Боевой Континент: Легенда о Бабочке

Коридор мужского общежития был погружен в полумрак. Старые деревянные половицы скрипели под ногами, и каждый звук казался Тан Лянь оглушительным выстрелом в тишине. Она остановилась перед дверью с номером «3». Сердце, обычно спокойное и ритмичное, как механизм скрытого оружия, сейчас колотилось где-то в горле, мешая дышать. Тан Лянь прижала прохладные ладони к пылающим щекам. «Соберись, — приказала она себе. — Ты — Тан Сан, гений клана Тан в прошлой жизни. Ты убивала мастеров. Ты прыгнула с Адского Пика. Неужели поход в комнату к мальчику страшнее смерти?» Ответ был неутешительным: да, страшнее. Потому что в бою она знала, что делать. А здесь... здесь все её знания о ядах, меридианах и тактике были бесполезны против предательской дрожи в коленях. Она поправила пояс, одернула складку на платье, глубоко вздохнула и, зажмурившись, постучала. Три коротких, неуверенных удара. Дверь распахнулась мгновенно, словно Оскар стоял прямо за ней, прижавшись ухом к древесине. — П-проходи! — выпалил он, отступая назад и едва не спотыкаясь о собственный порог. Тан Лянь шагнула внутрь. Комната была крошечной — кровать, стол, шкаф и узкий проход между ними. Но Тан Лянь с удивлением отметила, что здесь царит идеальный, почти неестественный порядок. Одеяло натянуто так, что об него можно порезаться, ни одной пылинки на подоконнике, а в воздухе витает свежий запах мыла и... кажется, дешевого одеколона? Она поняла, что он готовился. Он ждал её. От этой мысли колени окончательно превратились в вату. — Я... я принесла, — она подняла шкатулку. — Да, конечно. Садись, — Оскар суетливо выдвинул единственный стул, предварительно смахнув с него несуществующую пыль рукавом рубашки. Сам он присел на край кровати, стараясь держаться прямо, как на параде. Тан Лянь села. Теперь их колени находились в опасной близости друг от друга. В тесном пространстве комнаты его присутствие ощущалось особенно остро. Без бороды его лицо казалось пугающе открытым, мальчишеским и красивым. Особенно эти глаза — глубокие, влажные, с персиковым оттенком. Они смотрели на неё с такой неприкрытой надеждой и обожанием, что Тан Лянь почувствовала, как её знаменитое хладнокровие тает, словно снег на солнцепеке. — Ну... приступим? — пискнула она, и собственный голос показался ей чужим. Она поспешно открыла шкатулку, чтобы занять руки и взгляд. Внутри, на бархатной подкладке, лежали пучки сушеной травы с серебристым отливом и небольшой флакон из темного стекла. — Да, — Оскар сглотнул, его кадык нервно дернулся. — Ты говорила про... эксперимент. Тан Лянь глубоко вздохнула. Ей нужно было переключиться в режим «профессионала», иначе она просто сгорит от смущения. — Слушай внимательно, — начала она, стараясь говорить твердо, но пальцы предательски дрожали, перебирая листья. — Ма Хунцзюнь страдает от жара. Его Злой Огонь — это яд экстремального Ян, разъедающий меридианы и разум. Ему нужны «Охлаждающая Мята» и «Корень Ледяного Лотоса». Это сильные Инь-компоненты. Она подняла флакон. Жидкость внутри была густой и вязкой. — Но в чистом виде они убьют его, — продолжила она, и в её голосе зазвучали нотки уверенности. Медицина была её территорией. — Экстремальный Инь столкнется с Экстремальным Ян, и желудок просто взорвется. Нам нужен буфер. Она наконец решилась поднять глаза на Оскара. — Твой дух — идеальный кандидат. Сосиски — это материализованная энергия восстановления. Она мягкая, нейтральная и легко усваивается организмом. Если я смогу внедрить экстракт этих трав в структуру сосиски в момент её создания, энергия пищи