Каждое решение имеет свое последствие

Малфой перекатился на спину, освобождая Гермиону, и рывком поднялся с кровати. Он бросил на девушку короткий взгляд: на губах ещё сохранялась тень от недавней улыбки, но глаза потускнели. Переступая с ноги на ногу и отводя взгляд, Драко буркнул себе под нос: — Мне нужно собраться. Как только за ним закрылась дверь, ведьма закрыла лицо руками и тихо простонала, проклиная всех на свете, включая Волдеморта, которому именно сейчас понадобилось их вызвать. Тело помнило приятную тяжесть его веса, а мозг не отпускал те несколько слов, произнесённые Драко. Казалось, внутри Гермионы раскрывались бутоны, щекоча каждый нерв, отчего ей хотелось улыбаться, как влюбленной школьнице. Только девушка не могла позволить этому повториться. При всём желании быть рядом с ним, она не имела права тянуть Малфоя за собой: это был только её путь. Поднявшись с постели, Гермиона вяло подошла к шкафу и начала перебирать наряды. Всё казалось неуместным, тесным и колючим. Взгляд зацепился за обычное чёрное платье, она натянула его, сверху надела мантию и собрала волосы, заколов их палочкой. Ведьма не спеша спустилась вниз, холл встретил её пустотой. К Лорду принято появляться сразу же, но на этот раз никто из них не спешил. Гермиона ходила туда-сюда, как зверь, загнанный в клетку. Ожидание Малфоя тянулось мучительно долго, и она начала ненавидеть то, как сильно ждёт его – будто они идут не склонять головы, а просто выйти на прогулку после долгой разлуки. Наконец сверху раздались шаги, и сердце на мгновение замерло. Драко уверенным шагом спускался по лестнице, облаченный в форму Пожирателя. Хладнокровная маска на лице парня напомнила Гермионе, что этот человек умеет быть смертельно опасным. Малфой, не сказав ни слова, коснулся её плеча – и мир сорвался тёмной вспышкой. Они появились прямиком за спиной Волдеморта. Холод, исходящий от него, сразу же пробрался сквозь кожу. Синхронно отступив на шаг, Гермиона и Драко склонились. — С возвращением, Малфой, – прозвучал ядовитый голос. Парень выпрямился, но голову не поднимал: — Прошу простить меня за отсутствие, мой Лорд, – ровно произнёс он. — Мне нужны результаты, а не жалкие извинения, – прошипел Волдеморт, оборачиваясь к ним. – Завтра утром ты должен отправиться во Францию снова. Старые власти мертвы, и того, кто займет это место, нужно завербовать на правильную сторону. Он плавно, словно змея, спустился с возвышения и подошел вплотную к Драко. — Ты один из лучших легилиментов, каким я располагаю. Поэтому именно ты проникнешь в его сознание прежде, чем он успеет моргнуть. И если в результате увидишь не то, что мне нужно, покончишь с ним на месте. — Будет исполнено, Повелитель. Волдеморт перевёл взгляд на Гермиону. Губы растянулись в подобии улыбки, обнажая зубы. — Грейнджер… Ведьма чуть приподняла подбородок и заглянула прямо в рубиновые глаза. — Отправишься вместе с Малфоем в качестве сопровождающей. Но основная твоя задача – встреча с Беллатрисой. Он, слегка склонив голову, ожидал её реакции, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул, который мог бы выдать её испуг. — Ты красиво отрезаешь головы… – продолжил Лорд. – Только красота меня не интересует. Мне нужно, чтобы рука не дёрнулась ни на мгновение. Он обошёл Гермиону, как хищник, скользящий вдоль добычи, и остановился за спиной. — Белла - мой лучший боец. Единственный ученик, который перенял моё понимание боли и искусства разрушения. Наклонившись к уху девушки, он прошептал так, что каждое слово впивалось в сознание: — Если хочешь выжить, тебе придётся постараться. Не подведи меня, девочка. В противном случае я сам покажу тебе, что такое дрогнувшая рука. — Я Вас поняла, мой Лорд, – спокойно ответила она, чувствуя, как рёбра сдавливает от предвкушения встречи со старшими Малфоями и любимицей Волдеморта. *** Дверь зала тяжело закрылась за их спинами, и Драко рванул вперёд. Он был настолько зол, что казалось вокруг него сгущалась тьма. Гермиона едва поравнялась с ним, пытаясь идти в его быстром темпе. — Малфой, послушай… – осторожно