Воробушек

Воздух был наполнен серебристым туманом, застилавшим глаза назойливой дымкой. Контуры мягких бордовых диванов расплывались в окружении. Позади волшебниц потрескивал камин, пламя которого тонуло в толще серебра. — Стабильность твоей магии оставляет желать лучшего, Грейнджер, — проворчала Беллатрикс, всё ещё держа палочку у подбородка Гермионы. — Такое чувство, будто один неверный шаг — и я обречена блуждать по аллее твоей памяти. Мерцающая вуаль, созданная её собственной силой, оседала на теле юной ведьмы липкой и холодной глиной. В этой вязкой мгле любое движение, даже само дыхание, требовало усилий. «Соберись, возможно, это твой последний шанс», — мысленно приказала себе Гермиона, впиваясь ногтями в ладони. — Это первый раз, когда я показываю кому-то свои воспоминания, — призналась она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Может, вы сможете помочь нам не провалиться в мои младенческие годы? «Надеюсь, она не отрежет мне язык за неудачную иронию». — Моя магия тебе не поможет, — фыркнула Беллатрикс, отводя палочку. — Так что же ты собиралась показать, раз впустила меня в голову? «Будто я могла её остановить…» — Или это твой хитрый план? Решила усыпить меня подростковой драмой? — продолжила Беллатрикс, кивнув в сторону друзей Гермионы. — Я попробую перенести нас, — сказала Грейнджер, устремив все свои мысли к нужному событию. Блэк скользнула взглядом по ребятам, усевшимся вокруг стола. Раскинутые на нём книги входили в программу конца третьего курса. Поттер и Уизли старательно следовали рекомендациям Гермионы, но ничего путного из этого не выходило. Примитивная бытовая сцена. И всё же что-то в этой мирной картине казалось ей чужеродным и подозрительным. — Я не люблю, когда мне врут, девочка. — Что? О чём вы? — Твоё воспоминание — липа. Сделано достойно, но это фальшивка. — Я не понимаю, — сказала Гермиона, её взгляд судорожно забегал по юным копиям ребят. — Я хорошо помню этот день! С чего вы вообще взяли, что это подделка? — Твоего лица мы не видим, но вот руки… Перо держит явно не тринадцатилетний ребёнок, а молодая девушка. Осталось лишь понять… зачем ты мне лжёшь?! — прошипела Беллатрикс. — Я же сказала, что не вру! — вскрикнула в ответ Гермиона, теряя контроль. Поток магии прошёлся буйной рябью по комнате. Пол дрогнул и рассеялся. Течение памяти вцепилось в Беллатрикс, утаскивая всё глубже в чужое прошлое. Туман рассеялся, и Блэк обнаружила себя в маленькой гостиной. За окном царил сумрак. Свет от небольшой лампы падал на жёсткое огромное кресло. В отражении стеклянного шкафа она увидела маленькую девочку, укутанную в клубок каштановых волос. Она ощущала, как злость накапливалась в теле, то, как собственные зубы впивались в нижнюю губу, а ногти царапали колени до небольших капелек крови. Это ощущение становилось всё сильнее, пока мощный поток магии не прошёлся по всему телу и комната не заполнилась оглушительным звоном битого стекла. — Гермиона? Что ты натворила? — спросила бледная женщина с широко распахнутыми глазами, влетая в комнату. — Я ничего не делала… — шёпотом ответила Грейнджер, сильнее вжимаясь в кресло. — Окна просто так не вылетают, не ври мне! — кричала она, тряся девочку за плечи. — Ты понимаешь, как могла пострадать? — Но я правда ничего не делала, — со слезами на глазах пыталась оправдаться Грейнджер. — Почему ты всё время врёшь?! — Я тебе не вру! — То у тебя одежда сама меняет цвет, то вещи сами по себе ломаются. Пора бы уже брать ответственность за свои поступки! Резкая вспышка. Оглушающий гул. Кухня, тошнотворный запах еды. Всё тот же дом. — Я считаю, что ты должна проявить гибкость, дорогая. Не надо раздувать конфликт, милая, — будничным тоном читала нотации женщина. «Опять я?» — Я ничего плохого не делала. Он первый меня