Каждое решение имеет свое последствие

Оказавшись перед дверьми поместья, Гермиона лишь успела вдохнуть запах камня, как кожа на предплечье вспыхнула и метка зашевелилась. Девушка устало вздохнула, потирая пальцами переносицу. — Очень вовремя, – проговорила она сквозь зубы. Резким хлопком пространство разорвало, и мэнор исчез перед ней так же быстро, как и появился. Пол под ногами дрогнул, когда Гермиона появилась в тронном зале. Взгляд сразу зацепился за кудрявую макушку перед ней. Нотт стоял впереди на пол шага левее и раздраженно сжимал кулаки, держа руки за спиной. — Вызывали, мой Лорд? – произнесла ведьма, склоняя голову. Волдеморт медленно обернулся, отрываясь от окна. Алые глаза пылали такой яростью, что казалось, его взгляда будет достаточно, чтобы сжечь здесь всё дотла. — Где Малфой? – в голосе прозвучало презрение. — Вчера он получил серьёзное ранение и потерял много крови, – незамедлительно ответила Гермиона. – Я зашила рану, дала необходимые зелья, но Малфой ещё слишком слаб… — Я не спрашивал, как он себя чувствует! – гаркнул он так, что плечи девушки дрогнули. В помещении воцарилась тишина. Тео едва слышно втянул воздух, словно ожидал удара. Гермиона посмотрела на него исподлобья: желваки на скулах ходили ходуном, тяжелый взгляд был направлен прямо на Лорда, создавалось впечатление, что парень вовсе не моргает. — Объясни мне, Нотт, – пугающе спокойно начал Волдеморт. – Как ты со своим уровнем подготовки допустил, чтобы к тебе подобрались со спины? — Я был сконцентрирован на сопернике передо мной и… — Никаких «и» не может быть, – перебил он его. – Это твоя невнимательность, Нотт, за которую ты понесешь наказание. Услышав о наказании, Гермиона напряглась. Не дав себе времени на раздумья, она вмешалась в тот момент, когда Волдеморт уже направлял палочку на Тео: — Орден тоже понёс потери. Сердце бешено застучало, как только безжалостные глаза скользнули по ней. То, что ведьма ему даст может показаться недостаточным для отмены пыток, но попробовать Гермиона была обязана. — Я видел отчёты, – процедил Лорд. – Там нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. — Разрешите… показать Вам. Волдеморт не удостоил девушку ответом. Он беспощадно ворвался в её сознание, и череп разрезало острой болью. Гермиона сдержала крик, сжимая пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в кожу. Ноги начали подкашиваться, когда Лорд полез глубже – именно туда, куда ей было нужно. Крик привязанной к стулу Молли прозвучал в памяти отчётливо, как будто наяву. Пламя неумолимо вырывалось из палочки, охватывая первую стену. Голос Гермионы звучал, будто чужой: «Гори в аду, старая сука». Тогда боль от воспоминаний не позволила ей ощутить новую дозу удовольствия. Но оказалось, что достаточно было увидеть это ещё раз в своей голове, чтобы получить нужный результат. Вдоволь насмотревшись на представление, Волдеморт рывком покинул её разум. Гермиона слегка качнулась, зажмуриваясь. Кровь гудела в висках, как маленький молоточек, выстукивающий безумный ритм. — Решила оставить мне пепел дома и труп матери Уизли в подарок? Ведьма через силу заставила себя открыть глаза и посмотреть прямо на него. — Эта женщина была важна для них, – хрипло ответила она. – Для Поттера в том числе. После пропажи невесты, её смерть подкосит его ещё больше. Рот Лорда расплылся в довольной ухмылке. — Мне нравится скорость твоих решений, Грейнджер. Интересно, на что ты ещё способна. — На всё, что пожелаете, Повелитель. Окинув последний раз Гермиону и Тео взглядом, он развернулся и двинулся обратно к окну, можно было подумать, что это