начала девушка. — Не сейчас, – грубо перебил он. Ей пришлось резко остановиться, словно его тон ударил прямо в грудь. Дойдя до конца коридора, Драко с громким треском аппарировал, оставляя после себя тёмную дымку. — Псих… – выдохнула Гермиона и направилась в другую сторону. Мантия чуть цеплялась за ступени, когда ведьма спускалась узким каменным коридором. С каждым шагом воздух становился гуще, и в нос проникали неприятные запахи плесени, ржавчины и старого пота – казалось, здесь никогда не проветривали. Вдоль стен тянулись решетки с болтающимся на кольцах цепями. По полу ползла грязь и старые пятна, о происхождении которых не хотелось думать. Гермиона прошла чуть дальше, замечая тусклый свет факела, исходящий из нужной ей камеры. Девушка подняла голову, услышав шаги. Рыжие грязные волосы потускнели, спутались и свисали на лицо. Тяжелое кольцо впивалось в кожу на ноге так сильно, что ран было не избежать. — Ты… Гермиона остановилась напротив клетки, оставив между ними решётку и слишком много невысказанного. — Привет, Джинни. — Не смей, – прошипела та, поднимаясь на ноги. – Не говори со мной так, будто мы подруги. — Мы никогда ими не были, – с легкой усмешкой ответила ведьма. — Ты предательница, Гермиона. Джинни резко дернулась вперёд, но цепь болезненно утянула её обратно, врезаясь в щиколотку. — Зачем ты сюда припёрлась? Полюбоваться, как низко я пала из-за тебя? — Твоя мать мертва, – холодно отрезала Гермиона. Джинни ошарашено уставилась на неё, как будто не поняла, что ей сказали. — Что ты сказала? — Молли Уизли сгорела заживо, вместе с Норой. Остался только чёрный островок и пепел. — Ты врёшь, – выдохнула Джинни, качая головой. – Этого не может быть, ты меня обманываешь. — Ты продолжаешь верить, что мир не может быть настолько жесток? Джиневра смотрела на неё так, словно перед ней было чудовище. Глаза начали наполняться слезами, а подбородок дрожать. — За что, Гермиона? Она же… была нашей семьей. — Считаешь, было мало мотивов? Достаточно того, что она знала всё и закрывала глаза. Например, как её сынок меня насиловал или как меня заперли в подвале - прям как тебя, только в кромешной тьме, без еды и воды. — Замолчи, – срываясь сказала Джинни. — И ты знала, – продолжила Гермиона. – Как он приходил ко мне пьяный, вонючий, прижимал меня к матрасу, говоря о том, что я должна быть благодарна. И почему-то именно в эти моменты у тебя появлялись важные дела, и ты не возвращалась в комнату. Гермиона шагнула ближе и вцепилась пальцами в решетку. — Утром вы с матерью делали вид, что ничего не происходит. Пока ты просто избегала меня, твердя, что я себе всё придумала, знаешь, что она мне говорила?«Рон - бедный мальчик, он просто запутался. Гермиона, ты должна быть терпимой и понимающей». Уизлетта зажмурилась, и по лицу побежали слезы. Медленно вдохнув, она заговорила шепотом: — Мы приняли тебя, Гермиона, и любили… — Ты правда хочешь, чтобы я верила в это? А как на счёт тебя, Джинни? Как ты там мне говорила? «Решение запереть тебя было необходимо, Гермиона. Я знаю о чём говорю, я же твоя подруга», – процитировала ведьма, копируя её голос. — Я просто хотела, чтобы ты поняла, что это ради твоего блага! – вскрикнула Уизли. – Ты стала невыносимой и неконтролируемой! Я пыталась защитить тебя от необдуманных решений! — Защитой ты называешь оглушить меня в спину, когда я хотела пойти с Гарри? – сквозь зубы спросила она. – Они тогда вернулись полуживыми, Джинни – без того, за чем уходили. И всё это время я была в отключке из-за тебя, вместо того чтобы помочь им. — Был приказ, – пробормотала Джиневра. – Я решила, что… Гнев переполнил Гермиону, и она угрожающе тихо заговорила, перебивая девушку: — Вы все решали за меня. А я, как придурочная, искала вам оправдания и прощала. Ваша «семья» уничтожила во мне всё, что могла. И, возможно, это даже к лучшему: когда я убила твою мать, внутри не дрогнуло ничего – ни капли сожаления. Уизли сорвалась с места, игнорируя боль от кольца на ноге. Лицо искривилось в бешенстве: — Я тебя убью! – завопила она. – Как только отсюда выберусь, я