оскорбил, ещё и за спиной! Горло болезненно сжалось, слёзы осели на глазах. — Может, мальчик был на эмоциях? К тому же он говорил это даже не тебе… Он ещё совсем маленький, Гермиона, прояви терпение. — Но мы ровесники, мам! — Милая, ты же всегда у нас была такой взрослой, мама верно говорит: нельзя рушить многолетнюю дружбу из-за таких мелких обид. Будь выше этого, извинись, — вступил в беседу мужчина средних лет, читающий газету. «Хватит хотя бы раз! Не хочу». — Я не буду извиняться! — Так, мне это надоело. Гермиона Джин Грейнджер, ты прекратишь вести себя как неразумное дитя и извинишься перед Ленни! — сказала женщина, угрожающе нависая над Гермионой. — Мы с его родителями дружим с университета, и я не хочу портить с ними отношения из-за такой мелочи! Свет исчез. Комната уменьшилась. Мягкая кровать под ногами. Розовая пижама, мех плюшевого медведя под подушечками пальцев. Сгорбившаяся женщина сидела на краю кровати, пальцы мяли покрывало. — Он меня не слышит, Гермиона, — неровным шёпотом сказала мать. — Я ведь так стараюсь, — всхлипнула она. — Ну как мне до него достучаться, а? Мать повернулась, и Белла увидела растерянного человека, нуждающегося в помощи. Гермиона замерла всего на мгновение, а затем осторожно придвинулась к неё и положила на материнское плечо свою ладошку. — Всё будет хорошо, мам, — тихо сказала она, неуверенно гладя её. От ощущений шёлковой ткани под рукой Беллатрикс стало мерзко. Пижама липла к влажной коже. Хотелось выбежать из этой душной комнаты. Её собственное отвращение к слабому человеку перед ней смешивалось с трепетной заботой Гермионы, с этим искренним желанием отдать всю себя ради чужого блага. — Вам просто нужно поговорить, без криков и ссор. Папа не понимает намёков. Может, его просто нужно попросить прямо? — Я устала просить, Гермиона! Разве за столько лет он не может сам понять, что мне нужно?! «Не понимаю, что мне лучше сказать… Как помочь и как поступить правильно?» — Но он же может просто не понимать… — А вы все не понимаете! Почему-то понимать должны только вас! Вот сколько раз я тебя просила убраться в своей комнате? «Ошиблась. Я снова ошиблась». «Снова вспышка и этот гул, — зло подумала Беллатрикс. — Что на этот раз?» Коридор Хогвартса. Распахнутые двери Выручай-комнаты. В глубине — гобелен, с полотна которого смотрят знакомые глаза. Озорной взгляд юной Блэк, сошедшей в величественном реверансе, встречается с взглядом своего потускневшего оригинала. — Вам туда нельзя! — раздался визг Грейнджер позади Беллатрикс. Двери растворились в серебристом тумане, что мгновенно заполнил весь коридор. — Как много вы видели? — почти срывающимся на крик голосом спросила она. — Я потратила уйму времени на бесполезные скитания в дыму. Но стоило мне увидеть хотя бы одну дверь, ты решила захлопнуть её прямо перед моим носом? — Это не то, что я хотела показать. — Я уже потеряла надежду увидеть хоть что-нибудь стоящее, довольно, пора возвращаться! Словно откликаясь на негодование волшебницы, мгла истончилась и рассеялась, уступая холодному каменному полу Астрономической башни. Девушка из воспоминаний вращала маленькие песочные часы на цепочке. Её тело было покрыто прозрачной тканью, которая слегка искажала свет, падающий от звёзд. — Вот, значит, как выглядит мир под покровом одного из Даров Смерти, — хмыкнула Блэк. — Так вы знали, что у меня была за мантия? — Несложно было догадаться, но я всегда считала, что её сила преувеличена. Артефакт, способный скрыть от самой смерти, не смог спрятать собственного владельца от его убийцы… — грустно сказала Беллатрикс. «Она сожалеет?» — подумала Гермиона. Звезды пронеслись по небу, как лучи прожекторов, растворяясь в новом сумраке. На ранее пустой площадке начали виднеться две знакомые фигуры. «Профессор Снейп и