Воробушек

«Дорогой Фрэнк.

Фрэнк.

Словли.

Здравствуй, дорогой друг.

У меня вновь не вышло усмирить собственную сентиментальность. В который раз я трачу пергамент и чернила на этот бесполезный трёп.

А ведь знаю — не прочтёшь.

Сегодня я провела время за очередной магловской книжкой, одной из тех, что ты так упорно советовал. Если ты всерьёз надеялся, что в будущем я последую твоим рекомендациям, стоило составить список… Неужели ты думал, что я тебя внимательно слушаю?

Дураком был, дураком и…

Я не нашла в этом чтиве ничего ободряющего. Должна сказать, что труд весьма мрачноват. Смешно это слышать от меня, правда?

Очередная история о наказании того, кто решил возвыситься над высшим законом. Как будто мне не хватило мифа об Икаре. Что же такого особенного ты нашёл в этом лейтмотиве? Хотел достучаться? Весьма наивно думать, что на меня возможно повлиять.

Но ведь в этом весь ты…

Знаешь, если их концепция верховного судьи верна, то все эти бесчисленные трактаты написаны им. Гнилой, должно быть, бог, что запрещает собственным творениям стремиться к небесам.

Неприятно признавать, но в этом узнике, обречённом поднимать валун, я действительно вижу себя. Прошло больше десяти лет, а гору я так и не покорила. Не то чтобы мне приходилось спускаться к подножию — проблема скорее в том, что каждый выступ, виднеющийся из облаков, я принимала за вершину.

Как ты там говорил? Принять судьбу, чтобы над ней возвыситься? Попробовать представить Сизифа счастливым?

Прости, у меня не вышло.

Сыскать счастье в смирении, отринув голод познания, для меня всё равно что истлеть заживо ещё до того, как тело окончательно сгниёт. И пока эта груда потрёпанной плоти способна на хоть какое-то волшебство, я буду пытаться карабкаться выше».

Из дневника Беллатрисы Блэк.

***

Коридоры особняка Лонгботтомов были необычайно светлыми для родового поместья. Тишина не давила и не пугала, скорее являлась свидетельством того, что каждый обитатель дома нашёл себе занятие по душе. Беллатрикс шла за домовиком, невольно щурясь от слишком яркого света, проходившего через высокие окна. Её вели к целителю — очередная попытка исправить то, с чем нужно смириться. Бесплодие — настоящий приговор для женщины из высшего общества. Эту мысль взращивали в девочках из семей Священных двадцати восьми с самого младенчества. Белла же о материнстве не мечтала, относилась к этому как к долгу, очередному пункту в длинном списке того, чего от неё ждут. И если бы ей пришлось породить ещё одно несчастное дитя, чтобы укрепить семейное древо — пусть так. Быть может, оно смогло бы обрести семью вне поместья Блэков. Как удалось и ей. Пока у Беллатрикс есть её сила, она сможет смириться со всеми лишениями, что ей уготованы. Даже если магия станет единственным наследием, которое она оставит. Белла уже собиралась пройти мимо распахнутой двери, когда взгляд зацепился за силуэт в центре небольшой комнаты. Юноша с тёмными волосами стоял спиной к двери, почти нависнув над распахнутой книгой. Прошло совсем немного времени с их последней встречи, но его плечи были куда шире, чем она помнила. — Ужас какой… — произнесла она. — Ты — и за книгой. Фрэнк не обернулся. Она сделала шаг внутрь. — Не мучай невежеством бедную рукопись, уверена, ей от твоих предков уже досталось. Только после этого он поднял голову. — И я рад тебя видеть, Белла. Что сказал Парацельс? — Ещё к нему не ходила… Чего читаешь? — Правила для бракосочетания. — Всё-таки решился? — Думаешь, она скажет «да» кому-то настолько… — Неловкому? Рассеянному? Медлительному? — Спасибо, что перечислила так много моих достоинств, — устало ответил Фрэнк, присев на стол и уставившись в потолок. — Я скажу это лишь раз, так что не считай фестралов. Ты один из самых проницательных людей, которых я знаю. А учитывая характер Алисы, твоя рассудительность однажды может ей здорово пригодиться… Чего ты так на меня уставился? — Не ожидал… — И правильно делал. Больше такого не услышишь, — хмыкнула Белла и, обойдя стол, начала рассматривать книжные стеллажи. — Если Алиса согласится, то свадьба должна пройти по всем канонам Священных двадцати восьми. Но саму церемонию я хотел бы провести в маленьком кругу. Только мы, ты и родители, если ты, конечно, не против. Она рассеянно посмотрела на друга и произнесла, как по заранее составленной речи: — Разумеется, это важное событие в вашей жизни. Для меня будет честью… — Не делай так, Белла. — О чём ты? — Ты снова отвечаешь так, как подобает старшей дочери семьи Блэк. Я хочу слышать тебя, а не вырезку из догмата. — Просто… это же всё пустая формальность, разве нет? Дань традициям. Я буду безумно рада за вас, но мне кажется, что это совсем неважно, когда вы выбрали друг друга, чтобы… По вам видно, что вы… — Собираемся провести остаток жизни друг с другом? — Фу… Ужасно, ужасно сопливо… — Но это ведь именно то, что ты подумала, я ведь прав? — Прекращай! Я ведь не плачу тебе за чтение противных мыслей в моей голове? — Будь это так, я был бы богаче Малфоев… — Не льсти себе, Словли. В твоей голове не накопится так много мыслей. — Однажды я не выдержу и наколдую тебе усы… — Хорошо, я стойко выдержу это. Если, конечно, они не будут похожи на тот пушок, что был у тебя над губой на четвёртом курсе. Фрэнк хотел было продолжать словесную перепалку, приблизившись к Беллатрикс, но по пути ударился о стол, чуть на него не рухнув. Белла громко и искренне рассмеялась. Фрэнк частенько считал подругу самым несносным созданием из всех, но стоило увидеть её задорную улыбку — злиться дальше не получалось. — Позаботься о ней, ладно? — полушёпотом попросила она. — Конечно. Разве у меня есть выбор? Случись что с Алисой — ты лично меня прикончишь… — Всё так! — с усмешкой сказала Белла. — Даю слово старшей дочери семьи Блэк, — торжественно заявила она и сделала реверанс. — И всё же твоя взрывная причёска совсем не вяжется с образом леди… — Хочешь, чтобы я тебя прокляла? — подняв бровь, спросила Беллатрикс. — Может, отыщешь для меня чуть более полезное заклятье? Скажем, то, что дарует смелость… — Ой, да хватит тут сопли разводить, как будто она может тебе отказать. Алиса тебя обожает. Даже несмотря на то, что ты… — Белла… — с шуточной угрозой начал Фрэнк. — Ладно, ладно… Войду в твоё положение. Всё-таки скоро тебе разобьют твоё хрупкое сердце. — И бороду тебе отращу… Будешь ходить с полным набором!