его любимое место. — Свободны, – бросил Волдеморт. Они синхронно склонили головы, и только когда вышли за пределы зала, Гермиона со стоном выдохнула. Голова раскалывалась от переизбытка эмоций и жёсткой легилименции. — Ну и денёк… – пробормотал Нотт, проводя ладонью по шее. – Этот псих мог разорвать нас пополам одним только взглядом. Девушка не ответила, лишь ускорилась, желая как можно скорее оказаться подальше отсюда. Напряженные шаги гулко отдавались от стен пустого коридора. — Ты, конечно, феномен, Грейнджер, – продолжил он. – Я думал, меня уже ничем не удивить. Сжечь Уизли? – парень покачал головой. – Не знал, что ты умеешь так красиво. Гермиона метнула в него короткий, острый, как нож, взгляд. — Это не было «красиво». — Возможно, для Ордена нет. Для Волдеморта более чем. Резко остановившись, Тео вытянул руку поперёк пути, заставляя её притормозить. — Послушай, – заговорил он уже серьезным тоном. – Я понимаю, что у тебя война сейчас со всем миром. Но ты хоть представляешь, как сильно рискуешь? Ты всегда действуешь одна. Так нельзя. Нотт мягко притронулся к её руке, когда Гермиона, поджав губы, опустила взгляд. — Так что… постарайся не умереть, ладно? Не хочу сообщать Пэнси, что её подруга погибла в какой-то очередной идиотской вылазке. Ведьма невольно усмехнулась. — Передай ей, что я всегда возвращаюсь. — И не забывай, что у тебя, в конце концов, есть мы, – добавил Тео. – Ты только попроси… И будь осторожна. У нас такие ведьмы на каждом углу не растут. *** Когда Гермиона вернулась в мэнор, солнце уже опускалось за горизонт, наполняя поместье золотистыми лучами. Ей хотелось просто добраться до комнаты, запереть дверь и хотя бы на несколько часов сделать вид, что мира не существует. Но судьба подготовила для неё совсем другое. Девушка поняла это, когда на повороте едва не врезалась в застывшую фигуру. — Ты что здесь делаешь? – выдохнула Гермиона от неожиданности. – Тебе не стоит ещё вста… — Где ты была? – грубо перебил он её. Она несколько раз моргнула, не понимая. — Лорд вызывал. Я… — Меня интересует, где ты была до этого, Грейнджер. Взгляд серых глаз был настолько тяжелым, что казалось – он пригвоздил её к полу, не позволяя сделать даже вдох. — В Норе, – тихо ответила Гермиона. Малфой медленно приблизился к ней и оказался ближе, чем ей хотелось. От него пахло кровью, зельями и едва уловимой мятой. Губы парня искривились в недовольстве, и он почти зашипел: — Я говорил тебе не ходить одной. Ни в Норы, ни в штабы. Ты меня чем слушала? — Я не обязана отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Ты не мой опекун, Малфой. — Нет. Я идиот, который должен присматривать за тобой, пока ты играешь в одинокого мстителя. — Тебе бы для начала за собой проследить, – грубо отрезала девушка. – Ты вчера чуть не сдох, или тебе память отшибло? — Я закрыл собой друга, – оскалился Малфой. – А ты попёрлась одна туда, где мог быть весь твой грёбаный Орден. — Было бы чудесно, если бы так и было. Гермиона физически могла ощутить гнев парня. Он задышал чаще, сжимая и разжимая кулаки, казалось, произнеси она ещё слово, и он взорвётся. Только ведьма не собиралась отмалчиваться и прогибаться под него, она не та, что была раньше. — Ты не понимаешь, чем играешь. Любая твоя ошибка понесёт последствия для нас всех. — Ах, вот оно что, – протянула Гермиона. – Ты боишься, что из-за меня у тебя будут проблемы. — У меня просто нет желания однажды найти твой труп в чьём-то подвале. Ещё потом Лорду попробуй объяснить, почему его новая игрушка умерла, как дура. Тело Гермионы начало подрагивать от напряжения. Наплевав на его