Врачи больницы "Байхуа"

День у А-Яна однозначно не задался с самого утра. Сначала ему позвонила классная руководительница А-Цин, долго жаловалась на то, что девочка совершенно не принимает правила школы, ходит в чем попало, дерзит учителям и в грош не ставит одноклассников, просила воздействовать на свою неукротимую родственницу и настойчиво приглашала на вечернее родительское собрание. А-Ян только спросил, устраивает ли учителей успеваемость сестры, и, получив осторожный утвердительный ответ, выдал, что остальное его не касается, а на собрания ему ходить некогда, у него вон, гора трупов невскрытых в холодильнике (и, кстати, это было почти правдой – свеженьких трупов с ночи было два, причем одному из них аутопсия не требовалась), после чего руководительница, икнув, преувеличенно вежливо попрощалась. Следом уже он сам набрал А-Цин и потребовал хотя бы недельку не позорить его перед учителями, получил в ответ ехидное, что с его поганым языком и тошнотворной работой опозориться еще больше практически нереально, обменялся с сестрой дежурными колкостями, посулил подзатыльник и попросил самостоятельно найти что-нибудь в холодильнике на ужин, потому что он явно задержится, в очередной раз. Сестра с пониманием хмыкнула и пообещала оставить ему еду на столе, как бывало почти всегда. Потом А-Яну и его девочкам в лабораторию скинули сразу несколько десятков образцов биопсии из четырех отделений с приписками «срочно». Увидев среди прочих фамилию нового гинеколога (от него поступило всего-то пять образцов), А-Ян злорадно написал ему в чат одно слово «Ненависть!!!», поймал в ответ просящий смайл и с легкой душой поручил технологам быстро все разобрать и подготовить. В середине дня к нему по поводу суточной задержки в отправке результатов пришла ругаться Вэнь Цин – маленькая и очень воинственная онколог из соответствующего подразделения клиники. А-Ян впихнул ей в руки коробку с ее образцами, как раз подготовленными к работе, и предложил присоединиться к нему и лаборанткам, если так уж горит. К его удивлению, Вэнь Цин отказываться не стала и села за свободный микроскоп, периодически без злобы перелаиваясь с эксцентричным заведующим патологоанатомическим отделением, который язвил и шутил одновременно. А ближе к четырем в морг доставили очередного покойника. Молодого мужчину привезли на скорой, врачи которой констатировали смерть, в причинах коей А-Яну и предстояло разобраться. - Прикинь, из даосского храма привезли, - сказал санитар, помогая переместить тело, до этого тщательно упакованное в белый пластиковый мешок, с каталки на секционный стол. – Говорят, он монах. Такой молодой… - он посмотрел на одухотворенное юное лицо усопшего и вздохнул. – Никого не щадит, проклятая… - Вообще никаких предположений, от чего скончался? – спросил А-Ян, перелистывая приложенные документы, наскоро заполненные врачом неотложки. - Вроде бы лекарств каких-то наелся, - санитар пожал плечами и взялся за ручки каталки, намереваясь удалиться вместе с ней. - Самоубился, что ли? – А-Ян поднял брови. – Даосский монах? А это вообще реально? - Ты босс, тебе виднее, - отмазался санитар и поспешно выкатился вместе со своим рабочим инструментом. В карте действительно значилось: «предварительно передозировка лекарственными средствами, смерть наступила до приезда СМП», без подробностей, да и вообще все документы были оформлены как-то несуразно, наспех, что у дотошного А-Яна вызвало краткий приступ мигрени. Он отложил планшет с бумагами на соседний стол и взглянул на своего нового подопечного, невольно залюбовавшись. Молодой человек, худощавый, но пропорционально сложенный, обладал поистине невероятной красотой. Высокий лоб, красивой формы