Дочь мясника

- Désolé, bébé, - горячий шепот в ухо, так, чтоб никто рядом не слышал. Вес чужого тела на своем. Короткий поцелуй в висок… и длинные пальцы сначала на ее клиторе, а после на лепестках малых губ. Другая рука как будто сразу везде – на шее, подбородке и большой палец на губах. Ее отчаянный выдох в попытке не издать и звука. Рывок и всхлип. Слезы, которые не удалось сдержать. И все продолжающийся при каждом движении шепот, - désolé, désolé, désolé… Это не был ее первый секс, но самый первый именно с ним, наверное, именно поэтому он и вспоминается.   Ехать в клуб в компании четырех парней – явно не самое лучшее решение в ее жизни. Однако имеем то что имеем: она сидит на переднем пассажирском – чтоб мы, парни, девочку не задавили – курит и удивляется самой себе. Мало того, что это не понятно, какой клуб, так они еще ей и одежду идеального размера подобрали. Хотя, чего это «они»? Эндрю, мать его, Миньяд, собственной персоной. Нелли понимает, что эта компашка что-то замыслила, но не понимает, что. А жить на вулкане сомнений и подозрений, учитывая все остальные обстоятельства, не особо-то и хочется. Поэтому, да, едет в клуб, нацепив черную водолазку, черные штаны карго и свои любимые берцы – в них и побегать можно, и уебать с ноги тоже можно – выбор очевиден. К тому же из оружия с ней всегда ее любимые облегченные ножи, больше похожие на скальпели: с тех пор, как отец начал ее «обучение», Нелли не расстается со своим собственным колюще-режущим. И даже в Замке она на последних курсах ходила с ними, во избежание всяких ситуаций, пусть их и не удавалось свести к абсолютному нулю из-за одного конкретного человека. Ей даже и произносить это имя не хочется, но, когда ты играешь в спорт, придуманный его дядей, в котором он является лучшим игроком и носит титул короля, тут уже никак не отвертишься ни от воспоминаний, ни от своих пережитых ощущений. И сейчас, когда в дороге предстоит провести еще больше часа, память услужливо подкидывает самое начало – их знакомство.   Тогда, на смотринах, ей дали сыграть с ними обоими – с Рико и с Кевином. Мальчишки сначала смотрели на нее скептически, а после игр уже восхищенно. В тот вечер в жизни всех троих произошли большие изменения. Они (мальчики) случайно забрели не туда и застали Натана «за работой». К слову, Натаниэль с ними не было. Мальчики поняли, кому он подчиняется, ведь такое не вытворишь просто так в самом Замке Эвермор, а, значит, разрешили и предоставили все условия. И только один человек мог все это одобрить…  В одном поселился дикий ужас и страх, в другом – желание обладать такой же силой и властью, чтобы подобные персонажи были в личном подчинении. Двенадцать-тринадцать лет у мальчика – дурной возраст. Тело растет и созревает, а мозгов сильно так не прибавляется. Как любой подросток, не понимаешь сам себя, а реакции тела и сознания контролировать не можешь. Так, осознание, что Натаниэль – это самое яркое, что есть в Эверморе, бьет не под дых, но оказывается мокрым пятном в белье утром. И пусть, она еще не в том возрасте, а они уже, они подождут – каждый из них так для себя решил. Только один с искренним восхищением к такому огоньку, а второй с изменившимся восприятием и желанием обладать хоть частицей той силы, что зовёт себя Мясником. Натаниэль же тогда и не подозревала, что творится в головах новых знакомых. Она просто отыграла и ушла в предложенную ей комнату. Вещи особо располагать не надо, можно просто помыться и лечь спать. А на утро проснуться в пять от общего будильника и, не понимая ничего, спросонья двинуться в столовую. Невкусная еда – еще хуже, чем у Лолы, вызывает желание только блевать и выкинуть ее к чертям собачьим. А взгляды старших напрягают, ведь детей здесь только трое пока что, да и девушек катастрофически мало. Мальчики усаживают ее рядом с собой, и Кевин начинает увлеченно рассказывать о распорядке, тренировках и том, чем они отличаются от взрослых тренировок. Также говорит, что после занятий им троим надо идти в свои комнаты для принятия душа, чтоб не мешаться там старшим.  - Ага, - ехидно тянет Рико, молчавший весь завтрак и просто наблюдавший, на это утверждение. Видел он как-то записи с камер в душевых в дядином кабинете. Но его ехидство не понимают. Мальчишки отмечают, что девочка закрытая совсем, а когда на выходных ее увозят, удивляются. После привозят и видно, что кто-то тренировался в свое удовольствие в эти дни, а она явно много плакала - опухшее лицо и глаза выдавали. Но молчит, ничего не рассказывает, только двигается медленнее, да морщится иногда при резких амплитудах. После такое случалось часто: официально ее забирали домой на отдых, фактически Натан исполнял то, что сказал тогда Кенго Морияме – тренировал свою дочь: учил обращаться с ножами потом с бензопилой, щипцами и молотком (все это без подопытных, просто обучение без практики). Лола говорила и показывала на ней же самой, как воздействуют разные раскаленные предметы на тело человека, и как действуют кислоты… Да, они больше не боялись «подпортить драгоценную шкурку», ведь Кенго четко дал понять, что невестой их семьи ей не быть, а значит, ей предстоит стать новым Мясником клана, поэтому запрет на шрамы и следы на теле снят безоговорочно. Главное, чтоб не умерла – на остальное плевать. С этим обучением она перестала чувствовать себя человеком полноценным. Как робот, который должен делать только то, что скажут, и реагировать, соответственно, также. Точнее, не реагировать совсем. Как ни странно, но эти мальчики становятся еще одной ее отдушиной в жизни. Пусть и целиком сконцентрированы на экси, но с ними интересно и местами весело. Они втроем успевают обсудить некоторые фильмы, игрушки, очень внимательно смотрят за играми старших и пытаются повторить особенно понравившиеся моменты. Подшучивают друг над другом, но с течением времени все реже и реже.   Рико учит их обоих японскому – тоска по родному языку и желание этих троих иметь что-то только свое общее, чтобы никто их не понимал, делают свое дело. И, если Кевин уже знает основы – как-никак, а с детства самого тут, то Натаниэль проводит в уроках с младшим Мориямой почти все свое время вне тренировок. И она совсем не замечает, как Рико виснет во время занятий, смотря на нее. Нет, замечает, конечно, но тот отбрёхивается усталостью или тем, что опять ускользнул в обдумывание стратегии игры. Но это было лишь от части правдой. Фактически на внутреннем экране век Рико происходило действо похлеще, чем на черно-желтом сайте. И даже несмотря на то, что опыта в этом у него никакого не было, представлять он не переставал… И даже его прежняя одержимость Кевином, которую Дэй упорно не замечал, отошла как-то на второй план. Когда Натаниэль одиннадцать, к ним привозят еще одного мальчика. Жану четырнадцать, он старше каждого из этой компании, но общаться поначалу тяжеловато из-за французского, ведь английского Моро почти не знал, а разговаривать как-никак могла с ним нормально только Нат. Девочке пришлось быстро вспоминать все, чему ее учили, ведь практика и теория разительно отличаются, но Жан был терпелив и спокойно воспринимал ее речь, зная, что сам сейчас ни капли не лучше.   