***

Капли дождя бились о стёкла в высоких металлических рамах. Буря, бушующая за окном, манила холодной свежестью, обещая снести этот затянувшийся кошмар. Белла предпочла бы оказаться под беспощадным потоком ледяной воды, лишь бы не слышать лепет старика. — …это крайне нетипичная картина, мисс Блэк. Я лишь строю гипотезы, основываясь на наблюдениях, но… ваша магия ведёт себя непредсказуемо. Белла слышала, как пальцы целителя нервно перебирают пергамент, как его голос затихает к концу предложения. Тревога постепенно сжимала её горло. — Бесплодие… Оно может быть не единственной проблемой. Что он там себе нафантазировал? — Понимаете, запас ваших сил… он нестабилен. Теоретически, если эти колебания продолжатся… Что тогда? — …я не берусь утверждать, — старик нервно потёр переносицу, избегая её взгляда, — прецедентов почти нет. Хватит мямлить. — Обычно сквибами рождаются. Но… есть вероятность, пусть и гипотетическая, что вы потеряете способность использовать магию. Сквиб?            Сквиб?                        Ахахаххаха!                Шутка?           Я и Сквиб?                          Бред!                                  Издевается?!                                                                    Ложь!          Стану бесполезной…. Я?                               Лучше умереть.                     Не хочу…        Жить. Разлагаться в собственном теле.                      Сила.                        Моя.                                                     Лжец! Ни одно слово из мыслей юной ведьмы не было произнесено вслух. Но Парацельс почувствовал, как воздух начал густеть от наполняющей его магии. Умудрённый опытом волшебник продолжал вглядываться в свои записи, боясь поднять глаза. Он сам не понимал своего страха: перед ним была всего лишь юная девушка, почти ребёнок, но инстинкты кричали, что он находится в клетке с кем-то, кто может прямо сейчас лишиться своей человечности. Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошла Алиса. В её руках был поднос с дымящимся чаем — фарфор негромко позвякивал, внося в тяжёлую тишину кабинета нотку неуместного домашнего уюта. — Я подумала, что нам всем не помешает… — Алиса осеклась на полуслове. Она посмотрела на Беллу и едва не выронила поднос. Беллатрикс безмолвно стояла посреди комнаты с неестественно ровной осанкой и рассеянным взглядом. Свет, что раньше заставлял её глаза сиять, теперь лишь оседал на их поверхности неподвижными бликами, а безупречно бледная кожа казалась слоем холодного фарфора — того, что лепят на куклу в тщетной попытке воссоздать лицо.

******

На втором этаже Министерства магии, у самого входа в Отдел магического правопорядка, находился кабинет, двери которого боялись отворять даже опытные мракоборцы. В нём сидел Гавейн Робардс — глава отдела. Развалившись в скрипучем кресле, он неотрывно смотрел на черноволосого юношу. Нога парня не переставала отбивать дробь по половицам, а зубы так остервенело вгрызались в ноготь на большом пальце, что, казалось, он откусит его, если в комнате раздастся хоть ещё один звук. — Может, ты уже прекратишь, Рикон? — спросил Робардс, взглянув исподлобья. — О чём вы? — О твоём немом способе выразить несогласие, — ответил он, кивнув в сторону буйной ноги парня. — Я просто считаю, что информация слишком ценна. Второго шанса у нас не будет. Разве это не значит, что делом должны заниматься исключительно мракоборцы? — Они такие же сотрудники отдела, как и ты. И если ты намерен… Дверь беззвучно открылась, и на пороге появился высокий блондин, облачённый в чёрный мундир. — Вызывали, сэр? — Столько лет на службе, а стучаться так и не научился, да, Беловласка? — усмехнулся Рикон. — Надо же, мистер Розье собственной персоной. Не знал, что ты уже вернулся из отпуска. Как всё прошло? Слышал, готика Парижа просто бесподобна, — ровным тоном ответил вошедший. — Гастон… — раздражённо начал Гавейн. — Да, сэр? — Я позвал тебя сюда не для пустых препирательств. Командировка Рикона оказалась весьма полезной. — При всём уважении к талантам моего коллеги… не думаю, что нуждаюсь в карте лучших кабаков Франции, — холодно отозвался Гастон. Рикон встал, чуть не опрокинув стул. Он сделал шаг навстречу блондину. — Надо же… Какой очаровательный гонор, — процедил Розье, вглядываясь в неподвижное лицо Гастона. — Ни тени трясущегося голоска или страха. Думаешь, что смелости можно научиться? — Хочешь проверить, чему я научился? Губы Рикона расплылись в предвкушающей улыбке, а воздух вокруг него начал вибрировать от так рвущейся магии. — Довольно! — взревел Робардс, с силой ударив ладонью по столу. — Вы забыли, где находитесь?! Бартемиус Крауч скоро будет в Лондоне. Вы хоть понимаете, в какой ситуации мы оказались? Больше пятнадцати лет прошло с тех пор, как кого-нибудь из Магистров видели здесь. Мы и представить себе не можем, на что он способен, а вы ведёте себя как мандрагоры во время пересадки! — Это не просто моё личное мнение, сэр. Если эти, — Розье брезгливо указал на мундир Гастона, — будут участвовать в миссии, она обречена. — Не слишком ли много сомнений для того, кто проторчал в тылу? — безучастно поинтересовался Гастон. — Ха! Ну конечно… Должно быть, ты уверен, что весь отдел просто мечтает биться с тобой бок о бок. С тем, кто носит форму в дань уважения одной из Пожирателей. — Не совсем понимаю, о чём ты. Эту форму нам выдало Министерство. Кажется, это было тогда, когда я только поступил на службу. Я ведь всё верно говорю, сэр? — Гастон перевёл взгляд на главу отдела с поддельным непониманием. — И я ношу её с гордостью, присущей любому стражу закона. Он медленно проговорил последние слова, не отрывая взгляда от напрягшихся желваков на лице начальника. — Подробности операции обсудим на общем собрании. Если там вы поведёте себя столь же несдержанно — оба будете отстранены. — Сэр… — начал Розье. — Я всё сказал.