прямые брови, длинные ресницы, практически лежавшие на щеках, аккуратные скулы, небольшой нос и изящно изогнутые губы – его сияющее странным внутренним светом лицо казалось выписанным кистью искусного живописца, и А-Ян поймал себя на мысли, что рассматривает его слишком долго. Он едва заметно вздрогнул, переводя взгляд на тонкие ключицы в распахнутом вороте простого традиционного даопао белого цвета, и снова вернулся к прекрасному спокойному лицу, будто устыдившись. Даос совсем не выглядел мертвецом. Он словно спал, слегка запрокинув голову, и А-Ян на какие-то мгновения поверил в россказни о нетленных телах праведных даочжанов, но быстро одернул себя, взявшись за ножницы для удаления одежды. И сразу отложил их обратно. А-Яну почему-то показалось кощунственным даже прикасаться к этому светлому существу, уже пребывающему где-то очень далеко отсюда – как будто его тело все еще ждет, когда душа, нагулявшись в небесных чертогах, вернется обратно. А-Ян осторожно, почти не дыша, развязал боковые завязки, поддерживающие даопао на сухом теле, и, благоговея, освободил грудь и живот лежащего перед ним человека от слоев одежды. - Что ж ты такой богический-то, даочжан… - сердито простонал он. – Какого черта ты вообще решил покинуть этот мир, а? А мне теперь тебя вскрывать, слов нет! Как резать-то такую красоту? Вот чтоб тебе супа Мэн По не досталось, даочжан! Вообще у А-Яна на столе перебывало бессчетное количество людей, попадались и настоящие красавцы да красавицы, но только к каждому он относился исключительно, как к рабочему полю, не видя в них личности. Однако сейчас он не мог себя заставить даже начать необходимые замеры, не то что браться за скальпель. А-Ян сделал несколько глубоких вздохов и взялся за рулетку. Привычные действия немного успокоили и направили мысли в нужное русло, хотя А-Ян нет-нет да отвлекался на тонкий профиль, побледневшие губы или густые ресницы. Один раз ему даже показалось, что последние слегка дрогнули, но А-Ян вслух высмеял себя за мнительность и принялся обмерять грудную клетку. Когда его ладонь, поддерживая рулетку, улеглась на грудную мышцу аккурат напротив сердца даоса, А-Ян вдруг почувствовал очень слабый толчок – как если бы под кожей покойника трепыхнулась птичка. Он замер, не веря своим ощущениям, отбросил рулетку и схватился за запястье подопечного, одновременно сильнее прижимая ладонь к его груди. Сначала ничего не происходило. Но через какое-то время «птичка» ударила снова, а замершая вена на запястье слабо дернулась, посылая в тело А-Яна электрический разряд. Его сорвало с места и бросило к стационарному телефону на стене настолько быстро, что он даже запутался в ногах. Набрав по памяти номер реанимационного блока, А-Ян закричал в трубку что есть мочи: - Реанимационную бригаду в морг, быстро! Вероятная лекарственная кома! Даже не выслушав ответ, А-Ян вернулся и стремительно взлетел на стол, оседлывая узкие бедра даочжана, прикрытые только свободными штанами. - И вот только попробуй умри сейчас! Реанимационная бригада застала патологоанатома, сидящим верхом на безжизненном теле и яростно занимающимся непрямым массажем сердца. - Свали! – скомандовал главный А-Яну, и тот, бешено оглянувшись через плечо, тем не менее послушно скатился на пол. – Что ты делаешь? - Непрямой массаж, не видно, что ли! – огрызнулся А-Ян. - Ну спасибо, что не прямой! – не остался в долгу главный, сразу включившись в процесс спасения. – Сердце разве стоит? - Твою мать… - А-Ян с досадой смахнул со лба пот. – Тело само среагировало, представляешь? - В сторону отойди. И успокойся, мы тут сами как-нибудь. В тишайшем морге началась невиданная доселе суета, бригада слаженно делала свое дело, а