После он берется за обучение Кевина. И тот так погружается в этот язык, что с ними двумя говорит только на нем. А Рико от этого бесится, ибо учить еще и французский не хочет категорически. От чего постепенно родной язык Моро становится средством общения только их троих, но Дэя все же коротит периодически, и он, забывшись, временами начинает говорить на нем при всех, будто это его родной. Вообще Натаниэль было странным отношение к Жану со стороны Рико. Из потока японской речи, которой его появление сопроводил Хозяин, девочка уловила только слова «долг семьи» и «твоя собственность». И это сочетание так выбило ее из колеи, что остальное было пропущено мимо ушей. Как в наше время живой человек может быть чье-то собственностью? Ей было странно, что Рико жестко придирался к Жану всегда и везде. На тренировках не давал спуска, а после тренировок оставлял убирать корт. Он не реагировал, когда другие сокомандники слишком жестко обращались с Моро. Он шпынял его по поводу и без, а если Жан начинал что-то высказывать, Рико шептал ему что-то на ухо, и высокий и статный француз резко сдувался и будто даже меньше становился. Такие сцены никогда не были показными и чаще происходили, когда Веснински и Дэй уже ушли или почти ушли. Но спросить Морияму девочка все же не решалась, списывая все на мальчишеские разборки, после которых Моро часто ходил с синяками. Отцовские «тренировки» выматывали. Рукопашный бой, который вел Малькольм. Бой на ножах – Лола. Метание ножей – тоже она. Задания Старшего, которые заключались в муштре медицинских справочников и анатомических атласов. Она учила это все – ей хватало нагрузки. Но ближе к двенадцати Натан решил провести практическое анатомическое занятие…   Девочку рвало. Рвало прямо там, в подвале, у большого стола, на котором лежало вскрытое тело. Остатки скудного эверморского завтрака попали тогда отцу на штанины – этого хватило Натану, чтобы озвереть. Дочь была избита так, что на четвереньках еле стоять могла, а на переносице расплывался огромный синяк – свидетельство сломанного носа.  - Вырежешь каждый орган и разложишь по подписанным посудинам. А потом все отмоешь, - Нат всхлипнула, глядя на него полными ужаса глазами, - Не успеешь к ужину, останешься без еды и в Эвермор на этой неделе не поедешь, - направился к двери и уже у самого выхода добавил, - Да и Лоле нужно новинки свои опробовать Натаниэль знала, что это чистая правда. И если он так сказал, то так и сделает: ее и изобьют, и без еды оставят, еще и Лоле на эксперименты отдадут. Но тошнит… Эвермор. Но больно… Рико, Кевин и Жан со всеми их странностями и долгими взглядами, которые она не может опознать. Невозможно…  

Возможно все.

  В тот момент Натаниэль не знала, что именно эта ситуация станет одной из тех, что полностью меняют жизнь. Она отключается от происходящего, смотрит на все так, будто находится в игре от первого лица. Жутковато, но терпимо. От запаха тела надевает повязку на лицо, надеясь, что не заблюет ее изнутри – будет неприятно. Пытается встать на ноги, но это дается ей раза с четвертого. А после направляется к посудинам, выстроенным на другом столе. Все подписано, но на латыни. И теперь уже приходится вспоминать те самые медицинские справочники.    Рядом с посудой разложены инструменты, которые она опознает. Приближаясь к телу думает только, что хорошо, что оно вскрыто – ей не придется силы тратить на кости. И это все, опять же, идет просто потоком мыслей, будто где-то за кадром. Режет. Вытаскивает. Тянет. Опять режет. Перекладывает.Несколько раз снимает маску и прихрамывает насколько может быстро к тому углу, где уже блевала. Сейчас рвать нечем, это лишь позывы и кашель раздирающий, но от этого никуда не деться. Возвращается и делает все это вновь. Уже не реагируя на вонь, брызги крови, слизь и все остальное прочее… На ужин она не приходит, хоть и успевает. Закрывается в своей комнате, и моется, моется, моется. Сначала думает, что кипяток будет хорошим решением, но от него будто возвращаются все запахи и становится только хуже. Поэтому ледяная вода, насколько это возможно. Она отрубается, как только доходит до кровати – весь пережитый стресс, ужас и боль скашивают ее в сон. Но утром, боясь наказания от отца, подскакивает, как только слышит первые шорохи где-то в глубине дома. Даже не сразу понимает, что раньше так хорошо не слышала. На завтраке вовремя. Ей сегодня уезжать обратно, но хочется обговорить одну вещь..  - Ты молодец, - наверное, он хвалит ее впервые в жизни, от чего Нат захлебывается кофе, который только отпила, - Грязно, конечно, исполнено, но ни с одним элементом не ошиблась. Натан улыбается. Говорит так, будто речь об экзаменах или каких-то естественных экспериментах. Девочке от этого тошно и плохо в целом, но показать этого она не может.  - Я рада, - без эмоций произносит она. Не продолжает – знает, что отец сам будет говорить дальше.  - Вообще, Натаниэль, ты меня приятно удивила. Я думал, что не потянешь сразу и учебу в Эверморе, и мои занятия. Но нет, - улыбается, - И я думаю, что ты вполне готова к нашей реальности… Видишь ли, доченька, - с нажимом произносит он, - Наша семья – не совсем обычная. Весь тот бизнес, о котором знает общество, лишь часть моей жизни, как ты, наверное, уже догадалась. Я занимаюсь многим, в том числе и специальной, особой работой.  - Ты убиваешь людей на заказ? – тоже без эмоций и спокойно, от чего отец приятно удивлен и смеется на эти слова.  - Не только. Но я бы сказал, что привожу в исполнение приговор.  - Чей?  - А вот это самое главное в нашей сегодняшней беседе, - молчит, - Мой босс – Кенго Морияма, отец твоегоРико.  - Он не мой.  - Ну, да. Это не он твой, а ты его, - пристально смотрит в глаза. А у нее от этого в животе все в узел скручивается, - Видишь ли, доченька, Рико – не главный наследник своей семьи. Главный – это молодой господин Ичиро. На него лягут обязанности главы, когда не станет нынешнего босса. И ему нужен верный и надежный человек рядом, который также будет вытаскивать нужную информацию и приводить в исполнение приговоры. Новый Мясник. И я хочу, чтобы им стала ты. Натаниэль молчит. Молчит долго, пытаясь осмыслить все то, что сейчас услышала.  - Причем здесь Рико? Ты сказал, что я для него… - ее потряхивает, - К нам недавно приехал еще один мальчик, Жан. Когда про него говорил Хозяин, было сказано, что он собственность Рико…  - А, Моро? Да. У его семьи большие долги перед кланом Морияма. Вот родители и решили, что отдать своего старшего ребенка на попечение клана с заделом на блестящее спортивное будущее, отличная идея. И если смотреть на его показатели, то Жан Моро – вполне себе успешный спортивный проект, который окупится ().  - А я? – голос дрожит, но едва заметно, и Натаниэль пытается держаться и не показать больше.  - Что, ты? Ты – дочь Мясника и пока что собственность Рико Морияма, младшего наследника клана. Должна исполнять все, что он тебе прикажет, ведь твой хозяин он.  - И ты говоришь такое в лицо своей же дочери? – кулаки сжимаются непроизвольно, так, что на ладонях остаются следы впившихся ногтей.  - А что, ты какая-то особенная? Супер красавица или умница? Гений? Чемпион и победитель в чем-то? Нет. Ты всего лишь та, кого родила никчемная Мэри Хэтфорд, ставшая по «счастливой» случайности моей женой. Ты – всего лишь ребенок, который должен исполнять то, что скажу тебе я, твой отец. И ты должна принести мне хоть какую-то пользу от своего существования.   Ее как будто облили ледяной водой. Она сидела и в полном ошеломлении смотрела на Натана Веснински, которого теперь уже вряд ли когда-нибудь назовет отцом. Принести хоть какую-то пользу…  это билось в ее голове все оставшееся время, пока она была в том доме. Интересно, а Рико знает, что я – его собственность? А Жан знает сам, что он ему принадлежит? Когда вернулась в Замок, девушка заперлась в своей комнате, совершенно не реагируя на попытки с ней поговорить или что-то узнать. Она еще не знала, что за время отсутствия ее французскому другу популярно объяснили, кто он здесь и на каком положении.   