Каждое решение имеет свое последствие

Пэнси умела драматизировать или устраивать сцены ради прикола. Поэтому Гермионе на долю секунды показалось, что это очередная глупая шутка, но состояние подруги говорило об обратном. Ей не верилось, что между светом и тьмой появилась новая крошечная жизнь, которой ещё даже не существует по-настоящему, а защищать её нужно уже сейчас. — Это… – выдохнула девушка, отходя от шока. – Это же отличная новость, Пэнси. Только я не понимаю, почему ты не рассказала об этом Тео? Радость за друзей начинала распирать Гермиону, но щенячьи глаза Паркинсон, которыми она смотрела секунду назад, потухли и в них появилась жесткость. Тогда ведьма поняла: её чувства совсем не совпадают с тем, что творится у подруги. — Это нихрена не отличная новость, Грейнджер! – сорвалась на крик Пэнси. – Я вообще не понимаю, как допустила такое! Гермиона заморгала, не понимая. — Ты не хочешь ребёнка? Для неё это было единственное логичное объяснение, которое успело родиться у неё в голове. Но оно оказалось неверным. В Паркинсон словно что-то сломалось, и она зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. — Хочу. Я хочу малыша и знаю, что Нотт безумно хочет детей. — Тогда в чём дело? – тихо спросила Гермиона, прижимая подругу к себе. — Я не смогу защитить ни Тео, ни малыша, как ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы наш с ним ребёнок жил в мире, где нужно выживать. Гермиона молча гладила Пэнси по волосам, чувствуя, как та дрожит. Она понимала подругу – кто знает, хватило бы ей самой смелости решиться на роды во время войны. — Да ещё и отец… Мерлин, во что я вляпалась, – выдохнула Паркинсон и разрыдалась ещё отчаяннее. — При чём здесь твой отец? – удивилась ведьма. Тема родителей слизеринки всегда была под запретом. Ещё со школы Гермиона отчетливо помнила, как Пэнси реагировала на любые вопросы о них. Поэтому услышать упоминание об отце было непривычно и неприятно, будто её всю обдало холодом. — Пока ты спасала мир, я пыталась спасти свою шкуру от брака с уродливым стариком. Отец выбрал его, потому что он, видите ли, супербогатый, и мой папаша не мог упустить такой «улов». Для Грейнджер это не стало неожиданностью. В чистокровных семьях детям всегда подбирали выгодную партию, и родителей мало волновало, чего хочет их ребёнок. Классика аристократов – иначе и не бывает. — А после Нотт пришел в мой дом и забрал меня. Тогда я думала: у Тео нет шансов переубедить моего отца. Но стоило ему услышать очередное категоричное «нет» в ответ на все предложения, как разразился такой скандал, что мне на мгновение показалось — они поубивают друг друга. — Да… это очень похоже на него, – усмехнулась Гермиона. — Когда мы уходили, он кричал мне вслед «Если ты залетишь, я вырежу это из твоего живота. Мне не нужно отродье Ноттов». Гермиону накрыло оцепенение. Она застыла, глядя в одну точку, и несколько секунд не могла даже моргнуть. Казалось, к такому невозможно быть готовой. Внутри медленно разливалась липкая ярость, и девушка вдохнула поглубже, чтобы не сорваться по адресу Паркинсона. — Пэнс, слушай меня внимательно, – голос ведьмы стал таким ледяным, что слизеринка резко перестала всхлипывать. – Твой отец не сможет причинить тебе вред. А если всё-таки рискнёт явиться, то у двери его встретят: очень злой Нотт, ещё более агрессивный Малфой, обиженный на весь мир Забини, и Грейнджер, которая не умеет себя контролировать и может случайно проделать дыру посреди лба. Гермиона ласково стерла мокрые следы со щек подруги и удержала её лицо в ладонях. — Тебе страшно, я знаю. Но ребенок – не проклятие, Пэнс. Это маленький комочек счастья, напоминающий, что мир – не только кровь и метки, а ещё и что-то светлое, мило хихикающее. Единственное, на что ты не имеешь права, – решать за Тео. Он должен знать, что скоро у вас будет карапуз, возможно, такой же кудрявый, как его отец, и с таким же несносным характером, как у матери. — Это будет ползающий хаос, – рассмеялась Пэнси. — Я так счастлива за вас, – прошептала Грейнджер и притянула подругу к себе, заключая её в объятия. — Вдруг он решит, что это ошибка? – неуверенно произнесла слизеринка. — Мерлин, это Теодор Нотт. Ты правда думаешь, что он скажет: «О, нет, ребенок, какая неприятность, давай вернём обратно?». Пэнси, не накручивай себя. Паркинсон отстранилась на полшага и попыталась вернуть себе привычный сарказм: — Ужас. Кажется, беременность уже делает меня эмоционально нестабильной. Звонкий смех Грейнджер оказался заразным, и слизеринка расхохоталась следом. Отдав приказ эльфу накрыть на веранде, она потащила подругу осматривать поместье, в котором та раньше не бывала. Гермионе казалось, что они обошли сотни комнат, прежде чем она уговорила Паркинсон просто попить чая, а не носиться по дому и любоваться каждой стеной, которую Пэнси разрисовала, как картину. —…вот так и получилось, что твой ненаглядный прервал событие века. — Представляю Малфоя: краснеющее от гнева лицо, в штанах стояк, – Паркинсон захлёбывалась смехом. – То ты убежишь, то Тео вломится… бедный Драко. — А я не бедная?! – возмутилась Гермиона. – Меня тоже обломали, вообще-то! — Ну… возможно, судьба решила восстановить справедливость за то, что ты бросила возбужденного парня в тот раз. — Ой, всё. Закрыли тему. Паркинсон довольно улыбнулась, прижалась к ведьме и опустила голову ей на плечо. Некоторое время они молчали, наблюдая, как солнце медленно садится, окрашивая светлые стены дома в оранжево-розовый. — Так странно всё это, – тихо сказала Пэнси. – Вчера я тебя приводила в чувство, а сегодня ты не дала мне упасть, и так по кругу. — Это называется дружба, Пэнс. — Да, я понимаю… Просто… сколько ещё, интересно, нам нужно пережить, чтобы наконец жить спокойно? — Кто его знает, – вздохнула Гермиона. – Слишком много всего, и слишком быстро… Но, думаю, главное, что мы вместе. А остальное либо решим, либо переживём. — Раз уж мы об этом… Я не хочу давить и трогать твои раны, но, может, ты захочешь рассказать, что было внутри Ордена? Если нет – я пойму и больше не буду спрашивать, честно. Просто… то, что они сделали с твоими родителями, не даёт мне покоя. Я и так понимала, что тебе там пришлось тяжело, но меня разрывает от мысли, что они могли с тобой делать. Грейнджер