Семь превращений дракона

Утро не настало внезапно, нет, совсем нет. Прохладный солнечный свет попал на глаза без чёткой фокусировки — драконье оперение было от него защитой, прочной и незыблемой. Побуждение ото сна не пришло ко мне резко, оно пришло медленно, спокойно, как никогда до этого, как никогда после смерти Саши. В тёплой полутьме глаза наконец распахнулись, голова уже не была такой тяжёлой как после последнего сна, сейчас всё было по-другому. Прямо перед моим лицом, в сантиметрах, стена из тёмно-синих перьев, переливающихся по краям в слабых утренних лучах, пробивавшихся сквозь щели. Солнечный зайчик поймал мою щёку, и он был приятным, а не обжигающе-холодным. Я лежал в кольце из драконьего тела, прижатый к его груди. Его лапа всё так же лежала на мне, тяжёлая и удивительно нежная. А его голова… его голова покоилась рядом, над моей макушкой, и ровное, глубокое сопение разносилось прямо у меня над ухом, разгоняя последние остатки сна. Это было… нормально. До жути нормально. И в этом заключалась вся сюрреалистичность момента. Вместо холодных снегов, ледяного, острого камня, или запаха кислот и щелочей, вместо всего этого вокруг было мягко, тепло и шелковисто. Это было слишком по-домашнему. Вернее нет. Совсем не так, но в этом было что-то... что то именно такое, какое не должно было бы быть у здравого человека. Но, чёрт, кто сейчас здрав? От этой мысли у меня перехватило дыхание. Это... это было слишком. Слишком близко. Слишком интимно. Я лежал в обнимку с древним магическим существом, которое мурлыкало у меня над головой, как гигантский кот. Это было ненормально. Безумно. Противно... Ложь. Это было единственное место за последние годы, где я чувствовал себя... в безопасности. Где меня не грызла тоска по дому, не преследовали тени прошлого, где холод, наконец, отступил. Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое, невозможное равновесие. Моё тело, заточённое в постоянном напряжении последние годы, впервые за долгое время было расслабленным. Отдохнувшим. Я чувствовал каждую мышцу, но они не ныли от усталости, а лишь лениво потягивались, насыщенные теплом и покоем. Мои пальцы сами собой сжали пучок шерсти на его лапе. Она была невероятно мягкой. Я провёл рукой дальше, коснувшись края крыла. Перо оказалось на удивление прочным и упругим, но на ощупь — как шёлк. Он вздохнул глубже, и его крыло приподнялось на дюйм, впуская в наше укрытие больше света. Я зажмурился от яркости. Воздух, хлынувший внутрь, был морозным и колким, но здесь, под защитой его тела, он не имел никакой власти надо мной. Я поднял голову, оглядывая его драконью морду, дышащую мне прямо в волосы, которые этот чистоплотный ящер ещё вчера «намыл». Бархатный конец морды был упёрт просто в мою макушку, где-то там же, на мордочке располагались и полупрозрачные длинные усы. Глаза были обрамлены длинными белоснежными ресницами, на самых кончиках приобретающих глубокий, лазуритовый оттенок. Самое удивительное, что я только сейчас заметил — брови, у дракона было нечто подобное, две тёмно-синие точки над глазами, видимо часть окраса для маскировки, мол - «глаза мои закрытыми никогда не бывают», бесспорно — интересно. Это был невероятно хитрый трюк природы, чтобы отпугнуть любого, кто решит напасть на спящего гиганта. И рога... Боги, эти рога. Они были не просто костяными наростами. Они были как осколки ночного неба, вязкая, глубокая синева, в которой, казалось, плавали крошечные звёзды. Моё сердце колотилось где-то в горле, но уже не от страха. От благоговения. От осознания того, что я — нищий алхимик с границы, возможно, первый человек за сотни лет, который видит дракона так близко. Не в бою, не на гербе, а в момент абсолютного, уязвимого покоя. А потом мой взгляд упал на его уши — нежные, полупрозрачные бирюзовые перепонки, отороченные коротким бархатистым мехом. Они