главный четко раздавал указания, попутно осматривая неожиданного пациента. То, что он жив, сомнений не вызывало – ЭКГ-монитор, к которому молодого даоса незамедлительно подключили, показывал очень-очень редкое, но все-таки стабильное сердцебиение. - Летаргия, что ли? – озадачился главный, приоткрывая глаза мужчины и просвечивая их фонариком. – Кто вообще его смерть констатировал? - Вот уж не ко мне вопрос, - зло проговорил А-Ян, - я, как ты видишь, констатировал его жизнь! Ох и найду я этого… - он заглянул в записи врача СМП, - этого доктора Вэнь Чао, мало ему не покажется! - О-о, - протянул главный, морщась, - этого лучше не трогай, на такой визг нарвешься. - Да мне пофиг! Он едва человека не угробил! А если бы я сердцебиение профукал?! – А-Ян сам не заметил, как, обозлившись, заорал во весь голос, а самого вдруг затрясло от осознания. - Ты бы все равно понял, что он жив, - попытался успокоить главный, - ты же въедливый, как хлорка! Начал бы резать и… А-Ян, не сдержавшись, ухватил его за грудки и подтянул к себе: - А ты вообще помнишь, что, согласно исследованиям, человек в состоянии летаргического сна, даже тяжелого – ну если это он, конечно, - зачастую слышит все вокруг и чувствует все, что с ним происходит! Каково было бы даочжану, если бы я начал его вскрывать? - Даочжану? – удивленно проговорил главный, даже не вырываясь, и оглянулся на живого «мертвеца», которого уже грузили на очередную каталку. – Почему даочжану? - Потому что он самый настоящий даосский монах, - устало ответил А-Ян, отпуская его, и оттолкнул от себя. – Всё, выметайтесь из моего морга. Реанимационная бригада поспешно уволоклась в сторону лифтового холла, а А-Ян облокотился на секционный стол, опустив голову и глубоко вдыхая. - Никого из врачей так не беспокоит учащённый пульс пациента, как патологоанатома, - сказал он вслух и встряхнулся, как кот. – Ладно, кто у нас там на очереди…

***

Встретиться с Хуайсаном Вэй Ин планировал в субботу вечером, и тогда же выпало его очередное ночное дежурство в стационаре клиники, так что он, недолго думая, поменялся с другим врачом. Заведующий мягко пожурил его, говоря, что дежурить через день чревато усталостью, недостатком сна и последствиями в виде невнимательности или утраты реакции, но разрешение на внеочередные ночные бдения в акушерском стационаре все-таки дал. Вэй Ину даже показалось, что Лань Сичэнь почему-то обрадовался, узнав, что он хочет перенести свою смену именно на вечер пятницы. Спокойной ночи, как водится, не пожелал, только удачи, и Вэй Ин, окрыленный, заступил на вахту. Его основной ответственностью на эту ночь стала та часть стационара, где лежали женщины на сохранении, которым только и требовалось, что спать, есть и принимать лечение, так что он почти и не опасался, что что-то может пойти не так. Вэй Ин уже завершил вечерний обход и расслабленно подремывал в кресле в ординаторской, готовый сорваться по любому вызову. На диване в противоположном углу, стараясь разговаривать потише, разбирали какую-то сложную хирургическую задачу два закадычных друга-интерна – Цзинъи и Юань, которые к Вэй Ину уже давно привыкли, и их тихие голоса убаюкивали, унося в дрему, словно медленная спокойная река. Дверь ординаторской щелкнула, вытягивая Вэй Ина из мягкого забытья. Он, сонно моргая, посмотрел на вошедшего, и сон сняло, как рукой. Интерны подскочили на месте, едва не выронив свои записи: - Доктор Лань! Лань Ванцзи мельком глянул в их сторону, кратко кивнув, и сразу же уставился на Вэй Ина своими полупрозрачными холодными глазами: - Доктор Вэй? Разве сегодня дежурит не доктор Ван? – в его голосе Вэй Ину послышалось изумление, смешанное с недовольством, но он не придал этому