рану, она со всей дури толкнула его, чтобы он отошёл. — Чего ты пристал ко мне, Малфой?! – взорвалась девушка. – Кем ты себя возомнил, раз думаешь, что имеешь право командовать мной? — Я пытаюсь тебя вразумить, – процедил он. – Ты роешь себе могилу, сама того не замечая. — Они должны поплатиться за то, что предали меня. — И ты решила, что сжечь дом Уизли одна из лучших идей для расплаты? – холодно спросил он. – Ты, возможно, и порадовала этим Волдеморта, но его хорошее настроение тебя не воскресит. — Вижу, ты уже знаешь. Оперативно. — Знаю. И это самый необдуманный поступок, который ты могла совершить. Гермиона возмущённо развела руками: — Может, мне стоит вернуться и попросить у них прощения? — Тебе стоит перестать действовать импульсивно только из-за того, что тебя обидели, Грейнджер. — Обидели? Это слово словно запустило механизм, и мозг начал воспроизводить всё произошедшее по новому кругу. Вдруг что-то щёлкнуло, и вся её сдержанность развалилась, как карточный домик. — Да ты хоть представляешь, чего мне стоило вернуться туда? В этот дом, где меня… – горло сжало судорогой, вынуждая девушку остановиться. – Где со мной сделали то, о чём эта женщина предпочла не только промолчать, а ещё и меня заставила заткнуться. Она коротко вдохнула, будто воздуха было критически мало, и губы предательски задрожали. — Молли знала всё. Знала, что Рон творит по отношению ко мне, но закрывала на это глаза. Потому что я чужая, а сынок важнее и плевать, что он вредил мне. — Грейнджер… – начал Малфой, но Гермиона вскинула руку, обрывая. — И она заслужила это. Я ни капли не жалела, когда стояла и наблюдала, как всё сгорает. Рука парня дёрнулась, чтобы дотронуться до неё, но застыла на полпути. — И всё же. Ты не должна была идти в одиночку. Из неё вырвался истерический смешок, когда она снова услышала одно и то же. — Мерлин… ну конечно. Ещё один мужчина, который расскажет мне, что я имею право делать, а что нет. — Грейнджер, ты вообще видишь себя?! – сорвался он на крик. – Ты убиваешь одного, второго, третьего, а потом вся в крови валишься с ног. Ты выжигаешь себя изнутри! Ты думаешь, что так будет бесконечно?! — Мне будет достаточно, если этого хватит, чтобы разрушить их! – закричала Гермиона в ответ. — Я сильно сомневаюсь, что таким темпом тебя хватит дольше завтрашнего дня! Их крики разносились по коридорам мэнора так громко, что предки на картинах начали оборачивать головы. Малфой продолжал что-то говорить, но слова не доходили до Гермионы. В ушах девушки начался звон, а глаза наполнились влагой быстрее, чем она успела это понять. — Я… я устала, – это прозвучало почти по-детски, от чего самой стало противно. Первая слеза скатилась к подбородку, и Гермиона отвернулась, не желая выдавать, что с ней что-то не так. Драко схватил её за запястье, резко дёргая на себя. — Не трогай меня, – сквозь зубы процедила ведьма. — Перестань лезть смерти в пасть, или мне придётся запереть тебя, – выпалил он ледяным тоном. – Предупреждаю в последний раз, Грейнджер. Возможно, ядовитая речь вылетала у него необдуманно. Парень даже не догадывался, каким ломающим триггером это станет для девушки. Гермиона долго смотрела на него, продолжая искать в его глазах подтверждение, что он правда так поступит, и находила лишь гнев. Молчание между ними стало изнуряющим. Вздохнув, Малфой заговорил уже спокойнее: — Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты себя уничтожаешь. И я не шучу с тем, что пойду на крайние меры, чтобы тебя остановить. — Да пошёл ты, – прошептала она. – Я больше не могу тебя видеть и слышать. Ведьма выдернула руку из