Alt 1997

Как успевает пройти месяц Гарри и сам не понимает. Работа жрёт безбожно много времени. Хотя Риддл очень старается его не нагружать. Почему-то до разоблачения так и не доходит. Строго говоря, темнейший из волшебников вообще не делает никаких положенных жениху шагов. Правда на публике как-то по-дурацки подтверждает любое упоминание о помолвке. Настолько странными, неуместными шуточками, что, если б Поттер смотрел на это со стороны, то точно решил бы, что это просто двое коллег дурачатся. Он вздыхает и складывает последнюю горку свитков в ящик. Нечестно, между прочим! Министр все равно со временем поймает за руку на обмане. И убьёт. Но хоть разок поцеловать-то до этого мог бы... Ну хоть в щеку... Они же всё-таки помолвлены. Интересно, почему он даже кольцо не стал предлагать?.. Хотя... Зачем ему кольцо? Кто посмеет пойти против воли лорда зла? И кроме того... Если уж совсем честно... Кто ему откажет?.. Даже не принимая во внимание угрозу... После того памятного дня в министерстве слухи о помолвке каким-то образом доползли до Хагрида. При встрече в Косом он очень тревожно тряс Гарри за плечи и спрашивал по любви ли это. А чего ещё ожидать от Хагрида?.. Полувеликан всегда был большим ребёнком. Хоть и учился с Хогвартсе одновременно с Волдемортом - тогда ещё Томом Риддлом. Он же зачем-то и рассказал как школьники пачками пытались попасть хоть на свидание, хоть в постель к юному воплощению зла. А потом так же пачками отвергнутые плакали в лесу. Сам же Риддл каждое 14 февраля задумчиво жевал шоколад, от которого за пятьдесят футов несло амортенцией и не реагировал. Вообще. - Это потому, - шёпотом добавил Хагрид, - что твой милорд сам - дитя амортенции. Ты разве не слышал? Кое-как выспросив у полувеликана подробности, Поттер основательно приуныл. Объявлять о помолвке официально министр, к слову, тоже не торопится... Стыдится, наверное... Гарри мысленно вздыхает. Есть основания, что уж там... Успеть бы сделать для него хоть что-то. А потом пусть убивает. Но единственное, что пока удается, это напоминать ему, что есть и спать иногда всё-таки надо. Пусть даже есть на ходу, а спать на диване. Это лучше, чем совсем никак. Попытка осторожно выспросить про министра и амортенцию у братьев Блэк ничего особо не добавила. Они переглянулись, поржали и твёрдо заявили, что милорд очевидно всех ненавидит. По крайней мере, в этом смысле. - А иначе, - рассудительно заявил Рэгулус, он бы ещё до войны женился на самой богатой наследнице, и место министра ему бы попросту купили. Ему жениться-то проще простого. Только поманить, любая к ногам упадёт. Ну или любой. От таких откровений стало ещё хуже... *********************************** Когда Гарри уходит, Сириус пихает брата плечом: - Малой чего-то скис. Влюбился что ли... Завтра ему покажем Барти с его хахалем. Сразу приободрится. Рэгулус кивает и очень задумчиво смотрит вслед юному коллеге. Сири хочет спросить о чем он думает, но младший Блэк успевает ввернуть совсем другое: - Строго говоря, он и не хахаль, а... Любовь всей его жизни, наверное, так. Ты же знаешь, они не как люди, они не делятся на мужчин и женщин. - Ничё не знаю! - отмахивается Бродяга, - Пока он в человеческой форме копирует мужика, значит хахаль. - В человеческой форме... - зловеще тянет Рэг. Сириус непонимающе смотрит на него. Мог бы уже привыкнуть, между прочим. Неведомо откуда взятый мячик летит на газон. Огромный, лохматый пес срывается с места, где только что стоял старший Блэк. Рэгулус закатывается демоническим хохотом. Обсуждать что-то с братом он начнёт только когда сам будет уверен. ************************************* После всех неутешительных откровений ничего удивительного, что сны самые что ни на есть паршивые. Гарри довольно долго ворочается, то забываясь короткой дремой, полной каких-то упрёков от самых разных людей, начиная от родителей и заканчивая школьным завхозом, то снова просыпаясь. В итоге это изматывает так, что он меняет пижаму на обычную одежду и спускается на веранду. Хэдвиг тут же появляется из темноты. С задушенной крысой в клюве. Несла Нагайне, но для загрустившего хозяина решила пожертвовать добычей. Он чешет сову по спине и уговаривает донести-таки угощение той, кому оно предназначалось. А