доберусь до тебя и убью! Гермиона молча наблюдала, как девушка срывается и, тяжело дыша, пытается дотянуться к прутьям. Удовольствие от этого жалкого зрелища медленно заполняло её. — Думаешь, я буду просить пощады? – истерично продолжала Джинни. – Или надеешься, что я сломаюсь и сойду с ума, как ты? — Мне это ни к чему, – спокойно ответила она. – Наоборот, я хочу, чтобы ты жила и была при полном разуме. На лице ведьмы растянулась улыбка. Грейнджер чуть склонила голову, проводя пальцем по пруту решётки, словно оценивая его ровность. — Не переживай. Надолго ты здесь не задержишься. Гермиона встретилась с ней взглядом. В глазах Уизли читалось всё: страх, ярая ненависть и непонимание, что только забавляло ведьму. — В какой-то момент ты станешь очень важной частью одной партии. И вот тогда… тебе действительно захочется, чтобы с тобой закончили побыстрее. — Что ты задумала? — Скоро узнаешь. Зависит от того, как быстро Поттер догадается, где искать свою драгоценную. Развернувшись, девушка двинулась к выходу, не желая больше продолжать разговор с Джинни. — Ненавижу тебя! – голос рыжей хлестал по камню, как плеть. – Ты ещё будешь ползать у ног и вымаливать прощение, Грейнджер! Почти звериные крики Уизли ещё какое-то время гнались за Гермионой по коридору, пока дверь не отсекла их, захлопнувшись и оставив в подземелье одну лишь сырость и эхо чужой ненависти. Свежий воздух ударил ей в лицо, едва она вышла во двор. Ведьма сделала пару шагов вперёд, оглядывая каждый знакомый выступ на земле. Тусклые лучи солнца падали на двор под углом, который она видела уже тысячу раз. Перед глазами ожили настолько яркие воспоминания, что на секунду она не поняла, что это лишь в памяти: когда всё ещё было хорошо, и Гарри с Роном были друзьями, а не предателями. Когда слизеринцы были теми, с кем она только начала выстраивать нейтралитет, а с кем-то даже дружбу. И сама Гермиона была обычной девчонкой из Гриффиндора, а не сломанным человеком, которому пришлось стать жестоким. Гарри возмущённо размахивал руками и доказывал что-то другу, пока тот фыркал и жестикулировал булочкой в руке: — Я говорю тебе, Рон, это был не добровольный трансфигурационный скачок! Это всё проделки слизеринцев! — Гарри, да кому ты нужен?! У них явно есть дела поважнее. Это их сплетни и запугивания первокурсников. Ведьма слегка улыбнулась их спору и тому, как Поттер недовольно закатывал глаза. Взгляд скользнул на тройку, выходящую из тени. Малфой что-то прошептал Забини на ухо и побежал, но ему в спину прилетел учебник, заставив споткнуться. Нотт разразился таким смехом, что ему пришлось остановиться. — Ты идиот, Блейз, – начал ругаться Драко, едва сдерживая улыбку. Забини был доволен, как демон, своей маленькой победой. — Это за то, что назвал мою мать «женщиной с плохим выбором». Ты вообще видел её последнего мужа? Гермиона смотрела на них, не отрываясь, и когда она ощутила чьи-то руки, скользнувшие по талии, даже не пошевелилась. — Пэнси, чего тебе? – мягко спросила она. — Опять заглядываешься на Малфоя? – промурлыкала Паркинсон, прижимаясь к ней со спины. – Тебе ещё домашку писать для своих зануд, Грейнджер. Или ты наконец-то поняла, что блондинчик интереснее чужих оценок? Лицо покрылось румянцем, и ведьма отмахнулась от подруги. Гермиона глубоко втянула воздух, выныривая из этого далёкого прошлого. Внутри неприятно тянуло: кто бы мог поверить тогда, что смех, споры и вся жизнь так оборвется, превращаясь в жестокую войну. Теперь она Пожирательница, слуга Волдеморта, а Орден – её враги, упрямо цепляющиеся за образы героев, которых давно не существует. Самое отвратительное было помнить какими они были раньше, но сейчас это ничего не меняло. Гермиона трансгрессировала в мэнор, и поместье вдруг перестало быть для неё гробницей. После Хогвартса, полного призраков прошлого, она почувствовала облегчение: ничто не напоминало о них, и можно было расслабиться. Но отдыхать было некогда. Предстояла встреча с Беллатрисой, которая не вызывала особого восторга. Ведьме не было страшно, что та её убьет или покалечит, но эта