будет содержать нужные компоненты. Она станет капсулой замедленного действия. Оскар слушал её, приоткрыв рот. Он мало что понимал в «инь-компонентах», но то, как серьезно и умно она говорила, завораживало его. — Ты хочешь... смешать еду и лекарство? — переспросил он. — Но я никогда не пробовал добавлять физические предметы в процесс материализации. Мой дух создается из маны. — Именно поэтому мне нужна твоя помощь, — Тан Лянь подалась вперед. Расстояние между их лицами сократилось до неприличия. — Мне нужно, чтобы ты начал создание. Но в ту долю секунды, когда энергия переходит из газообразного состояния в твердое, я должна вмешаться. Она достала из рукава тонкую серебряную иглу. В свете лампы острие хищно блеснуло. — Я введу экстракт прямо в энергетическое ядро. Оскар посмотрел на иглу, потом на Тан Лянь. — Понял, — кивнул он. — Я готов. Что мне делать? — Просто призови дух, — скомандовала она. — Медленно. Оскар поднял правую руку. Его лицо вдруг стало пунцовым, а уверенность исчезла. Он замялся, бросая на Тан Лянь панические взгляды. — Лянь-эр... — пробормотал он, отводя глаза. — Есть... есть одна проблема. — Какая? — напряглась она. — Чтобы создать сосиску... — он говорил так тихо, что ей пришлось наклониться еще ближе, чтобы расслышать. — Я обязан произнести заклинание. Тан Лянь закусила губу, сдерживая нервный смешок. — Я знаю, — сказала она, и её щеки снова вспыхнули. — Ничего. Говори. Оскар выглядел так, будто предпочел бы сразиться с Титулованным Доуло голыми руками, чем произносить эти пошлые слова перед девушкой своей мечты, сидя с ней наедине в спальне. — Ты... ты не будешь смеяться? — с надеждой спросил он. — Или думать, что я... ну... извращенец? Тан Лянь посмотрела ему в глаза. В них было столько страха быть отвергнутым, что её сердце сжалось от нежности. — Не буду, — твердо пообещала она. — Я знаю, что это не ты, это твой дух. Давай, Оскар. Ради Толстяка. Оскар глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он вытянул руку ладонью вверх. — Ладно... Желтый свет начал собираться вокруг его пальцев. Воздух в комнате наполнился сладковатым ароматом еды. Тан Лянь мгновенно преобразилась. Смущенная девочка исчезла. Её глаза засияли мистическим пурпурным светом — она активировала Фиолетовые глаза демона, чтобы видеть потоки энергии на микроскопическом уровне. Она набрала в шприц-иглу экстракт из флакона и занесла руку над ладонью Оскара. — Сейчас! — шепнула она. Оскар зажмурился и выпалил скороговоркой, заливаясь краской до самой шеи: — У этого папочки... большая восстанавливающая сосиска! Желтый свет сгустился в плотный кокон. Тан Лянь, не теряя ни доли секунды, вонзила иглу в самый центр энергетического вихря, нажимая на поршень. Пф-ф-ф! Раздался звук, похожий на сдувающийся мяч. Желтое сияние мигнуло и резко погасло. Вместо аккуратной сосиски на ладони Оскара образовалась горстка желтой пыли, смешанной с зеленой жижей из трав. Липкая масса шлепнулась на его штаны. В комнате повисла тишина. Оскар посмотрел на испачканную одежду, потом на Тан Лянь, и его лицо выразило крайнюю степень отчаяния. — Я... я испортил всё, да? — прошептал он убитым голосом. — Прости. Я знал, что ничего не выйдет. Я бездарность. Тан Лянь, которая сначала замерла от неожиданности, быстро покачала головой. В ней проснулся азарт исследователя. — Н-нет, не извиняйся! — она наклонилась ближе, рассматривая остатки неудавшегося эксперимента, стараясь смотреть только на ладонь, а не на самого Оскара. — Это не твоя вина. Просто твоя энергия слишком плотная... Я ввела экстракт слишком поздно. Она дрожащими