его хватки и отступила на несколько шагов. — Я впервые в жизни делаю хоть что-то для себя. Ради себя. Даже если я остаюсь после этого по локоть в чужой крови. И никто не сможет отобрать это у меня. Ни ты, ни Орден, ни Волдеморт. Ты понял меня? — Послушай… — Хватит! – вскрикнула девушка. – Не смей больше читать мне нотации о том, как мне жить… и как умирать. Просто отвали от меня, Малфой. Обойдя его, Гермиона почти бегом двинулась к своей спальне. Дверь закрылась с таким хлопком, что Драко на секунду прикрыл глаза, цепляясь пальцами за стену. Когда она оказалась внутри, девушка свалилась на колени опираясь руками о холодный пол. Камень неприятно обжог ладони, вызывая мурашки на коже. Грудь больно дёргалась от всхлипов. Казалось, воздух застревал где-то в горле и не хотел попадать в лёгкие. Паника поднималась беспощадной волной, затапливая всё. Гермиона ненавидела себя такой. Но это было выше её сил и накрывало с головой. Память играла с ней в злую игру, подкидывая всё больше и больше эпизодов прошлого, заставляя мечтать об Обливиэйт. Пальцы скользнули по полу, оставляя невидимые следы, словно она пыталась удержаться за реальность, которая стремительно уходила. Девушка судорожно подползла к кровати и стянула подушку. Уткнувшись в неё лицом, она издала мучительный крик, от которого заложило уши. Тело начало скручивать, словно кости ломались под весом невыносимого отчаяния. По всей видимости из одного ада она попала в другой. Только вместо Ордена здесь был Малфой, сводящий её с ума. Со злостью отшвырнув от себя подушку, пропитанную слезами, Гермиона поднялась на ноги так резко, что мир поплыл. Покачиваясь из стороны в сторону, девушка вошла в ванную. В отражении зеркала была не Гермиона, а тошнотворный, сломанный человек с воспаленными глазами, который не мог контролировать самого себя. Не успела девушка протянуть руки к крану, чтобы открыть воду, как сознание затуманилось и она рухнула на пол, как безжизненная кукла, скручиваясь в позу эмбриона. Попыток подняться никто не собирался делать. Ведьма устала себя вытаскивать и просто уступила место тьме, чтобы та поглотила её до конца. Тем временем Малфой продолжал стоять на том же месте, где Гермиона его оставила. Он разрывался между желанием оставить всё как есть и порывом побежать за ней. Но она ясно дала понять, что больше не хочет его видеть. Когда Драко услышал приглушенный крик, только тогда понял, насколько перегнул палку. Внутри неприятно кольнуло, однако он заставил себя развернуться, чтобы уйти. Он успел сделать несколько шагов, как до него донеся звук удара, будто упало что-то тяжелое. В голову моментально полезли дурные мысли. Грубо выругавшись себе под нос, Малфой подошёл к двери её спальни и прислушался. Кромешная тишина по ту сторону настораживала, и рука сама потянулась к ручке. Пройдя в комнату, взгляд сразу же нашёл дрожащее тело на полу в ванной. Вся маска безразличия вмиг исчезла. Парень рванул к Гермионе и принялся её поднимать. — Грейнджер? – позвал он, но реакции не последовало. Опустившись рядом, Малфой притянул девушку к себе и аккуратно начал убирать прилипшие на лицо пряди. — Посмотри на меня, пожалуйста, – почти умоляюще прошептал Драко. Больше не было смысла прятать свои чувства только ради того, чтобы она думала, что ему плевать. Его пальцы мягко обхватили подбородок Гермионы, чуть приподнимая её голову. Сердце треснуло при виде пустых глаз, смотрящих сквозь парня. Казалось, она была где-то далеко, а не рядом с ним. Чувство вины за сказанное начало буквально пожирать Малфоя изнутри. О какой гордости и самолюбии сейчас вообще