Каждое решение имеет свое последствие

Нарцисса тянула интригу так долго, что у Гермионы неприятно застучало в висках. Напряжение повисло в комнате, словно натянутая тетива лука. — Волдеморт хочет быть уверен, что ты не предашь его, Гермиона, − наконец сказала она, не сводя глаз с ведьмы. − Он не полагается лишь на угрозы или благодарность. Особенно, когда дело касается кого-то вроде тебя. Лорд считает тебя слишком непредсказуемой. Несмотря на то, что он пытается тебя контролировать, твой следующий шаг всё равно остаётся для него загадкой. Грейнджер это даже не удивило. Волдеморт был параноиком − об этом знали все. При малейшем сомнении он вывернет твою душу наизнанку в поисках правды. И неважно, что вызовет недоверие: попытка обмануть его или просто слова, которые он не хотел слышать. — Звучит так, будто он меня боится, − усмехнулась девушка. – Ладно, и что же «великий правитель» придумал на этот раз?  Нарцисса тихо вздохнула и отвела взгляд в сторону. Её пальцы нервно сжали ткань на коленях, а напрягшиеся скулы сделали черты лица резче и острее.  — Ты должна выйти замуж за Драко и связать себя с ним кровным обетом.  Глаза Гермионы невольно расширились, и она застыла, уставившись на женщину с приоткрытым от шока ртом. Малфой отшатнулся от матери, будто та обожгла его, и встал рядом со своей ведьмой. — Что ты такое говоришь?! − сорвался парень.  — Драко, послушай… — Нет, это ты меня послушай. Этому не бывать. Никто не имеет права вынуждать её выходить за меня замуж и давать обет. Она вам что, рабыня, чтобы делать всё так, как вы захотите?! Нарцисса встала, подходя ближе к сыну. Тревога в её глазах сменилась холодной сталью, намекая на то, что спорить с ней сейчас бесполезно.  — Это решение твоего отца, Драко. Мы не хотим навредить ей, а только защитить. Ты и сам прекрасно понимаешь, что будет, если сейчас пойдёшь против Волдеморта. Он всё равно сделает так, как захочет, но свяжет её с другим родом. Ты этого хочешь?  — Причём здесь Люциус? − вмешалась Грейнджер, когда мысли наконец начали складываться воедино. — Когда Лорд озвучил своё желание, он предоставил ему право самому выбрать, как именно всё будет устроено. Люциус предложил старый магический ритуал, которым чистокровные семьи пользовались очень давно, когда хотели быть уверены в верности обеих сторон при заключении брака.  Знакомая тошнотворная смесь ярости, бессилия и усталости вновь поднималась внутри Гермионы, а в голове настойчиво звучал только один вопрос: принадлежала ли её жизнь ей хоть когда-нибудь?  — Волдеморту эта идея показалась отличной, − продолжила Нарцисса. − Сильная ведьма, уже не раз доказавшая свою полезность, в союзе, скреплённом магией крови, с одним из его командиров.  — И какие последствия у этого ритуала? — Если предашь − умрёшь. По коже пробежал холодок. Гермиону не пугала мысль о смерти − с ней она, казалось, давно свыклась. Но спокойный, деловитый тон миссис Малфой заставил её почувствовать себя неуютно, словно обсуждали не её судьбу, а очередной контракт. — В таких случаях всё решают формулировки, − произнесла Нарцисса, и на её лице мелькнула та самая улыбка, за которую её обожали мужчины и ненавидели женщины. − Одно неверное слово и магия обращается против тебя. Одно правильное − она служит тебе.  — Конкретнее, мама, − сказал Драко, едва сдерживаясь, чтобы не взять Грейнджер за руку и не увести её подальше от этого бреда. — Лорд будет уверен в том, что Гермиона связана с ним, но обет сработает лишь в случае предательства рода Малфоев. Лицо Гермионы резко исказилось в отвращении.  — Великолепно, − истерично произнесла она. − Просто чудесно. Волдеморт спокоен, потому что уверен, что я умру, предав его, а вы довольны тем, что навеки привяжете мою лояльность к вам. А меня кто-то собирался спросить?! Или я должна считать это великой честью и плакать от счастья, пока мне на шею надевают ошейник с вашим родовым гербом?! — Мы не могли отказаться. Согласие было выгодно всем: он получает желаемое, а ты получаешь шанс выжить. Ведьму разрывали противоречия. С одной стороны её снова лишали выбора, с другой − Малфои пытались оставить ей лазейку там, где Лорд видел только клетку без двери. Если она давно уже очередная фигура на доске, глупо было бы не использовать брошенную ей кость. — Волдеморт уверен, что ты не будешь сопротивляться, − добавила Нарцисса. − Мой муж ясно дал понять, что ты достаточно разумна, чтобы оценить преимущества статуса миссис Малфой и будешь благосклонна к этой идее. — Давайте будем честны и называть вещи своими именами. Это не просто «идея», где от меня искренне ждут мнения и согласия.   — Не спорю. Но иного выхода нет − церемония состоится. Просто позже. Ритуал сложный, на подготовку уйдёт время, а пока… можешь хотя бы попробовать свыкнуться с этой мыслью.   Не сказав ни слова, Гермиона развернулась и быстрым шагом вышла из гостиной, направляясь к саду. Она добралась до самой дальней скамьи, и желание разнести эту идеальность вокруг накрыло её, как внезапная буря. С трудом сдержавшись, Грейнджер опустилась на прохладный мрамор и сцепила руки перед собой.   Куда ни глянь − везде кто-то что-то решает. Но на этот раз, играя по чужим правилам, ведьма перевернёт их так, что они начнут работать на неё. Гермиону пугало, что она уже пытается превращать заботу в ресурс выживания, но жизнь слишком хорошо научила её не доверять, и как бы ни хотелось, Малфои не были исключением. Даже влечение к Драко не могло сломать в ней необходимость всё контролировать и отпустить все страхи в отношении к его родителям. Грейнджер не стремилась к замужеству, но, как и всем девочкам, ей хотелось чего-то красивого и романтичного, а получила принудительное и с кровью. Вроде бы не о чем расстраиваться, ведь брак с человеком, к которому у неё были чувства, но легче от этого не становилось.  Это не её выбор. Хотелось смеяться и плакать, а может даже приставить палочку к виску, чтобы больше не жить в этом кошмаре. Одному Мерлину известно, сколько ей ещё придётся балансировать между нормальной жизнью и пропастью в ад.  — Ты боишься, что не сможешь быть верна нашей семье? − прозвучал тихий, спокойный голос Нарциссы, вырывая девушку из потока мыслей. — Вы многого не знаете, чтобы понять меня, − отстранённо произнесла Гермиона. − Вы бы сами смогли смириться с таким положением?  Женщина мягко опустилась рядом, направив взор на бабочек, порхающих над цветами.  — Я выросла там, где тебя не спрашивают, милая. Нам с Люциусом просто повезло, что наш брак с самого начала не был по договорённости.  — Тогда почему вы так поступаете со мной, если знаете, что это такое? Вы ведь могли рассказать мне об этом до того, как ваш муж предложил связать меня с вашим сыном. — Если бы Люциус медлил, кто знает, какие варианты могли бы возникнуть у Лорда. — А если бы Волдеморт отверг вашу идею? — Мы бы обязательно придумали что-нибудь другое. Грейнджер тихо вздохнула и устало откинулась на спинку скамьи. Вязкая тишина повисла между ними, и лишь щебет птиц напоминал о реальности. — Гермиона, ни я, ни мой муж не слепые. Мы прекрасно видим, что ты не на стороне этого психопата, у тебя своя собственная сторона. Они встретились взглядом, и на губах Нарциссы появилась та самая материнская улыбка. — Именно поэтому обет устроен так: если ты однажды решишь остановить Лорда, магия не разорвёт тебя пополам. — Я не понимаю… Вы ведь сами служите ему.  — Формально да, но на самом деле мы просто пытаемся выжить. Наша семья увязла в этом задолго до того, как ты появилась в нашем доме, а сейчас у нас есть шанс помочь кому-то выбраться из этой политической игры живым, и упустить его было бы глупо. Это не искупит всех наших грехов, но позволит чувствовать себя немного лучше.  Миссис Малфой накрыла ладонь девушки своей рукой и слегка сжала её.  — Когда всё закончится и ты захочешь разорвать эту связь, мы будем искать выход. Никто не смеет требовать от тебя вечного послушания и подчинения. Брак с Драко не принуждает тебя ни к чему. Даже если ты никогда не ответишь на его чувства, он скорее сожжёт дом и собственную жизнь, чем будет держать тебя на цепи и требовать уважения только потому, что стал твоим мужем на бумаге. Вот она, лояльность Малфоев, которая могла стать щитом, оружием и опорой, стоило лишь использовать её правильно.

