Лето шагает ко мне

***

Воздух над рекой пах сладкой речной водой, цветущей ивой, дымом от мангала и мокрой травой. Свет от большого шатра с гирляндами резал темноту, будто прожектором. Музыка гремела, прыгала по воде, отскакивала эхом от противоположного берега. Внутри — смех, тосты, визги, блеск платьев, вспышки телефонов. А Минхо сидел на деревянном настиле у воды. Ноги висели над тихими чёрными волнами. В руке — полупустой пластиковый стаканчик со сладким вином, от запаха которого тошнило. Он пил медленно, больше для опьянения, чем ради вкуса. И ненавидел этот вечер всем телом. «Конец школы, последний праздник… да кому он нужен?» Сзади раздались быстрые шаги по гравию. И прежде чем Минхо успел обернуться — — Минхо! Вот ты где! — Чан почти выдохнул эти слова, будто реально бежал. Минхо даже не повернулся полностью: — Чего орёшь? Я не глухой. — Я тебя искал, — Чан подошёл ближе, руки чуть дрожали — от холода или нервов, неясно. — Обошёл весь берег. Я думал, ты ушёл. Минхо хмыкнул — пьяно, зло: — К ужасу всех твоих поклонников? Чан моргнул, словно не понял сразу: — Каких… поклонников? Минхо усмехнулся, глядя на отражение вспышек в реке: — Ну да. Сделай вид, что не знаешь. Там сейчас половина девчонок в слезах, потому что ты ушёл. Другая половина — фото без тебя делать отказывается. Он чуть громче, издевательски: — «Где Чааан? Где наше солнце? Где наш идеальный мальчик?» Чан выдохнул раздражённо: — Минхо… — Иди, — перебил тот. — Иди радуй их дальше. А то без тебя праздник сдохнет. — Я не за ними пришёл, — тихо сказал Чан. Минхо обернулся наконец. Глаза красные, зрачки расширены, лицо устало-пьяное. — Серьёзно? — он фыркнул. — Что, тут со мной решил посидеть? Синдром спасателя? Он поднёс стакан ко рту, но рука дрогнула. — Или просто надоело быть центром? Устал сиять? Чан прикусил губу. Минхо заметил. И это почему-то подбросило ещё больше злости. — Я пришёл, потому что мне важно, где ты, — сказал Чан, и тут голос его сорвался - на честность, почти неуместную. Минхо рассмеялся. Глухо. Пусто. — Да ладно? Важно? «Я»? Он ткнул пальцем себе в грудь. — Ты же меня даже не знаешь толком. А теперь — «важно»? Звучит так, будто ты от меня зависишь. — Я не… — Чан хотел возразить. Минхо наклонился чуть ближе, глаза блестели от выпивки: — Ну, если тебе настолько нужно моё внимание, можешь встать в очередь. Хотя стоп, у тебя же там свита верных фанаток. Им ты нужен больше. Слова ударили. Слишком точно. Чан резко выдохнул: — Ты несправедливый. — Я пьяный, — поправил Минхо. — Это разные вещи. — Иногда одинаковые, — бросил Чан. Минхо прищурился: — Что, обиделся? — Нет, — слишком быстро. Минхо ухмыльнулся уголком рта: — Ох, ничего себе, наш Чан такой ранимый. Весь такой светлый - и ранимый. — Да пошёл ты, — тихо, но резко сказал Чан и сел рядом, хлопнув ладонью по доске. Минхо удивлённо поднял бровь: — Вот! Наконец-то. А то я думал, ты программируешься только на улыбки. — Ты просто… выводишь, — сказал Чан сквозь сжатые зубы. Пьяный, раздражённый. Не такой, как обычно. Минхо почувствовал… странное удовлетворение. — А ты слишком лезешь, — огрызнулся он. — И делаешь вид, что тебе на меня плевать, хотя ты бегаешь за мной весь вечер. Чан ахнул: — Я не «бегаю за тобой». Я просто… — «Искал», — передразнил Минхо. — Ну-ну. Скажи ещё, что без меня тебе скучно. Чан открыл рот - но не сразу нашёл слова. И эта секунда тишины - плотная, жаркая, пьяная - ударила обоих. Музыка в шатре гремела, но казалась далёкой. Берег чуть покачивался. Вода блестела. Ночь дышала. И в какой-то момент Чан тихо произнёс: — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Или просто боишься, что я… Он замолчал. Минхо склонил голову: — Что ты что? — …что я правда хочу быть рядом. Сказано было так тихо, почти одними губами. Минхо моргнул - медленно. Рука дрогнула. Грудь свело. — Не говори так, — выдохнул он. — Мне нехорошо от таких слов. — Потому что ты не веришь, — сказал Чан. — Потому что я не должен их слышать, — огрызнулся Минхо. — Почему? Минхо наклонился вперёд, почти касаясь его лица: — Потому что я тогда… Он не договорил. Резко притянул Чана за ворот рубашки к себе и прильнул к губам. Поцелуй - грубый, наполовину промахнувшийся, но настолько голодный, что у Чана подсекло дыхание. Чан ответил — мгновенно, почти яростно. Толкнул Минхо плечом. Сжал его рубашку в кулаке. Поцеловал сам — глубже, горячее, отчаяннее, будто хотел доказать что-то. Себе или ему — неважно. И тут же мир повело. Живот скрутило. Минхо резко отпрянул: — Подожди… я… чёрт… Чан успел перехватить его под локоть: — Эй! Ты бледный — подожди — Но Минхо уже сгибался пополам. И его вывернуло. Резко. Горько. Слишком близко к Чану, чтобы тот успел отступить. Тепло попало на его кроссовки и на брюки. Чан выругался сквозь зубы, но не отодвинулся. — Дыши… — он подхватил Минхо за плечи, удерживая. — Всё нормально. Нормально, слышишь? Минхо оттолкнул его ладонь, голос дрожал: — Не… подходи. Я… блин… — Не начинай, — отрезал Чан. — Вставай. Пойдём в номер, пока ты не завалился в реку. Он закинул руку Минхо себе на плечо и поднял его, хоть тот и сопротивлялся, как мог. — Чан… отпусти… — Минхо всхлипывал, не осознавая. — Нет, — твёрдо сказал Чан. — Я тебя не отпущу сейчас. Ты еле стоишь. Они медленно шли к домикам базы отдыха, мимо света шатра, мимо громкой музыки, мимо всех, кто веселился. Спрятанные в темноте деревьев, только они видели этот пьяный, тихий, странно важный путь. — Зачем… ты вообще ищешь меня, — пробормотал Минхо. Чан посмотрел на него, прижимая крепче: — Сам пока не знаю. Голос - усталый, честный, честнее, чем должен быть в таком возрасте. — Но, чёрт, Минхо… ты делаешь всё, чтобы мне было сложно уйти. Минхо не ответил. Только сжал пальцами ткань на плече Чана - едва, почти незаметно. И позволил себя вести.

***