значения. - Я поменялся с доктором Ваном. Завтрашний день мне нужен полностью, - ответил Вэй Ин отрывисто и снова прикрыл веки, давая понять, что разговор окончен. Судя по звукам, доктор Лань потоптался на месте (Вэй Ин с трудом заставил себя не поддаваться и не подсматривать), а потом соседнее кресло слегка скрипнуло, принимая на себя вес чужого тела. - Я бы не рекомендовал спать в начале дежурства, - произнес прохладный голос. – Будет сложно. - Я не сплю, - нехотя отозвался Вэй Ин. – Просто глаза закрыл. - Когда я вошел – спали. Интерны притихли, с интересом вслушиваясь в их разговор. - Когда еще спать, как не в начале дежурства? – все еще не открывая глаз, вопросил Вэй Ин. – Сейчас пока все спокойно, все девочки спят или собираются засыпать, почему бы и врачу вместе с ними не вздремнуть пару часов? А то потом начнется – то роды, то воды… Известно же, что дети пытаются на свет появиться под утро. По большей части. - Нелепость, - прошептал Лань Ванцзи, но возражать почему-то не стал. Кресло поскрипело снова, словно сидящий устраивался поудобнее, и Вэй Ин не вытерпел, приподняв ресницы. Лань Ванцзи уселся, заложив ногу на ногу, и взял в руки один из медицинских журналов, лежащих на столике между его креслом и креслом Вэй Ина. - А я и не знал, что вас, доктор Лань, тоже заставляют дежурить. Вы же не простой врач, с привилегиями, - не удержался от шпильки Вэй Ин. - Абсолютно такой же, как и остальные, - выплюнул Лань Ванцзи, экспрессивно распахивая журнал на развороте. – Каждый врач моей специализации обязан быть привлеченным к дежурствам в стационаре. - Это делает вам честь, - с легкой ехидцей отозвался Вэй Ин. Спать расхотелось, и он, сладко потянувшись, поднялся, разминаясь. Лань Ванцзи искоса наблюдал, как Вэй Ин наклонялся и скручивался, разгоняя работу мышц, а тот, заметив плохо скрываемый интерес, старался изо всех сил, поэтому незапланированная зарядка затянулась на добрых пять минут. В конце концов, Вэй Ин выгнулся в пояснице, кратко оглянувшись через плечо, что выглядело почти непристойно, и Лань Ванцзи, вспыхнув, зарылся в свой журнал, но никаких замечаний с его стороны не последовало – хотя раньше он бы не преминул указать на непозволительное поведение, особенно перед юным поколением. Которое, кстати, вообще на Вэй Ина и его упражнения внимания не обратило. Вэй Ин громко фыркнул, замаскировав непроизвольный звук за покашливанием, и направился к кухонному уголку. - Кофе-брейк! – объявил он в сторону интернов. – Кому сделать забористого эспрессо? Те боязливо отказались, Цзинъи сослался на то, что только что пил кофе, а Юань – что кофе вообще не любит. - Сделайте мне, - донеслось из-за журнала, - пожалуйста. Вэй Ин изумленно посмотрел в ту сторону. Тринадцать лет назад Лань Ванцзи не то что не притрагивался к кофе, он на него даже смотреть не мог – употреблял только чай, причем исключительно зеленый без ароматизаторов. - С каких это пор ты пьешь кофе, Лань Чжань? – слова вылетели прежде, чем Вэй Ин успел их проанализировать. – То есть… доктор Лань. Лань Ванцзи отвел журнал от сумрачного лица: - С некоторых, Вэй Ин. То есть доктор Вэй, - и снова сделал вид, что погрузился в какую-то статью. Интерны в своем углу нервно захихикали. - Ладно… - протянул Вэй Ин и подставил под блок выдачи кофемашины сразу две небольшие чашки. В дверь ординаторской деликатно постучали и, не дожидаясь ответа, в небольшой проем просунулась лохматая голова девушки из третьей палаты: - Я прошу прощения, - бойко начала поздняя гостья, - но мы ужасно задолбались! Вэй Ин переглянулся с Лань Ванцзи, и тот одним складным движением восстал из кресла. - Что случилось? – Вэй Ин бросил коротенький тоскливый взгляд на