******

Холодный озёрный ветер трепал страницы тяжёлого фолианта, вызывая раздражение у его читательницы. Спина болезненно ныла от долгого сидения у ствола дерева, а пальцы ног уже начинали коченеть. Грейнджер всей душой хотела бы оказаться в мягком кресле тёплой гостиной или в идеальной тишине библиотеки, но желание скрыться от чужих взглядов оказалось сильнее физического дискомфорта. «Как много она успела увидеть? Я хотела показать ей только сцену с Дамблдором… Стоило лишь приоткрыть свои воспоминания, как на поверхность хлынули эпизоды, в реальность которых и верить-то не хотелось. Эта женщина опасна, а я впустила её в свою голову. Абсурдная была идея. Но у меня не было выбора. Разве найдётся более ненавистный человек, чем Пожиратель? И всё же я впустила её… Может, надо мной возобладало детское восхищение? Нет. Раз я не нарушила Обет, значит, я ненавижу эту женщину и уж точно ей не доверяю. Эта женщина… Что она вообще из себя представляет? Я видела её несколько раз, и ни один из них не задался. Слишком строгая и жёсткая, даже пугающая. Всё, что я о ней знаю, вычитано из газет и почерпнуто из чужих рассказов. Правая рука Того-Кого-Нельзя-Называть не может быть добрым или хотя бы безопасным человеком. Тем не менее она здесь — учит нас. Как бы я ни любила загадки, это тот случай, когда мне стоит усмирить своё любопытство». Грейнджер предпочла бы и дальше вариться в котле собственных мыслей, однако удача сегодня была явно не на её стороне. — Эй, это ведь Гермиона, да? — донёсся из-за деревьев приглушённый шёпот. — Да, точно она… — Тс-с, Гарри, не уверен, что к ней стоит подходить. Выглядит слишком задумчивой, — пробормотал Рон, придерживая друга за рукав мантии. «Нет, пожалуйста, только не сейчас. Мне нужен ещё один день, пожалуйста…» — Гермиона! — звонко крикнул Гарри, решительно игнорируя заминку друга. «Как я должна вам что-то объяснить, если и сама ничего не понимаю?» Грейнджер оторвалась от книги и нерешительно посмотрела на ребят. — Привет. Давно не виделись, — тихо сказала она. — Ты где пропадала всё это время? Мадам Помфри сказала, что тебе нездоровится, а я не помню, чтобы ты хоть раз две недели занятий пропускала… — Случилось что-то серьёзное? — осторожно продолжил Рон. — Нет, конечно. Всё уже хорошо, на следующей неделе возвращаюсь к урокам. А вы тут что делаете? — Блэк… — Рон страдальчески закатил глаза. — Ни у кого на курсе так и не получилось попасть в мишень модифицированным Ступефаем. Хотели найти место, чтобы потренироваться, — пояснил Гарри. — Неудивительно, — фыркнула Гермиона. — Я вообще не уверена, что его возможно применить в бою. — Но у меня же получилось! — вспыхнул Гарри. — Ну, тогда, на занятии, когда я чуть не попал по Малфою. — Да, получилось. Но использовать его — это одно, а попасть им в гуще сражения — совсем другое. Малейшая ошибка — и ты обезоружишь напарника. Программа Хогвартса не просто так отдаёт предпочтение стабильным формам заклинаний. Весь этот урок — сплошное бахвальство. С каких пор ты решил учиться у Блэк, разве не ты меня просил найти способ, которым она могла проклясть Дамблдора, или это уже неактуально? — Я не вижу здесь противоречий, Гермиона. Если Блэк опасна для Дамблдора, мы это выясним. Если я могу стать сильнее благодаря её тренировкам, то что в этом плохого? — Думаешь, она будет учить нас, как сражаться против ей подобных? — Ребята, полегче, ещё из-за преподавателей мы не ссорились… — примирительно сказал Рон, переводя взгляд с одного друга на другого. — Ты хотел сказать — из-за Пожирателей смерти? — звонким голосом спросила Грейнджер. — Бывших Пожирателей, тогда уж… — И ты туда же, Рон? — Гермиона, я тебя понимаю, правда. Но отец работал с ней в Отделе правопорядка. И не знаю почему, но он в каком-то смысле даже доверяет ей, в отличие от мамы… Хорошо, что хоть кто-то её понимал. Ведь сама Грейнджер не знала, как должна себя вести и что чувствовать. — Миона, — примирительно начал Гарри, — я прочитал все газетные выписки, что дал Сириус. Там не то что о Блэк — там вообще о Пожирателях мало что говорится. — С «Ежедневным пророком» всё ясно, но в «Придире»-то должны были хоть что-то написать… — Ничего, кроме Корнелиуса Фаджа и его бездействия. У меня вообще создалось впечатление, что главной проблемой для людей того периода был министр, а не Пожиратели. — А как же ночь сорока пяти? — вмешался Рон. — Ты же сам говорил, что, по словам Сириуса, это была самая крупная облава Министерства за всю историю? — Ну, была. Дальше-то что?.. Волдеморт пал, многих Пожирателей схватили, больше там особо ничего и нет. — Погоди, Гарри, хочешь сказать, что за одну ночь мракоборцы смогли поймать сорок пять волшебников? — недоверчиво спросила Гермиона. — Ну да. Говорится, что эта операция долго планировалась, но Скримджер смог её успешно провести. — Скримджер? — спросила Грейнджер. — То есть он был главой Отдела правопорядка, пока не провёл эту операцию? — И сразу после этого уютно устроился в кресле министра магии, — закончил за неё Рон. — Звучит до жути интересно, да? — Наверное… Не думаю, что этому следует удивляться: в конце концов, он смог вернуть мир на улицы. Многие ему за это были благодарны, вот и выбрали, — пояснил Поттер. — А какие-нибудь имена были, кого они конкретно посадили? Разве про такие дела не должны греметь во всеуслышание? — Не уверен. Они же Пожиратели все, вот и отправили их в Азкабан, где им и место. — Так-то оно так, но перекладывать ответственность родителей на детей — это уже