***

Просидев ещё немного с Нарциссой, Гермиона направилась в комнату, где увидела Малфоя, который ходил туда-сюда. Она хлопнула дверью, обозначая своё присутствие, и, заметив её, Малфой в два шага оказался рядом.  — Давай сбежим, − сорвалось с его губ.  — Что? — Давай уедем прямо сейчас, пока есть время. Плевать, чего он хочет, я не позволю так с тобой обращаться.  — А ты подумал о себе, Малфой? О родителях? О своих друзьях? Что с ними будет, если мы исчезнем?  — Что-нибудь придумаем. Сейчас для меня важно, чтобы ты была как можно дальше от всего этого.  — Нет, Драко, это не выход. Парень взял её лицо в ладони и наклонился ближе. В серых глазах плескалось столько эмоций, что ведьма терялась, пытаясь понять, чего в них больше: тоски, злости или сожаления. — Ну почему же ты такая упрямая, Грейнджер?  — Потому что, если я отступлю, это понесёт последствия, за которые заплатите все вы. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал из-за меня. И у меня ещё есть нерешённые дела с Орденом.  — Что бы я ни сказал, ты всё равно не согласишься?  Едва улыбнувшись, Гермиона отрицательно качнула головой. Руки Малфоя безвольно опустились, и он сделал шаг назад, не отрывая от неё взгляда. — Драко, это война. От неё не убежать. — Я знаю, но я не могу просто стоять в стороне и смотреть на твои страдания. Грейнджер, ты не даёшь мне ни единого шанса помочь. Однажды я уже ошибся, заставив себя поверить, что без меня будет лучше, а потом узнал, через что тебе пришлось пройти, чтобы выжить. Я не могу допустить, чтобы тебе снова причинили боль.  — Ты не виноват в том, что произошло тогда. — Виноват! − сорвался он на крик. − Твои слёзы застряли у меня в голове. В каждом грёбаном сне я вижу тебя, кричащую от боли, и ничего не могу сделать! Даже уничтожить их, ведь это твои личные счёты, а я слишком тебя уважаю. Но ты просто не оставляешь мне выбора, Гермиона.  Руки парня задрожали, и он сжал пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Малфой не знал, куда себя деть после внезапного всплеска агрессии, а прожигающий взгляд ведьмы только сильнее его добивал. Гермиона медленно подошла к нему и упёрлась ладонями в грудь, чувствуя, как быстро движется его грудная клетка.  — Ты не смог бы мне тогда помочь. Несмотря на страдания, я оставалась с ними, держась за последнюю ниточку надежды, что всё изменится. Если бы ты появился на Гриммо, я бы не пошла за тобой. Лишь оказавшись брошенной, я будто получила удар по голове и поняла, что это конец. — То есть, оставшись с ними, ты бы смогла простить им всё, что они сделали?  — Нет. Чтобы их простить, мне нужно забыть всё, но этого не случится. Я никогда не забуду, как Грюм тащил меня через весь дом, чтобы снова запереть. Как Нимфадора вместе с Джинни в какой-то момент из подруг стали врагами. Как Гарри игнорировал меня и угрожал, что перестанет считать меня другом, если я не перестану врать. Как Рон… нет, я их никогда не прощу. Не знаю на что надеялась, зачем продолжала позволять им издеваться надо мной. Они были моей семьёй. Возможно, страх одиночества управлял мной, хотя рядом с ними я всё равно оставалась одна. Девушка прильнула к парню и уставилась в стену, погружаясь в воспоминания. — Мне было так больно... Они твердили, что это для моего же блага, а я никак не могла понять − почему? За что они так со мной? Со временем я почти поверила, что они и правда хотят помочь. После первой недели в подвале мне начали мерещиться тени. Я убеждала себя, что это кто-то из ребят, но дверь была заперта, и никто не входил. А когда меня выводили наружу и на каждом шагу темнело в глазах, всем было плевать. Как-то попыталась поговорить хоть с кем-нибудь, пришла в общую гостиную... но стоило мне войти, как оживлённый гул вмиг стих. Стало так неловко, что я тут же ушла, чувствуя себя лишней. С каждым днём я сходила с ума, ища проблему в себе и ответы на собственные вопросы: почему меня никто