дёрнулись, уловив какой-то звук снаружи, которого мои уши не услышали бы никогда. Моё сердце сжалось. Это не было просто чудовище из страшных сказок. Это было живое, дышащее произведение искусства, воплощение древней, непостижимой магии. И оно... обнимало меня. Я медленно, с невероятной осторожностью, приподнялся на локте. Его лапа, лежавшая на мне, лишь слегка надавила в ответ, но не убралась. Доверчиво? Или просто собственнически? — Ладно, — прошептал я, глядя на его спящую морду. — Ты необычайно красив. И чертовски тепл. Но что теперь? Я не мог вечно валяться здесь, как его новая игрушка. Мне нужна была еда. Нужно было понять, где я. Нужно было решить, что делать с этим... союзом? Пленом? Я не знал, как это назвать. Осторожно, я попытался отодвинуть его лапу. Она была тяжеленной. Я приложил больше усилий, и тогда раздалось тихое, недовольное ворчание. Его веки дрогнули, и из-под них блеснула узкая полоска сияющего сапфирового света. Он проснулся. И теперь смотрел прямо на меня. Через мгновение он уже привычно уркнул, приблизившись, и, как я понял, изверг на меня свой Драконий утренний «ритуал» шершавой ласки и оглушительного урчания. Его огромный язык, всё такой же влажный и абразивный, прошелся по моему лицу от подбородка до лба, сметая остатки сна и заставляя меня фыркнуть от неожиданности, подобно ему вчера. Прежде чем я успел что-либо сказать или подумать, его морда, бархатистая и прохладная, уткнулась мне в шею, затем в щёку, потом в висок. Каждое прикосновение его носа, такого чуткого и подвижного, было похоже на вопрос, на проверку, на своеобразное «целование», лишённое человеческого смысла, но оттого не менее интенсивное. Я отшатнулся, пытаясь уклониться от этого настырного внимания, но его лапы мягко, но неумолимо притянули меня обратно. И тут же морда снова оказалась у меня под мышкой, заставляя меня вздрогнуть и издать какой-то неуклюжий, сдавленный смешок. Чёрт возьми, это было... щекотно. И невыносимо нелепо. Я, Харрис, алхимик, переживший пургу и встречу с мифическим существом, сейчас сижу в его логове и хихикаю, как ребёнок, потому что тот тычется мне носом в бок. — Эй, прекрати! — попытался я изобразить строгость, но голос дал трещину, и фраза вышла скорее умоляющей, чем приказной. Он, конечно, не прекратил. Напротив, мой смех, кажется, только раззадорил его. Он издал короткий, торжествующий звук, похожий на птичье щебетание, и принялся с ещё большим энтузиазмом исследовать меня своим бархатным носом, щекотящим кожу как минимум усами, переходя на спину, на плечи, на волосы. Казалось, он искренне считал, что я — его большой, неуклюжий, лишённый перьев птенчик, который требует утреннего груминга и развлечений. И, что самое ужасное, у него это получалось. Получалось настолько хорошо, что моё лицо расплылось в широкой, дурацкой улыбке, которую я уже не мог сдержать. Я отбивался, но беззлобно, почти играючно, его лапы были надежными барьерами, не дававшими мне откатиться слишком далеко в холодную часть пещеры. В этом безумии было что-то освобождающее. Все мои вчерашние страхи, вся горечь и усталость растворялись в этом оглушительном мурлыкающем громе и в этих настойчивых, почти детских ласках. Я поймал его морду руками, пытаясь удержать на расстоянии, и почувствовал, как под тонкой кожей и мягким мехом играют мощные мышцы. Он позволил этому случиться на мгновение, его синие глаза, теперь полностью открытые, сияли озорным, почти разумным светом. А потом он легко вырвался и снова ткнулся мне в грудь, заставив потерять равновесие и повалиться на спину в мягкое гнездо. Я лежал, запыхавшийся, с горящими щеками, и смотрел на свод пещеры, слушая, как его урчание заполняет всё пространство вокруг. Солнечный свет, падающий из входа, казался теперь не враждебным напоминанием о морозе, а просто частью утра. Странного, невозможного, но утра. И впервые