до безумия хотелось выговориться кому-то, рассказать всё до последней детали и наплевать на то, что её могут осудить или посчитать слабой. Но не сейчас. Не в тот момент, когда у Пэнси произошло что-то важное и, что самое главное, хорошее. И будто почувствовав это, Теодор вернулся домой. — Мы обязательно вернемся к этому разговору, но, кажется, позади нас стоит мужчина, которого очень мучает вопрос, почему ты такая нервная. — Что? Паркинсон резко развернулась и уставилась на своего жениха. — И давно ты нас подслушиваешь, Нотт? – игриво протянула слизеринка. — Грейнджер, как ты поняла, что я здесь? – Тео прищурился. — Ты очень громко трансгрессируешь, – фыркнула она. Наклонившись, Нотт поцеловал Пэнси в макушку, обошел диван и остановился напротив двух ведьм, скрестив руки на груди. — Итак… Пришло время рассказать мне, что случилось, любимая. — Теодор… Стоило ей произнести его полное имя, как парень заметно напрягся. Тео бросил быстрый взгляд на Гермиону, словно та могла телепатически сообщить ему, где он провинился, но она лишь слегка улыбнулась. Выдержав ещё пару секунд молчания, Паркинсон вцепилась в руку подруги и сказала, глядя Нотту прямо в глаза: — Я беременна. — Повтори. — У нас будет ребенок, Тео. Он застыл, рот сам собой приоткрылся, глаза расширились от шока – и через мгновение Теодор рухнул на пол с громким шлепком. — О-о, – усмехаясь, протянула Грейнджер, – Вот это реакция. — Мерлин, Тео! – взвизгнула слизеринка, вскакивая. – ТЫ ЧТО, СЕРЬЕЗНО?! — Ну ты чего, у парня просто слабый организм на такие новости, – давясь смехом, произнесла ведьма. — Он же не хрупкая девица. Я ожидала чего угодно, но не этого! Смеясь, они пытались привести Нотта в чувство. Обливали ледяной водой, хлопали по щекам – но лучше всего сработала угроза Паркинсон уйти к другому. Тео резко распахнул глаза и приподнялся на локтях, уставившись на неё: — Ты всё ещё беременна? — Нет, – мгновенно огрызнулась она. – Пока ты валялся, я передумала. Он сел, неуверенно протянул к девушке руки, будто боялся, что она оттолкнет его, и всё же притянул к себе, сжимая в объятиях. — Забудь про страхи. И про отца тоже. Плевать на него. Если кто-то попробует тронуть тебя, я снесу к чертям всё, что он любит, – шептал ей Нотт, а в его глазах уже стояли слёзы. – Я люблю тебя, Пэнси. И всегда буду вас оберегать. Они так и остались сидеть, сплетясь друг с другом, будто вокруг больше ничего не существовало – только они двое, и тот, кто должен появиться на этот свет. Паркинсон мурлыкала ему на ухо всё, что боялась сказать раньше, а Тео лишь кивал, соглашаясь абсолютно со всем, и прижимал её к себе ещё крепче. Гермиона задержалась, позволяя себе немного понаблюдать за ними, и сердце трепетало от этой тёплой картины. Она тихо вышла, чтобы не нарушить их семейную идиллию, и аппарировала в мэнор, где её ждала сбывшаяся наконец мечта. Едва она вдохнула знакомый запах, теперь уже её дома, Малфой словно нарисовался перед ней, держа в руках чёрную повязку. — Не подходи ко мне. — Я лишь хочу сделать так, чтобы ты не кричала. Гермиона рванула к выходу, но Рон успел схватить её за шею и грубо бросил на пол. Увидев в углу свою палочку, которую тот вырвал из рук и выбросил, девушка поползла к ней. Ей не хватило буквально протянуть руку, чтобы схватить древко, как парень утянул её за ногу обратно, усаживаясь сверху. Внезапно дверь открылась, Джинни вошла и сразу же застыла от картины перед собой. — Джин, выйди, – спокойно произнёс Рон, глядя на сестру. — Извините, кажется, я не вовремя, – сказала она и развернулась, чтобы уйти. — Джинни, помоги! – завопила Грейнджер, пытаясь выбраться из-под парня. — Я не хочу участвовать в ваших ролевых играх, Гермиона, – ответила девушка, закрывая за собой дверь. Она начала изо всех сил сопротивляться, надеясь, что истерика надоест ему, как в прошлый раз, и он оставит её. Когда Рон стянул повязку вокруг рта девушки, она поняла, что этого не будет. — Грейнджер? – позвал её Драко. Гермиона вынырнула из воспоминаний, и перед ней снова был Малфой, а не пол её комнаты на Гриммо. Она ещё раз посмотрела на повязку в его руках, кровь на секунду будто перестала циркулировать. — Зачем тебе это? – тихо спросила девушка, поднимая взгляд. — Эм… Хотел что-то типо сюрприза сделать. Но перед тем, как отвести тебя к нему, завязать глаза. — Пожалуйста, убери её. Гермиона даже не заметила, что в голосе прозвучала почти мольба. Поняв, насколько ведьма обеспокоена от одного вида повязки, Драко сразу же спрятал её в карман. Её реакция показалась ему слишком странной. Помедлив, он всё же решился спросить: — Может, ты хочешь мне что-то рассказать? Например, почему ты так реагируешь? — Я никак не реагирую. — Не ври, Грейнджер. Я же вижу. — Малфой, пожалуйста, – выдохнула она, подходя ближе. – У меня и так выдался тяжёлый день. Драко наблюдал, как она снимает мантию, пытаясь смириться с тем, что ведьма увиливает от ответа. Гермиона бросила одежду на ближайший диван и потянулась к нему за поцелуем, но парень застыл, как статуя, даже не коснувшись её. — Ты чего? – удивилась девушка, ведь Малфой никогда не упускал возможность к ней прикоснуться. — Я просто хочу понять, когда ты начнешь мне доверять. — С чего ты взял, что я тебе не доверяю? — Потому что я вижу, что с тобой что-то происходит. Тебя триггерит, это заметно. Но ты не хочешь делиться со мной, а значит… не доверяешь. Я обещал, что мы поговорим об этом, когда ты будешь готова. Но прошло уже так много времени, а ты по-прежнему молчишь... Гермиона тихо вздохнула и прильнула к нему. — Мне тяжело об этом говорить, Драко… Я обязательно расскажу, просто не сейчас. Но у меня есть для тебя кое-что другое, – сказала она, надеясь аккуратно отвлечь его. — Запомни, Грейнджер: для меня ты и твоё состояние всегда на первом месте, а всё остальное может подождать. Сейчас мы закроем эту тему, но больше никогда не пытайся увести разговор в сторону. Когда тёплые ладони наконец сомкнулись у неё на талии, ведьма подняла глаза, уперевшись подбородком в его грудь, и лучезарно улыбнулась. Едва касаясь кожи, она провела кончиками пальцев вдоль его скулы и почувствовала, как напряжена челюсть, словно он не умеет расслабляться. — Так что за сюрприз ты мне приготовил? — Ах, ну