потом решается. В конце концов, судя по тому что понял из письма Рон перед тем как в панике швырнуть его в камин, старший супруг просто обещал не принуждать младшего ни к чему до церемонии. А вообще запретов вроде не было... Значит можно... Он осторожно накладывает заклятие тишины, чтобы не разбудить темнейшего из волшебников шагами, и заходит в гостиную. Разумеется, камин давно прогорел. А сам Риддл спит на диване лицом к спинке - опять уснул, уткнувшись в книгу. Диван достаточно широкий... Гарри нервно облизывается. Чувствует он себя так, будто в Гринготс вламывается. Ну и казнь, возможно, последует соответственная. Он осторожно подбирается к жениху, ложится рядом, кладёт ладони ему на спину и утыкается носом между лопаток. От звука риддловского сердца под пальцами его собственное бешеным снитчем мечется в реберной клетке. Магия накрывает мальчишку тёмным, прозрачным плащом. Почти мантия-невидимка. Только эта мантия может и убить, пожелай того хозяин. Впрочем, сейчас не до того. Риддл змеей изворачивается между спинкой дивана и чудатковатым ассистентом. Разумеется, сигнальные заклинания заорали стоило ему шагнуть в гостиную. И заорали вдвойне как только он использовал заклятие тишины. В любом другом случае темнейший из волшебников сразу бы дал понять, что не спит, но сейчас старая паранойя пересиливает. Слишком хочется посмотреть, что мальчишка будет делать. И заодно аккуратно пошариться в дурной, лохматой голове. А в этой голове только кошмары, бессонница и такая обреченность, что даже лорду зла становится тоскливо. Как-то так он себя чувствовал очень-очень давно. Уходя из Хогвартса, где ему отказали в должности преподавателя. С полным ощущением, что то, чего он хотел больше всего на свете, никогда не будет ему принадлежать. А ведь это даже не так уж и много... Ну или слишком много... Придавленный магией Гарри непроизвольно расслабляется как детеныш книззла, которого несут за шкирку. И потому не успевает собраться с мыслями и запаниковать, когда Риддл поворачивается к нему и кладет руку на плечо: - Ты чего? Кошмар приснился? Вообще-то, он знает, что приснился, но мальчишке нужно знать, что он знает. До чего блять его довела семейка, что он буквально жмётся к постороннему мужику в поисках утешения от кошмаров?? Нет, эти долбоёбы - Блэк и его олень - точно не всё выяснили... Хотя и того, что они выяснили, достаточно. Стыдиться сына из-за темномагического гена по линии Слизерина? Пытаться перевоспитать и переделать магию? Ну не маразм ли?! Не говоря уже о том, что это скотство. Хорошо хоть коррекция давно под запретом. С этих сталось бы... Ну ничего. Малец освоится, осознает, что это было не нормально, и сам их убьёт. Или в Азкабан закроет. Если захочет. Вина и невиновность дело, знаете ли относительное... Вслух темнейший из волшебников этого, разумеется, не говорит. Накидывает на мальчишку согревающие и неловко притягивает поближе. - Ладно, спи. Сейчас усыплю. - А можно не сейчас! - слишком спешно и нервно выдает ассистент. Риддл озадаченно жмёт плечами и кивает. Не сейчас так не сейчас. - Извините, что разбудил... - выжимает из себя Гарри. Лорд вздыхает, но почему-то совсем не злится: - Здесь всё в защитных заклинаниях. Они и разбудили как только ты приблизился. Они даже на Нагайну реагируют. - А... А можно на "ты"? Ну раз у нас всё так... - выдает вдруг малой. Риддл даже воздухом захлебывается от неожиданности. "Раз у нас всё так"... Ну, вообще-то, справедливо. Странно как-то обращаться на "вы" к тому, к кому жмёшься на диване после кошмаров. - Так и быть, - хмыкает лорд зла, - зови меня "Том". И в Министерстве тоже. Пускай охуеют. Можешь даже сказать, что мы ночь провели вместе. Гарри очень счастливо фыркает, обхватывает жениха обеими руками, утыкается ему в грудь и жмётся изо всех сил. Будто в любую секунду готовится умереть и пытается набраться тепла впрок. Или, что вернее, отдать впрок. Много ли тепла можно набрать у змеиного наследника и порождения амортенции? Риддл обреченно закатывает глаза и зарывается пальцами в чёрные, непослушные лохмы. Мысленно отмечая, что от перспективы вот так быть пойманным на попытке прикоснуться, а потом ещё и чего-то выпрашивать, даже не ведающая страха бешеная Бэлла обмочилась бы...