за долгие годы, с тех пор как погибла Саша, я чувствовал себя... не одиноким. Заблудшим, сбитым с толку, но не одиноким. Эта мысль была такой же шокирующей, как и всё остальное. — Ладно. Ладно, достаточно. Я всё, понимаешь? — Я перевёл взгляд на него, смотря снизу вверх, на его, кажись, улыбающуюся, почти ехидную морду. Он наклонился, сам взглянул мне в лицо и изменил своё положение практически в один прыжок. Он резко переместился к моим ногам, плюхнув свою массивную морду прямо на мой живот, чем выбил у меня из лёгких резкий, надорванный выдох. Лежать было не очень удобно. Его голова весила немало. Но я не стал её сдвигать. Я лежал в середине его гнезда, на половину зарытый в перьях и мху, коим было устелено его ложе. Мой взгляд упал на кучу моей же грязной одежды в стороне. На свой оголённый торс, и красующуюся на нём морду этого пушистого ящера. План. Мне нужен был план. Нужно было раздобыть еду. Осмотреть местность. Понять, где я и куда мне теперь идти. Но единственный источник тепла, защиты и, чёрт побери, общения в этом ледяном краю в данный момент использовал мои рёбра в качестве подушки и тихо обдувал меня своим дыханием, угрожая в любой момент прикрыть свои глаза и уснуть. Я вздохнул и осторожно провёл рукой по его морде, от переносицы между глаз и до основания тех самых, невероятных рогов. Мех был нежнее самого дорогого бархата, которого я когда-либо трогал. — Ладно, — прошептал я снова, на этот раз себе. — Сначала завтрак. Твой или мой – я ещё не решил. Мысль о завтраке, похоже, зажгла в нём какую-то искру. Мои слова, которые он вряд ли понимал, но, видимо, уловил их общий смысл — необходимость действия, — вызвали мгновенную реакцию. Глухое, одобрительное урчание, которое перешло в нечто похожее на птичье щебетание, прозвучавшее на удивление мелодично из такой грозной глотки. Его хвост, тяжёлый и оперённый, взметнулся в воздухе, словно знамя, а уши-перепонки распушились, придавая ему вид огромной, возбуждённой совы. На мгновение я подумал, что его энтузиазм ограничится этими демонстрациями, но я жестоко ошибался. Он поднялся с такой плавной, мощной грацией, что заставил воздух вокруг зашуметь. Мои колени, освободившись от тяжести его головы, онемели и заныли. Прежде чем я успел издать хоть звук, он уже развернулся и, ловко огибая каменный выступ слева от входа, скрылся в соседнем гроте, о существовании которого я даже не подозревал. В голове проносились обрывки мыслей. Может, он ушел на охоту? Но тогда зачем эти птичьи трели? Может, он просто устал от моего общества и решил вернуться к своим драконьим делам? Мысль застряла в горле неприятным комком. Я остался сидеть в гнезде, в полумраке, в одних портках, ощущая на коже прохладу пещеры без его живого источника тепла. Полное недоумение. Что, чёрт возьми, только что произошло? Одно дело — мурлыкать и обниматься, и совсем другое — срываться с места с таким целеустремлённым видом. Я прислушался. Оттуда доносились приглушённые звуки — скрежет, шуршание, словно он что-то перетаскивал. Моё воображение, отравленное годами изучения бестиариев, немедленно нарисовало ужасающие картины: груды костей предыдущих путников, сокровищницу, уставленную позолоченными черепами... Я медленно поднялся на ноги, потирая онемевшие конечности, готовый ко всему. Через пару минут напряжённого ожидания он появился вновь. Его силуэт вынырнул из темноты соседнего грота, и в его зубах, с нежной осторожностью, зажатой между огромными клыками, болталась какая-то ткань. Не окровавленная шкура и не обглоданная кость. Одежда. Он гордо вышагивал по пещере, его шея была выгнута, а в зубах он бережно нёс свёрток из тканей. Он подходил ближе ко мне, его хвост вилял с самодовольным видом собаки, принёсшей хозяину добычу, и с лёгким шелестом опустил свою находку прямиком в мои ладони. Я уставился на неё, не веря своим глазам. Это