да… – усмехнулся парень. – Сейчас покажу, только глаза придётся закрыть, иначе эффект неожиданности пропадет. Гермиона замялась. Позволить ткани коснуться лица казалось невозможным для её нервов. Но она должна была доказать ему, что доверяет, и готова перебороть свой страх ради него. Неуверенно кивнув, девушка отступила на шаг, и повернулась к нему спиной. Гермиона нервно закусила губу, ожидая, когда почувствует, как повязка затягивается на узел. — Просто закрой их, – прошептал Малфой, наклонившись к ней. Вибрация от его голоса пронзила всё тело. Внизу живота заныло, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы так называемый сюрприз не отложился на потом. Драко бережно сжал её ладонь и повёл к выходу из гостиной. Гермиона пыталась угадать, куда он её ведёт, и стоило приятному запаху еды проникнуть в нос, как всё стало понятно. — Можешь открывать, – тихо произнес парень. При виде столовой в груди поднялась жгучая волна. Комната тонула в мягком полумраке; десятки свечей парили под потолком, отбрасывая золотистые тени на белоснежную скатерть. На столе ожидал ужин на двоих. Это не было похоже на званый прием аристократов, где нужно изображать из себя высокородную особу. Здесь всё было по-домашнему, уютно и только для них – никого лишнего. Гермиона обернулась и замерла. Малфой стоял с букетом белых роз, возникших будто из ниоткуда. Они казались нереальными для этого мира, слишком нежными и живыми. Ведьма не могла произнести ни слова, лишь быстро заморгала, словно это был сон. Драко протянул ей цветы, и она медленно приняла их, всё ещё находясь в замешательстве. Малфой смутился от её реакции. Лицо залилось краской, и он прочистил горло: — Я подумал, что Паркинсон вряд ли тебя покормит. Она явно была слишком занята своими жалобами о том, что ей нечего надеть, и вот… — Надеть ей всегда будет нечего, даже если весь дом будет в платьях, – с ухмылкой ответила Грейнджер. – Но на этот раз дело и вправду серьезное. Парень прошёл к столу и отодвинул стул, приглашая её присесть для рассказа. Гермиона подошла ближе и приподнялась на носочки, крадя у него поцелуй, который так и не получила раньше. — Спасибо, – тихо произнесла она. Малфой расплылся в довольной улыбке. В такие моменты он напоминал ей кота, которого почесали за ушком. Гермиона отложила цветы и принялась расцеловывать его лицо, не оставляя ни сантиметра без внимания. Возможно, это выглядело по-детски, но ей было катастрофически мало Драко. — Еда остынет, Грейнджер, – сказал Малфой, смеясь. — Я не голодна, – ответила она. Парень мягко сжал её щеки пальцами, вынуждая остановиться, и коснулся губ коротким поцелуем. — Если я раньше молчал о твоём питании, это не значит, что так будет и дальше. Сейчас у меня намного больше прав для возмущения. — Ооо, Малфой, прекрати, – протянула Гермиона, закатывая глаза. – Нормально я питаюсь. — Заметно. Особенно по мантии, которая стала тебе в разы больше. Она недовольно нахмурилась от его комментария. — Ты напрашиваешься, чтобы я тебя прокляла? — Я просто беспокоюсь. И отстану только тогда, когда ты начнешь есть хотя бы два раза в день, а не раз в три дня, и то потому что тебя заставляют. — Неправда. Никто меня не заставлял, – возмутилась ведьма. – Я просто… Для меня это нормально. Я редко ем. Стало нормой, когда в Ордене могли не кормить несколько дней, а то и недель, если она «провинится», только Малфою это знать было не обязательно. Поняв, что он не шутит, Гермиона вздохнула и смирилась. Ей нужно было научиться слышать его и не путать просьбу с приказом, ведь он действительно не желал ей зла. — Ладно, прости. Ты прав. Я действительно сильно похудела… и выгляжу слишком тощей. — Ты в любом виде прекрасна. Но это твоё здоровье. Если ты не собираешься о нём заботиться, значит это буду делать я. Гермиона фыркнула и отстранилась. Позади послышался тихий хлопок, привлекая их внимание. Тилли поставила несколько тарелок на стол и подняла большие глаза на молодых людей. — Миссис Малфой позволит поставить цветы в вазу? — Я… что? Внутри девушки что-то оборвалось, и в кровь зашумела в ушах. Её полный непонимания взгляд смутил эльфийку, и она нервно затеребила руками, переступая с ноги на ногу. Тилли подняла глаза на Малфоя, явно не понимая, почему ведьма так на неё смотрит. — Тилли, Грейнджер… – начал он, но Гермиона быстро его перебила. — Да, можешь взять их. Эльфийка забрала букет и мигом исчезла. Девушка ещё пару секунд смотрела в пустоту, где только что стояла Тилли, а затем снова вернула внимание Драко. — Что это было? — Ничего необычного. — Почему она обратилась ко мне - миссис Малфой? — У Малфоев есть традиция. В нашей семье белые розы мужчина дарит только одной женщине – своей жене. — Так она решила, что мы уже… — Да. — Ужас, Малфой, – рассмеялась Гермиона. – Я не буду твоей женой. — Ну… сейчас возможно нет. Но потом… — Ты хоть понимаешь, сколько у меня будет прав на тебя, если я стану частью вашей семьи? Ты и дня не продержишься в роли мужа Гермионы Грейнджер. Брови Драко взлетели кверху. Он резко притянул ведьму к себе и, наклонившись, прошептал ей на ухо хриплым голосом: — Во-первых, я и так весь твой, а во-вторых… В роли твоего мужа, я буду целовать тебя слишком часто там, где захочу. И тебе придётся смириться, что мое желание и страсть будут только расти. Поверь я буду держаться за этот статус всеми силами. Колени Гермионы невольно подогнулись, и лишь руки Малфоя, удерживающие её, не дали ей рухнуть на месте. — Мне даже кажется, когда ты начнешь носить мою фамилию, я сам себе начну завидовать. — С такими обещаниями я уже готова стать твоей женой, – сказала она тихо. — Отнесись к этому серьезно, Грейнджер. Я не упущу шанса сделать тебя своей, если ты будешь согласна. Гермиона повернула лицо к нему так, чтобы их губы оказались напротив. Сознание словно отключилось, и больше ничего не хотелось, кроме вечного поцелуя с ним. Она почти коснулась его губ, которые так и манили, как вернулась Тилли, таща слишком большую для её ручек вазу. Увидев это, Малфой отстранился и направился к эльфийке, чтобы помочь. — Да что ж такое… – выдохнула ведьма. Её умиляло его отношение к Тилли, но желание было слишком сильным, чтобы просто игнорировать его. Пока Драко ставил вазу туда, куда указала