могла идти речь, если женщина, которую он желал много лет, продолжает ломаться, и вместо того, чтобы помочь, Драко сделал только хуже. Малфой крепче обнял Гермиону, словно боялся, что она исчезнет, и прижался щекой к её макушке. — Прости меня. Прости. Я не должен был говорить тебе всё это. Её молчание разбивало его, но он сам был виноват. Нужно было вовремя закрыть рот, а ещё лучше – найти в себе смелость много лет назад, когда он понял, что влюбился в эту кудрявую заучку. — Ты полностью права. Я не имею никакого права что-либо тебе приказывать. Я просто чертовски боюсь за тебя, Гермиона. Стоило Драко произнести её имя, как девушка в его руках напряглась. Малфой чуть отстранился и посмотрел на неё. Карие глаза начали наполняться влагой, а плечи едва подрагивать. Гермиона уткнулась лицом в его грудь, цепляясь пальцами за рубашку, и разрыдалась так, что у парня встал ком в горле. Она вжалась в него, словно маленькая девочка, которой просто нужна была помощь. — Я… не могу больше… – выдавила девушка, задыхаясь. — Ты не должна быть сильной, – прошептал он. – Особенно сейчас. Его ладонь медленно гладила Гермиону вдоль спины, пока вторая лежала на её затылке. Малфой не спеша покачивался из стороны в сторону, будто убаюкивал младенца. Казалось, они просидели так вечность. Парень продолжал обнимать её и шептать что-то успокаивающее. Девушка молча слушала и подстраивалась под его ровное дыхание. Гермиона даже не заметила, когда появилась Тилли и передала Драко какую-то вещицу. — Грейнджер, тебе нужно это выпить, – произнёс он и поднёс к её губам пузырёк с каким-то зельем. Она не стала спорить или спрашивать, что это. Просто выпила всё до последней капли. Через несколько секунд тело обмякло, и веки начали тяжелеть. Подхватив её поудобнее, Малфой поднялся на ноги. Рана запротестовала от нагрузки, вспыхнув в животе болью, но он лишь стиснул зубы, игнорируя это. Бережно уложив девушку на кровать, Драко лёг рядом и натянул плед ей по самую шею. Ведьма машинально устроилась у него под боком, словно тело само выбрало место, где можно было быть спокойной. Гермиона ещё чувствовала легкие прикосновения к коже, пока сон не утянул окончательно. Малфой продолжал смотреть на неё, и сердце понемногу отпускало. Наклонившись, он губами коснулся её волос, оставляя невесомый поцелуй. — На этот раз я буду рядом. *** Глаза открылись неохотно, веки казались свинцовыми. Сон не хотел отпускать, оставляя сознание в плотном тумане, и только чье-то бурчание за спиной резко привело Гермиону в чувства. В животе затянулся узел тревоги, и девушка обернулась. Драко спал, лёжа к ней практически вплотную. Брови нахмурены, растрепанные локоны спадали на лоб, а полоска света, просачивавшаяся через тонкую щель в шторах, оставляла на его коже тень от ресниц. Ей не верилось, что он реален, и что всё это – не очередная игра разума. Гермиона осторожно протянула руку, убрала пряди, едва коснувшись. Пальцы застыли в сантиметре от его кожи, так и не решившись прикоснуться. — Спи, Грейнджер, – прозвучал хриплый утренний голос. – Сегодня ты всё равно с кровати не встанешь. Тяжёлая рука легла ей на талию и подтянула ближе, стирая и без того крошечное расстояние между ними. Тёплое дыхание Малфоя коснулось шеи, вызывая дрожь. Щёки Гермионы мгновенно вспыхнули, и губы невольно дрогнули в смущённой улыбке. — Твоя рана, Малфой, – шепнула она. — У меня ничего не болит, – сонно отозвался парень. Вчерашний вечер прокрутился в голове, напоминая ей собственные рыдания и его ласковые руки, которые обнимали и успокаивали. Его тихое признание оказалось ответом на