Краденый лёд

      — Вот так это и делается, мальчики! — сказала Анна, звякнув своим мохито о две пивные бутылки в фортепианном баре на первом этаже курорта Caneel Bay. Вдоль стен тянулись кабинки из тёмной вишни, открытые ставни пропускали ветерок, даря передышку перегретым посетителям, а бармен Бенни раскладывал по краям фруктовых коктейлей апельсиновые дольки и вишенки. Маленький праздник — дело сделано, можно и отметить. Ханс скривился, узнав, что праздновать предстоит в «плебейском» лобби-баре, но Джейн должна была спуститься, как только закончит своё техно-волшебство.       Блондинка улизнула на третий этаж здания, чтобы взломать счета Урсулы с авторизованного компьютера. Перед этим она снова переоделась в чёрное, настаивая на том, что Свен и Кристофф имеют право на выходной.       — Я с комфортом пролезу через окно, — сказала Джейн.       — Но у кабинета будут охранники. Вчера ты прошла только потому, что ребята помогли. И Кристофф сказал, что они профессионалы. В смысле бывшие вояки с позорным увольнением и желанием кому-нибудь врезать. После вчерашнего они будут вдвое внимательнее, — возражала Анна.       — Не волнуйся. Я зайду и выйду раньше, чем кто-нибудь заметит. Твои семьдесят пять миллионов в безопасности.       Анна едва не сказала, что волнуется вовсе не из-за денег. Прежняя Анна заподозрила бы, что девушка просто не хочет свидетелей, чтобы перевести средства компании на свой счёт и оставить пятерых с пустыми руками. Для А ситуация не выглядела безоблачно. Но новая Анна, та, что появилась благодаря Джейн, каким-то образом верила в её искренность, балансируя на тонкой грани между сомнением и доверием. Это ощущалось как прогулка по проводу высоко над землёй. Либо ударит током, либо убьёт падение. А может, она и дойдёт до конца — невредимой, спокойной и сильной.       «Кто знает».       Из размышлений её вырвала вибрация телефона Свена. Лохматый мужчина выудил устройство и ткнул по экрану своими здоровенными пальцами, ухмыляясь, прежде чем сунуть дисплей Кристоффу под нос.       — Эй-эй-эй! — сказал Кристофф. — Смотри, сколько нулей!       Анна наклонилась к экрану: подтверждение транзакции — на один из швейцарских счетов Свена упали семьдесят пять миллионов долларов. Пока Анна любовалась до неприличия длинной цепочкой нулей, произошло сразу несколько вещей:       Раздался грохот тяжёлых ботинок в лобби.       Послышались крики: «Они вызвали подкрепление!»       Экран телефона Свена замигал, изображение смазалось, и аппарат отключился.       Освещение в баре мигнуло и приглушилось.       На дальней стене одна за другой взорвались лампочки, оставляя помещение в полумраке морской синевы и осколках стекла.       — Чёрт, — сказала Анна, срываясь со стула. — Что-то случилось.       — Что за… Валим! — встал Кристофф.       — Мы не можем её оставить!       — Ты же видела письмо! Транзакция уже прошла.       — Но что-то не так.       — И я не хочу выяснять что. У меня есть моторка и полный бак — будем на соседнем острове до заката, если уйдём сейчас.       — Это она достала нам эти деньги!       — А, ты её едва знаешь. С ней всё, скорее всего, в порядке.       Именно в этот момент свет снова вспыхнул, а в углу бара стереоколонка оглушительно заорала песней Джимми Баффетта: Cheeseburger in Paradise.       — Нечего волноваться, — сказал бармен. — Сейчас позвоню техникам, посмотрим…       Через лобби пронеслись ещё двое людей в чёрном.       — Или, может, стоит позвонить руководству. Похоже, охрана тут решила поиграть в спецназ.       — Я иду за ней.       — И что ты собираешься сделать, А? — спросил Кристофф.       — Как минимум, не сидеть сложа руки, наблюдая за её арестом. Хотя бы потому, что она слишком много о нас знает и сдаст всех с потрохами, если попадёт в тюрьму.       Слабая отговорка, и она это понимала. Но она ни за что не позволит Джейн пострадать за всех них. Внутри грудной клетки что-то тянуло, рвалось, словно резинка, готовая вот-вот лопнуть от натяжения. Или мышца, которую слишком долго не растягивали. Новое. Страшное. И болезненное.       Сердце тоже мышца.       «Забавно».       — Валим, — проворчал Кристофф.       Троица нашла служебную лестницу. Анна ступала не торопясь, но просчитывая каждый шаг, петляя по лабиринту третьего этажа Caneel Bay. В стенах стоял слабый запах серы, въевшийся в ковры с тропическим узором, осевший в листьях папоротников, расставленных по углам коридоров. Анна представила себе металлическую печь под ногами: словно стоит на раскалённой решётке в кроссовках, резина плавится, а едкий запах бьёт в ноздри.       Вот чем здесь пахло.       Повернув за очередной угол, она увидела болото из тел. Все мужчины выше шести футов, все массивные, все без сознания, мёртвые или просто наглухо вырубленные. Дверь в офис Урсулы была открыта настежь. Анна осторожно прошла по телам, один раз споткнувшись о чью-то голову.       — По коридору из тел перед тобой можно было догадаться, что заходить сюда не стоит, — раздался голос Джейн изнутри. — Разве что хочешь присоединиться к своим коллегам в их… разнообразных состояниях полусознания.       Анна никогда не слышала такого тона у Джейн. Она слышала её равнодушной, отстранённой, язвительной, растерянной, загнанной в угол, неуверенной, даже социальной недотёпой, но никогда вот такой.       Голос был сдержанным, резким, властным и низким. Голос, которому не возражают.       Голос Ледяной королевы.       Доносилось быстрое клацанье клавиш, слышное даже отсюда.       «Она печатает как сумасшедшая».       — Джейн? — позвала Анна.       — А? Это ты?       — Кристофф и Свен тоже здесь, — неуверенно ответила Анна.       И вдруг она осознала, пугающе ясно, что почти ничего не знает о женщине за компьютером, есть ли у неё влюблённость или нет. Она не знала, как та может уложить полдюжины мужчин, вдвое крупнее себя. И как голос, который утром смеялся над глупым снежным стаканчиком, может опуститься до тона смертельного предупреждения.       Это была новая, незнакомая тревога.       Анна знала, что Джейн — преступница; она и сама была преступницей. Но никогда не думала, что Джейн может быть… плохой. Она никогда не боялась блондинки: вся эта верёвочная акробатика, компьютеры, сияние многогранников. А может, это просто маска, перформанс, демонстративно поднятая шерсть и оскал, чтобы отпугнуть. По крайней мере, Джейн предупредила. Плохие люди предупреждений не дают… верно?       — А, тебе стоит зайти. На самом деле это касается всех вас. Но неплохо было бы оставить кого-то дежурить снаружи, — сказала Джейн.       — Если первая группа не выйдет на связь, пришлют подмогу, — сказал Кристофф.       — Сколько у нас времени? — спросила Анна.       — Как повезёт. Может, десять минут. Может, три.       — Тогда пошли.       Анна и Кристофф пробрались через тела и увидели Джейн — ожидаемо — за компьютером Урсулы. Она бешено печатала.       — Чёрт, чёрт, нет, только не это… БЛЯДЬ! — закричала блондинка, хлопнув ладонью в перчатке по монитору.       — Что случилось? — спросила Анна.       В чёрной футболке и обвязке Джейн не обращала внимания на двух охранников у своих ног. Она была встревожена, но собранна; глаза сверкали электричеством, по щекам уже тянулись дорожки слёз, но голос не дрожал ни на ноту. Солёная капля сорвалась с её ресниц и бесшумно упала на стол Урсулы.       