эльфийка, Гермиона села за стол и ждала, когда он к ней присоединится. — Так, что там с Паркинсон в итоге? – непринужденно спросил Драко, садясь рядом. Ведьма недовольно глянула на него. Он был слишком спокоен – будто минуту назад не сводил её с ума. Но воспоминание о радостной новости стало бальзамом на душу. — Она беременна. — Кто? — Малфой, ты дурак? — Паркинсон беременна? — Да. — Ахрееенеть, – протянул парень. На протяжении получаса Грейнджер рассказывала, что происходило в поместье Ноттов, и как Пэнси переживает из-за отца и ребенка. Драко молча слушал, иногда вставляя короткие комментарии, пока Гермиона не дошла до обморока Теодора. А после – ещё минут десять слушала, как Малфой задыхается от смеха. Вечер медленно утопал в вине и разговорах ни о чём, как бывает у людей, которым даже молчать интересно друг с другом. Откинувшись на спинку стула, с сытым желудком и кисловатым привкусом на языке, Гермиона наблюдала, как парень бережно массирует её ноги, уложив их себе на колени. Казалось, с каждым днём чувства лишь усиливались. Сердце приостанавливалось каждый раз, когда он смотрел на неё. Изнутри словно разрывало от понимания: теперь желанный голос ласкал её слух, желанные губы целовали каждый сантиметр кожи. А главное – она тоже могла к нему прикасаться и каждый раз убеждаться, что он не плод её воображения. Единственное с чем ведьма никогда не смирится, – это с играми судьбы. С тем, что она каждый раз отбирала у них и без того крошечный промежуток времени, который был им дан. Только Гермиона успела представить, как сегодня уснёт в его объятиях, руку пронзила боль, словно в неё воткнули сотни иголок. Она дёрнулась, и Малфой поднял на неё взгляд. Когда ведьма закатила рукав, они вместе уставились на пульсирующую метку. — Он… он уже вернулся? – выдохнула Гермиона. — Бред какой-то, – буркнул парень. – У меня ничего не происходит. — Ну, видимо, я отличилась, – она хотела сказать это с улыбкой, но получилось только жалкое подобие. Гермиона попыталась убрать ноги с колен Драко, но тот вцепился в неё мёртвой хваткой. — Что ты делаешь? Малфой, пусти меня. — Ты не можешь пойти одна. Если сраный змееносый психопат решил поиграть, то я должен быть рядом с тобой. — Ты же сам видишь, что Волдеморт вызывает только меня. Ничего он мне не сделает. *** Малфой готов был пойти против самого Лорда, лишь бы не отпускать её одну. Только вот против самой Грейнджер он оказался бессилен. Нескольких слов, грозного взгляда и тяжелого вздоха ведьмы хватило, чтобы Драко расцепил свои пальцы, и она смогла встать. В награду парень получил поцелуй и обещание скорого возвращения. Гермиона уже стояла посреди тёмного зала и прожигала взглядом спину Волдеморта. Казалось, он позвал её не для разговора, а чтобы просто помолчать. Время тянулось мучительно медленно, пока Лорд, наконец, не заговорил. Тихое шипение его голоса разнеслось эхом по всему помещению: — Грейнджер… известно ли тебе, что Британия – лишь крошечный уголок, где Орден продолжает свои смешные игры? Мир куда больше: континенты, страны, люди, готовые продать всё, даже собственных детей, чтобы получить иллюзию безопасности. Но там же полно и тех, кто покорно склоняется перед неправильной стороной и предоставляет ей помощь. Ведьма едва сдерживала желание закатить глаза. Лорд всегда начинал с длинного монолога, вместо того, чтобы дать прямую задачу, и это невероятно её бесило. — Повелитель, я знала, что Орден взаимодействует с кем-то за границей, но кто именно эти люди – мне неизвестно, – спокойно произнесла она. Подобие мужчины обернулось, и красные глаза скользнули по ней, задержавшись на лице, которое не выражало ни единой эмоции. Волдеморт медленно двинулся в её сторону, продолжая говорить: — Это меня не интересует… Ты показала, что умеешь действовать. Одно твоё решение – и несколько орденовцев превратились в жалких, сломанных существ. Также, будучи не до конца восстановившейся, ты смогла превзойти Беллатрису. Это… достойно похвалы. Он остановился в сантиметре от Гермионы, нависая над ней, и тонкие губы растянулись в ухмылке. — Но разрушать проще всего, Грейнджер. Теперь я хочу знать, можешь ли ты заставить людей делать то, что нужно мне... Служить моей власти и думать, что этот выбор был их собственным. Без палочки и грубой силы. — Что я должна сделать? – холодно спросила Гермиона. — Доказать свою ценность. *** В мэнор она вернулась уже глубокой ночью. В доме стояла гробовая тишина, и девушка тихо кралась к себе, думая, что Малфой давно спит. Но у двери Гермиона заметила свет, льющийся из-под неё. Драко сидел в кресле у камина, увлеченно читая какую-то книгу. Подойдя к нему со спины, её ладони мягко скользнули по его груди, и она устало уткнулась лбом ему в макушку, пробубнив что-то невнятное себе под нос. Через мгновение книга уже лежала на полу, а Гермиона, словно кошка, устраивалась поудобнее на коленях парня. Ведьма сразу почувствовала, как напряглось его тело, когда она сказала, что ей придётся покинуть страну. Малфой, не перебивая, слушал всё, чего от неё хотел Волдеморт, а потом тихо смеялся над её возмущениями из-за его вечных монологов, от которых, казалось, можно было умереть. Прижав девушку крепче к себе, он погрузился в мысли, уговаривая себя не сорваться и не поехать вместе с ней. Приказы Лорда не обсуждаются – так говорят. Но когда речь о человеке, за которого до чёртиков переживаешь, правила перестают иметь значение. Гермиона не одобрила бы его вмешательство. Он это понимал и уважал. Поэтому приходилось запихивать свои чувства куда подальше, иначе Драко не смог бы отпустить её от себя ни на шаг. Думы о том, что могло произойти с ней в Ордене, упорно не отпускали. Малфой хотел все узнать, но как это сделать, не причиняя боль воспоминаниями? Парень знал лишь один вариант. Залезть к ней в голову было бы отвратительно. Этот поступок мог разрушить то хрупкое, что между ними родилось. А вот проникнуть в сознание орденовца – отличная идея. Тем более один из них уже в подвале Хогвартса. Пока Драко размышлял, Гермиона уснула в его руках. Тихое сопение вернуло его в реальность, и он осторожно перенёс её в кровать, укладываясь рядом. За окном начинало светать, поэтому Малфой решил не спать, чтобы утром попрощаться с ведьмой. Только усталость