перебор… — сказал Рон. — Странно это всё… — Чего странного-то? — недоумевал Гарри. — Сам посуди: Пожиратели несколько лет были огромной угрозой, а тут — одна ночь, и все проблемы решены… — Видимо, без Волдеморта не такие уж они и опасные, — с улыбкой сказал Поттер. — Кстати, раз мы заговорили о проклятии… у тебя получилось что-то найти о нём? Всё-таки две недели прошло, мало ли. — У меня не было двух недель, Гарри. Мадам Пинс проводит перепись книг Запретной секции каждый день, а это значит, что их необходимо было вернуть в течение двадцати четырёх часов. — То есть ничего? Гермиона тяжело вдохнула. — Существует слишком много проклятий, которые могли бы сделать с ним такое. — То есть тёмные волшебники штампуют книги с одними и теми же заклинаниями? — непонимающе спросил Рон. — Нет, Рон, дело не в этом. Просто большинство заклинаний оттуда смертельны, а директор ещё жив. Значит, ему удалось остановить его действие. А вот заблокированные проклятия уже имеют очень схожие последствия. В «Эпистемологии проклятой души» найдётся несколько десятков заклинаний, которые калечат душу с таким проявлением. — Папа как-то говорил, что для того, чтобы добраться до души мага, необходимо уничтожить его магическую защиту. Думаешь, Блэк смогла бы такое осилить, оставшись незамеченной? — уточнил Уизли. — Если директору был нанесён такой вред, то его могли бы и добить… Может, это было не заклинание вовсе, а какой-нибудь артефакт, — задумчиво произнесла Гермиона. — Думаете, наш директор не совладал с какой-то проклятой вещицей? — спросил Поттер. — Причём с той, что способна искалечить душу… — Миона. — М-м? — Давай увидимся вечером и посмотрим газеты вместе? Вдруг я что-то пропустил? — В целом можем пойти и сейчас, здесь становится холодновато. — Сейчас не можем… Блэк поставила отработку, нужно успеть хоть немного потренироваться, прежде чем идти, — с сожалением сказал Рон. — Вам обоим? Что вы такого натворили? — Не только нам, — невесело сказал Гарри, — там половине курса прилетело. Так что этот выходной пройдёт в страданиях… — Что ж, хорошо. Увидимся после. Гермиона смотрела вслед удаляющимся друзьям, пока их силуэты не скрылись за лесной чащей. Чёрное озеро больше не помогало сохранять спокойствие, все мысли Грейнджер были устремлены к профессору Блэк. Выходная тренировка казалась подозрительной, а потому юная волшебница просто не могла на неё не явиться. Гермиона решила выбрать более далёкий и уединённый путь и направилась к Хогвартсу. Идя по узкой каменной тропе, она заметила знакомую тускло-фиолетовую макушку у ворот замка. — Тонкс! — искренне обрадовалась Грейнджер, почувствовав, как внутреннее напряжение немного отступает. Нимфадора обернулась и, улыбнувшись, шагнула в объятия подруги. — Здравствуй, Гермиона, безумно рада тебя видеть! Ты так выросла с нашей последней встречи… — Да, такое случается. Мы же в последний раз виделись курсе на втором или третьем, наверное… — Ты права. Работа в Министерстве оказалась куда сложнее, чем я ожидала, и о многих семейных праздниках пришлось забыть. И всё же ты выглядишь не младше меня, как такое вообще возможно? Тебе же и восемнадцати-то нет… Выгляди я старше, может, ко мне бы перестали относиться как к ребёнку, — буркнула Тонкс. — Думаю, дело не во внешности, — с тёплой улыбкой произнесла Гермиона. — Хей! Ты когда такой врединой стала? — спросила Нимфадора с притворным возмущением. Грейнджер заметила, как непринуждённая улыбка начала медленно сходить с лица Тонкс, когда та увидела три беседующие фигуры. «Мистер Уизли? — удивилась Гермиона. — А кто это с ним?» Слева от Артура стоял полноватый парень с русыми волосами и широкой улыбкой. Он периодически громко смеялся и активно жестикулировал во время разговора. В беседе также участвовал высокий мужчина с идеальной осанкой и белыми волосами. Он был немногословен и мрачноват, но уголки его губ приподнимались всякий раз, когда мистер Уизли к нему обращался. «Малфой? Нет, он явно старше. Разве среди Священных двадцати восьми есть кто-то ещё с платиновыми волосами? Может, внебрачный сын Люциуса? Нет, бред. Про него, конечно, ходит много слухов, но преданность жене сомнениям не подвергается. Ещё и причёска эта… Волшебники затылок не выбривают. Неужели маглорождённый?» С первого взгляда было понятно, что Артур знал обоих парней и знал хорошо: прежде чем уйти в замок, он по-отечески обнял их за плечи и что-то сказал, едва скрывая смущение. — Блэковцы, — недовольно проговорила Тонкс. — Их ещё не хватало… — Кто? — тихо спросила Гермиона, скользя взглядом по их чёрным мундирам. — Лиам Мининглав и Гастон Голдстейн. Предпочла бы вас не знакомить. — Язык сломаешь об их имена. — Характеры ещё хуже. — Тонкс, — кивнул в знак приветствия блондин, подойдя к юным ведьмам. — Решила присоединиться к новобранцам на тренировке? — Я не собираюсь участвовать в этом фарсе. Мне приказали явиться в Хогвартс, но присутствовать на занятии я не обязана. Волосы Нимфадоры приобрели ярко-розовый оттенок. — Вот как… А я, стало быть, подумал, что ты решила стать хоть немного полезной и чему-то научиться у своей тёти. — Говоришь о пользе после проваленной миссии? Хватает же наглости! — Обладала бы ты хоть сколь-нибудь полезными навыками, быть может, смогла бы присоединиться к нам, — сквозь зубы процедил Гастон. — У меня достаточно сил и без её уроков! Я не нуждаюсь в магии Блэков. — Ах, вот оно что… Хочешь отречься от ответственности, присвоив силу рода? Должен сказать, это очень удобно. — Вся сила, которой