Боевой Континент: Легенда о Бабочке

Солнце поднималось всё выше, превращая дорогу вокруг деревни в раскаленную сковороду. Пыль забивалась в нос, одежда липла к телу. К десятому кругу группа растянулась. Впереди, задавая ритм, по-прежнему бежал Оскар. Тан Лянь держалась рядом с ним. Она использовала технику внутренней циркуляции Секты Тан, чтобы экономить выносливость, и выглядела на удивление свежей. Оскар же дышал тяжело, пот катился градом, но он держал темп ровно, привыкший к нагрузкам Флендера. Чуть позади, упрямо сжав зубы, бежала Чжу Чжуцин. Далеко позади слышались проклятия Ма Хунцзюня: — Я не могу! Я сдохну! Я Феникс, я рожден летать, а не топтать грязь! — Беги, курица, беги! — подгоняла его Сяо Ву, которая, казалось, вообще не устала. А вот Нин Жунжун... Девочка из Клана Семи Сокровищ отстала. Сначала она держалась на силе воли, не желая уступать «деревенщинам», но её тело, привыкшее к совершенно другим условиям, начало сдавать. Она остановилась на повороте, скрытом от глаз основной группы густым кустарником, и согнулась пополам, хватая ртом воздух. — К черту... — прохрипела она. — Это... варварство. Я дочь Главы Клана... Оскар, заметив, что новенькая отстала, замедлил шаг. — Лянь-эр, беги дальше, — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Я должен проверить её. Я же отвечаю за неё. Тан Лянь кивнула, бросив на него одобрительный взгляд. — Ты хороший, Оскар. Оскар развернулся и побежал назад. Он нашел Нин Жунжун сидящей на камне в тени дерева. Её лицо было красным, грудь бурно вздымалась. — Младшая сестра Нин, — позвал он, протягивая ей бурдюк с водой. — Ты как? Вставай, осталось всего половина. Нин Жунжун жадно выпила воду и подняла на него свои большие, красивые глаза. В них вдруг промелькнула хитрость. — Старший брат Оскар, — её голос стал жалобным. — Я больше не могу. У меня кружится голова. Мое сердце вот-вот выпрыгнет. Ты ведь понимаешь... Мы, мастера поддержки, не созданы для такого. Оскар нахмурился: — Это тренировка выносливости. Без неё мы трупы на поле боя. Вставай, я помогу тебе держать темп. Жунжун лукаво улыбнулась, мгновенно меняя тактику. — Ой, да ладно тебе. Кто узнает? Я срежу путь через лесок, пойду в город, поем, отдохну. А ты... ты просто скажешь Флендеру, что я бежала с тобой. Оскар замер. — Ты предлагаешь мне соврать? И бросить тренировку? — Нет, ты беги! — махнула рукой Жунжун. — Ты же любишь бегать. А я подожду тебя на финише. Никто не узнает. Ну пожалуйста, Оскар! Если Флендер узнает, он меня накажет. Ты же не хочешь, чтобы бедную слабую девушку наказывали? Оскар смотрел на неё. Он понимал, что это неправильно. Но он был мягкосердечным парнем. Ему было сложно отказать девушке, которая смотрела на него такими умоляющими глазами. — Я пробегу свои круги, — твердо сказал он. — Я не буду халтурить. Но... если ты появишься на финише вовремя, я не скажу ему, что ты уходила. — Ты лучший! — просияла Нин Жунжун и, послав ему воздушный поцелуй, юркнула в кусты в сторону города. Оскар тяжело вздохнул и побежал дальше. Ему предстояло бежать за двоих — ногами за себя и совестью за неё.