кофемашину, уже наполняющую чашки ароматным напитком, но тут же переключил все внимание на девушку. Та удрученно потрясла спутанными локонами: - Да Лин-мэй постоянно бегает в туалет, спать никому не дает! Возится что-то, кряхтит, да еще и наезжает на нас! Сейчас вот орет из кабинки, что у нее между ног какой-то мячик образовался… Оба врача снова переглянулись и рванули в направлении третьей палаты. Девушка заметно поотстала, что и немудрено – на восьмом месяце не набегаешься. - Ван Цилин, похоже, - на ходу донес Вэй Ин, - тридцать восьмая неделя, гестоз (6). - Хреново, - бросил Лань Ванцзи, и Вэй Ин в который раз за сегодняшний день едва не обалдел от изумления – обычно словарный запас доктора Ланя отличался большей изысканностью. Женщин в палате было двое, обе на взводе, третья все еще неспешно ковыляла по коридору, а четвертая постель пустовала, зато из-за двери туалета слышались едва различимые ругательства. - Госпожа Ван, - Лань Ванцзи постучал в филенку, - пожалуйста, откройте дверь. Мы вам поможем. - Да чем вы там поможете… - пропищали с той стороны, - у меня тут что-то выпало, сейчас назад запихну… Вэй Ин посмотрел на Лань Ванцзи, тот посмотрел на него, и оба, не сговариваясь, одновременно толкнулись плечами в дверь, сорвав ее с петель совместными усилиями. В небольшом пространстве санузла обнаружилась молоденькая девица с раскрасневшимся слегка отечным лицом, которая стояла, согнувшись в три погибели, насколько позволял ее большой живот, и держалась за промежность обеими руками, делая странные движения – как будто пыталась пропихнуть в себя какой-то предмет. По ее ногам тонкими струйками бежала кровь. - Вот зараза… - сказала девушка, выпрямляясь. Ее взгляд был расфокусирован и блуждал от одного мужчины к другому, не останавливаясь. - Гестоз, - пробормотал Лань Ванцзи, - головокружение, изменение сознания, нарушение зрения. - Да она сбрендила! – подытожил Вэй Ин, подхватывая госпожу Ван на руки. Та вяло отбрыкнулась: - Просто верните это на место, и я пойду спать… - В родзал? В операционную? – спросил Вэй Ин быстро, но Лань Ванцзи покачал головой: - Она уже рожает, - и он без стеснения приподнял больничную сорочку госпожи Ван, демонстрируя головку ребенка. - Твою мать! – прошипел Вэй Ин, стремительно перемещая девушку на ее кровать. – Мы же его потеряем! Лань Чжань, вот почему, когда мы с тобой оказываемся вместе рядом с роженицей, обязательно происходит какая-нибудь фигня?! - Потому что, - лаконично ответил Лань Ванцзи. - Как мы вообще могли пропустить родовую деятельность?! – продолжил шипеть Вэй Ин. - Да она вообще тихушница! – громко пожаловалась девушка, которая их вызвала. – С утра сказала, что едва не описалась – еле до туалета добежала, потом говорила, что у нее что-то там тянет, а после и вообще заткнулась, слова не вытянешь! Лежала, отвернувшись, даже обедать не стала. - Я же был у вас на обходе, - слегка рассердился Вэй Ин, на автомате обращаясь к рассеянной госпоже Ван, - почему вы сказали, что чувствуете себя хорошо? Почему обманули? - Я думала, что у меня просто мочевой пузырь болит, потому что ребенок давит, - неожиданно ясным голосом проговорила та. – Дергало сильно, но я решила, что это нормально. И кишечник болел. Ну я в туалет бегала… сидела там, пыталась по-всякому… - Дергало… - передразнил Вэй Ин. – Сидела тужилась небось? - Ага… - Потрясающе, - негромко проговорил Лань Ванцзи, самостоятельно и с небольшим усилием раздвигая девушке ноги – та все время держала их стыдливо сомкнутыми. – Дотужилась, голубушка. Тогда давай-ка продолжай, как раньше делала – на раз-два… Госпожа Ван послушно напряглась, а Вэй Ин не удержался от смешка: - Обычные женщины от боли по потолку