Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Виталий - Вот дерьмо, - бурчу я себе под нос, въезжая в подземный гараж. Возле парковочного места нас поджидает разъяренный Куинн, его руки скрещены на груди руками. Роман глубокомысленно хмыкает со своего сиденья. Я смотрю на него, но он старательно делает вид, что меня не существует. Он так ведет себя с того самого момента, когда мы чуть не подрались около амбара. Ни разу не взглянул на меня ни когда мы заметали следы в лесу, ни позже, когда мы разгребали последствия на перевалочной базе. Денёк выдался чертовски паршивым. Я заезжаю на парковку. - Пусть Лукас обработает твои руки, - говорю я ему. Израненные и изодранные пальцы Романа подрагивают у него на коленях. После нашей ссоры он скрылся в лесу, а потом вернулся уже в таком виде. Надеюсь, он ничего себе не сломал. Айзек, наш неофициальный врач, ушил мне рану от пули, но Роман не позволил ему даже осмотреть себя. Ему тяжело выносить чьи-либо, кроме Лукаса, прикосновения. Роман шумно вздыхает, но по-прежнему не смотрит на меня. Открывает дверь джипа и покидает салон. Когда я выхожу следом, то оказываюсь в нескольких дюймах от Куинна, который сердито сверлит меня глазами и буквально нависает надо мной. Роман едва заметно кивает ему. Куинн бросает взгляд на Романа, замечая кивок, но никак не реагирует. Он слишком взбешен. Я захлопываю дверь джипа, прячу ключи в карман. Снимаю нагрудную кобуру с оружием, бросаю её на капот, а потом мы с Куинном стоим молча, слушая как тяжелые шаги Романа удаляются к выходу. Куинн провожает моего брата взглядом, а затем поворачивается ко мне. Кажется, таким разъяренным я его никогда не видел. Он буквально кипит от злости, так что даже когда Роман исчезает из вида, ему требуется время, чтобы взять себя в руки и заговорить. - Ты, блядь, совсем охренел? О чем ты вообще думал? У меня нет настроения для разборок. - Что, Джо позвонил и нажаловался тебе на мои решения? - Твои реше… - Куинн задыхается от бешенства, что даже не может договорить. Он глубоко вдыхает, на его шее вздуваются вены. - То, что ты устроил - пиздец, какая глупость! - Вовсе нет, абсолютно. Мой план сработал, и нравится тебе это или нет - это было моё решение. - Это что за херня? - спрашивает он, тыча во вмятину на джипе, куда попала пуля. - А это, блядь?? Он хватает меня за локоть и грубо поворачивает руку, демонстрируя повязку. Я вырываюсь. - Господи, Куинн… - Тебя могли убить! - Ну, теперь ты знаешь, что я чувствовал той ночью в клубе, когда тебя не оказалось за моей спиной, где ты должен был быть! - Так что – это была дебильная месть с твоей стороны? - Нет, Куинн. Я принял решение, потому что имею право - я тут главный, а не ты. - Это моя работа - заниматься подобными вещами! Я стоял, блядь, рядом, пока ты разговаривал с Джо, а ты специально скрыл от меня, что произошло! - Ещё раз - мое решение... - Да пошло оно! И ты тоже! Я твой гребаный телохранитель, Виталий, и ты не имеешь права соваться в подобные переделки без меня - никогда! Ты никуда больше не поедешь без меня. Я бы никогда не позволил тебе сесть за руль этой тачки, в отличие от Джо. Я готов, блядь, убить его за это! - Да он не особо позволял... - Я бы приставил пистолет к твоей глупой башке и вырвал бы чертовы ключи из твоих рук! Его ярость настолько всепоглощающая, что моя собственная злость меркнет перед ней. Попав в эмоциональное затишье, я сразу же ясно понимаю, в чем тут дело. Это же очевидно. На самом деле Куинн не злится. Он в ужасе. Не знаю, заметил ли он эту догадку в моих глазах, или просто не выдержал напора эмоций, но он резко замолкает, отворачивается и нервно взъерошивает рукой волосы. Я подхожу к нему вплотную сзади. Он напрягается, делает шаг вперед, но я одной рукой обхватываю его за талию, прижимаю к себе, а другую руку кладу ему на шею. - Не смей превращать разговор в секс, - зло выдыхает он сквозь зубы. - Дело не в сексе, – отвечаю я, перемещая руку на пояс его джинсов. Я расстёгиваю на них пуговицу, молнию, просовываю руку внутрь и сквозь трусы массирую его быстро наливающийся член. Мой собственный уже стоит колом и упирается в его ягодицы. Я - причина его страха, и поэтому он расслабляется, когда я беру ситуацию под контроль и заставляю его почувствовать, что я здесь, всё хорошо, можно отпустить свой страх и гнев и довериться мне. Секс - просто способ показать это. - Всё хорошо, - шепчу я ему на ухо. Он тут же напрягается и пытается вырваться, но я крепче сжимаю его горло и член, который теперь твёрд, как камень. - Всё хорошо, - повторяю я, заставляя услышать мои слова, и на этот раз его горло под моей рукой расслабляется. Он откидывает голову на моё плечо, сдаваясь и подчиняясь мне. Ох, Куинн... Как же он хочет подчиниться. Ему это необходимо. Но как же сложно это даётся. Я глажу большим пальцем головку его члена, ощущая, как влага от предэякулята пропитывает хлопок. - Мм-м-м, - одобрительно ворчу я и скольжу рукой по его стволу к тугим, тяжелым яичкам. Он издаёт такой восхитительный звук, когда я слегка оттягиваю их через ткань. Я разворачиваю нас к джипу и толкаю его на капот. Спускаю с него джинсы и бельё до бёдер. Он вздрагивает, когда холодный воздух касается его ягодиц. Я расстёгиваю свои тактические штаны, стягиваю трусы, освобождая член и мошонку, и лезу в карман за пакетиком смазки, который захватил с собой на всякий случай. Зубами надрываю пакетик, придерживая Куинна за спину. Мне нужно, чтобы он не сбежал, а приказывать ему остаться я не хочу. Он дрожит, я чувствую, как внутри него борются желания сопротивляться и подчиняться. У меня мало времени, его покорность скоро устроит бунт. Поэтому быстро смазываю член и прижимаю головку к его дырочке. Мы оба стонем, когда я проталкиваюсь внутрь, медленно, но неумолимо раскрывая его. Он тяжело дышит, сопротивляясь вторжению, но, кажется, именно это ему и нужно – небольшая отвлекающая боль. Важно дать ему достаточно, чтобы он не стал требовать больше. Сейчас я не хочу быть с ним грубым, как прошлой ночью. Я хочу просто трахнуть его, чтобы он расслабился, успокоился и пришел в себя. Когда я полностью вхожу, меня пронзает удовольствие, я едва сдерживаюсь от стона, и испытываю облегчение от нашего единения. Отстраняюсь, почти выскальзываю наружу и снова толкаюсь внутрь. Вижу, как его руки судорожно сжимают край капота. Я молчу. Незачем тратить время на разговоры. Трахаю медленно, наслаждаясь каждым движением внутри него, но как только Куинн начинает стонать, я теряю самообладание. Ненасытность берет верх. Мои бёдра ритмично бьются о его круглую, упругую задницу, яйца шлёпают о промежность, член вонзается до самого основания. Его стоны сопровождают каждый мой толчок. Я хватаю его правую руку, направляю к члену, и когда он обхватывает себя – накрываю его кулак. Другой рукой я крепко держу его поперек груди. Навалившись на него, я безжалостно толкаюсь внутрь, и наши стоны и вскрики эхом разносятся по гаражу. Куинн сжимается на мне. Его крики становятся отчаяннее. Но он сопротивляется, не отпускает себя, даже помогая себе рукой, поэтому я вонзаю зубы в изгиб его шеи и продолжаю долбить, пока он не вскрикивает, дёргаясь подо мной, и на мою руку не льется его горячая сперма. Это срывает мои тормоза. Я вонзаюсь в него до упора и кончаю. Позволяю себе прочувствовать каждый импульс, с наслаждением изливаясь в него, чувствуя, как дрожит его тело в отголосках оргазма. Когда он начинает обмякать в моих руках, я тоже позволяю себе расслабиться. Я растягиваю нашу близость как можно дольше, потому что знаю – он отстранится от меня, как только всё закончится. Именно так и происходит. Как только я выхожу из него, он тут же выпрямляется и даже не пытается посмотреть на меня. Это самое паршивое - он поправляет одежду, натягивает джинсы, приводит себя в порядок, не поднимая глаз от пола. На его лице мелькает тень недовольства, а еще я чётко вижу смятение, растерянность и уязвимость. Я хочу прикоснуться к нему, но чувствую, что он не примет моей нежности, и я не хочу снова увидеть, как он замкнётся в себе, как это произошло прошлой ночью. Это меня просто убило. Пусть лучше злится. Поэтому мне остается только стоять в стороне и наблюдать, как он справляется со своими чувствами в одиночку. А потом - смотреть, как он молча уходит от меня прочь.