Лицо Джейн оставалось неподвижным.       — Ханс нас подставил.       — Что? — Анна подошла ближе к экрану.       — Он знал мой сигнатурный код, тот самый жучок-перехватчик, который я использую, чтобы открывать счета… — сказала Джейн. На экране был хаос из чёрных терминальных окон, забитых зелёными символами. — И я не могу обойти блокировку. Мне нужно двое суток — на этом компьютере. У нас нет столько времени. Я остановила перевод, потому что он перенастроил последовательность так, что все средства должны были уйти на его счёт, когда я активировала протокол. Но это не сработало.       — Откуда ты знаешь, что это был он?       Джейн нажала кнопку, и на экране открылось фото Ханса: он показывал камере фак, а вокруг него плясали долларовые знаки. Подпись гласила: «сосите лапу, ублюдки». На заднем плане виднелся частный джет, который Анна узнала как немецкий чартер. Дата и время — сегодня, 15:00.       — Да вы издеваетесь?! — взревел Кристофф, наклоняясь ближе. Он наступил кому-то на нос и едва не потерял равновесие. В ярости пнул тело, и Анна услышала отвратительный хруст.       Анна вздрогнула.       Джейн — нет.       — Мы хоть что-то получили?! — рявкнул Кристофф.       — Мне удалось отвести часть суммы. Но не всё.       — Сколько?       — По пять.       — Пожалуйста, скажи, что миллионов, — пробурчал Кристофф.       — Да.       Анна облегчённо выдохнула. Платежи у неё бывали и крупнее, да и дела поопаснее, но пять миллионов — вовсе не повод морщить нос. Налогов с них всё равно никто не берёт.       — Ты хочешь сказать, он надул нас на семьдесят миллионов долларов?! — взвыл Кристофф.       — Кому какое дело до твоих грёбаных денег, — отрезала Джейн, её лицо было каменным.       — Давайте все просто успокоимся, — сказала Анна, вставая между ними. Кристофф уже шагнул вперёд, плечи поднялись, брови опустились, как забрало рыцарского шлема.       — И что ты сделаешь, ударишь меня? — повторила Джейн тем же низким, хрипловатым, далёким голосом. Почти насмешкой. Будто сама подталкивала его.       — Это денег тебе не вернёт, — продолжила она.       — Извини, что я слегка раздражён, когда меня только что выебал в жопу какой-то смазливый аферюга, — рыкнул Кристофф. — Я крушу всё вокруг. Так мне проще.       — Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь, — сказала Джейн, поднимаясь из-за стола.       — Да кем ты себя возомнила, сука?!       — Никем! — выкрикнула Джейн; её взгляд метнулся к экрану, словно она увидела нечто, доступное только ей. — Я никогда никем не была. А теперь я меньше, чем была. Я отрицательное число, мнимая величина, отрицательный квадратный корень из единицы, скомпрометированного…       — Да что она несёт? — бросил Кристофф.       — Да, как печально, что он украл твои деньги, Кристофф, — прошипела Джейн. — Можешь инвестировать в пачку носовых платков, чтобы утирать слёзки, — с теми пятью миллионами, что у тебя всё ещё есть. Плюс все будущие дела, где ты снова заработаешь. Это ведь не твой уникальный, невзламываемый код спёрли.       — Джейн, ты расстроена, — попыталась вмешаться Анна. — Мы все расстроены, но нам нельзя здесь оставаться.       — А, ты… — Джейн обернулась к ней, прищурившись, будто видела Анну впервые. Руки скрестились на груди, металлические звенья на поясе звякнули, как грустные ветряные колокольчики. — О чём я вообще думала?       Джейн резко повернулась и открыла окно.       Из конца коридора донёсся громкий грохот и шум борьбы.       — У нас гости! — крикнул Кристофф и рванул за Свеном.       — Джейн…       — Что?!       — Что ты делаешь? — спросила Анна.       — Ухожу. А на что похоже?       — Но… я думала, мы могли бы…       — Что? Что мы могли бы, А? Подружиться? Мы преступники! Мы не хорошие люди. Я не… Посмотри, чем я занимаюсь! — крикнула она, махнув рукой в сторону пола.       Это был её первый явный жест в сторону тел — и не каприз ребёнка, требующего внимания. Это был плач. Похоронный звон по тем мужчинам. Они не шевелились с тех пор, как Анна вошла в комнату. На их ладонях были ожоги, и теперь Анна поняла, что за мерзкий запах стоял в воздухе: поджаренная плоть.       Она уже не была уверена, что они вообще дышат.       — Посмотри, что я могу сделать… — прошептала Джейн, и снова по её щекам побежали слёзы.       — Джейн, я уверена, ты делаешь то, что необходимо…       — Я не могу это контролировать, — выдохнула Джейн, сжимая руки, будто выкручивала мокрое бельё. Анне показалось, что та вот-вот начнёт задыхаться. — Он забрал мою точность… мой контроль! Они застали меня врасплох, когда система зависла… оружие… я не смогла сдержать…       — Если у них было оружие, ты сделала всё, что могла, — сказала Анна. Действия Джейн были жестокими, неконтролируемыми, смертельными… Анна всё ещё не понимала, что именно Джейн с ними сделала, но истерику узнавала сразу. Джейн нужно было успокоить. — Они спровоцировали тебя. Это было оправдано.       — Оправдано? Боже, А, ты вообще видишь, на чём стоишь? — выкрикнула Джейн. — Я убиваю людей. Я калечу их. Он знает, что я могу… эта фотография… Моей единственной защитой была анонимность, и мой код — возможность уйти в компьютер, очистить голову, держать это в узде!       — Не паникуй, Джейн! Держать… держать что?       — А!       — Р-р-ргх!       — За тобой идут, — сказала Джейн, перекидывая ногу через подоконник. Солнце уже село, день угас вместе со всеми его возможностями, уступив место ночи.       — Ну украл он твою компьютерную штуковину — да пошёл он, — сказала Анна, делая шаг ближе. Джейн перехватила другую ногу и подтянулась, наполовину уже вне комнаты, держась руками за раму.       — Мы сможем его достать! — отчаянно продолжила Анна. — С твоими хакерскими навыками и моими связями мы найдём его…       — Прекрати, А. Дело не только в коде. Он забрал мой контроль. Он оставил мне сообщение в блокирующей программе.       — Что там было?       — Это не твоё дело. Но он знает обо мне. О том, кто я такая. Никто этого не знает, я всегда за этим следила. Я сама… я сама даже до конца не знаю.       — Я думала… может быть, я знала? — тихо сказала Анна. — Или могла бы узнать. Мы же… мы же собирались стать подругами, Джейн.       — Я знала, что это плохая идея с самого начала, потому что так же, как он забрал мой код… — Джейн умоляюще подняла на неё глаза. Она внимательно, мучительно, до последней чёрточки изучала лицо Анны. Этот взгляд вторгался под кожу, будто Джейн пыталась её запомнить. Пустота исчезла. Её место заняла единственная эмоция. И Анна узнала её мгновенно: страх.       — Ты тоже что-нибудь у меня заберёшь. И когда это случится, я не смогу себя удержать. Я причиню тебе боль.       — Джейн, я бы никогда… ты бы никогда…       — Ты не можешь этого знать! Я не знаю тебя. И ты никогда не сможешь узнать меня.       — Мы же хотели всё это бросить, — взмолилась Анна. — Хотели уйти. Быть напарницами, помнишь?       «Пожалуйста, Джейн. Ну дай же мне хоть что-то».       — Несбыточная мечта, — сказала Джейн.       — Я не понимаю.       — Я тоже. Никогда не понимала.       И с этими словами Джейн отпустила подоконник.       — ДЖЕЙН!       Анна рванулась к окну. Внизу она увидела, как фигура бежит через дорогу и сворачивает к гавани.       Океан мерцал отражёнными звёздами.       Или… это Анна плакала.