все её вопросы – и оставило после себя лишь один, единственный, на который нужна смелость, чтобы спросить. Так не должно было быть. Им нельзя привязываться друг к другу. Гермиона слишком искалечена прошлым и каждый день в шаге от смерти – той, что потом может принести ему боль. Но находится в его объятиях было ужасно приятно. Она попыталась выскользнуть, но Малфой тут же стиснул её крепче, не дав ей подняться. — Куда? – пробормотал он, наконец открывая глаза. — В ванную и обратно, – тихо ответила девушка. Драко раздраженно вздохнул, словно у него что-то насильно отбирают, но руку все же убрал. — Только не долго. Встав с кровати, Гермиона на цыпочках пробралась в другую комнату и на автомате включила воду, давая ей зашуметь, будто звук мог отодвинуть все мысли на задний план. Тёплая вода приятно обожгла кожу, смывая прошедший день. Ведьма уловила от себя запах мяты, и пазл в голове собрался сам по себе. Те шаги за дверью, пока она сидела в ванной. Травяной чай на столе и этот запах в воздухе. Вечер с Драко, бутылка огневиски – та же мята, которую она тогда не смогла вспомнить. — Охренеть, – тихо выругалась ведьма. Малфой приходил к ней, но ушёл прежде, чем Гермиона вернулась в комнату. А после – тот странный, подслушанный разговор с Забини. Отбрасывая это на потом, девушка вылезла из ванны и стянула с вешалки полотенце. Гермиона посмотрелась в зеркало, пытаясь понять по отражению, готова ли она к тому, что на её вопрос парень может отреагировать грубо или с насмешкой. Накинув на себя халат, ведьма ужаснулась от того, какой он короткий. Слишком короткий, чтобы показываться в нём Малфою, но другого выбора не было. Пэнси, чёрт бы тебя побрал… Гермиона застыла на пороге, глядя прямо на Малфоя, который, как она подумала, уснул. Не успела она облегчённо выдохнуть, как Драко открыл глаза и лениво повернул к ней голову. Его взгляд скользнул по девушке снизу-вверх, словно оценивал, и задержался на лице. — Иди сюда, – сказал он, чуть приподнимая руку и обозначая место около себя. Никаких приказов или требований. Просто приглашение. Ведьма неуверенно шагнула к нему и забралась на кровать. Драко мягким движением подтянул её ближе, укладывая голову себе на грудь. Как только она прижалась к нему, Гермиона тут же услышала, как его сердце бьётся в бешеном ритме, пока у самой внутри всё сдавливало от волнения. Несколько минут они просто молча лежали. Малфой вяло поглаживал её плечо, как нечто привычное – будто так и должно проходить каждое их утро: в тишине и в одной постели. — Малфой… я хотела спросить… – слова застряли в горле, девушка не знала, как продолжить. Но ей не пришлось договаривать, парень сам понял, что именно Гермиона хотела узнать: — Да, я люблю тебя, – без сомнений ответил он. У неё в животе словно что-то взорвалось. Горячая волна прошла от кончиков пальцев до макушки. В голове моментально стало пусто и остались только эти слова – прокручиваясь, как на пластинке. — Как давно? – тихо спросила она, поднимая голову, чтобы взглянуть на него. — Ещё со школы. Как бы Малфой не показывал уверенность в себе, Гермиона заметила: он до жути нервничает. Драко любил её тогда и продолжает любить сейчас, прикрывая своё беспокойство грубостью. Это меняло и объясняло абсолютно всё. Сердце Гермионы ухнуло куда-то вниз и отказывалось работать, пока не услышит это ещё тысячу раз. Только девушка не осмелилась попросить повторить – несмотря на то, что очень хотелось. Она уложила голову обратно, вслушиваясь в биение его сердца. Казалось, тьма, которая пожирала её всё время, начала уступать свету, и ведьме становилось легче