От раздумий ее отвлекает рука на плече, и Нелли дергается «в испуге», будто только проснулась. Она не удивляется тому, что их компанию с распростертыми объятиями принимают и в кафе, и в клубе. А вот запрещенка удивляет. Нет, она знала, что Кевин пьет весь этот год, как не в себя, но что он еще и закидывается, никогда не могла себе представить. Как любая девушка, она пытается проявить осторожность и просит только воду. Не реагирует на подколы Ники: кажется, весь мир знает, что у него есть Эрик, поэтому его любвеобильные шуточки ни на кого не действуют. Нелли просто сидит и смотрит на все происходящее – воспоминания ввели ее в апатичное состояние, теперь надо как-то из него выбираться… То, что было тогда, особенно сильно выматывает, когда вспоминаешь. Накатывает та же безысходность, боль, прежний страх и отчаяние. К слову, сейчас не лучше, ведь тогда она хотя бы не знала, кто и как ее убьет. От мрачных мыслей отвлекает все тот же Ники, который зовет танцевать. А почему нет, собственно говоря? И Нелли идет за ним, не видя, как ухмыльнулся Аарон и каким тяжелым взглядом ее проводили оставшиеся двое. Она не особо умеет танцевать, но ловит ритм и двигается будто в трансе, подчиняясь музыке. К ней пытаются притереться сзади, но злобный взгляд Хэммика быстро отпугивает, и внимание других будто бы дает ему знак для более активных действий – парень без спроса пристраивает свои руки на ее талии, как бы обозначая всем смотрящим, что девушка с ним. Он умеет танцевать, делает это с кайфом и очень красиво. У него красивое крепкое тело, которое очерчивается обтягивающей майкой, поэтому на него тоже смотрят с совершенно конкретным желанием. А он не спускает глаз с нее и просто легкое касание к талии стремительно перерастает в крепкую хватку, в которой он притягивает девушку к себе и целует. Для Джостен это неожиданно, поэтому и среагировать на язык и что-то приторно сладкое в своем рте она успевает с опозданием. Однако попытка отпихнуть и вырваться не увенчается успехом – Ники прижимает ее к себе крепко и продолжает целовать, останавливаясь и отрываясь только в тот момент, когда чувствует что-то поразительно тонкое, острое и твердое около своей ширинки.  - Воу-воу, полегче, - смеется он, поднимая руки и делая шаг назад. А Нелли уходит к столику, зло щурясь и метая молнии из глаз. Никто не становится у нее на пути. Подойдя к столику, девушка забывает об осторожности и пьет свой коктейль залпом… лишь через секунду приходит осознание, что в нем что-то есть. Она ошарашенно смотрит на смеющегося Аарона, безучастного Кевина и внимательно наблюдающего Эндрю.  - Ах, вы суки! – кричит и убегает в туалет. Она вызывает рвоту, умывается, пьет воду прямо из-под крана и опять блюет. Делает это несколько раз, но чувствует, что на нее накатывает слабость. Как, КАК, она могла допустить такую оплошность?! Что вот теперь делать? Возвращаться к ним и с ними – не вариант, остаться в этом клубе в таком состоянии – еще хуже. Взвесив все «за» и «против», она все же выбирается из туалета, на выходе натыкаясь на Эндрю.  - Что он сделал? – сразу, без вступлений.  - А ты? – ослабшим голосом.  - Я не это спросил.  - Поцеловал во время танца и в это время влил мне какой-то алкоголь. Твоя очередь.  - Вот же придурок! – говорит жестко, молчит, понимает, что от него так и ждут ответа, - Все та же крекерная пыль.  - Зачем? – она еле стоит уже, но старается не показывать вида.  - А вот этого я тебе не скажу, - ухмыляется, резко подхватывает ее на руки и тащит к машине, не реагируя на слабые попытки вывернуться. У машины их уже ждут. Эндрю без слов заталкивает Нелли на заднее сиденье, зажимая ее между собой и братом. А Ники и Кевин садятся вперед. Нелли укачивает и тошнит. Остается надеяться, что, если она отрубится, с ней ничего не сделают.   