К полудню основная группа, мокрая, грязная, но гордая собой, ввалилась на площадь. Ма Хунцзюнь рухнул на траву, раскинув руки звездой. Сяо Ву довольно потягивалась. Тан Лянь, чье лицо лишь слегка блестело от испарины, подошла к столу с водой. Через двадцать минут появился Оскар. Он выглядел так, будто искупался в одежде — форма насквозь промокла от пота, ноги дрожали. Он честно отработал каждый метр дистанции. А следом за ним, с другой стороны, вышла Нин Жунжун. Она выглядела подозрительно свежей, от неё пахло не потом, а дорогими духами, хотя она старательно изображала усталость. Тан Лянь прищурилась. Она видела состояние Оскара и видела состояние Жунжун. Разница была очевидна. Флендер, который ждал их с чашкой чая в руках, медленно поднялся. — Вы закончили? — спросил он. — Да, директор, — ответил Оскар, стараясь дышать ровно. — Мы закончили. — Оба? — Флендер посмотрел поверх очков на Нин Жунжун. — Да, — твердо сказал Оскар. — Она бежала со мной. Всю дорогу. В воздухе повисла тяжелая тишина. Тан Лянь сжала кулаки. «Дурак, — подумала она с грустью. — Зачем ты её покрываешь? Он же видит». Внезапно мощная волна духовной силы вырвалась из тела Флендера, заставив воздух сгуститься. — Ты лжешь! — прогремел он. Оскар вздрогнул, но не опустил взгляд. — Я пробежал двадцать кругов, директор. — Ты — да, — голос Флендера стал ледяным. — Ты молодец. Но она... Он указал пальцем на Нин Жунжун. — Она пахнет едой из города и дорогими покупками. Её дыхание ровное. Она не пробежала до конца! — Я... — Нин Жунжун попыталась возразить, но под давлением Святого Духа слова застряли в горле. — Оскар! — рявкнул Флендер. — Твоя задача — следить за ней. А ты что сделал? Ты позволил ей уйти и солгал мне, чтобы прикрыть её лень! Ты думаешь, это благородство? Это глупость! На поле боя такая «жалость» убьет всю команду! Оскар опустил голову. Ему было стыдно. Не за то, что он бегал, а за то, что он подвел учителя своей ложью. — Я виноват, директор Флендер, — тихо сказал он. — Я прошу наказания. Тан Лянь смотрела на него, и её сердце сжималось. Он не был слабаком. Он был просто слишком добрым. Он взял вину на себя, хотя сам честно выполнил работу. — Двадцать кругов! — приказал Флендер. — Прямо сейчас! Духовную силу запечатал! И пока не закончишь — никакой еды! Марш! Оскар молча развернулся и, пошатываясь на уставших ногах, побежал. — А теперь ты, — Флендер перевел взгляд на Нин Жунжун. — Сейчас я даю тебе два пути, из которых ты можешь выбрать. Первый, ты собираешь вещи и немедленно уходишь. И ты не сможешь стать частью Академии. Второй путь, как я сказал, у тебя есть качества, чтобы здесь остаться, но это если у тебя есть решимость в будущем больше не нарушать правила. Выражение лица Нин Ронрон потемнело. Её вежливая маска, которую она носила весь день, треснула, обнажая высокомерие избалованной аристократки. — Флендер, — процедила она, и её голос стал жестким. — Да кем ты себя возомнил? Несчастный мелкий Духовный Мудрец. Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Сяо Ву и Ма Хунцзюнь ахнули. Даже Тан Лянь, привыкшая к разным проявлениям человеческой натуры, удивленно приподняла бровь. От милой, хрупкой девочки, которую они видели на экзамене, не осталось и следа. Сейчас перед ними стояла маленькая, разгневанная бестия. Флендер не разозлился. Он лишь слегка улыбнулся, поправив очки. — Все верно, я лишь мелкий Духовный Мудрец. Но для тебя, девочка, разница между нами — как между небом и землей. Даже если ты надежда Клана Семи Сокровищ, сейчас ты всего лишь Великий Мастер. И ты находишься на моей территории. — Твоей территории? — усмехнулась Нин Жунжун. — Хочешь меня вышвырнуть? Попробуй. Только учти: последствия будут такими, что тебе и не снилось. Мой клан... — Если бы я боялся твоего клана, я бы не открыл эту Академию, — перебил её Флендер. Его голос стал стальным. — Мубай. — Да, директор. — Сходи в