директор? Что они здесь делают?» — Мальчик убеждён в собственной исключительности. Это делает его поступки всё более безрассудными. И вместо того чтобы бороться с этим, вы лишь воспеваете, — сказал Снейп. — Он победил сильнейшего тёмного мага своего времени. Разве у него нет повода для гордости? «Они говорят о Гарри?» — Мы оба знаем, что он здесь ни при чём, — резко сказал Снейп. — Его защитила жертва Лили. Но мир поёт ему хвалебные оды, и он верит им. Ему нужно спуститься с небес на землю, пока не поздно. — Это говорит ваш разум, Северус? — мягко спросил директор. — Только не говорите мне, что привязались к мальчику. — Я стараюсь мыслить практично, — холодно ответил Снейп. — Если хоть частица души Тёмного Лорда уцелела, он вернётся. И, чтобы найти её, мальчик нужен вам живым. «Тот-кого-нельзя-называть может воскреснуть? Быть этого не может». — Да, — легко согласился директор. — Но Лорд — не единственная угроза. Кэрроу, Крауч, Долохов. Каждый из них способен собрать новых сторонников. — И вы хотите, чтобы он их выманил? — Они не покажутся, пока не будут готовы к войне. Мальчик — наш единственный шанс её предотвратить. «Гарри? Нет… Не верю. Директор бы никогда так не поступил…» — Это не то, о чём мы договаривались, Альбус, — повысил голос Снейп. Гермиона перевела взгляд со своего воспоминания на Блэк. Она видела, что Беллатриса стояла неподвижно: руки скрещены на груди, пальцы едва подрагивают. — Вы тоже это чувствуете? — спросила она. — Твой звериный ужас и желание разрыдаться? — Должно быть, неприятно ощущать давно забытое чувство страха. — Страх нельзя забыть, Грейнджер. Девочка из воспоминания зацепилась ботинком за зазор между плитками и упала на пол. В тот же миг она почувствовала на себе пристальные взгляды двух колдунов. — Мисс Грейнджер? Как вы смели… — начал Снейп — О, Северус, не стоит ругаться на бедную девочку. Полагаю, во всём виновата вещица на её шее. — Маховик? Откуда он у неё? — Обсудим это позже, но заверяю вас, что у меня были на то свои основания. — Надеюсь, они достаточно весомые, чтобы оправдать Обливиэйт, который нам придётся использовать. — Нет! Не нужно, я никому ничего не скажу! — кричала Гермиона, отползая от волшебников. — Нам бы очень хотелось тебе верить, Гермиона. Но слов недостаточно, ты же понимаешь? — спросил директор мягким тихим голосом, каким убаюкивают заплаканных новорождённых. — Это будет быстро, не стоит переживать, мисс Грейнджер, — холодно сказал профессор Снейп, занося палочку для заклинания. — Постойте, Северус. — Считаете, мы можем её просто отпустить? — Нет, конечно, нет. Но мисс Грейнджер весьма дотошна. Если она обнаружит, что ей не хватает какого-то воспоминания, то создаст только больше проблем. «Они меня убьют? Сейчас? Вот так…» Воздуха было в избытке, но вдохнуть Гермиона не могла. — Я думаю, что нам нужно заключить Непреложный Обет. В таком случае мисс Грейнджер будет обязана сохранить это в тайне ото всех. — Вы переоцениваете девочку. Её тело не выдержит клятву с абсолютным запретом. — Боюсь, у нас нет выбора. «Я же здесь». — Пожалуй, выбор есть. Пусть заклинание касается только публичных заявлений и тех, кому она может доверять. «Стою здесь, прямо перед вами…» — И всё же это слишком рискованно… Пусть запрет коснётся и тех, к кому она равнодушна, и тех, к кому испытывает лёгкую неприязнь. — Девочка пострадает. «Хотя бы посмотрите на меня!» — Это оправданный риск. Что же, Гермиона, будь добра, подойди к нам, — нежно произнёс директор. Яркий белый свет пронзил глаза. Ни запаха, ни осязания. Только гул и бурлящая дрожь. Чьи-то руки придавили Беллатрикс к земле, а мерзкий гогот заполнил уши. «Долохов?» — Я сделаю тебе небольшой подарок, грязнокровка! Больше ты не забудешь своего места! Холодная сталь коснулась левого предплечья. Острая