был комплект одежды. Это была не просто какая-то тряпка. Ткань была невероятно тонкой, но на ощупь плотной и прочной, сотканной из чего-то, что я не мог сразу определить. Она была белоснежная, с легким перламутровым отливом и частично напоминала его шерсть. Рубашка была с воротником-стойкой, как носили настоящие придворные маги, на золотых пуговицах и со свободным краем, пришитым к горловине, чтобы закрывать левую руку и большую часть спины. Скрытность в своих движениях — залог сохранения собственной жизни. Кроме рубашки были ещё и штаны из мягкой, той же белой, тёплой ткани. И даже что-то вроде длинного, стёганого кафтана или туники, тоже светлого оттенка, с простой, но искусной, золотой вышивкой по краям и оранжевым кантом внизу. Всё было чистым, немного пыльным, словно хранилось в сундуке, но в идеальном состоянии. Ни пятен, ни дыр. Ни малейшего намёка на кровь или разложение. Откуда?.. Вопрос вертелся в голове, не находя ответа. У дракона. В его логове. Лежит аккуратно сложенная, явно человеческая одежда. Мои глаза поднялись с тряпок на его морду. Он сидел передо мной, поджав лапы, его огромная грудь была выпячена от гордости, а сиреневые глаза сияли ожиданием. Он смотрел на меня так, словно принёс не просто одежду, а величайшее сокровище всего мира. — Что... — мой голос сорвался. Я кашлянул, пытаясь прочистить горло. — Что это? Откуда у тебя это? Он, конечно, не ответил. Вместо этого он ткнулся носом в аккуратную стопку, потом посмотрел на меня, потом на мои голые торс и ноги, и снова на меня. Его хвост принялся выбивать нетерпеливую дробь по каменному полу. Тук-тук-тук. Сообщение было кристально ясным: «Надевай. Сейчас же». И тут до меня дошло. Вчерашнее фырканье. Его отвращение к моей пропотевшей, пропахшей страхом и грязью одежде. Он не просто выражал недовольство. Он пошёл и принёс замену. Из своего... гардероба? Мысль была настолько абсурдной, что у меня в голове на мгновение воцарилась полная пустота. Этот дракон, древнее, могущественное существо, не только вёл себя как гигантский кот, но и оказался ужасной модницей, совершающей набеги на караваны или, что более вероятно, коллекционирующим вещи погибших путников, осмелившихся забрести в его владения. Я медленно, почти ритуально, наклонился, в желании почувствовать запах исходящий от ткани, она была приятной на ощупь, прохладной и гладкой, но пахла... ничем. Ни потом, ни холодом, ни страхом. Только легкой пылью и сухим горным воздухом. Это был запах чистоты, нормальности, которая казалась мне сейчас такой же чуждой и магической, как и само существо, принесшее её. Осторожно, словно боясь испортить артефакт невероятной ценности, я снял свой потрёпанный, пропахший драконьей слюной амулет и отложил его в сторону. Потом, опустившись обратно в гнездо, я натянул новые штаны. Ткань приятно холодила кожу, но почти мгновенно согрелась. Затем я надел рубаху. Она оказалась на удивление хорошо скроенной, сидела по фигуре, будто сшитая на заказ. Ткань не тянула, не стесняла движений, а золотистые узоры при свете будто вспыхивали огнём. Я встал, стряхивая с себя остатки мха и перьев. Новая одежда была не просто удобной. Она была... волшебной. В ней я не чувствовал ни малейшего дуновения холода, исходящего от входа в пещеру. Я повертел руками, потрогал ткань на груди, и снова посмотрел на дракона. Он, казалось, ждал именно этого. Он издал долгий, довольный звук, нечто среднее между мурлыканьем и вздохом облегчения, и ткнулся своей огромной мордой мне в грудь, явно одобряя новый облик. Видимо, вонять я перестал. По крайней мере, перестал настолько, чтобы оскорблять его обоняние. Теперь, одетый с ног до головы в невероятные, явно нечеловеческие одежды, подаренные мне мифическим существом, я чувствовал себя уже не просто спасшимся алхимиком. Я чувствовал себя участником какой-то странной, сюрреалистической