не хочет слышать? Почему от меня отреклись, когда я предложила тёмную магию? Они прекрасно знали, что это реальный способ выиграть войну, но продолжали кричать о принципах и при этом сами издевались над пленниками самыми извращёнными способами. — Сами себе противоречили, − шепнул Драко, крепче прижимая ведьму к себе. — Но ни подвал, ни принудительная голодовка, ни отстранённость не страшны так, как полное игнорирование моих криков и мольбы к Рону остановиться. Джинни всё знала, она видела и не помогла мне. Мать его знала… да все знали, но одна половина мне не верила, а вторая говорила, что я должна быть с ним, потому что он несчастный сломанный парень, потерявший брата. Малфой больно прикусил нижнюю губу, заставляя себя держаться − то ли от слёз, то ли от желания всё бросить и отправиться на поиски орденовцев вместе с Ноттом и Забини. — Помню, как у меня случилась первая паническая атака во время процесса. Он сначала испугался и слез с меня, а потом заявил, что я омерзительная, и мы закончим, когда я перестану ныть. Я правда не могла ничего сделать − Рон сильнее меня. Он выглядел неуклюжим, но у него всегда как-то получалось отбирать у меня палочку, когда та мешала ему приблизиться. Я решила отомстить ему в момент, когда он не ожидал этого, но меня оглушил Гарри, который внезапно вернулся в дом. Грейнджер уткнулась лицом ему в грудь, и Драко почувствовал влагу, проступившую сквозь ткань его рубашки. Он тяжело сглотнул ком в горле, и горячие слёзы скатились по щекам. Они простояли так некоторое время, обнимаясь и плача, словно в этих объятиях можно было спрятаться от всего, что их разрушало. — Ты ни в чём не виновата, Гермиона. Мы отомстим. Каждый из них ответит за всё.  Она подняла на него воспалённые глаза, и её пальцы потянулись к его лицу, мягко стирая влажные следы с кожи.  — Я хочу отобрать у войны наш шанс на нормальную жизнь, Драко, а значит нам нужно сыграть так, как она требует.  — Тогда мы хотя бы должны сделать это, как мы хотим. Прежде чем девушка успела что-то ответить, Малфой отступил назад, запуская руку в карман брюк. На секунду в его взгляде мелькнула нерешительность, но она быстро сменилась упрямством. Достав небольшую тёмную коробочку, он опустился на одно колено перед Гермионой и открыл её взору родовое кольцо его семьи, где две маленькие змейки были сплетены вокруг изумруда.  Грейнджер смотрела на картину перед собой, не в силах даже пошевелиться. — Я хочу, чтобы ты знала, что у тебя всегда будет выбор. Возможно, я не тот, за кого мечтают выйти замуж, но могу поклясться, что никогда не оставлю тебя одну и не позволю тебе пострадать. Если будет нужно, я пойду по головам ради твоего счастья. Моя фамилия станет для тебя не приговором, а щитом. Драко затаил дыхание и, достав украшение, протянул ведьме свободную руку. — Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня? Следующие несколько секунд молчания были для парня пыткой. Ведьма продолжала глядеть на него, беззвучно открывая и закрывая рот.  — Да, – наконец выдохнула она. – Я согласна, Малфой. Парень даже не представлял, что этот поступок значит для неё. Это она связала их жизни, а не Лорд и его прихоти. Малфой − это полностью её выбор. Неправильный с точки зрения Ордена, безумный в условиях войны, но все-таки её. Руки настолько дрожали, что Драко едва надел кольцо на её палец. Ведьма резко опустилась на колени и прижалась к его губам своими. Их сердца застучали в бешеном ритме, словно пытались дотянуться друг до друга.  Проигнорировав приглашение Нарциссы и Люциуса к ужину, они решили не покидать комнату, чтобы провести время наедине. Пока она изливала душу, не упуская ни единой детали, Драко крепко сжимал её в объятиях, неустанно повторяя, что она ни в чём не виновата. Но когда Гермиона уговорила его открыться в ответ, она не ожидала, что уже через мгновение они оба будут захлёбываться слезами, отчаянно прижимаясь друг к другу.