пальцами вытащила платок и потянулась к его руке. Но стоило ей коснуться его кожи через тонкую ткань, как её пробило током. «Я вытираю его руку. Я ухаживаю за ним... как жена за мужем?!» — эта мысль ударила ей в голову, и Тан Лянь отдернула руку, словно ошпаренная. — Ой! П-прости! Я... ты сам! — она сунула ему платок, заливаясь краской так, что даже уши стали пунцовыми. — Вытри, пожалуйста! Оскар, видя её панику, послушно начал вытирать ладонь. Он старался не дышать слишком громко, чтобы не нарушить эту хрупкую атмосферу. Её смущение было для него лучшим комплиментом, чем любая похвала. Тан Лянь отвернулась к окну, обмахивая лицо ладонями. Ей нужно было успокоиться. Ей нужно было предложить решение. Но это решение требовало того, от чего у неё подкашивались ноги. — Нам нужно... синхронизироваться, — выдавила она, глядя в темное стекло, в котором отражался её пылающий силуэт. — Я должна чувствовать момент манифестации твоего духа. На глаз это... невозможно. Она медленно повернулась обратно. Её взгляд метался по комнате, избегая встречи с его глазами. — Оскар... мне придется... мне придется... — слова застревали в горле. — Что придется? — мягко спросил он, уже догадываясь, но боясь поверить в свою удачу. Тан Лянь зажмурилась, словно перед прыжком в пропасть. — Коснуться тебя! — выпалила она на одном дыхании. — Я должна держать тебя за руку! Чтобы направить свою ци в твои меридианы! Ты... ты не против? Оскар почувствовал, как его сердце делает кульбит, но, видя, как она дрожит от напряжения, постарался взять себя в руки. Если он сейчас начнет паниковать, она просто сбежит. — Я не против, Лянь-эр, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё пело. — Если это нужно... я готов. Хоть двумя руками. Тан Лянь нервно хихикнула, но смех вышел сдавленным. — Хорошо. Давай попробуем еще раз. Она пододвинула стул на сантиметр ближе. Потом еще на сантиметр. Её рука зависла над его запястьем. — Только... не смотри на меня, — прошептала она умоляюще. — Пожалуйста. Иначе я... я не смогу сосредоточиться. Я просто сгорю. Оскар послушно кивнул и закрыл глаза, подставляя ей ладонь. — Я не смотрю. Я весь внимание. Тан Лянь сделала глубокий вдох, задержала дыхание и опустила свою маленькую, прохладную ладонь на его широкое, горячее запястье. Прикосновение было подобно взрыву. Тепло его тела мгновенно передалось ей, заставляя сердце биться в горле. Её пальцы дрожали, когда она нащупывала точку пульсации энергии. — Г-готов? — её голос был тоньше писка комара. — Готов, — эхом отозвался Оскар. — Н-начали. Желтый свет снова окутал их соединенные руки. Тан Лянь зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги. Она пыталась сосредоточиться на потоках энергии, но все её чувства были перегружены ощущением его кожи под её пальцами. «Спокойно...Но все же… О боги, какая у него теплая рука...» — Заклинание, Оскар! — скомандовала она. Оскар, стараясь не думать о пошлости слов, выпалил: — У этого папочки... большая восстанавливающая сосиска! В тот самый миг, когда слова срезонировали с душой, Тан Лянь почувствовала изменение плотности энергии. — Сейчас! Она не стала использовать иглу. Вместо этого она, управляя потоком ци через контакт рук, направила каплю экстракта, которую держала между пальцами другой руки, прямо в центр формирующегося света. Она использовала технику «Контроль Журавля», чтобы мягко вплести жидкость в структуру, не разрушая её. Свет мигнул... задрожал... и стабилизировался. Свежий аромат мяты наполнил тесную комнату, перебивая запах смущения и волнения. Вспышка угасла. Оскар открыл