сказки. Больше не замерзающий, голодный оборванец, а... что-то другое. Его алхимик. В одеждах из лунной пряжи. — Спасибо, — сказал я, и в этот раз это прозвучало искренне, без тени насмешки. Он мотнул головой, развернулся и с тем же птичьим щебетом, "курлыкая" мягко боднул меня в живот, потираясь о моё тело своей щекой, а после с резким звуком, которого я уж точно не ожидал, он отпрянул, будто опомнился, что отвлёкся на ласки. Его хвост махнул в сторону, подметая пол пещеры, и вот он уже затопал в сторону выхода, лишь тихо шкрябая когтями по холодному камню, издавая что то среднее между цоканьем и шарканьем. Я, ведомый какой то неведомой мне силой, что была возможно его силой убеждения без слов, последовал за ним, наконец выходя на свет дневного, пробивающегося через облака солнца. Тьма всемогущая, этот вид. Он был невероятен, заснеженные горные пики, скалы на вершинах и долина с незамерзающим по всей видимости, лазурным озером внизу, которое этот горный массив огибал кольцом. Магия какая-то. Это было ослепительно красиво, настолько дикого, живого края я никогда не видел. Приграничная деревня, в которой я раньше жил, была небольшой, да и расположена была у леса в подножьях Безликих гор, которые на самом деле совсем не оправдали своего названия. Ну или ближайший город, что выглядел как чугунная, дымящая и пыхающая сажей печь. Постоянные трубы, машины, паровозы, кучи топящегося народу — воздуха не было совсем, не то что свободы. А здесь. Здесь был простор. Не то что свобода — вольность, ты словно настоящая птица, вот-вот и расправятся крылья, и понесут куда глаза глядят. Спустя несколько секунд я наконец перестал засматриваться на виды и развернулся к стоящему за мной словно стража — ящеру. Я всё ещё был очарован красотой здешнего мира, но отметать изначальный план было нельзя. — Ну так что, дружок? Ты хотел, что бы я вышел — я это сделал. Что теперь? Проведёшь меня на охоту? — я усмехнулся, встав в позу перед ним, наклоняя голову, смотря на то, как он так же наклоняет голову, повторяя моё движение, явно думая. Его хвост выдал реакцию раньше чем он сам, плашмя ударившись об снег, попав прямо в сугроб и вздымая в воздух серебряные снежинки. Дракон нетерпеливо перебирался на лапах, устремляя взгляд своих сапфировых глаз куда-то в сторону. Он, изящно изогнувшись, изменил своё положение, направляясь куда-то по дороге вниз по склону. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Я начал спускаться следом, стараясь придерживаться за каменные выступы в горе, хоть склон был и не крутым, но страх всё равно присутствовал, пусть я и допускал мысль, что он меня если что подхватит. Через несколько минут мы оказались на своеобразной площадке, тут было снежно, как в принципе и везде, но стоило ему дунуть на снег, как тот тут же взмыл вверх пургой, открывая взгляду, скрытые ранее шапки грибов. Они были похожи на наши, на обычные белые грибы, но меньше, да и от холода не помёрзли. Я рванул вперёд, сразу же опускаясь на корточки, что-то новое и это наконец-то моя специальность. Пока я занимался осмотром интересных для меня экземпляров грибов. Он, стоящий точно позади меня, я уж точно это чувствую, кажись был... горд? Возможно. Сердце больше успокоилось, когда он зашевелился сзади, обдав меня потоком тёплого воздуха и обходя с левой стороны, оглядываясь и за мгновение взмывая в воздух, делая лишь один толчок. Немыслимо. Это какая сила была в его изящных лапах?.. Ладно, не время об этом, он кажись полетел охотиться, оставив на меня подготовку к трапезе. Что ж, умно, дракон. Хвала тьме, что он хотя бы приодел меня до своего отбытия, да и я отдалённо слышал где-то в гроте журчание воды... Возможно там находится ключ или источник, нужно будет проверить. Нужно будет всё здесь проверить, изучить и всё разведать. Нужно же знать от и до то место, где ты живёшь, верно?