оказалась сильнее. Веки наливались тяжестью с каждой секундой все больше, и он не заметил, как уснул, зарывшись лицом в её густые кудри. Его словно окатило ледяной водой. Драко резко поднялся, тяжело дыша. Глаза метались в поисках Гермионы, но нашли лишь одежду, в которой она спала. Всё еще питая каплю надежды, он вышел в коридор и прислушался к тишине. Ни крадущихся шагов, ни тихих ругательств, которые срывались, когда она спотыкалась о ковер. Не было привычного звона посуды, когда девушка пыталась сама сделать кофе, вместо того, чтобы попросить эльфов. За такой короткий промежуток времени Малфой успел привыкнуть, что она бродит где-то по дому или сидит в саду. А сейчас мэнор будто опустел без неё. — Да, к хорошему быстро привыкаешь, – буркнул Драко. Внутри повеяло маленькой обидой на ведьму за то, что она не разбудила его. Но уже ничего не поделаешь – остается надеяться на недолгое отсутствие. А когда Грейнджер вернётся, Малфой проведёт ей лекцию о том, почему нельзя оставлять его, не попрощавшись. Драко вошел в столовую, где его уже ждал завтрак на одного и белые розы посередине стола. Он не спеша пил кофе, не отрывая взгляда от цветов, и прокручивая в голове вчерашний вечер, когда они смогли побыть вместе, пока война снова не напомнила о себе. Неизвестность о её самочувствии начинала давить на него. Малфой искренне не понимал, как смог продержаться столько лет вдали от неё. Так ничего и не съев, Драко поднялся в спальню, привел себя в порядок и с громким треском аппарировал к Забини, надеясь хотя бы на несколько часов отвлечься. Иначе он не выдержит и отправится искать свою ведьму. — Тебя что, Грейнджер выжила из собственного дома? – хмыкнул Блейз, заходя в гостиную с бутылкой огневиски в руках. — Чего? Забини, ты что несешь? Малфой не успел толком вдохнуть после трансгрессии, как Блейз уже выводил его из себя своими шуточками. — Ну я не знаю, что такого должно произойти, чтобы ты оторвался от зажиманий со своей гриффиндоркой. — Мерлин, Нотт вообще умеет держать рот на замке и не сплетничать? — Эй! – возмутился Теодоро, вынырнув из-за спины Забини. – Я ему не рассказывал, что ты делал с ней в своём кабинете. Достав третий бокал, Блейз принялся разливать огненную жидкость. Нотт плюхнулся на диван, раскинув руки, словно это был его личный трон, а Малфой с тяжелым вздохом опустился в кресло. — Он действительно не рассказывал, – произнес Забини, раздавая каждому выпивку. – Вчера услышал, как Пожиратели шептались о том, что грязнокровка покорила сердце чистокровного. У Малфоя вырвался смешок. — Пусть сплетничают, мне плевать. Только в следующий раз их стоит посвятить в правду: это чистокровный покорил сердце умнейшей ведьмы столетия. Посмотрим, как они тогда заговорят, крысы подзаборные. — Интересно, как они вообще узнали… – сказал Теодор. – Вы вроде не афишировали. И сошлись-то совсем недавно. — Думаю пустили слух те два придурка, которые провалили задание, – ответил Драко. – Мой крик стоял на весь этаж, пока я отчитывал их, и когда появилась Грейнджер… — Теперь понятно, – перебил его Нотт. – Появилась Грейнджер, и ты поплыл. Всё как всегда. — Теодор, я сейчас начну припоминать, как Паркинсон достаточно шепнуть тебе что-то на ушко, чтобы ты сразу покраснел. Нотт театрально прижал руку к груди, будто Малфой ранил его в самое сердце. Чуть склонившись вперёд, он заговорил максимально серьезным тоном: — Да ты даже представить себе не можешь, что эта женщина вытворяет. Каждый раз, когда она… — Давай без подробностей вашей интимной жизни, Тео, – вмешался Забини. – Кстати, о Паркинсон. Малфой, у них есть сногсшибательная новость. — Знаю, знаю. Поздравляю, Нотт. Надеюсь, ребёнок выживет… хотя, конечно, с таким отцом, как ты, это ещё вопрос. — Ха-ха, охренеть как смешно, - фыркнул Тео. — Только вот… терять сознание было лишним, – невзначай бросил Драко, скрывая улыбку за стаканом. Забини, который явно не был посвящен в это, подавился первым же глотком. Закашлявшись, он повернул голову к Теодору и уставился на него. Першение в горле совсем не помешало улыбке расползтись по его лицу. — Малфой, ты труп, – сквозь зубы выдавил Нотт. — Теодор: «Да я самый стойкий из вас» – и вырубается от «я беременна». Мерлин, да как я теперь должен жить, не увидев это? – сквозь смех проговорил Блейз. — Я просто потерял равновесие, – сказал Тео в своё оправдание. — Нотт, я, вообще-то, могу пересказать слова Грейнджер о том, как именно ты «потерял равновесие», – лениво сказал Малфой. — А я могу напомнить, как ты на пятом курсе чуть не обоссался из-за паука в оранжерее. — Это был не паук, а… неважно, – буркнул он, махнув рукой. Вдоволь насмеявшись над друзьями, Забини вытер слезы и несколько раз выдохнул, стараясь успокоиться. Ещё не было ни одного такого весёлого утра в его жизни, как сегодняшнее. — Хорошо… – произнёс Блейз. – Малфой, если Грейнджер тебя не выгоняла, где она тогда? Ухмылка Малфоя вмиг исчезла. В груди будто что-то защемило от упоминания о Гермионе. Не прошло и суток после её ухода, а парень уже дико тосковал по ней. Вопрос Забини только напомнил, что он понятия не имеет, где она и в безопасности ли. Ребята переглянулись в непонимании, заметив, как резко Малфой помрачнел и потерял весь интерес к веселью. — Покинула страну, – тихо ответил Драко. – Лорд вчера вызвал Грейнджер, а когда она вернулась, сказала, что он отправляет её заграницу с заданием. — Малфой не парься. С ней по-любому всё будет нормально, – сказал Тео. — Она сильная ведьма, так что себя в обиду точно не даст, – добавил Забини. — Я это знаю, – выдохнул парень. – Но как не волноваться? Во-первых, она там одна и без подстраховки. А во-вторых… я не знаю, в какой момент у неё опять могут сдать нервы. — Что? – Нотт удивленно моргнул. – В каком смысле опять? — Вы не замечали такого? Блейз и Тео синхронно покачали головами. Они действительно ни разу не видели Гермиону в поникшем состоянии, кроме дня, когда погибли её родители. — Ну… мы предполагали, что у неё могут быть проблемы с доверием. Или депрессия после всего, что случилось. Малфой залпом осушил бокал и посмотрел на друзей печальным взглядом, словно сами воспоминания о тех моментах ранили. Он принялся рассказывать им всё, что с ней происходило, не скрывая ни единой