боль. Девичий визг. Склизкая магия прошлась по телу Беллы Гермионы. Она клубилась в руке, прожигая кожу до кости. «Мерзкая тварь!» Белла отбросила Пожирателя и прикоснулась кончиком своей палочки к надписи, прогоняя чужое волшебство из тела. Она моргнула. Деревянная дверь. Чёткий контур, насыщенный цвет. Бледная Гермиона, едва сдерживающая крик. Палочка Блэк у её предплечья. — Мерлин… — прошептала она, отпрянув от волшебницы. Грейнджер бессильно рухнула. Взмах палочки. Магический разрез, и бинты, скрывающие увечья, осели на каменный пол. Рваным уродливым шрифтом было выведено: «Грязнокровка». — Вы не имели права, — надрывным голосом сказала девушка, прикрывая надпись. — Попались! Голос резанул по тишине. Визгливый, скрипучий, полный злорадного торжества. — Я так и знал! Так и знал, что кто-то шастает по ночам! Директору доложу! Исключат! Филч замер, разглядывая чёрную фигуру. — Мисс Грейнджер здесь с моего позволения, — хриплым голосом сказала Беллатрикс. — Но как же так!.. Директор ничего мне не говорил. Совсем ничего, я обяз… — Тш-ш, — сказала она, медленно прислонив указательный палец к губам. Филч открыл рот, но звука не было. — Сейчас ты развернёшься, уйдёшь и сделаешь вид, что ничего не видел. Сторож часто заморгал, боясь лишний раз шевельнуться. — Умница. А теперь исчезни. Беллатрикс повернулась к Грейнджер. Та сидела на полу без сознания. Голова наклонена. Лицо полно умиротворения. И одинокая слеза, стекающая по её щеке.

***

Гермиона с трудом разлепила глаза. Голова раскалывалась, а предплечье горело. Её взгляд скользнул по тумбочке у её кровати. На ней покоились стопка книг со скрытой магией обложкой, стеклянные бутыльки и кусок пергамента. — Мисс Грейнджер уже лучше? — раздался тонкий голос у соседней кровати. Там стоял домашний эльф, одетый в мягкий свитер и свободные штаны. Гермиона никогда не видела эльфа в обычной одежде и оттого подумала, что ещё спит. — Минни сделала что-то не так? — встревоженно спросило создание. — А? Нет, нет, я просто… А кто ты? — Минни — эльф, живущий в Хогвартсе… Минни нашла юную госпожу на холодном полу. Минни нужно о вас позаботиться! Мисс нужно выпить болеутоляющие и восстанавливающие зелья. — Хорошо, Минни, я обязательно это сделаю. — Минни принесла записку, она на столе у мисс Грейнджер. — Спасибо. Кстати, тебе очень идёт твоя одежда. Щечки эльфийки покраснели, и она заулыбалась. — Минни тоже нравится её одежда, Минни долго её выбирала. — Тебе дали её в Хогвартсе? — Минни не может отвечать на этот вопрос. Минни попросили этого не делать. «Попросили? Не приказали?» — Минни уже пора, — произнесла эльфийка и исчезла. «Как только эльфам удаётся обходить запрет на аппарацию?..» Гермиона взяла в руки кусочек пергамента. Это было задание по ЗоТИ, которое она забыла забрать у профессора Блэк.

***

Больной белёсый свет наполнял гостиную Лонгботтомов. У большого, распахнутого настежь окна стояла Алиса Фортескью. Её пальцы сильно сжимали кусок свежего пергамента. Взгляд скользил по нему сверху вниз, раз за разом, останавливаясь на одних и тех же местах, словно их можно было прочитать иначе. — Что это значит? — спросила девушка осевшим голосом. Мужчина в лимонном халате, стоявший поодаль, устало потер переносицу. — Мисс Фортескью, я понимаю ваше смятение… — Я в порядке, — отрезала она. — Я лишь хочу убедиться. Фрэнк, что здесь написано? — жалостлива повторила девушка. — Заключение целителя весьма однозначно, Алиса, — глухо ответил Лонгботтом, не поднимая головы. Фрэнк сидел в кресле, в углу комнаты, куда свет почти не доходил. Он низко согнулся, сжимая голову ладонями, локтями упершись в колени. — Если Сигнус узнает… — Он не узнает, — резко прервал её юноша. — Он не узнает, — как заклинание, вторил Лонгботтом едва слышимым шёпотом.