общежитие, собери вещи мисс Нин и проводи её за ворота. Если будет сопротивляться — разрешаю применить силу. Дай Мубай сделал шаг вперед, но Нин Жунжун топнула ногой. — Ты не посмеешь! — взвизгнула она. — Никто никогда не смел так обращаться со мной! — Значит, я буду первым, — спокойно ответил Флендер. — То, что твоему отцу не хватило духу тебя воспитать, не значит, что я буду терпеть твои капризы. Ты не моя дочь. И ты не пуп земли. В моих глазах любой из этих студентов стоит десяти таких, как ты. Твой дух уникален, но ты сама — лишь позор для него. — Чушь собачья! — закричала Нин Жунжун, задыхаясь от ярости. — Я — гений! Я прорвалась к двадцать шестому рангу в двенадцать лет! Мой отец говорит, что я единственная за столетия, кто может развить пагоду до девяти этажей! — Гений? — Флендер окинул её презрительным взглядом. — Скажи мне, с кем из присутствующих ты можешь сравниться? — Я мастер поддержки! — парировала она. — Я не должна быть сильнее их в бою! Но моя ценность для команды выше! — Ошибаешься, — покачал головой директор. — Каждый из них полезнее тебя. Потому что у них есть шанс выжить. А ты — просто красивое пушечное мясо. Ты думаешь, враги будут ждать, пока ты наложишь усиления? Они убьют тебя первой. А с твоим характером... Ты думаешь, кто-то захочет прикрывать твою спину? Искренне? Нин Жунжун замерла. Слова ударили в цель. Флендер прошелся перед строем учеников. — Посмотри на них. Дай Мубай. Пятнадцать лет, тридцать седьмой ранг. В твоем возрасте он был сильнее тебя. Он прошел через сотни битв. Нин Жунжун молчала. — Тан Лянь, — Флендер указал на девочку в синем платье, которая стояла с невозмутимым видом. — Твоя ровесница. Тридцать второй ранг. Врожденная полная сила духа. Её талант и боевой интеллект превосходят твои на порядок. Тан Лянь почувствовала на себе жгучий, завистливый взгляд Жунжун, но выдержала его спокойно. — Сяо У, — продолжил Флендер. — Двадцать девятый ранг. Чжу Чжуцин — двадцать седьмой. Они бойцы. Они готовы терпеть боль. — А этот толстяк?! — Нин Жунжун, чувствуя, как земля уходит из-под ног, указала на Ма Хунцзюня. — Он слабее меня! — Его дух — Феникс, — отрезал Флендер. — Высшее существо. Даже с дефектом, это дух высокого уровня. И у него есть упорство. Он пробежал всю дистанцию, хотя ему было тяжелее всех. — А Оскар?! — в отчаянии выкрикнула она. —Разве я не лучше его? Флендер рассмеялся. — Лучше Оскара? Девочка, ты бредишь. Оскар — гений, который рождается раз в тысячу лет. Ты когда-нибудь видела мастера духа Еды с врожденной полной силой духа? Нин Жунжун побледнела. — Это... невозможно. У поддержки не бывает полной силы. — Бывает, — припечатал Флендер. — И Оскар — живое доказательство. Его потенциал безграничен. Он может превзойти даже твой клан. И знаешь, в чем его главная сила? У него доброе сердце. Он помог тебе не потому, что он глуп, а потому что он пожалел тебя. А ты предала его доверие. Ты — самая слабая здесь. Нин Жунжун стояла, опустив голову. Слезы текли по её щекам. Вся её жизнь, все похвалы, вся её гордость — всё это было разрушено за пять минут жестокой правды. Она разрыдалась и, закрыв лицо руками, бросилась прочь, в сторону общежития. Флендер смотрел ей вслед с легкой улыбкой победителя. — Директор, — тихо спросил Дай Мубай. — Мне всё еще нужно собрать её вещи? — Ты правда думаешь, что она уйдет? — хмыкнул Флендер. — Она умная девочка. Ей просто нужно время, чтобы переварить это. Пусть поплачет. Слезы смывают гордыню. Ей нужно понять, кто она есть на самом деле, без своего клана. — Понял, директор, — кивнул Мубай и направился следом. Флендер повернулся к оставшимся. — Все свободны. Ужин через час. Студенты разошлись. Тан Лянь осталась одна на краю площади. Студенты разошлись. Тан Лянь осталась одна на краю площади, но Сяо У, которая уже сделала пару шагов в сторону столовой, резко затормозила и вернулась к подруге. Она схватила Тан Лянь под