детали и добавляя свои подозрения. Теодор откинулся на спинку дивана, ошарашенный, и молча слушал друга. Забини же смотрел в стену, впитывая и анализируя каждое сказанное слово. — Ахуеть, – прошептал Нотт. – Из-за повязки впала в ступор? — Она словила триггер, – ответил Драко. – Я уверен в этом. — То, что тебе рассказала Тилли, напомнило ситуацию, когда Грейнджер ещё была у меня. Её крик и грохот были слышны на весь дом, но я не вмешивался. Думал, что она просто пар выпускает. А теперь что-то подсказывает мне, что это было далеко не так, – сказал Блейз. — Сами подумайте. Грейнджер, которая всю жизнь защищала права всего живого, вдруг становится жестокой и убивает нескольких людей из Ордена, с которыми была знакома годами. Предательство – да, я понимаю. Но её бросили Поттер и рыжий, за что тогда поплатилась, например, мать Уизли? Или её дочь? Это не может быть просто так, – произнёс Драко. — Думаю, сейчас у нас будет прекрасная возможность всё узнать, – спокойно сказал Блейз. — Каким образом? Забини на секунду замолчал, словно в чем-то убеждался. Потом поднял взгляд на Малфоя и слегка ухмыльнулся. — На территорию поместья только что кто-то проник и… думаю, это тот, кто тебе нужен. — Чего?! – Теодор подорвался на ноги, резко оборачиваясь к выходу. – Забини, ты же грёбаный параноик по защите дома. Как вообще к тебе смогли войти?! — Я случайно забыл вернуть чары после гостей… – он развел руками в стороны. – Кто же мог подумать, что ко мне захотят наведаться? Складывалось ощущение, что Блейза эта ситуация приводила в восторг. Все знали – он ничего не забывает просто так. Забини ждал этого визита, и человеку будто повезло заявиться именно тогда, когда здесь находятся все трое слизеринцев. Вход в поместье подорвали с такой силой, что волна распахнула дверь гостиной настежь. Всей душой любимая статуэтка Забини сорвалась с возвышения и разлетелась вдребезги, оставив после себя уйму крупных осколков. — Ну пиздец, – возмутился Забини. – Почему не войти, как цивилизованные люди? На пороге показался Поттер с взъерошенными волосами и бешеным взглядом, а за ним запыхавшийся Уизли с щеками красными, как помидор. — Поттер, мой ремонт тебе дорого обойдется! – рявкнул Блейз. Вместо ответа в их сторону полетел шквал лучей. Слизеринцы уворачивались от каждого, вскидывая палочки и отвечая проклятиями. Дом наполнился грохотом. Одна из стен наполовину обрушилась – и только тогда орденовец наконец соизволил огласить причину визита. — Где Джинни?! – выкрикнул Гарри. – Я знаю, что она у тебя! — С чего вдруг такие выводы, шрамоголовый? — Ты забрал у нас Гермиону, и после этого пропала моя девушка. Только Грейнджер знала, как пробраться на Гриммо! Зеленый луч пронёсся в сантиметре от лица Поттера, обжигая ему кожу. — Вы сами продали её, спасая свои гнилые души, – бросил Малфой, не спуская Гарри с прицела. – Не хотите поинтересоваться, как она поживает? — Да плевать я хотел на неё, – произнёс Рон. – Верни мне мою сестру, хорёк. В следующую секунду гостиная буквально стала полем боя, где каждый пытался отвоевать своё. Вспышки ослепляли, заклинания ударяли по щитам и рикошетили в разные стороны, поднимая вихри пыли. Поттер двигался быстро, избегая близкого расстояния с противником, а Рон яростно бросался вперед. Пользуясь этим, Забини шаг за шагом оттеснял Уизли от остальных, пока Теодор и Драко наступали на Гарри с обеих сторон. Малфой бил сильнее, выплёскивая весь гнев, который только нарастал. Он намеренно тянул внимание Поттера на себя, чтобы Нотт смог в нужный момент зайти со спины. Это был неравный бой. Но слизеринцам были не писаны правила дуэлей. Их цель была одна – усадить в цепи и вытянуть всё, что им нужно. Рон усиливал каждый следующий луч, щиты Блейза трещали один за другим. Забини даже не пытался бороться. Он ждал, когда сила Уизли иссякнет, чтобы нанести решающий удар. Любимый и самый надежный ход, который ещё ни разу его не подвёл. — Где моя сестра, ублюдок, – задыхаясь произнёс Рон. — Понятия не имею, – усмехнулся Блейз. Спина Забини уткнулась в стену. На мгновение они замерли, держа палочки друг напротив друга и тяжело дыша. Уизли блеснул глазами, будто поймал удачу за хвост. Собрав все силы, он выпустил заклинание прямо в голову Блейза, но тот увернулся в последнюю секунду. Рональд не успел моргнуть, как Забини уже оказался рядом и вырвал у него палочку, с хрустом переламывая её надвое. Один рваный выдох – и Уизли отбросило с такой силой, что его пронесло через всю комнату и швырнуло в дверной косяк. Гарри застыл, глядя, как тело друга бессознательно сползло на пол. Резко подняв древко кверху, он сорвал с креплений тяжелую люстру, и та упала, вынуждая всех отскочить. — Поттер, тебя это не спасёт! – крикнул Нотт, выпуская новое обезоруживающее. В каждом движении орденовца читалась отточенная техника, но слизеринцев было слишком много для одного. Они давили с разных сторон, швыряя лучи сквозь дым и разрушения. Отбивая удар за ударом, Гарри упустил момент, когда один из троих набросил на него верёвки. Те затянулись на теле, впиваясь в кожу, и он не удержав равновесие, рухнул, больно ударяясь коленями о мрамор. — Как можно быть настолько тупыми, чтобы залезть в дом Пожирателя, даже не убедившись, что он один? – произнёс Малфой. — Пошёл к чёрту, – огрызнулся Гарри. Перетащив Поттера ближе к Уизли, Нотт связал Рона, затем опустился перед ним на корточки, пристально вглядываясь в его лицо. — Отвали от него! – Гарри рыпнулся, но веревки не дали пошевелиться. Не обращая внимания на Поттера, Теодор с размаху влепил Рону пощечину – так, что тот сразу же очнулся. — Уизли, хватит спать, – сказал Теодор с издевательским смешком. Рон задёргался, но связки с каждым движением затягивались сильнее, казалось, ещё немного и кровь в руках перестанет циркулировать. Поняв всю безвыходность ситуации, он растерянно выпучил глаза на Тео. — Отпустите нас, придурки. — Обязательно, – ответил Нотт, поднимаясь на ноги. Трое слизеринцев возвышались над ними, как статуи, давя взглядом на орденовцев, сидящих на полу. Забини подошёл к Гарри, схватил его за верёвки на груди и рывком поднял вверх, вынуждая выпрямиться и смотреть прямо ему в глаза. — Как спится по ночам, Избранный? – спокойно начал он. – Совесть