***

Посреди библиотеки Блэков, у длинного стола, заваленного стопками фолиантов и перечёркнутых пергаментов, стояла Беллатриса. Она была одета в потрёпанное платье, волосы взлохмачены, руки перепачканы в чернилах. Склонившись над столом, прикусив большой палец, она пристально рассматривала каждый фрагмент текстов, лежащих перед ней. В дверь постучали, но Белла не слышала ничего, кроме своих мыслей. «Впечатляет», — раздался звонкий голос позади. Беллатриса вздрогнула и резко обернулась, едва не смахнув локтем стопку свитков. — Ты создала здесь хаос невиданных масштабов, — продолжила Фортескью, оглядывая комнату с неподдельным восхищением. На пороге стояла Алиса, одетая в лёгкое летнее платье. Она улыбалась широко, открыто и чуть насмешливо. — Могла бы постучать, — буркнула Беллатрикс. — Три раза стучала, — сказала Фортескью, ступив на паркет своими туфельками. — Ты даже летом носишь каблуки? — Нельзя отступать от своих убеждений, — нарочито серьёзно ответила Алиса. — Как ты? — спросила девушка, кладя подбородок на плечо Блэк. — Я в тупике. «Неужели она готова это обсудить?» — подумала Алиса. — Я обыскала всю библиотеку, но не нашла даже упоминания о том, что низкий запас магии можно изменить, — продолжила Белатрикс. «Серьёзно? Даже в такой ситуации ты предпочитаешь обсуждать магию». — У тебя кровь на пальце, — раздражённо сказала Алиса. — Ерунда. — Это не ерунда! Фортескью решительно взяла девушку за запястье и начала накладывать чары исцеления. — Вот вечно ты так! О себе совсем не думаешь! — И, кажется, я за это уже поплатилась, верно? — безэмоционально спросила Белла, выхватывая исцелённую руку. Алиса замерла. — Белла, я не хотела… — Я знаю, милая, — мягко произнесла ведьма, уже уставившись в листы пергамента. — Но если ты действительно хочешь мне помочь, то сделай вид, что ничего не знаешь, и помоги с исследованиями. — Не думаю, что смогу. Я уже пыталась найти что-нибудь полезное в семейной библиотеке. — Совсем пусто? — Ага. Взгляд Алисы начал бегать по названиям книг. «Окажись любая из них в Хогвартсе — попала бы в запретную секцию…» — Белла. — М-м-м? — А ты не думала посмотреть на проблему иначе? — Это как? — У тебя здесь сплошная чернуха. Почему бы не обратиться к светлой магии? — Чёрная магия называется такой в основном из-за прихоти Министерства. Как такового деления нет… — А что, если использовать патронус? — Предлагаешь в случае опасности отбиваться милой зверушкой? — Нет, я имею в виду, ну… он же, по сути, использует энергию твоих светлых воспоминаний, а не магию. — Что? — развернувшись, спросила Беллатрикс. — С чего ты вообще это взяла? — Ну-у-у… Патронус же сложное и очень мощное заклинание, верно? А сил-то и не тратит совсем. Разве может быть другая причина? — как нечто очевидное, сказала подруга. — Ты гений! — воскликнула Беллатриса, обхватив её голову обеими руками, и поцеловала в щеку. — Эй, эй, эй, — произнесла покрасневшая Алиса, отпрянув от девушки. — Что это за домогательства средь бела дня?! — А? Ты о чём? — наклонив голову набок, спросила Блэк. — Ни о чём, — отворачиваясь, ответила девушка. — Просто сгинь, нечистая, — отмахнулась Алиса, делая крест из указательных пальцев. — Это что-то из религии, о которой говорил Фрэнк? — спросила всё ещё ничего не понимающая Беллатрикс.