бегают, а она просто на унитазе посидела несколько раз… Ой не могу. Лань Чжань, будешь докторскую писать, обязательно туда этот случай включи. - Помутнение сознания, - невпопад ответил Лань Ванцзи. Он сосредоточенно помогал ребенку покинуть наконец лоно матери. – Она просто не соображала, что происходит. И боль от схваток и раскрытия воспринимала иначе. Вэй Ин, пожалуйста, срочно набери неонатологов, пусть приготовят бокс, я не могу быть уверенным, что ребенок в порядке. И вызови интернов… Госпожа Ван вдруг передернулась, забывая про потуги: - Ой… доктор, так это значит, я уже рожаю?! - Да уже практически родила, - строго сказал Лань Ванцзи, - пожалуйста, еще раз, осталось совсем немного… Вэй Ин схватился за телефон, вызванивая подмогу, а потом и сам помчался в сторону сестринского поста. Уже в конце коридора его догнал истошный крик новорожденного младенца, орущего во всю мощь расправившихся легких из-за приоткрытой двери палаты № 3…

***

После того, как Ван Цилин запихнули в палату интенсивной терапии в соседнем отделении, а ребенка – здоровенького, надо сказать, мальчишку – вручили, а вернее всучили дежурному неонатологу (которым оказался Вэнь Нин), Ванцзи вернулся в пустующую ординаторскую. Время едва перевалило за полночь, поэтому он деловито вылил давно остывший кофе, вымыл чашки и засунул одну из них в кофеварку. Подумав, почему-то добавил вторую. Дверь тихонько скрипнула, открываясь. - Пахнет-то как… - произнес знакомый голос, в котором сквозила усталость. – Доктор Лань, когда себе нальете, не сделаете ли и на мою долю чашечку? Ванцзи даже не обернулся, лишь плечом дернул. Кофемашина щелкнула, наполнив чашки, и Ванцзи, подхватив обе, развернулся. Вэй Усянь стоял неподалеку, потирая лицо ладонями. Увидев в руках Ванцзи две чашки, одна из которых была уже протянута в его сторону, он удивленно приподнял брови: - Ох, Лань Чжань, это мне? – но тут же спохватился. – Простите за фамильярность, доктор Лань. Благодарю вас. Вэй Усянь преувеличенно почтительно принял чашку обеими руками, слегка поклонился и отошел к облюбованному креслу. Но садиться не стал, замерев возле – будто задумался о чем-то. - Я едва не проглядел преэклампсию, - наконец сказал он удрученно, обращаясь, видимо, к себе самому, и со вздохом сделал первый глоток кофе, - что я за профессионал после этого… - Ты не мог этого знать, не вини себя, - помедлив, произнес Ванцзи, и Вэй Усянь удивленно вскинул на него глаза. – Ребенок в порядке, несмотря на то, что госпожа Ван пыталась родить его обратно, а ей самой придется полежать пару дней под капельницей и усиленным наблюдением, но я более чем уверен, что до эклампсии дело уже не дойдет. Вэй Усянь невесело хмыкнул, оценив внезапно вырвавшуюся шутку: - Теперь выражение «мама, роди меня обратно» приобрело какой-то новый смысл, да? Вполне материальный… - он снова пригубил напиток, все еще оставаясь на ногах. – А вот вы, доктор Лань, и вправду профессионал, каких поискать. Ванцзи поджал губы, не понимая, по какой причине вроде бы хвалебные речи доктора Вэя его задели, а тот продолжил: - Интересно, если мы будем попадать на дежурства друг с другом, нас постоянно будут преследовать необычные случаи? – и одним махом выпил весь свой кофе. - Если хотите, можем сверить графики. Чтобы не совпадать, - почему-то злясь, предложил Ванцзи и сделал то же самое, едва не швырнув чашку в мойку. - Это лишнее, - с явным сарказмом улыбнулся Вэй Усянь и присовокупил свою чашку к ее товарке. – Пойду пройдусь по палатам, проведаю девочек, вдруг у нас еще кто-нибудь от болей в мочевом пузыре страдает… Он вышел, даже не оглянувшись, а Ванцзи включил воду. Посуду он перемыл с несвойственным ему остервенением.