не сжирает тебя изнутри? — Где Джинни? – оскалился Гарри. — А где Грейнджер тебя не интересует? Поттер замолчал, поджав губы. На лице застыло то же выражение, что и в тот день, в подземельях Хогвартса. Он считал свой выбор правильным и необходимым для спасения остальных. — Я спрашиваю ещё раз, – зашипел Блейз, закипая. – Тебя интересует, жив ли человек, который помогал тебе… и ставил твои интересы выше своих? — Нет. Рука Забини дёрнулась, кулак впечатался в скулу Гарри с такой силой, что отчетливо послышался хруст, и парень свалился обратно на пол. — Тебя даже мерзостью не назовёшь, потому что ты намного хуже, Поттер. От светлости в тебе одно название, которое ты не заслуживаешь. — Забини, с каких пор ты защищаешь грязнокровок, – подал голос Рон. – Или она перед вами успела хорошо выслужиться? — Закрой свой погнанный рот, Уизли, – холодно произнес Малфой. – Или тебе нужно дать еду, чтобы ты ею заткнул себя? Иначе же ты не умеешь. Блейз с Ноттом рефлекторно отступили назад, оставляя другу больше пространства. Взгляд Драко метался между Гарри и Роном, будто он не мог выбрать с кого начать. — Меня кое-что интересует, – медленно начал парень. – И ответы на мои вопросы находятся у вас. Я бы мог залезть вам в головы, но дам шанс рассказать самим, что произошло внутри вашей «семьи» с Грейнджер. — Никто тебе ничего не расскажет, Малфой, – процедил Гарри. – Какая тебе разница? Не лезь в наши с Гермионой… — Вас с Гермионой больше ничего не связывает, – перебил он его. – А мне есть дело до прошлого моей женщины. — Кого? – прозвучали одновременно два озадаченных голоса. Поттер и Уизли ошарашено уставились на Малфоя, будто не верили, что он действительно так сказал. Драко это только позабавило. — Ты врёшь! – завопил Гарри. – Гермиона никогда бы не стала связывать свою жизнь с тобой! — Чтобы ты и грязнокровка? Никогда в это не поверю, – фыркнул Рон. — Посвящать вас в нашу замечательную историю воссоединения я не буду. Не хотите говорить по-хорошему – ладно. Будет по плохому. В два шага Малфой оказался лицом к лицу с Гарри и без предупреждения ворвался в его сознание, не щадя ни капли. Он рвал воспоминания в клочья, выискивая нужные, и, добравшись до них, почувствовал, как сердце остановилось. Гермиона, спотыкаясь, бежала за Поттером и умоляла не запирать её. Снова и снова напоминала, что они лучшие друзья, и он не может так с ней поступить. Но парень молча ушёл, даже не попытавшись оправдаться. Гарри только вернулся на Гриммо и вошёл в гостиную в тот момент, когда Грюм волок ведьму в сторону подвала. Поттер пошёл за ними. Когда Аластор швырнул её внутрь и захлопнул дверь, парень спросил лишь одно: «Что на этот раз?» Следующее воспоминание показало день, когда бледную, истощенную, едва стоявшую на ногах Гермиону вывели из подвала и насильно заставляли есть – иначе, после нескольких недель взаперти без пищи, она могла умереть. Малфой ещё несколько минут наблюдал, как Грейнджер угасает из-за Ордена и своих друзей. Как они шепчутся, пялясь на неё, и спорят, сколько времени должно пройти, чтобы её опять заперли в подвале «для профилактики», которая снова почему-то не помогла ей переосмыслить своё поведение. Пока не двинулся дальше и не зацепился за плачь девушки. Она просила поверить ей и запретить Рону приближаться к ней. Но вместо веры, он пригрозил, что если Гермиона не прекратит всем вокруг врать, то перестанет быть его другом. Драко резко вынырнул из головы Гарри. Взгляд метнулся к Уизли, и в висках больно застучало от страха увидеть то, о чем он думает. Рывком вцепившись в Рона, Малфой силой подтянул его к себе и ворвался в воспоминания. Судорожно выискивая нужное, он молился Мерлину, чтобы догадка оказалась ошибочной. Но высшие силы его не услышали. Драко увидел всё, что Уизли делал с ней, пока она рыдала, прижатая к матрасу. Рон прикасался к её коже и шептал, что ей должно всё понравиться. Видел, как рыжий затыкал ей рот той самой черной повязкой, и как его сестра уходила каждый раз, когда он приходил. Гермиона пыталась убежать и отбиться от него, но Рон всегда оказывался сильнее. А потом вёл себя так, будто ничего произошло. Когда девушка рассказывала всем, надеясь на чью-то помощь, он находил слова, выворачивал всё так, что ей никто не верил. Ведь это была его семья, а Гарри – их друг, который всегда примет сторону большинства, а не девочки, которой «просто не хватает внимания». Напоследок всплыло воспоминание дня смерти её родителей. Малфою стало тяжело дышать, при виде кричащей женщины, пока её муж умирал, захлебываясь собственной кровью. В её глазах, полных слёз, смешались все чувства сразу, и в них было просто невозможно смотреть. Драко не успел полностью покинуть сознание Рона, как уже со всего размаху всадил кулак в солнечное сплетение, выбивая из того весь воздух. Уизли закряхтел пытаясь вдохнуть, но Малфой не собирался на этом останавливаться. — Я, сука, убью тебя. – прорычал он. Удар за ударом обрушивался на Рона, превращая его лицо в кровавое месиво. Для Малфоя никого больше не существовало, кроме этого рыжего и животного желания делать ему больно до последнего вздоха. — Драко! В голове стояли слезы его ведьмы, мольбы прекратить, поверить, что-то сделать. По сердцу парня разошлись трещины вины перед ней за то, что не появился вовремя. Если бы он не трусил, признался ещё в школе и забрал её, ей не пришлось бы переживать всё это. Малфой уже не мог сосчитать сколько раз ударил – все равно было мало. Кровь Уизли была повсюду: на полу, на их одежде, на его руках. Но он всё ещё оставался жив. — Драко! – Нотт вцепился в его руку, вынуждая остановиться. – Хватит, ты сейчас его убьешь. — Кому от этого будет хуже?! – заорал Малфой, вырываясь из хватки. – Он заслужил! Теодор насильно поднял Малфоя на ноги и увёл его подальше от Рона. Когда они отошли достаточно, чтобы Забини успел перехватить Драко, если тот сорвётся обратно, Тео положил ладони ему на плечи и заглянул прямо в глаза. — Ты не можешь забрать у неё эту месть, – тихо сказал он. – Успокойся и скажи мне… что ты увидел в его тупой башке. Когда Теодор увидел слёзы в глазах Малфоя, он напрягся, но даже представить себе не мог, что сейчас услышит. — Эта мразь насиловала её. Глаза Тео расширились, и он на мгновение