женщина была сумасшедшей, и невозможно было понять, что у нее на уме. Она двинулась в сторону столовой, мечтая о крепком кофе, чтобы удержать мысли в куче. Предки внимательно наблюдали за каждым её движением, перешептываясь между собой, словно никак не могли принять присутствие Гермионы в Малфой-мэноре. Устало вздохнув, ведьма окинула взглядом несколько картин и вошла в комнату. Остановившись у длинного стола, она провела ладонью по прохладной поверхности, мысленно представляя спокойный ужин Малфоев, которых разделили по разным странам. Прям как у неё. Только её родители живут, не подозревая, что у них есть дочь, а семья Драко уже завтра снова будет вместе. — Тилли? – тихо позвала девушка. Эльфийка появилась быстро, чуть ссутулившись и с привычным блеском в глазах. — Мисс Гермиона чего-то желает? — Сделай, пожалуйста, кофе. И… скажи, не видела ли ты Малфоя? Тилли ещё не ответила, как за спиной ведьмы прозвучал усталый голос: — Я тут. Драко стоял в дверях, опершись о косяк. На лице держалась плохо скрытая тревога, но Гермиона промолчала. Она и так всё понимала, а спрашивать не было смысла: парень никогда не признается. Желание хоть как-то его успокоить оказалось сильнее её решения больше не допускать между ними близости. Девушка шагнула к нему и взяла Малфоя за тёплую ладонь. — Всё будет хорошо, – шепнула она. — Знаю, – ответил Драко, чуть сжимая её руку. Остаток вечера они провели в молчании, сидя рядом за столом. Каждый думал о своём, но их руки так и не разомкнулись – словно это было единственным, что удерживало обоих от срыва. Гермиона ругала себя за то, что снова не может отпустить человека, даже если ей казалось, что за столько лет она научилась о нём не думать. Он уже страдает от её присутствия в своей жизни, и завтра, как только Драко убедится, что всё действительно в порядке, она оттолкнет его. Или, по крайней мере, попытается – если чувства снова не возьмут верх над разумом. *** Утро встретило их свинцовым небом. Воздух стоял неподвижно – ни один лист не шелохнулся в саду, будто всё вокруг знало, что сегодняшний день принесёт лишь тревогу. Перед ними возвышался второй дом Малфоев. Он был меньше по размеру, чем основной, но не менее величественный. Парень постучал в дверь, и глухой стук прокатился по дому. Гермиона выпрямилась, всё тело напряглось в ожидании. Казалось, прошла вечность, прежде чем им открыли. На пороге появилась женщина – и в ней девушка мгновенно узнала знакомые черты Драко. Нарцисса Малфой была воплощением аристократической красоты: высокая утонченная фигура с идеальной осанкой. Светлые волосы собраны в гладкий пучок, несколько прядей мягко обрамляли лицо. Черно-синее платье идеально ложилось, подчеркивая её статность. Единственное, что отличало её от остальных аристократок, – тёплая улыбка, к которой невольно тянуло. — О, дорогой… наконец-то, – произнесла она так, словно не видела сына много лет. – Мисс Грейнджер, рада приветствовать Вас в нашем доме. Гермиона чуть склонила голову, чувствуя, как между лопатками пробегает холодок. — Благодарю, миссис Малфой, – ответила она, слегка улыбнувшись. – Для меня большая честь быть вашей гостьей. — Прошу, не стойте на холоде, – сказала Нарцисса, жестом приглашая войти. Внутри дом производил совсем иное впечатление, чем мэнор. На удивление, здесь не было давящей строгости старинного рода. В воздухе витал запах пергамента, дорогого вина и лёгкой цветочной ноты. Кремовые стены не были украшены портретами родственников, осуждающих одним взглядом. Пол был выложен светлым камнем с едва заметными золотыми прожилками, которые на солнце вспыхивали ещё ярче. Нарцисса явно не захотела переносить мрак Британии во Францию, и казалось, это было отличным решением. В этом поместье с лёгкостью можно было забыть о войне, приказах и битвах, оставив лишь спокойствие и пение птиц за окном. Войдя в гостиную, Гермиона заметила, что стол был уже накрыт. Фарфоровые чашки, серебряные ложки с гербом рода, пирожные и дымящийся чайник – всё выглядело так, будто их ждали уже давно. — Люциуса сейчас нет, – сказала