я владею, моя, и Блэки здесь ни при чём. — Но ведь мощь, что в тебе плещется, дарована кровью. — Это… — О, это так, милая. Даже не спорь. Мне, конечно, нравится смотреть, как ты вышагиваешь по отделу своими цыплячьими лапками с гордостью павлина и распинаешься о равенстве с маглорождёнными, но всему есть предел. Так что нечего воротить от нас свой милый носик. — Хватит на девчонку наседать, — сказал Лиам, с силой хлопнув друга по плечу. — Это их семейное дело, не стоит в него лезть. — Да, пожалуйста, — сказал Гастон, сбросив руку товарища, и направился к замку. — Сегодня он ещё противнее, чем обычно, — недовольно сказала Тонкс. — Гост — тот ещё засранец, но сейчас ты была сама виновата. — Он сам полез! — Он тебя слегка уколол, а ты решила в ответ напомнить о миссии, в которой полегло двенадцать наших товарищей? — тихо проговорил Лиам. От того, как резко миролюбивое лицо сменилось безразличным, Гермионе стало не по себе: перед ней как будто стоял другой человек. — Вся эта миссия выглядит подозрительно, — вскинув голову, высказалась Тонкс. — И что же тебя смущает? — Никто, кроме вас двоих, не выжил, никто, кроме… — Кроме кого? — с усмешкой спросил Мининглав. — Ты сам знаешь, — зло ответила Тонкс. — Мне жаль вас, Нимфадора. Вы предпочитаете гоняться за призраками вместо того, чтобы бороться с чудовищами у ваших ворот. — Сложно обороняться, когда приспешники этих чудовищ уже среди нас. — Можешь верить во что хочешь, Тонкс, но разве человеку с твоими амбициями не следует засунуть гордость куда подальше и хвататься за любую возможность стать сильнее? Даже если эта возможность связана с ней? — Я обойдусь без помощи Беллатрикс! — выкрикнула Нимфадора. — А вы, должно быть, мисс Грейнджер, — спросил Мининглав, игнорируя Тонкс, переведя взгляд на Гермиону. — Не лезь к ней, Лиам. — Мы разве знакомы? — осторожно поинтересовалась Грейнджер. — Разве что заочно, — с вновь расцветшей улыбкой ответил Лиам. — Едва ли в Магической Британии найдётся человек, не знающий о самой яркой ведьме поколения и подруге Гарри Поттера… Жаль, что работа в Отделе правопорядка вас не привлекает, нам в последнее время не хватает талантливых волшебников. — С чего вы взяли, что этот отдел мне не интересен? — Мне рассказал один ваш приятель. Что ж, за сим спешу откланяться, боюсь, с меня и так за опоздание три шкуры спустят. Ещё увидимся, мисс Грейнджер. — Ещё увидимся… — Не бери его слова в голову, Гермиона. Лиам, несмотря на свою холёную улыбочку, любит действовать другим на нервы не меньше Гастона. — Всё в порядке, он ничего толком и не сказал. Вы, видимо, не очень ладите? У вас что-то произошло? — Мракоборцы проводили очень важную операцию по поимке, пока не могу сказать кого… Ну и, как ты уже слышала, операция провалилась. — Почему ты думаешь, что в этом виноваты они? — Потому что эти двое крайне лояльны к моей… к Беллатрикс Блэк. А тут… — То есть ловили вы одного из Пожирателей? — Ну да… Ой, ладно, всё равно из газет на днях всё узнаешь. В общем, поступила информация, что Крауч вернулся в Британию, мы даже знали, где он будет, и подготовились. Но, несмотря на все усилия… Гермиона, это чудовище несколько домов под землю увело и перебило почти весь отряд. Только эти двое выжили. — Ты думаешь, они ему помогли? — Я не знаю, что думать… Просто, несмотря на свой несносный характер, Лиам и Гастон сильны, очень сильны. Если даже с ними и подготовкой у отряда не было шансов, то… В общем, давай лучше сменим тему, ладно? — Хорошо, — сказала Гермиона, чуть потупив взгляд. — Можем погулять по замку, заодно расскажешь, как твои дела. — Отлично, пойдём. Каменные тропинки сменились лестничными пролётами и чередой кабинетов. Грейнджер была очень рада видеть Тонкс, однако все её мысли по-прежнему стремились к тренировке, а потому внимательно слушать подругу не получалось. Прежде чем девушки дошли до кабинета ЗОТИ, Нимфадора покинула подругу, сказав, что ноги её на этом занятии не будет. Оставшись одна, Гермиона стояла перед массивными дверями, плохо понимая, зачем вообще сюда пришла. «И что я здесь делаю? Я даже не знаю, во сколько занятие начинается…» — Хочешь присоединиться к закрытой тренировке? — спросил знакомый и приятный голос. — Мистер Уизли! — обрадовалась Гермиона и обняла знакомого мужчину. — Рон говорил, ты неважно себя чувствуешь, но, видимо, на месте по-прежнему не сидится? — А? Нет, что вы, мне просто стало любопытно, что это за тренировка такая, раз даже мракоборцев привлекли, вот я и… пришла… — Понятно. Хочешь взглянуть? — Да! В смысле — если это возможно, то да. — Давай зайдём через другую дверь, чтобы не отвлекать ребят, — смеясь, сказал Артур. — А так можно? — Можно, конечно, если осторожно. — Мистер Уизли, а что вы здесь делаете? Разве эта тренировка не только для мракоборцев? — Ну, в общем-то, ты права. Но отдел решил прислать пару ребят, чтобы всё прошло гладко, а я вот присматриваю за этими ребятами, как бы глупо это ни звучало. — Вы о мужчинах в чёрной форме? — Да, об этих мальчишках. — Вы, судя по всему, хорошо знакомы. — Мы много общались, когда они… когда они только поступили на службу, если так можно сказать. — А почему так сказать нельзя? — Много будешь знать — рано состаришься, Гермиона, — с тёплой улыбкой сказал Артур. — Просто вы так хорошо с ними общаетесь, при этом Тонкс их явно на дух не переносит. Ещё и называет весьма странно. — Блэковцами? — Да. — К моему сожалению, Лиам и Гастон с коллегами не ладят. Отчасти из-за характера Гастона, отчасти из-за