль, вероятно, была адской, но кратковременной в конкретной точке воздействия. Однако сам процесс… осознание того, что тебя метят, как скот, оставляя неизгладимый шрам… — он сделал паузу, глядя прямо на Чонгука. — Я предполагаю, что моральные страдания значительно превосходили физические. Но если вас интересуют именно телесные ощущения, то да, это невероятно болезненно. Чонгук внимательно выслушал, кивая, словно делая мысленные заметки. На его лице не было и тени смущения или раскаяния. — Здорово. — усмехнулся Чонгук, сунув руки в карманы своих джинсов. — Ты звучишь как настоящий псих. — не выдержал Хосок, смотря на него с откровенным недоумением. — Убийство, пытки, а ты улыбаешься. — Слушайте, ну это дело вообще гиблое. — вдруг заявил Чонгук, его тон сменился на деловой и уверенный. Он подошел ближе к телу, бесстрашно разглядывая изуродованное лицо убитого, которое и лицом-то назвать было сложно, сплошная масса синяков, ссадин и запекшейся крови. — С чего такие выводы? — спросил Юнги, внимательно наблюдая за каждым движением новичка. В его голосе сквозило не только недоумение, но и проблеск профессионального интереса. — Это дело рук мафии или бандитов. — заявил Чонгук, уверенно ткнув пальцем в направлении трупа. — Этот парень явно был одним из них. Работал на какую-то группировку. И, судя по размаху, облажался по-крупному. Не дожидаясь разрешения, Чонгук ловко выхватил чистую пару перчаток из открытой сумки судмедэксперта и натянул их на руки с привычной быстротой. Затем, к всеобщему шоку, он резко наклонился, разжал челюсть убитого и начал методично шарить пальцами у него во рту. — Эй! Что ты делаешь? — воскликнул Чимин, делая шаг вперёд. — Это же место преступления! — Ищу кое-что. — невозмутимо бросил Чонгук через плечо, его пальцы скользили по зубам. В полумраке склада было трудно что-то разглядеть. — Не стой столбом, помоги и посвети сюда фонариком. Чимин, ошеломлённый такой наглостью, на секунду замер, но затем, движимый профессиональным любопытством, послушно направил луч мощного фонаря в рот трупа и присел на корточки рядом, тоже всматриваясь в темноту. — Вот. — торжествующе произнёс Чонгук, указывая на один из зубов. Передняя часть сияла жёлтым отблеском золота, а задняя была матово-серебряной. — Придурки. Даже не удосужились забрать его. — Что ты имеешь в виду? — Юнги подлетел к ним, заглядывая через плечо. — Что это? — Знаете такую банду… как же их, чёрт… — Чонгук щёлкнул пальцами, изображая усилия вспомнить. — Банда «Чви». — «Крыса»? — переспросил Хосок, присоединившись к группе. Его лицо выражало скепсис. — Именно. — кивнул Чонгук, вставая и снимая перчатки с громким щелчком резинки. — Эта банда придурков даже не удосужилась забрать зуб, который является прямым доказательством принадлежности к их стае. Дилетанты. Все стояли в ошеломлённом молчании, уставившись на Чонгука. Не столько на его слова, сколько на лёгкость, с которой он оперировал такой специфической информацией, и на абсолютное бесстрашие, с которым он лез в рот трупу. — Погоди-ка, — опомнился Юнги, его взгляд стал пристальным и подозрительным. — объясни, откуда ты о них вообще знаешь? Это не та информация, что есть в открытых базах. — Приходилось сталкиваться с ними как-то. — уклончиво ответил Чонгук, отряхивая руки. — Но откуда ты знаешь, что этот зуб их? — встряла Мина, всё ещё не оправившаяся от шока. Её голос дрожал. — Ну, банда «Чви»… — Чонгук вздохнул, как учитель, объясняющий урок нерадивым ученикам. — Они заставляют своих новобранцев самим себе вырывать здоровый зуб. На его место вставляют этот. Наполовину золотой, наполовину серебряный. И на серебряной стороне, — он сделал паузу для драматизма, — есть гравировка, рисунок крысы. Это у них что-то вроде присяги на верность. Многие банды используют татуировки, но эти… они любят быть исключениями. Он посмотрел на изуродованное тело, и его лицо снова стало холодным и аналитическим. — Думаю, наш труп где-то накосячил. И они устроили ему прощальную вечеринку. — В таком случае, мы должны немедленно навестить их и устроить им допрос! — Хосок хлопнул в ладоши с преждевременным энтузиазмом, его глаза горели. — Дело почти раскрыто! — Мечтай. — парировал Чонгук, отходя от тела. — Ты хоть представляешь, как устроена эта пирамида? — Чонгук прав. — неожиданно согласился Юнги. Его плечи опустились под тяжестью не столько усталости, сколько горького опыта. — Мы не сможем доказать, что это именно они его убили. У нас нет ничего против них. Только зуб, но и это даже не улика. — Но почему? — в голосе Мины звучало разочарование, смешанное с непониманием. — Такие банды, Мина, — Чонгук повернулся к ней, его взгляд был прямым и безжалостным. — обычно работают под очень тёплым и очень надёжным крылом полиции или кого-то повыше. Так что я поздравляю вас, коллеги, с ещё одним славным висяком в коллекции. — Но мы же не можем просто оставить всё как есть! — Хосок не сдавался, его энтузиазм сменился возмущением. — Мы должны хотя бы попытаться! Это наша работа! — Если сунешься туда, — устало протёр переносицу Юнги, — можешь потерять не только работу. Можешь потерять всё. Репутацию. Свободу. А учитывая их методы, возможно, и жизнь. Так что давайте… давайте просто забудем об этом деле. Оформим как нападение неизвестных. — Капитан Ким так никогда бы не поступил! — горячо воскликнул Хосок, уперев руки в боки. — Он бы дрался до конца! — Капитана Кима здесь нет. — парировал Чонгук, пожимая плечами с раздражающей лёгкостью. — И, если ты хочешь знать моё мнение, я более чем уверен, что даже он не стал бы тратить силы на расследование, которое заведомо ведёт в тупик. — Но мы должны добиваться правосудия! — Мина вступила в спор, её голос дрожал от эмоций. — Мы не можем позволять им безнаказанно убивать! Чонгук медленно повернулся к ним. На его губах играла та самая ядовитая, снисходительная усмешка, которая сводила с ума Тэхёна. — Вы что, правда настолько наивны? — его голос прозвучал тихо, но каждое слово било точно в цель. — Даже если чудом дело получит ход и превратится в громкое расследование, эти ублюдки с лёгкостью подбросят властям «не виновного». Просто запугают его, заплатят ему кучу денег, пообещают позаботиться о его семье… и он с готовностью признается в убийстве, которого не совершал. Он обвёл взглядом замерших коллег — возмущённого Хосока, растерянную Мину, уставшего Юнги. — Так что, если хотите моего совета, — заключил он, поворачиваясь к выходу. — закройте это дело. И забудьте. Иногда… мёртвые не стоят того, чтобы из-за них умирали живые. Хосок и Мина смотрели вслед уходящему Чонгуку, их взгляд был полного возмущения и беспомощности. — А он хорош. — улыбнулся Чимин, восхищённый новичком.