застыл, словно его прокляли. Пока разум пытался уложить это в голове, Малфой сорвался с места и аппарировал с таким треском, будто по поместью прокатился гром. Нотт медленно вернулся к остальным, и пристально посмотрел на окровавленного Рона. Оттого, что они находились в одном помещении, его затошнило. — Ты ублюдок, рыжий. Направив палочку на ширинку Уизли, Тео выпустил проклятье, и тот хрипло закричал, выгибаясь. В пространстве снова послышался хлопок. Малфой появился перед ними, удерживая извивающуюся Джинни. Она брыкалась, пытаясь вырваться, пока не увидела избитого Рона и Гарри со ссадиной на щеке. — Что вы с ними сделали, придурки?! – сорвалась она на вопль. — Закрой рот, – прошипел Драко, впиваясь пальцами в её кожу сильнее. – Нужно было спрашивать у своего брата, что он делает с твоей подругой, а не уходить, притворяясь, что всё нормально. — Зачем тебе в это лезть?! Гермиона всё равно тебя не полюбит. — Ошибаешься. Она ещё как меня любит, – прошептал он, наклонившись к её уху. – А вы сейчас все поплатитесь за каждую каплю боли, которую ей причинили. Малфой шагнул вперёд, вставая перед орденовцами, чтобы они отчетливо увидели, кого он привёл к ним. Гарри дёрнулся вперед, словно веревки могли ослабнуть, и с испугом посмотрел на свою девушку, которую уже не надеялся увидеть живой. — Отпусти её Малфой, – молил он. – Тебе нужен я. — Ты не такой ценный, как думаешь. Драко усмехнулся и медленно провёл палочкой вдоль руки Джинни. Теодор был прав: он не мог сейчас убить Рона, а значит, пойдет ва-банк. — Уизли, а ты чего молчишь? Не рад увидеть сестричку? — Убери от неё свои руки, – прохрипел Рон, едва дыша. Малфой холодно взглянул на Рональда, но перед глазами стояла заплаканная Гермиона. — Сначала я покажу вам, что такое настоящая боль и безвозвратная потеря, а после обязательно отпущу её. Джинни задёргалась ещё сильнее, но стальная хватка парня держала крепко. Она смотрела на Поттера, и горячие слезы одна за другой скатывались по щекам. — Не смей! – заорал Гарри, срывая голос. – Не смей её трогать, Малфой! Древко Драко уже касалось её шеи и поднималось выше, к виску. Джинни вздрогнула, когда кончик палочки холодно прижался к её голове. — Каждое решение имеет своё последствие, Поттер. И сейчас вы убедитесь в этом. — Пожалуйста. Не надо. Малфой, прошу тебя. Драко рассмеялся от его наивности. Поттер всерьез решил, что эти слова способны его остановить. — Гермиона тебя тоже умоляла услышать её, но ты предпочёл закрыть уши и прикинуться дурачком, веря всем, кроме человека, который всю жизнь прикрывал твою спину. Назови хотя бы одну причину, почему я должен сейчас выслушивать твой скулёж и сжалиться?! Гарри замолчал, не отрывая взгляда от плачущей Джинни. Его не покидала надежда, что сейчас всё изменится, и им дадут уйти. — Авада Кедавра, – тихо произнес Малфой, больше не медля ни секунды. В один миг жизнь в глазах девушки угасла. Всхлип оборвался, тело обмякло, и Драко расцепил пальцы, позволяя ей безжизненно рухнуть на пол, к ногам её семьи. Орденовцы с ужасом на лицах смотрели на Джинни, словно та просто уснула, как бывало после тяжелой игры в квиддич. Только теперь она не дышала, не ворочалась и не реагировала ни на один отчаянный крик своего парня и брата. Удовлетворившись зрелищем, Малфой развернулся и направился к своим друзьям: — Трансгрессируйте их отсюда подальше. Без палочек. Пусть поищут новые. *** Прошло несколько дней, прежде чем Гермиона снова явилась на аудиенцию к Лорду. Задание было выполнено успешно, и ей хотелось побыстрее отчитаться – чтобы наконец вернуться домой. — …целью был Ален Вальмонт и его торговый дом «Вальмонт» в Женеве. Как известно, уже несколько десятилетий он поставляет Министерствам магии артефакты и зелья. Орден тоже получает от него всё необходимое через посредников. В красных глазах мелькнул интерес. — Под какой личиной ты пришла к нему? — Под никакой, – спокойно ответила Гермиона. – Я пришла с правдой, обернутой в правильную обертку: «Гермиона Грейнджер, бывшая соратница Ордена, которую предали свои же». Ален из тех людей, кто считает себя спасителем, поэтому я просто дала ему возможность проявить себя. — Продолжай. — Сначала он не хотел слушать, но я предоставила ему сфальсифицированные документы: переписки Ордена и отчеты о тайных тратах. Как я узнала позже, между ними была договорённость: он даёт им нужное количество товара, а они должны оставаться «чистыми» перед ним и не злоупотреблять. От меня же Ален узнал, что несколько орденовцев наркоманы и сидят на некоторых зельях. — И он тебе поверил? — Это всё было в тех бумагах, которые я ему предоставила, – усмехнулась она. – Он был в ярости, потому что, по его мнению, зависимые не могу спасать и управлять миром. Я показала ему Поттера не как героя, а как фанатика, у которого всё выходит из-под контроля; человека, который подорвёт полквартала с мирными жителями, если там будет прятаться один Пожиратель. И дала ясно понять, что мир превратится в руины, а платить за них придётся тем, кто помогает Ордену. — Деньги… язык, который понимают все. — Именно, мой Лорд. Я также подчеркнула, что победа уже близка, а значит сейчас выгодно перескочить и вложиться в будущую власть, а не в проигрывающую сторону. Тем более, если вы готовы быть… благодарным. — Что он попросил взамен? — Гарантии неприкосновенности, место в будущих советах и доступ к Британскому рынку без посредников. — И всё это без единого проклятия или давления? — Только немного хитрости, Повелитель. Лорд замолчал на некоторое время, разглядывая ведьму. Нагайна шевельнулась у его ног, подняла голову, и Волдеморт провёл ладонью по её чешуе, словно успокаивая. — Ты хорошо справилась, Грейнджер. Должен признать, надежды было мало – что ты справишься или вообще вернешься. Но ты здесь и не с пустыми руками. — Благодарю, мой Лорд. — Ступай, отдохни пока. Твой мозг мне ещё понадобится. Гермиона склонилась и, не поднимая взгляда, развернулась к выходу. Лишь выйдя в коридор, она позволила себе выдохнуть. Отчитавшись перед Тьмой, ведьма направилась туда, где её ждали, еще не подозревая, что трое слизеринцев успели устроить целое представление в отсутствии девушки и вытащить наружу её прошлое – всё то, что она сама так и не смогла произнести вслух.