клейма, которое на них нацепили. — То есть их лояльность к профессору Блэк — просто слухи? — Нет, эти ребята действительно ей очень преданы. Видишь ли, когда они только пришли в отдел, то мало что умели. Но при этом их отдали на попечение Беллатрикс, которая в то время выполняла самые опасные задания. Она сделала очень многое, чтобы они выжили и стали теми, кто есть сейчас. — Разве для того, чтобы стать мракоборцем, не нужно пройти жесточайший отбор? — Прости, не могу ответить на этот вопрос. — И почему они носят отличную от остальных форму тоже? — Да, и на этот тоже. Кстати, вот мы и пришли. Мне нужно отойти, но ты спокойно можешь понаблюдать за занятием, только, прошу тебя, будь тише мышки. Беллатрикс вряд ли понравится, если ты влезешь в её урок. Грейнджер недовольно поджала губы, но допытываться дальше не стала. — А разве вы не должны присматривать за Лиамом и Гастоном? — Формально должен, но я в них уверен. К тому же у меня есть ещё незаконченные дела. До скорой встречи, Гермиона. — До свидания, мистер Уизли. Чем дальше отходил мистер Уизли, тем сильнее ощущалась тревога. Игнорируя взбесившийся пульс, Гермиона приоткрыла небольшую дверку и проскочила внутрь тренировочного зала. Две недели избегания подошли к концу. В центре паркета стояла Беллатриса Блэк. «Обтягивающие брюки и каблуки. Будто не профессор, а модель из «Ведьмаполитена»; хоть рубашку надела приличную, и на том спасибо, правда, корсет — это уже слишком, как по мне. Любит же она их». Грейнджер пересеклась взглядом с Голдстейном и Мининглавом. «Видимо, незамеченной остаться не получится. На что я только надеялась?» — подумала Гермиона и направилась в сторону бесшумных надзирателей. Блэк выглядела ещё злее, чем обычно. Блэковцы были явно не в восторге от компании Гермионы, и тем не менее выгонять её не стали. — Прошла половина месяца, а вы до сих пор не в состоянии справиться с двумя простейшими заклинаниями. Я начинаю сомневаться в ваших умственных способностях. Экспеллиармус — это одно из немногих заклинаний, откликающихся на ваши эмоции: злость, страх, ненависть. Сожгите себя, но выдайте самое мощное заклятье, на которое способны! Ещё двадцать заклинаний: Экспеллиармус и Ступефай каждому. Беллатриса двигалась между рядами учеников с характерным цокотом каблуков. Даже со своего места Гермиона видела, как начинали трястись руки учеников, когда этот цокот прекращался за их спинами. — Мистер Уизли, — её голос сочился притворным участием, — вы настолько сердобольны, что боитесь ранить манекен? Считаете, что он ответит вам благодарностью и спасёт в минуты нужды? Рон побагровел, но промолчал, до хруста сжав древко. Очередной заряд Ступефай Гарри пролетел мимо мишени, рассеявшись на каменной стене. Поттер шумно выдохнул, опуская руку. — Это невозможно! — вырвалось у него громче, чем он планировал. Зал поглотила звенящая тишина. Студенты замерли с поднятыми палочками, с опасением переводя взгляд с Гарри на профессора. Лиам у стены чуть приподнял бровь, с интересом подавшись вперёд. Беллатриса медленно повернулась к гриффиндорцу. — Мистер Поттер, вы, должно быть, думаете, что достаточно компетентны, чтобы оценивать мои методы? — голос Блэк стал тише. — Но спешу вас заверить: то, что вы считаете недосягаемым, является базовым навыком для современного аврора. — Не знаю насчёт Экспеллиармуса, но любая модификация Ступефай бесполезна в реальном бою. Беллатриса замерла. Цокот её каблуков резко оборвался. Она обвела взглядом застывших учеников, словно оценивая их коллективную ничтожность, а затем тихо рассмеялась. — Бесполезно, говорите? — Блэк снисходительно наклонила голову набок. — Что же, тогда предлагаю пари. Она отошла в центр зала и громко объявила: — Правила просты, их даже вы запомните. Все студенты и недавно прибывшие мракоборцы против меня. Использовать можно лишь два заклинания. Если вам удастся в меня попасть — я вернусь к стандартной программе Министерства. Если нет — вы перестанете скулить и будете делать то, что требуется. Зал загудел. Студенты переглядывались, не веря собственным ушам. Предложение казалось абсурдным — больше двадцати человек против одного. — Она что, совсем спятила? — шёпотом спросил Рон, покосившись на Гарри. — Не знаю, но при таком раскладе у нас есть шанс, — так же тихо, но уверенно ответил Гарри. — Какой бы сильной она ни была, за всеми не уследит. Гриффиндорцы начали стягиваться в одну точку вблизи Поттера. После недолгой беседы кто-то из них крикнул: — Мы согласны! — Может, используем львят как живые щиты? — обратился Тео к Малфою. — Ты серьёзно думаешь, что у нас есть шанс? Она была правой рукой Того-кого-нельзя-называть. Да нас о паркет размажут, — вклинился Блейз. — Шанс есть всегда, Забини. Главное — не лезть на рожон, как эти придурки, — он кивнул в сторону кучкующихся гриффиндорцев. — Я согласен с Тео: пусть Поттер собирает на себя все заклинания, а мы выждем и ударим. Гермиона, всё это время стоявшая в тени, перевела взгляд на мракоборцев рядом с собой. Лиам Мининглав беззвучно смеялся, прикрывая рот ладонью. А Голдстейн смотрел на созревающее побоище с явным предвкушением. — Вы их не остановите? — не удержавшись, спросила Грейнджер. — Новобранцы Министерства тоже собираются в этом участвовать. — Нам приказали не вмешиваться без должной необходимости, мисс Грейнджер, — смеясь, ответил Лиам. — Этот урок они должны усвоить на собственной шкуре, — добавил Гастон. Беллатриса лениво прокручивала палочку в длинных пальцах. Казалось, что ни