глаза. Тан Лянь тоже рискнула приоткрыть один глаз. На ладони Оскара лежала сосиска. Она была идеальной формы, но цвет её был нежно-зеленым, как весенняя листва, а от поверхности исходил легкий холодок. — Получилось... — выдохнула Тан Лянь. Она так обрадовалась, что забыла обо всем на свете. Она подалась вперед, практически нависнув над рукой Оскара, чтобы рассмотреть результат. Её пальцы всё еще крепко сжимали его запястье, удерживая контакт, а второй рукой она восторженно коснулась зеленой оболочки. — Оскар, мы сделали это! Ты чувствуешь? Структура стабильна! Нам удалось соединить твой дух и экстракт! Оскар смотрел не на сосиску. Он смотрел на Тан Лянь. Её глаза сияли, как звезды, на губах играла счастливая улыбка, а прядь волос прилипла к вспотевшему лбу. Она была так близко, что он мог пересчитать её ресницы. — Ты гений, Лянь-эр, — прошептал он. — Ты настоящая волшебница. Тан Лянь, заметив его взгляд, вдруг осознала, где она находится и как она сидит. Она сидела на самом краешке стула, наклонившись вперед так сильно, что её грудь почти касалась его груди. Её лицо было в каких-то жалких пяти сантиметрах от его лица. Она чувствовала тепло его дыхания на своих губах. Она видела каждую золотистую искорку в его расширенных, завороженных персиковых глазах. И, что самое страшное, она обеими руками держала его руку, словно самое дорогое сокровище в мире. Время остановилось. В комнате стало жарко. Кровь прилила к лицу Тан Лянь не волной, а цунами. Она почувствовала, как горят не только щеки, но и уши, и шея, и даже, кажется, кожа головы под волосами. — А... э... — выдавила она, и этот звук был похож на писк раздавленной игрушки. «Близко! Слишком близко! Я держу его за руку! Я почти сижу на нем! В спальне! Ночью! О боги, о боги, о боги!» Смущение накрыло её с головой. Она отшатнулась так резко, что стул под ней упал и сломался. Тан Лянь взмахнула руками, потеряла равновесие и с грохотом рухнула бы на пол, если бы не реакция Оскара. Он успел подхватить её за локоть, но из-за этого они оказались еще ближе. Тан Лянь вырвалась, отскочила к стене и закрыла пунцовое лицо руками. — Я... я... это... — лепетала она, сползая по стене. — Травы... эксперимент... Ой, мамочки... Она была похожа не на великого мастера, а на испуганного котенка. — Лянь-эр, — тихо позвал Оскар, боясь пошевелиться. — Ты в порядке? — Не смотри на меня! — проскулила она из-за ладоней. — Пожалуйста, не смотри! Я сейчас сгорю! Мне просто... жарко! Тут очень жарко! В этот момент в дверь постучали — громко и бесцеремонно. — Кхм! Тан Лянь взвизгнула и подскочила, пытаясь пригладить волосы и принять боевую стойку, хотя её лицо всё еще пылало. Дверь распахнулась, и на пороге возник Дай Мубай. Он окинул взглядом картину: сломанный стул, пунцовая Тан Лянь, вжавшаяся в стену, и растерянный Оскар с зеленой сосиской в руке. — Ого, — ухмыльнулся Мубай. — Я, кажется, прервал что-то интересное? Голубки, вы там не переусердствовали? — Нет! — крикнула Тан Лянь, и её голос сорвался на визг. — Ничего не было! — Эй, голубки, заканчивайте развлекаться. Директор Флендер объявил общий сбор. — Сбор? — голос Тан Лянь сорвался на писк. Она откашлялась, стараясь выглядеть солидно. — Зачем? — Не знаю, — сказал Мубай. — И советую поторопиться, Флендер не любит ждать. Он развернулся и ушел. Тан Лянь схватила шкатулку и вылетела из комнаты, даже не взглянув на Оскара. Ей нужно было срочно на свежий воздух, пока её сердце не пробило грудную клетку. Оскар посмотрел ей вслед, потом на свою ладонь, которая всё еще хранила тепло её прикосновения, и счастливо улыбнулся.