дышать. — Ещё слишком рано, Грейнджер, давай поспим, – произнёс Малфой, прочерчивая кончиками пальцев линию по позвоночнику. Он уснул почти сразу, а Гермиона лежала ещё долго, уткнувшись щекой ему в грудь. Она не могла заставить себя закрыть глаза – только не после этого. Теперь всё казалось иным, перевёрнутым с ног на голову. В войне находился смысл. Не только отмщение, но и желание жить: хотелось выгрызть себе счастливое, светлое будущее, а не разруху, в которой ничего нет. В размышлениях девушка не заметила, как сон накрыл её. Спустя несколько часов, Гермиона проснулась от лёгкого движения тёплой ладонью по волосам. Малфой сидел, оперевшись спиной о подушку, одной рукой гладя девушку по голове, а второй сплетая свои пальцы с её. — Ты дрожала во сне, – прошептал он, внимательно смотря на неё. Она несколько раз моргнула, не понимая. — Мне ничего не снилось. Драко недоверчиво чуть поднял бровь, но спорить не стал. Парень осторожно высвободился из-под неё и поднялся на ноги. — Подожди здесь, я сейчас вернусь. Перевернувшись на спину, Гермиона уставилась в потолок – искала ответ, почему она могла дрожать, если ей и вправду ничего не снилось. Но он не приходил. Через пару минут Малфой вернулся уже с подносом. В нос ударил приятный запах еды и кофе, желудок заурчал, словно никогда не ел. Забравшись обратно на кровать, он протянул ей чашку. — Что хочешь сначала? Омлет или ягодный пирог? – прозвучало так обыденно. У девушки буквально перехватило дыхание. Почему-то именно от этого жеста горло сжалось сильнее, чем от вчерашних слёз. Никто за всё время пребывания в Ордене не приносил Гермионе еду. Никто даже не задумывался о том, что она может быть голодна. О заботе не было и речи. — Эм.. омлет, наверное, – промямлила ведьма, чувствуя, как щеки заливаются краской. Малфоя позабавило её смущение, и он подал ей тарелку. — Пэнси рассказывала, как ты пытался отравить её в школе какой-то своей едой, – сказала она, чтобы скрыть свои чувства. — Это готовили эльфы, Грейнджер, – ответил он, выразительно закатывая глаза. – И перестань слушать Паркинсон. Она вообще половину придумывает, для большего эффекта. Гермиона тихо рассмеялась, глядя в тарелку и снова пропуская заворожённый взгляд парня. У неё было спокойное утро, рядом с человеком, которого девушка когда-то считала врагом. Она даже не знала, что могло бы испортить этот момент. Когда всё было съедено, а чашки опустели. Гермиона заговорила первой: — Ты хочешь… поговорить о вчерашнем? Я понимаю, что, возможно, у тебя есть вопросы или сомнения… Ты видел меня не в лучшем состоянии. Малфой не ответил сразу, будто обдумывал нужно ли ему это. Он взял её локон и накрутил себе на палец, вздыхая: — Я не уверен, что этот разговор нужен тебе. По крайней мере сейчас. То, что было вчера… – он на секунду замолчал, когда голос дрогнул. – Я не хочу, чтобы ты проходила через это снова прямо сейчас. — Но ты тоже переживал. И видел… — Видел, – перебил он её. – Этого было достаточно. Когда ты захочешь об этом поговорить сама, я буду рядом. Но не тогда, когда это всё ещё давит на тебя. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, и не произнесла ни слова. Потому что он был прав, она не готова говорить. В груди потеплело от того, что парень не требовал от неё объяснений, не давил и не тянул туда, где было больно. Драко просто оставался рядом. Малфой потянул её за руку к себе и грозно прошептал: — Сегодня ты просто отдыхаешь. Поняла? — А если я не умею? – со смешком ответила она. — У тебя есть отличный учитель. Разговоры уводили их то в детство, то в Хогвартс, то в самую чёрную, нынешнюю реальность, но каждый раз возвращались к чему-то забавному. Гермиона хохотала, закидывая голову и вытирая слёзы, выступившие от смеха. От этого у Малфоя горели глаза. Он и мечтать не мог, что она будет смеяться не над тупой шуткой Поттера в Большом зале, а от него и его слов. — Ты правда сказал Снейпу, что это не ты, а заколдованное перо написало ту гадость в сочинении? — Я сказал, что оно было морально нестабильным, – невозмутимо ответил он, делая вид, что гордится. – И что на меня клевещут. Девушка снова рассмеялась, глядя на него так открыто и мягко, что у него на секунду перехватило дыхание. Возможно, именно поэтому следующая шутка получилась слишком неудачной. — В любом случае, – лениво бросил Малфой. – Сейчас ты сама близишься к «морально нестабильной стороне» истории. Убиваешь, сжигаешь и преподносишь Лорду подарки. Да, Гриффиндорская принцесса? Ему хотелось, чтобы это прозвучало легко, но смех Гермионы резко оборвался. — Извини. Это была шутка, – виновато буркнул парень. — Хреновая у тебя шутка, Малфой, – холодно ответила ведьма. И через секунду ему в лицо прилетела подушка. Драко даже не успел ничего понять, как мягкий хлопок пришёлся в щеку. — Ты серьезно? – прищурившись спросил он. – Ты только что… Вторая подушка ударилась уже прицельно об его грудь. — Абсолютно серьезно, – с достоинством ответила Гермиона, подбирая под себя ноги, и подалась вперёд. – Учись, Малфой. Это называется - адекватная реакция. — Ну всё, Грейнджер. Берегись. Драко не дал ей времени сообразить. Он резко рванул к ней – и через мгновение уже повалил девушку на матрас. Гермиона вскрикнула от внезапности, оказавшись на спине, распластанная по кровати, пока Малфой нависал над ней. — Что ты… – начала было она, но его пальцы нашли её бок, и следующий звук превратился в сорвавшийся визг. — Я же помню, что ты ненавидишь щекотку, – тихо сказал парень. Пальцы скользнули чуть настойчивее по ребрам, и Гермиона взорвалась смехом, извиваясь. Ведьма пыталась вырваться, оттолкнуть его, но всё было безуспешно. — М-малфой! – прорывалось между заливистыми смешками. – Я… я убью тебя, клянусь! — О, угрозы, – безмятежно отозвался Драко, меняя траекторию и скользя по талии. Смеялась Гермиона, а легче становилось ему, словно каждый её хохот выталкивал из стен поместья по кирпичику – и этот проклятый дом переставал быть только тюрьмой. Увлекшись девушкой, Малфой упустил момент, когда ведьма вцепилась в его запястья и дёрнула так, что он рухнул прямо на неё. Визг оборвался, и они оба замерли. Драко в недоумении, а Гермиона тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом, растрёпанными волосами и сверкающими глазами. Между их лицами было несколько сантиметров. Не хватало только одного маленького движения. Он отчетливо ощущал, как быстро поднимается и опускается грудь девушки под ним. В какой-то момент Гермиона перестала смотреть ему в глаза, и взгляд опустился на его губы. Малфой уже сам не понимал, чего в нём больше: желания наклониться чуть ниже или панического осознания, что одним неверным решением он может всё разрушить. И когда они спихнули выбор на судьбу, она сделала всё не так, как хотелось. Метка на руке вспыхнула жаром, словно под кожу вонзили раскалённый крюк и резко дёрнули. Боль прокатилась от предплечья к плечу, ударила в грудь и отозвалась где-то в лопатках. Клеймо запульсировало синхронно с сердцем. Только что в этой комнате было хорошо и тепло. Теперь же реальность без предупреждения врезалась в них, отбирая найденное спокойствие. — Добро пожаловать обратно на войну, Грейнджер, – выдохнул Малфой ей в лицо.