Проснуться в незнакомом месте, лежа на диване, ужасно. С ужасом спохватиться и с легким выдохом обнаружить, что ты в своей одежде – облегчение. На кухне слышен шепот на немецком. Там Аарон отчитывает Ники.    - Ты в своем уме вообще?  - А что? Будто она тебе не понравилась?  - У меня есть Кейтлин! – жестко отрезает «нормальный» близнец.  - Это не отменяет того, что ты можешь ее хотеть, Аарон. Как и у меня: Эрик знает, что я его люблю, но мы далеко и без него плохо. И он совсем не против, если у меня здесь будет девушка.  - Девушка – это когда вы оба хотите отношений, а не целовать ее насильно, запуская сразу язык в глотку.  - Ты видел эти губы?! А бедра? Ты вообще представляешь, как можно удержаться, когда держишь ее в своих руках? Она такая, - мечтательный выдох, - Крепкая, сложенная, мммм…  - МОЖНО! – слышится жесткий голос с лестницы. Нелли не видит этого всего, но сейчас Эндрю движется на Ники с убийственной аурой, припечатывает того к стене, оставляя минимальное расстояние, и подносит к его шее короткий нож, - Еще раз выкинешь такое…  - Неужели ревнуешь? – Ники этим не пробрать, ведь он знает, что брат хоть и может ему как-то навредить, совсем тяжкого не сделает. Не ему, уж точно, - Эндрю, нельзя все самое красивое забирать себе. У тебя же есть Кевин.  - Это другое.  - Ой ли? –  Улыбается ехидно.  - Если ты не знаешь, я все же скажу: трогать что-то или кого-то, пока тебе не дали на это разрешение, нельзя. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Если ты не заметил, она избегает любых контактов. Исключение – Рене. Она никогда не носит ничего открытого и в принципе держит дистанцию со всеми.  - Может, девственница? – вслух задается вопросом Никк.  - И вообще чем-то напоминает Кевина в его первые месяцы с нами, - одновременно с ним вставляет свое Аарон.  - Я тебя понял, Эндрю. Однако, если мы все же окажемся в одной постели по обоюдному согласию, обещай меня не убивать, - смеется Ники и легко отодвигает руку кузена от себя. Он знает, что не сделает этого, но побесить младшего хочется.  - О чем разговор? – слышится на английском.  - Да так, - тон Аарона не предвещает ничего хорошего, - Братья не поделили девочку. ЭЙ!!!! Последний вскрик – это реакция на кинутую в него чашку.  - Хватит уже изображать спящую, - громко говорит Эндрю, - У тебя не получается.  - И давно ты понял? – спрашивает она, принимая сидячее положение.  - Неважно. Иди есть.  - Ага, щаз.  - Если хочешь, могу сам твою еду попробовать, - пристально смотрит на нее. В ответ получает кивок.   Когда Нелли выходит из ванной умытая и посвежевшая, все сидят за столом. Эндрю демонстративно берет свою ложку и пробует то, что лежит в ее тарелке – блинчики с сиропом, а после другой ложкой зачерпывает из ее кружки. Она опять кивает.  - Так зачем вы это сделали?  - Хотели посмотреть, как ты ведешь себя в расслабленном состоянии, - говорит за всех Аарон, - Уж больно напряженная всегда и все пытаешься удержать под контролем.  - Если человек себя так ведет, у него есть на это причины, - продолжает мысль кузена Ники, - Вот и хотелось понять, что же так контролируешь все.  - А ты бы вообще помалкивал, - зло бросает ему девушка, - У самого отношения, а сам меня целуешь.  - Ой, не говори, что тебе не понравилось, детка. Нелли вскакивает на последнем слове, отшвыривая стул и пытается вмазать Ники, но ее опережает Эндрю.  - Никогда меня так не называй, - шипит она в руках блондина, - Никогда. Иначе я тебе глотку вскрою.  - Какие мы нежные! – Ники смеется, чем бесит всех окружающих. Получает подзатыльник от Аарона и осуждающий взгляд от Кевина, - Тц! – утыкается в свою тарелку и за весь завтрак больше не произносит ни слова.   Кажется, они нащупали еще один ее триггер… Ехали обратно также, как туда: Джостен спереди, все остальные сзади. И в этот раз она тупо смотрела на дорогу, не давая себе отвлекаться. Больше никаких промашек.