Нарцисса, наливая чай. – Но он скоро будет и обязательно захочет поприветствовать вас лично. Драко сел к Гермионе ближе, чем требовал этикет. Его рука на мгновение коснулась её колена и тут же отпрянула, как будто обожглась. Это длилось всего секунду, но её хватило, чтобы мать заметила движение. — Мисс Грейнджер, говорят, Вы уже видели наши сады? — Лишь малую часть, – спокойно ответила девушка. – У Вас… много территории. Я обязательно осмотрю всё при случае. — Драко, – мягко, но с повелительным оттенком обратилась Нарцисса к сыну. – Покажи мисс Грейнджер наши владения. Поместье не должно казаться ей лабиринтом. Малфой слегка поджал губы и кивнул. — Хорошо, мама. Ведьма ощущала его скрытое напряжение, и сейчас оно было слишком сильным: Драко ведь в окружении матери, а не Волдеморта, отдающего очередной жестокий приказ. Гермиона хотела тихо сказать что-то поддерживающее, но Нарцисса продолжила диалог, отрезая любую возможность. — Знаете, когда мы переехали во Францию, меня поразил здешний лес – своим удивительным спокойствием. Иногда мне казалось, что наш сад стал его естественным продолжением. Совсем недавно мы проложили тропинку к ручью, он там неподалёку. — Я бы хотела увидеть, – произнесла Гермиона. — Если пожелаете, я Вам с радостью покажу, когда будет свободное время. Гермиона улыбнулась Нарциссе и уже собиралась ответить, когда за спиной прозвучали уверенные шаги, а следом раздался выверенный до идеала голос: — Я вижу, наши дорогие гости уже прибыли. Люциус Малфой вошёл в гостиную с той властной плавностью, которой обладают лишь люди, привыкшие к уважению, страху и безоговорочному подчинению. Высокий в безупречном тёмном костюме, который сидел на нём так, словно был соткан точно под каждую линию его тела. Длинные почти пепельные волосы были аккуратно собраны назад, а в руке поблескивала серебряная трость с головой змеи. Его холодные глаза блестели, разрезая взглядом всё, что попадало в поле их внимания, и только при виде его жены они смягчились. Взгляд скользнул по сыну и плавно перешёл на девушку, сидящую рядом. Гермиона ожидала увидеть презрение к «грязнокровке», но он смотрел иначе – как на пешку, которая внезапно начала играть слишком важную роль. — Мисс Грейнджер, – произнёс Люциус так вежливо, что это прозвучало как оскорбление. – Судьба кажется любит шутить над нами куда больше, чем мы готовы допустить. — Лорд пожелал моего присутствия здесь, мистер Малфой, – ответила ведьма, чуть приподнимая подбородок. – Я исполняю приказ. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ, но до глаз так и не дошла. — Разумеется. Приказы Лорда не обсуждаются. — Люциус, дорогой, – незаметно вмешалась Нарцисса. – Не будь таким строгим. Дети только с дороги, давайте просто выпьем чаю. Мужчина кивнул, не выпуская Гермиону из поля зрения ни на секунду, и опустился в кресло напротив. Девушка увидела руку Драко как раз в тот момент, когда он нервно сжал её на колене. — Мы обсуждали поместье в Англии, – продолжила она, глядя на Гермиону с теплом, которое казалось неуместным рядом с холодом Люциуса. – Мисс Грейнджер оказывается ещё не полностью видела его. — Исправимо, – сухо отозвался он. – Дом не должен скрывать свои секреты от тех, кто теперь… живёт под нашей крышей. В груди начало подниматься знакомое раздражение, но девушка не выдала ни одной эмоции. Аккуратно поставив чашку на блюдце, она встретилась взглядом с Люциусом. — Я был посвящён в Ваши старания, мисс Грейнджер, и, честно говоря, поражён. Думаю, моему сыну будет полезно сопровождение столь талантливой ведьмы. — Сочту за комплимент. — Мы с Лордом обсудили все детали, - продолжил он. – И полагаю, Ваше присутствие там будет… стратегически оправдано. Нарцисса мягко коснулась руки мужа и серьезно посмотрела на него: — Дорогой, не мучай гостей. Дай им хотя бы глоток чаю сделать, позже обсудите ваши планы. Мужчина ничего не ответил, только перевёл все внимание на жену, наконец отрываясь от Гермионы. Ведьма незаметно выдохнула, пытаясь свыкнуться с мыслью: теперь она стала фигурой, которую изучают ещё и Малфои.