корсет, ни высокие каблуки не мешали ей сохранять идеальную стойку. «Я видела её в дуэли лишь раз, на гобелене. Почему же тогда мне кажется, что у них нет ни единого шанса? Если подумать, то от всех сильных волшебников исходит магия, когда они колдуют или выходят из себя. Я чувствовала небольшие колебания даже от Блэковцев. Но не от неё. Даже когда она использовала на мне легилименцию, я не почувствовала ничего. Почему же тогда…» — Раз вы наконец-то закончили обсуждать свои, несомненно, гениальные тактики… — её голос легко перекрыл гул в зале. — Пора начинать. На долю секунды повисла мёртвая тишина, а затем у кого-то из задних рядов сдали нервы. Одиночный луч сорвался с дрожащей палочки, послужив сигналом для всех остальных. Воздух мгновенно наполнился магией: десятки голосов сплелись в единый гул Ступефай, и на Беллатрису обрушился ливень из заклятий. Белые вспышки сливались в единое полотно, от которого невозможно было увернуться. Однако Блэк даже не думала выставлять щит; она плавно нырнула меж заклятий, пропуская заряды в миллиметрах от лица. Изящный разворот — и вновь созданные заклинания пронеслись там, где долю секунды назад была её грудь. Её движения были лишены излишней резкости, ещё более текучие и грациозные, чем те, что помнила Гермиона. Блэк сделала пару взмахов древком, и двое студентов упали, не сумев отреагировать на замысловатую траекторию снаряда. Видя, как залпы заклинаний из раза в раз уходят в пустоту, подобие построения начало рассыпаться. Кто-то поддавался азарту и лез вперёд, загораживая обзор товарищам, а кто-то и вовсе прекращал попытки сражаться. — Куда ты лезешь, Уизли?! Отойди! — взревел Малфой, когда Рон, пятясь от очередного шального луча, едва не сбил его с ног. — Ступефай! — в панике выкрикнул кто-то из слизеринцев, но его рука дрогнула. Заклинание врезалось точно в летящий рядом Экспеллиармус одного из новобранцев. Два луча столкнулись прямо в воздухе с оглушительным треском, осыпав стоящих рядом студентов градом обжигающих искр. Хаос нарастал, зал наполнился руганью, испуганными вскриками и звуками падающих тел. Ученики стали большей угрозой друг для друга, чем для своей цели. «Она даже уворачиваться перестала, только изредка отбивает заклятия и явно в бешенстве. Мерлин, Гарри, Рон, соберитесь!» — Довольно! — взревела Беллатриса. Звук её голоса мгновенно усмирил бушующий хаос. Ученики замерли на местах, напряжённо глядя на остановившуюся фигуру. — Даже дикие звери, оказавшись в эпицентре лесного пожара, способны действовать сообща, чтобы выжить, — её голос вибрировал от злобы. — Стадо паникующих овец для вас и то слишком лестный титул. Она с нескрываемым отвращением обвела взглядом сбившуюся в кучу толпу, переводя пылающие глаза с побледневшего Гарри на вжавшегося в плечи Малфоя. — Вы даже не способны отбросить вашу жалкую факультетскую гордость ради общей цели. Должно быть, вы считаете, что находитесь в безопасности и я не посмею оставить пару шрамов на ваших изнеженных лицах. Она сделала один медленный шаг вперёд. — Или… может быть, я просто недостаточно вас пугаю? Гермиона почувствовала, как после этих слов воздух начал оседать металлическим привкусом на языке, а в нос ударил сладковато-спёртый запах. Прямо от силуэта Беллатрикс по светлому паркету в сторону учеников пополз тёмный туман: он вился по полу, жадно пожирая свет и цепляясь за лодыжки застывших студентов. «Бежать», — кричало сознание всех присутствующих студентов. «Мы умрём». «Двигайся, пожалуйста». Но озябшая плоть не откликалась, утопая в струящемся дёгте. Ни движения, ни звука. Всё было поглощено смогом, извивающимся на полу. Он карабкался по стенам, собирался склизкими каплями на потолочных росписях и стекал чёрными сталактитами, словно ручьями, заполняющими водоём. Грейнджер казалось, что если она продолжит бездействовать, то зал обратится в чёрное озеро с каменными изваяниями. — Хватит! — крикнула Гермиона и ринулась вперёд, чтобы преградить дорогу Беллатрисе. — Эй, куда? — крикнул Мининглав ей вслед. — О как, — добавил Голдстейн и присвистнул. «Я уже видела эту тень тогда, у библиотеки; мне не показалось — вот как она смогла меня поймать: это и есть то заклинание». — Может, вмешаемся? — прошептал Лиам Гастону. — Хочешь, чтобы я прочитал молитву за её упокоение? — А ты можешь? — Нет, но могу помолчать со скорбным видом. — Вы их пугаете, — сказала Грейнджер, встав перед профессором. — Это уже не тренировка, так нельзя! «Пару мгновений назад от неё не ощущалось ни капли магии, откуда такая мощь?..» «Исчезни», — пронеслось в голове у Гермионы. «Лезть ко мне в голову вошло у вас в привычку?» «Решила войти в этот раз без приглашения. Тебе следует отойти, или я сама тебя подвину». «Какой бы угрожающей вы ни выглядели, никто не оставит вас в замке, если вы искалечите ученика, а Хогвартс вам для чего-то всё же нужен». — Наглая девчонка! — во весь голос сказала Беллатриса. — Ты хоть знаешь, сколько наивных сопляков ежегодно подыхает на заданиях, а? — Я знаю, что эта работа опасна. — Ни черта ты не знаешь! После каждого выпуска этой убогой школы на позиции мракоборцев поступает несколько десятков идиотов. Как думаешь, сколько из них подыхает? — Я не знаю… — О, конечно, ты не знаешь. Восемь из десяти новобранцев умрут в ближайшие несколько лет! — Нет! Такого быть просто не может. Мракоборцами становятся только самые подготовленные волшебники. Беллатриса глухо рассмеялась, глядя, как Гермиона невольно косит глаза в пол. — Хочешь, чтобы они прошли