локоть и, убедившись, что Дай Мубай и Толстяк отошли достаточно далеко, сердито зашептала: — Ну и змея! — фыркнула Сяо Ву, и её кроличьи ушки возмущенно дернулись. — Ты слышала? «Разве я не лучше него?» Пф-ф! Оскар бежал за двоих, прикрыл её, а она стоит и строит из себя оскорбленную невинность. Если бы Флендер не вмешался, я бы сама ей высказала всё, что думаю! Тан Лянь, чьи глаза всё еще следили за удаляющейся фигуркой Оскара на беговой дорожке, перевела взгляд на подругу. В её красивых глазах мелькнул холодный огонек, смешанный с насмешкой. — Не трать энергию, Сяо Ву, — тихо ответила она, поправляя выбившуюся прядь. — Директор Флендер сделал всё идеально. Он не бил её по лицу, он бил по самому больному — по её гордыне. Для такой, как Нин Жунжун, услышать, что она «хуже всех» — это страшнее любой пытки. — Так ей и надо, — буркнула Сяо Ву, скрестив руки на груди. — Но Оскара жалко. Он там один пыхтит, пока эта принцесса плачет в подушку. Несправедливо! Тан Лянь кивнула, и на её губах появилась та самая хитрая полуулыбка, которая не предвещала ничего хорошего её врагам, но сейчас была адресована ситуации. — Несправедливость мы исправим, — сказала она. — Знаешь, Сяо У, есть такое выражение: «Гнилое дерево плотнику не нужно». Если она не поймет урока сегодня, то долго здесь не задержится. А Оскар... Она вдруг замялась, и боевой настрой сменился легким смущением. — Что «Оскар»? — Сяо У тут же хихикнула, мгновенно забыв про злость на Жунжун. Она толкнула подругу бедром. — Иди уже к нему. Я же вижу, у тебя ноги сами туда просятся. Только смотри, не споткнись! Тан Лянь вспыхнула, но вместо того чтобы оправдываться, показала Сяо У язык и быстро развернулась в сторону беговой дорожки. Она поправила пояс, проверила, хорошо ли сидит платье, и решительно побежала.

Оскар бежал, глядя себе под ноги. Мир сузился до пятна света перед глазами. Ноги горели огнем, но еще сильнее жгло чувство стыда. «Я идиот, — думал он, глотая соленый пот. — Хотел выглядеть героем перед Тан Лянь, а оказался лжецом. Она теперь точно не придет. Я неудачник? Она, наверное, смеется надо мной вместе с остальными». Вдруг он услышал легкие, почти неслышные шаги рядом. Кто-то подстроился под его ритм. Оскар не хотел поворачивать голову. Ему было невыносимо стыдно показывать свое красное, мокрое от пота лицо. Но рядом не было слышно ни насмешек, ни разговоров. Только тихое дыхание и... знакомый, едва уловимый аромат трав, который заставил его сердце пропустить удар. Он резко повернул голову, едва не споткнувшись. Тан Лянь бежала рядом. В лучах заходящего солнца её профиль казался выточенным из нефрита. Она смотрела строго вперед, её щеки были залиты густым румянцем, а пальцы нервно теребили край рукава. — Л-лянь-эр? — выдохнул он хрипло, не веря своим глазам. — Зачем ты... Тебе же не нужно... Флендер сказал... Тан Лянь вздрогнула, услышав свое имя, и опустила голову еще ниже, словно пытаясь спрятаться в воротник платья. — Я... я просто... — её голос был тихим и сбивчивым. — Флендер наказал тебя, а не меня. Мне никто не запрещал бегать вечером. Она запнулась, кусая губу. Ей хотелось сказать ему что-то утешающее, сказать, что он молодец, что он поступил благородно, но слова застревали в горле. Рядом с ним вся её уверенность наследницы Клана Тан рассыпалась в прах. — Ты... ты не презираешь меня? — тихо спросил Оскар. — Я соврал. Тан Лянь резко замотала головой, так что её коса хлестнула по воздуху. — Нет! — воскликнула она, наконец решившись взглянуть на него, но тут же испуганно отвела глаза, встретившись с его персиковым взглядом. — Нет... Ты защитил её. Это было... глупо. Но... — она набрала воздуха в грудь, — ... но очень по-доброму. Ты хороший человек, Оскар. Сказав это, она покраснела так сильно, что казалось, от её лица сейчас пойдет пар. Оскар почувствовал, как у него открывается второе дыхание. Усталость отступила. Боль в