Дети сырых могильных плит

Дилана, безусловно, можно счесть сумасшедшим. Потому что время три часа ночи, и нормальные люди в такое время спят или на крайняк работают. Чуть менее нормальные–тратят драгоценные часы сна на то, что не успели сделать за день или досматривают "точно последнюю" серию сериала. Те, кто уж совсем потерял контроль над своей жизнью, бесконечно скроллят ленты соцсетей или рефлексируют по пятому кругу ошибки многолетней давности. Но никак не сидят на полу перед листком бумаги с перекрестием из карандашей и словами "да" и "нет" на нём. На самом деле, было бы куда проще, окажись он взаправду больным и безумным. Тогда план действий был хотя бы очевидным: сдаться в руки санитарам и спрятаться за мягкими белыми стенами. Но вот он тут. Перед листком бумаги, в три часа ночи, пытается поговорить с призраком. "Пытается", правда, громко сказано: Дилан сверлит несчастный лист уже минут пятнадцать, не решаясь задать хоть один вопрос. (Потому что страшно? Возможно.) Но всё же, в конце концов, решается, и на выдохе спрашивает: –Эм... Кто бы ты ни был. Ты здесь? Дилан не смотрит на лист. Вскидывает голову вверх, жмурясь, и почему-то надеется, что карандаш не двинется с места. Секунда, две, три. Терпения не хватает на большее. Он опускает голову, открывая один глаз. И ничего. Карандаш остался на месте. Что-то неприятно царапает изнутри. Хоть он и надеялся на такой исход, всё равно... Внезапно, карандаш поворачивается. Не медленно и плавно, как от дуновения ветра или случайного касания. Движение четкое и быстрое, словно кто-то его целенаправленно переставил. Ответ, разумеется, "да". Здесь кто-то есть. Ну разумеется здесь кто-то есть. Дилан сглатывает ком, встрявший в горле. Возвращает карандаш в начальное положение. –Ты... Лололошка, верно? Почти сразу хочется самому себе треснуть по лбу. "Ну а кто же еще, умник?"–Думает Дилан, пока карандаш поворачивает в сторону очевидного ответа. Дальше вопросы в голову идут неохотно. Всё же, с ограничением в вариантах ответов задавать более конкретные вопросы трудно, а те, на которые ответ односложный, особо полезной информации не дают. –Слушай, а ты можешь писать? Ну, хотя бы этим карандашом. Карандаш движется с места, одним концом повисая в воздухе, но почти сразу падает, выскальзывая из призрачных пальцев. –Понял,–Дилан раздосадованно вздыхает.–Не отвечай. В уставшую, сонную голову, мысли приходят несвязные и откровенно нелепые. И все вопросы, которые вертятся на языке, идут от "зачем" да "почему". Можно было бы попробовать общение через телефон, да вот вряд ли сенсорный экран отзовётся на касания фантомных пальцев. ... Хм. А что если...? Дилан поднимается с пола, спешно перебираясь за комп. Он теперь стабильно в спящем режиме, потому что выключать его на ночь больше нет особого смысла. Рабочий стол, щелчок кнопки мыши–новый текстовый файл. Белое окно слепит глаза, но это ощущается как свет в конце туннеля. Либо это станет его спасением... Либо убьёт, оборвав всякую надежду. Дилан прокашливается. –Попробуй написать что нибудь. Просто.. понажимай кнопки. Где-то секунд тридцать ничего не происходит, и Дилан начинает сомневаться, что это сработает. Всё же, мальчик рос в культе–Бог (ха-ха) знает, что у него с познаниями в цифровых технологиях. Однако вскоре, неспешно, но на экране высвечивается короткое: "Привет" И Дилан выдыхает. Хорошо. С этим можно работать. Хотя ответы и займут какое-то время, всяко лучше, чем немногословный лист бумаги и два карандаша. –Почему ты здесь? Ты собираешься мне... Вредить? "Нет. Нужна помощь." Ну хоть без членовредительства, хорошо. Хотя убитый вусмерть режим сна и нервы из-за постоянных перемещений предметов явно не согласились бы... Стоп. Помощь? Мёртвому? –Тебе... Нужна помощь? Или кому-то..? "Мне. И Саше. Саше больше. Ей больно." Саша? Его сестра, которая пропала в день его смерти, верно? –Стой, стой, она жива? Она же пропала, я думал- "Жива. Нет, не совсем." Дилан хмурится. –Где мне.. и где мне её искать? И каким образом я должен её спасать? Следующий ответ занимает неприлично долгие десять минут. "Культ. Останови." И спустя ещё пять: "Найди джона хар" Сообщение обрывается. –Лололошка? Ты тут? Но ни спустя десять, ни пятнадцать минут, новых сообщений не появляется. Дилан сверлит последнюю строчку их своеобразной переписки, пока вопросов в голове становится всё больше. Почему вдруг Лололошка так внезапно оборвался? Как девочка, исчезнувшая семь лет назад, может до сих пор числиться, как пропавшая без вести? Почему именно он стал тем, кто должен этой девочке помочь? При чём тут культ и... Кто, чёрт возьми такой этот Джон? Джон Хар.. что то скрябает тонкими иголочками, задевая нервы и пробуждая какие-то воспоминания... Хар, хар... Дилан сохраняет документ на всякий случай и принимается искать.

***

Рассвет Дилан встречает с больной головой, красными глазами и... Неплохим таким списком информации. Этим самым Джоном, предположительно, оказался Джон Дейви Харрис. Бывший член культа, сбежавший по достижении восемнадцати лет. Хоть и не указано, в каких отношениях был Джон с Лололошкой и Сашей, но, судя по их внешней схожести, можно предположить, что они родственники... Братья и сестра, скорее всего? Оказалось, что они даже учатся в одном университете... Что облегчает задачу в поисках, но всё же... Джон аспирант. Если ему не удастся наладить контакт–пиши пропало. Мала вероятность, что у него будет больше одного шанса объясниться. ... Нужно поспать. Привести голову в порядок, чтобы не показаться совсем уж сумасшедшим. Сегодня в любом случае важных пар нет, а если бы и были, Дилан не уверен, что смог бы на них работать. Да что там–он бы и до порога кабинета не дошел. Поэтому студент впервые за долгое время по нормальному выключает технику, забирается на кровать и кутается в одеялах. Вырубается достаточно быстро–недосып делает свое дело. Спит почти что спокойно–впервые за последнее время не подрывается от кошмаров, просыпая едва ли не сутки.