через то же, что и ты? — Что? «Хочешь, чтобы эти детишки корчились от боли без возможности себя защитить? — Беллатриса сделала плавный шаг вперёд, не сводя с девушки горящих глаз. — Чтобы кто-то вонзил лезвие в их плоть и медленно вырезал на коже грязное клеймо, пока они захлёбываются собственным визгом?» — Прекратите! — дрожащим голосом крикнула Грейнджер. «Или, может, ты жаждешь, чтобы они стали безропотными куклами в чьей-то игре?» — Хватит! Прочь из моей головы! Экспеллиармус! — прокричала Гермиона, и рваная вспышка сорвалась с кончика палочки. Искажённый сгусток концентрированной магии, словно разъярённый алый зверь, проскрёб по дереву пылающими когтями, взметая в воздух тлеющие щепки и осевшую пыль. Оставляя глубокие, дымящиеся борозды, дикая энергия устремилась прямо в грудь Беллатрисы. «Чистейшая красота», — пронеслось в голове Блэк за долю секунды до столкновения. Она вскинула палочку, принимая удар собственным древком. Взрывная волна разнеслась по залу, выбивая высокие витражные стёкла. Звон осыпающихся осколков и чужих вскриков потонул в жутком вое заклятья. Алая дуга заклинания не рассеялась. Сцепившись с палочкой Беллатрикс, она искрила и ревела, словно бьющийся в агонии раненый зверь, освещая лица обеих ведьм кроваво-красным светом. Выждав несколько секунд, профессор сделала одно крошечное, едва уловимое движение кистью. Дуга завибрировала, и Гермиона почувствовала, как древко в её руке раскалилось до предела. Палочка хрустнула и взорвалась прямо в ладони юной ведьмы. Повреждённую кожу ошпарило снопом раскалённых щепок. Вскрикнув от резкой, обжигающей боли, юная ведьма потеряла равновесие и тяжело рухнула на истерзанный паркет. — Гермиона, ты в порядке? — спросили Гарри и Рон, подбегая к подруге. В ушах девушки звенело так, что она не могла разобрать, что говорят её друзья. «Ещё ничего не кончено, я не проиграла!» Едва стоя на ногах, она выдернула палочку из пояса Уизли и начала направлять её на Беллатрикс. В следующее мгновение палочка была выбита из её рук, а тело опутали магические лианы, торчащие из разных частей зала. «Что за чертовщина? Блэк даже не дёрнулась!» Юная ведьма взглянула на две чёрные фигуры в другой стороне зала и заметила палочки в руках волшебников. «Серьёзно? По-вашему — это я угроза, а не эта психопатка?!» Беллатриса с трудом отвела искрящийся азартом взгляд от гриффиндорки и холодно сказала: — Я не просила вас вмешиваться. — Девчонка могла себя же покалечить, — ответил Лиам. Блэк прищурилась, недовольно поджав губы, и шагнула навстречу Грейнджер. Гриффиндорка даже не пыталась сопротивляться: она прекрасно понимала, что у неё нет шансов выбраться. И всё же она не отводила взгляд от Беллатрисы, вглядываясь в неё как бешеный зверёныш. — Что же, мисс Грейнджер, — Беллатрикс зацепила пальцем верхнюю лиану у шеи ведьмы, — минус пять очков с Гриффиндора за провальную попытку убийства, — прошептала она, рассеивая ладонью верхнюю часть пут. Гермиона смогла вдохнуть полной грудью. — И плюс десять очков Гриффиндору за достойное использование Экспеллиармуса, — закончила она, полностью освободив девушку. — Значит, снижаете лишь из-за провала? — осевшим голосом спросила Грейнджер. — Разумеется. Если ты сможешь убить меня, девочка, уроки тебе больше не понадобятся. Главные двери зала распахнулись, и на пороге появилась Макгонагалл — мантия сбилась на плече, очки чуть съехали, дыхание было частым, но голос оставался стальным. — Что здесь происходит? Мисс Грейнджер, вы в порядке? Она шагнула вперёд, окинула зал быстрым взглядом и остановилась на Беллатрисе. — Профессор Блэк, извольте объясниться. Беллатрикс чуть наклонила голову, будто разглядывала что-то забавное. — Мисс Грейнджер пострадала в ходе тренировки, — ответила она ровно, почти холодно. — Объяснять нечего, такое случается. Макгонагалл чуть не захлебнулась возмущением. — Насколько мне известно, все участники либо являются мракоборцами, либо хотят ими стать. И Гермиона не входит ни в одну из этих групп. — Ваша студентка была поймана за ночной прогулкой, — отозвалась Беллатрикс, и в голосе её впервые проскользнула лёгкая, почти ласковая усмешка. — Форму отработки я могу выбрать самостоятельно, разве не так? Она перевела взгляд на Гермиону — быстро, словно проверяя, на месте ли та, — и снова уставилась на Макгонагалл с тем же спокойным, невозмутимым ожиданием. — И всё же… — начала Макгонагалл, но Беллатриса мягко её перебила: — Разве вам не стоит помочь вашей подопечной? Девочка явно нуждается в помощи целителя. Макгонагалл на мгновение задержалась, словно хотела сказать ещё что-то, но посмотрела на растерзанную ладонь Гермионы и кивнула. Она уже взяла её под руку, когда обернулась к Беллатрикс: — А с вами я ещё поговорю. Двери зала с грохотом захлопнулись за разгневанной Макгонагалл и бледной, придерживающей обожжённую руку Грейнджер. В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким звоном осыпающихся из оконных рам осколков. Гастон медленно подошёл к выжженной борозде на паркете, задумчиво разглядывая тлеющие щепки — всё, что осталось от палочки девчонки. — Зачем? — не оборачиваясь, тихо спросил он. — Зачем было развеивать Крусту прямо перед атакой и принимать этот выпад палочкой? Лиам, подошедший следом, мягко усмехнулся, хотя взгляд его оставался непривычно серьёзным. Он посмотрел на разбитые витражи, за которыми продолжала бушевать буря. — Такой отчаянный крик души, Гост — Лиам качнул головой, убирая палочку в чехол. — Его грех было не принять.