***

      — Кристофф!       — Нам нужно уходить. Сейчас же, — рявкнул Кристофф, поднимая Анну под локоть и практически волоча её к лестничному пролёту, пока Свен протаранивал растерянного техника из обслуживающего персонала.       — Да сколько же у них тут охраны? — выдохнула Анна.       — Думаю, с дюжину штатных. Но мы недосчитались нескольких. Наверняка прочёсывают периметр — частная охрана всё-таки. Ищут тех, кто будет бежать. Некоторые из них бывшие морпехи, — объяснил Кристофф.       — Откуда ты знаешь?       — По стойке, по татухам… по многим вещам. Ладно, нужно добраться до пристани.       Когда они выскочили на улицу, полицейские острова уже въезжали на паркинг у отеля. Свен, Кристофф и Анна пересекли дорогу и рванули по пляжу. До гавани было около километра. Если Кристофф действительно оставил там свою скоростную лодку, они смогут догнать Джейн до того, как она уйдёт.       И выяснить, черт возьми, что вообще происходит.       Сначала Анна услышала крики.       А иногда это даже хуже — услышать боль прежде, чем увидеть её. Звук даёт воображению волю рисовать картины ещё страшнее, чем реальность.       Но увиденное оказалось достаточно ужасным.       Три охранника прижали Джейн к краю пирса. Четвёртый бил её телескопической дубинкой.       И Анна вдруг пожалела, что догнала их.       — Прекратите! — закричала она, бросаясь вперёд. — Прекратите её бить! Она уже лежит, она сдаётся! Хватит!       Она не знала, следуют ли за ней Кристофф и Свен. Джейн пыталась подняться — шаткая, почти на автомате, — а охранники уже готовились ко второму раунду. Анна прыгнула на ближайшего, едва задев его висок кулаком. В ответ она получила пощёчину такой силы, что голову дёрнуло в сторону, и перед глазами вспыхнул калейдоскоп боли.       Она прижала щёку ладонью, мир дрожал и двоился.       — Не трогайте её…       Снова звук — прежде чем зрение успело уловить действие. Низкий, хрупкий голос Джейн, ломкий, как крыло мотылька. Глухие удары, возня, ругань. Чьи-то кулаки мелькнули в воздухе — Анна инстинктивно пригнулась.       Но удар пришёлся не по ней.       Ей удалось увидеть, как дубинка входит в контакт со скулой Джейн. Звук был мерзким, влажным, тупым. Джейн рухнула, как кукла, безвольной тяжестью переваливаясь через край пирса.       И исчезла в чёрной воде.       Анна нырнула следом, не думая. Вода сомкнулась вокруг неё, сбивая дыхание. Солёные волны жгли глаза; мир стал жидким и тёмным, как лакрица. Она тянула руки вперёд, наугад, почти ослепшая. Голова гудела от удара, грудь сжимало, но она продолжала искать.       Пальцы коснулись песка. Дно. Джейн не было.       И уже когда отчаяние начало обдирать сердце, прилив сжалился. Анна нащупала ткань. И тугую, тяжёлую косу.       Она поднырнула, просунула руку под плечо Джейн, оттолкнулась от дна — тело резануло болью, уши заложило, глаза разъедало солью. На поверхности она кашлянула, выплёвывая воду, рывками буксируя девушку к берегу. С пирса доносились звуки драки — Свен и Кристофф приняли бой, двое против троих.       Анна просто не смогла бы поднять их обеих по лестнице. Поэтому она выбрала другое направление — к пляжу. Туда, где песок примет их.       Вскоре её ноги вновь коснулись песка. Анна вытащила Джейн на берег и начала нажимать на мокрую грудь.       Прилив игриво лизал лодыжки, словно говоря: брось её, давай поиграем.       — «Stayin’ alive, stayin’ alive, ha-ha-ha-ha…»       Она бы рассмеялась, если бы не ужас. Она помнила: этот ритм идеально подходит для СЛР.       «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…»       Она запрокинула голову Джейн, зажала ей нос, вдохнула — глубоко, так, что воздух будто потянуло даже в пальцы ног, — и выдохнула ей в рот. Грудная клетка чуть приподнялась. Недостаточно.       Анна снова вдохнула и повторила.       Она всхлипнула над их соприкоснувшимися лицами; звук отразился от неподвижной кожи, хрящей, костей. Ещё вдох — солёные губы, обратно к грудной клетке.       С такой удачей она ещё и ребро сломает. Или лёгкое проткнёт. Любое смещение органов могло добить Джейн. Анна отдала бы все пять миллионов и свою коллекцию французских картин, лишь бы этого не случилось.       Вот сейчас она должна была повернуться на бок, захрипеть, выплюнуть воду, принять воздух, жить — а потом они должны были бы…       Но ничего этого не случилось.       Последнее, что Анна запомнила, — сокращение мятных губ Джейн, электрический разряд по всем синапсам и безмятежную тишину небытия, когда её собственное сердце остановилось.