Лето шагает ко мне

***

Смена в магазине, куда Минхо решил устроиться на подработку, проходила как нельзя скучно. Коллега успел свинтить ещё в середине смены, а время шло отвратительно долго. Духота давила неимоверно, и даже висевший на стене около кассы старенький вентилятор обдувал лишь жалкий клочок пространства. И то сволочной директор запретил его двигать в сторону кассира: видите ли, покупателям нужнее. А то, что ему, Минхо, здесь 12 часов сидеть, никого не волновало. День уже подходил к своему концу. Солнце начинало садиться, окрашивая небо в красный цвет. Дети весело бегали за окном магазина, и Минхо с удовольствием сорвался бы сейчас и сам побежал играть в футбол с местной ребятнёй, но работа сама себя не сделает. Минхо стоял за кассой, устало перебирая чеки. Дверь звякнула, и Хо по привычке, не поднимая головы, поздоровался с вошедшим. И лишь услышав знакомое весёлое «О, Минхо!», посмотрел вперёд. Перед ним стоял тот самый Бан Чан — опять весь такой из себя весёлый, со своей фирменной улыбочкой и этими ямочками на щеках. И так отвратительное настроение Минхо упало ниже плинтуса. — Привет, Минхо. Ты тут работаешь? — Нет, пришёл кассу погладить, — буркнул злобно Минхо. Пауза. Чан смеётся. Смеётся таким тёплым, искренним смехом, что Минхо злится ещё больше. — Ты всегда такой колючий? Или это скидка для меня? — Выйди. — Э‑э… Но я мороженое пришёл купить, — с улыбкой ответил Чан. — Выбирай быстрее и уходи, бесишь. Чан подошёл к холодильнику, ничего не отвечая, но всё так же ярко улыбаясь. — Так… Какое взять? — Чан задумчиво выбирал, будто от этого зависит судьба мира. — Шоколадное? Клубничное? А может… — Может, ты перестанешь устраивать кастинг мороженому? — рявкнул Минхо. — Оно всё равно растает, пока ты думаешь. Чан хмыкнул, но беззлобно — Ладно‑ладно. — Он вытащил клубничное эскимо, захлопнул крышку и подошёл к кассе. — Доволен? — Буду доволен, когда ты уйдёшь, — сказал Минхо и пробил мороженое резко, так что упаковка упала на столешницу. — Упс. Оно обиделось, — сказал Чан с улыбкой. — Как и ты. Минхо сразу бросил взгляд: резкий, колючий. Чан подмигнул. Минхо едва сдержался чтобы не плюхнуться лицом об кассу от безысходности. Бан протянул купюру, но вместо того чтобы просто отдать её, слегка наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Слишком близко. Достаточно, чтобы Минхо почувствовал лёгкий запах его парфюма — свежего, с цитрусовой ноткой. Бесит, сильно. — Трудный день? — тихо спросил Чан. — Ты уйдёшь — и он станет легче, — с раздражением ответил Хо. — Ладно. — Чан сделал шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте. — Ещё увидимся. «Надеюсь, что нет», — подумал Минхо и устало выдохнул, когда дверь со скрипом закрылась. Чёртов Бан Чан.

***

Орет телевизор, пьяный отец орёт на него. «Как же всё достало», — устало выдохнул Минхо. Встреча с Чаном в магазине выбила последние силы, и, придя домой, Хо смог только обречённо упасть на кровать. Ночь не предвещала ничего хорошего: пьяный отец явно не собирался заканчивать буянить. «Опять не высплюсь, а ведь завтра снова на работу», — сокрушился Минхо, зарываясь лицом в подушку. Он никогда не видел нормальной жизни. Отец пил столько, сколько Минхо себя помнил, да и на сына ему было совершенно фиолетово: бутылка заменяла ему все радости жизни. Мама умерла ещё когда Хо был в 1‑м классе. Единственный родной человек, который заботился о Минхо, была его бабушка — с ней он и прожил большую часть времени. В общем, жизнь — совсем не сказка. А вот Чан — другой. Этому парню, видимо, везло с рождения: он жил в полной семье с хорошим достатком. И знал ли Чан, каково это — голодать несколько дней, потому что родной папа ушёл в запой? Знал ли, как больно терпеть побои и не иметь сил на них ответить? Знал ли, как стыдно идти в школу в дырявых кроссовках, потому что у отца есть деньги только на очередную бутылку, а пенсия бабушки позволяет купить лишь самые необходимые вещи? Нет, он просто понятия не имел, ведь жил в полном достатке. У него первого из всей параллели появился новенький сенсорный телефон. Он любил частенько приносить сладости в школу и угощать ими всех подряд. Минхо он предлагал тоже и не раз. На что Хо лишь тихо отказывался и убегал. Но внутри всё кричало от такой несправедливости. Он понимал, что Чан не виноват в его проблемах, но ничего не мог с собой поделать: он ненавидел того каждой стрункой своей души. Мечтал, чтобы Чан исчез и больше не заставлял чувствовать Минхо ущербным. Это чувство он ненавидел больше всего. Он всеми силами пытался отмыться от его липких, вечно преследующих лап, но каждый раз проигрывал и погружался на дно этого отвратительного чувства. Так он жил всё это время. И что в итоге? Этот самый Чан снизошёл до Минхо и решил одарить его своим вниманием. Думает, он поплывёт так же, как все его фанатки? Да щас! Минхо больше не даст вытирать об себя ноги. Он вырос. Больше никто не заставит его вернуться обратно в детство.

***