ногах исчезла. Эти простые, сбивчивые слова для него значили больше, чем похвала Директора. — Спасибо... — прошептал он. Они пробежали еще немного в тишине. Тан Лянь мучительно искала повод остаться, не желая просто так убегать, но и не зная, как оправдать свое присутствие. — И вообще... — вдруг выдавила она, глядя куда-то в сторону ближайших кустов, лишь бы не на него. — Мы же... мы же договаривались. Встретиться вечером. Оскар моргнул, смахивая капельку пота с ресниц. — Ну... — Тан Лянь окончательно смутилась, вспомнив свою двусмысленную фразу про «посмотреть на сосиску». Ей захотелось провалиться под землю прямо здесь, на беговой дорожке. — Ты занят бегом. Значит... значит, я подожду. Или побегаю рядом. Чтобы... чтобы не терять время. Вот. Она выпалила это на одном дыхании и замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, заглушая стук собственных шагов. Оскар расплылся в счастливой, хоть и уставшей улыбке. — Ты будешь бежать со мной? Все двадцать кругов? Тан Лянь лишь коротко кивнула, не поднимая глаз, и придвинулась чуть ближе, плечом к плечу. Они бежали рядом в тишине, но это была уютная тишина. Не было слышно ни сверчков, ни шума деревни, только ритмичный стук их подошв по земле и синхронное дыхание. Лунный свет заливал дорогу серебром, делая этот момент почти волшебным. Оскар скосил глаза на бегущую рядом девушку. В этом серебристом свете она казалась ему неземным существом, спустившимся к нему, простому парню, чтобы разделить его наказание. — Лянь-эр, — вдруг сказал Оскар, и его голос прозвучал необычайно мягко. — М? — она повернула голову, все еще стараясь не встречаться с ним взглядом. — Ты самая лучшая. Тан Лянь споткнулась на ровном месте, её лицо вспыхнуло в темноте ярче факела. Она едва не потеряла ритм дыхания, судорожно хватая воздух ртом. — Беги молча, дурачок! — пискнула она, отворачиваясь так резко, что её коса хлестнула по воздуху. — А то... а то дыхание собьешь! Но она не убежала. И не отодвинулась. Наоборот, спустя пару секунд, когда паника немного отступила, она снова выровняла шаг с ним, плечом к плечу. Внезапно из тени деревьев впереди отделилась высокая фигура. — Эй, голубки, — раздался насмешливый, но не злобный голос. — Хватит наматывать круги. У меня голова кружится, глядя на вас. Тан Лянь и Оскар остановились. Перед ними стоял Дай Мубай. Он выглядел спокойным, руки были скрещены на груди. — Босс Дай? — Оскар тяжело дышал, уперевшись руками в колени. — Ты пришел проверить, не халтурю ли я? Я бегу честно! — Знаю, — кивнул Дай Мубай. — Флендер тоже знает. Он сказал тебе возвращаться. Наказание отменено. Оскар выпрямился, не веря своим ушам. — Отменено? Но почему? Дай Мубай подошел ближе и хлопнул друга по плечу. — Директор сказал, что хоть ты и идиот, что соврал учителю, но в тебе есть качество, которое он ценит больше правил. Верность товарищам. Оскар расплылся в улыбке. — Серьезно? Старая Сова так сказала? — Ага. Только не зазнавайся. Дай Мубай перевел взгляд на Тан Лянь, которая стояла чуть в стороне, всё еще красная после слов Оскара. — А ты, младшая сестра Тан, — ухмыльнулся он, — могла бы и не бегать. Но, вижу, тебе это занятие пришлось по душе. Тан Лянь вздрогнула. Её уши вспыхнули алым, но она, вместо того чтобы спрятать глаза, гордо вздернула подбородок и скрестила руки на груди. — Ты ничего не понимаешь, Тигренок, — фыркнула она, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. — Я... я проводила «контроль качества»! Вдруг Оскар упадет в обморок где-нибудь под кустом? Дай Мубай расхохотался, оценив выпад. — Туше. — Он подмигнул Оскару. — Ладно, идемте в столовую. Еды осталось мало, Толстяк там свирепствует после стресса, но я припрятал для вас пару булочек. Оскар посмотрел на Тан Лянь. В его взгляде была нежность, от которой у неё снова подогнулись колени. — Идем? — спросил он тихо. Тан Лянь кивнула, пряча улыбку в воротник. — Идем.