Северьян — та история, о которой он хочет говорить

Проснулся я от тихого сопения Ани на моих коленках — и от того, что коты ревнуют. — Хотя да… такая кошка… — пробормотал я, глядя на Аню. — Кто бы не ревновал. — Сам ты кот, — ответила она. Она не спала. — С добрым утром, — сказал я и скинул Аню с колен. — Иди в жопу, Север, — проворчала она, потирая затылок. — Бошка теперь болит. Пойдём, надо поесть… И… мы же не пойдём в школу? — Как ты угадала? — Ты серьёзно? — она фыркнула. — После всего, что мы видели? Мы начали кушать. Ну, то есть… у меня не было ничего съестного, и пришлось ждать доставки. Лицо курьера надо было видеть. Двое подростков. В старых футболках. Одна — низкая, второй — высокий, ппц. — Он там ментовку не вызвал случаем? — шепнул я, когда дверь за ним закрылась. — Меня за педофилию же не посадят? — добавил с ухмылкой. — Или… а, да, я её младше. Ха-ха-ха-ха-ха. — Тебя посадят, — отрезала Аня, но губы дрогнули в улыбке. После еды мы дурачились. Бегали по квартире, швырялись подушками, смеялись. Мы были ещё детьми. Хоть и с таким пиздецом в головах. *** Позже мы пошли к месту, где сбили Василису. Оказывается, сегодня дорогу перекрыли. Ну, ту самую — где она… — Почему я акцентирую на этом внимание? — пробормотал я, глядя на ограждение. — Потому что мы хотим пройти, — ответила Аня. — Но нас, конечно, не пропустят. Ни формы, ни лицензии у нас нет. Но кое‑что мы смогли оттуда прихватить. Пока мы «осматривались» — нам разрешили походить рядом с полицейскими под предлогом: «Мы тоже хотим быть полицейскими». Да, это правда: Аня хотела поступать на полицейского. И вот то, что нам было нужно. На одном из ящиков лежал ПМ. Табельный. И пара обойм. Видимо, тот, кому принадлежал этот ствол, куда‑то отошёл. — Было ваше — стало наше, — прошептал я, пряча пистолет в рюкзак. — И зачем?! — орала Аня на меня, когда мы отошли за угол. — Ты что, всерьёз думаешь, что нам понадобится оружие? — Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, — ответил я. Через час мы увидели новость про ещё один «суицид». Этот человек был тоже из 15‑й школы, но ни я, ни Аня его не знали. — Поехали, — сказала она. — Может, там что‑то найдём. Мы приехали. Сняли десятки фото: с крыши, откуда он упал, до самого места трупа. Но ничего. Ни следов борьбы. Ни подозрительных отпечатков. Ни намёка на то, что это не суицид. Так прошло два дня. Мы искали зацепки. А ещё — общий язык. Характеры, как и мысли, у нас были разные. И мы не то чтобы шли на уступки. *** Сегодня вечером всё снова накалилось. — Значит, ты думаешь, что их убили, чтобы найти нас? — спросила Аня, листая заметки на телефоне. Я замер. — Меня? — отрезал я. — Ну ладно, тебя — так тебя. Кому ты нужен-то? — Много кому, — бросила она, не глядя. Молчание. — Ладно, пойдём. Я курить хочу. Подумаем на крыше многоэтажки. Мы поднялись. Я закурил. Аня стояла в стороне и что‑то бубнила себе под нос. Я подошёл к ней. Даже немного наклонился. — Слушай, Ань… Я хотел сказать… Она не дала мне закончить. Просто вошла в мои губы. Этот поцелуй… Я… Просто не знаю, что сказать. Три тихих хлопка, прозвучавших со стороны выхода, были неожиданными. — Браво, Северьян, — раздался голос. Мы обернулись. На краю крыши стоял человек в тёмном пальто. Лицо скрыто в тени. — Это какая Аня по счёту? — продолжил он. — Мне кажется, надо будет уничтожать и её