***

Гермиона думала, что утро невесты − это мягкий свет за занавесками и трепет, от которого хочется улыбаться. Но её встретили лишь давящая тишина и прохладная простыня рядом. В ванной, глядя на свои опухшие глаза, она коснулась лица, чувствуя непривычную лёгкость. Тот ночной разговор, откровения Драко о его боли и чувствах к ней дали долгожданную уверенность в искренности, и сегодняшняя церемония больше не казалась такой устрашающей.  — Я не знаю, как передать всё, что происходило у меня внутри. В каждой стычке я искал лишь тебя, разыгрывая борьбу, до которой мне не было никакого дела. И как только видел угрозу, устранял Пожирателей раньше, чем они могли приблизиться к тебе. — Но… я ни разу тебя не видела. — Я всегда был в маске и держался подальше, боясь не выдержать и потянуться к тебе хотя бы на мгновение. Но когда ты исчезала, именно об этом я жалел сильнее всего. Я пытался забыть тебя, правда пытался, но ни разу не вышло. Даже Нотта уговорил на Обливиэйт… только он не смог произнести заклинание. Мысль о твоей смерти сжирала меня изнутри, и я снова и снова пробирался на Гриммо, надеясь хоть мельком увидеть тебя. А когда этого не случалось, Блейз каждый раз останавливал меня, не давая ворваться внутрь. — А потом Забини пришёл сам.  — Он тогда сказал, что должен пойти кто-то менее вовлечённый. И когда я услышал, что ты жива и здорова, мне стало легче… пока Блейз не рассказал о подслушанном разговоре между тобой, Поттером и рыжим. Я злился, что ты позволила им так с собой говорить. А когда они согласились на предложение Забини, не мог понять, как люди, которые проповедуют добро, способны бросить собственного друга. — Думаю, вряд ли мы были ими уже тогда.  — Залезши в голову Поттера, я сначала подумал о том же… пока не пробрался дальше. Глядя на твои слёзы, на то, как тебя, словно животное, держат взаперти, на всё остальное, я чувствовал, будто с каждым твоим всхлипом мне в сердце вонзают нож. Это было настолько отвратительно, что хотелось блевать, но я продолжал смотреть, чтобы заставить себя понять, к чему привела моя трусость.  — Ты бы всё равно не смог мне помочь, Драко. — Но я мог хотя бы попытаться, Гермиона. Пробегающий мимо эльф с коробками в руках вырвал Гермиону из воспоминаний. Лишь тогда она поняла, что стоит в холле, появившись там незаметно для самой себя. Пройдя в заднюю часть дома, она выглянула во двор, где вовсю кипела подготовка к свадьбе.  — И почему невеста до сих пор не в платье? − с игривой улыбкой произнёс взявшийся из ниоткуда Блейз. — Ох, Забини, просто заткнись, − угрюмо бросила Пэнси. Грейнджер обернулась к друзьям, появляющимся из камина, и улыбка сама возникла на её лице. Но, судя по всему, Паркинсон сегодня не разделяет её веселья. — Привет, − тихо сказала она. — Грейнджер, скажу сразу, мы не в восторге от этой хренотени, − пробубнил Нотт, явно переняв настроение своей невесты. — Теодор, что я говорила о ругательствах в моём доме? − Нарцисса появилась перед ними с охапкой белых роз, бросив на Тео такой строгий взгляд, что тот мгновенно покраснел.  — Извините. — Миссис Малфой, негоже такой хрупкой женщине носить тяжести, − промурлыкал Блейз, перехватывая у Нарциссы цветы.  С лёгкой улыбкой она указала в сторону выхода и вместе с Забини направилась во двор.  — Чёртов дамский угодник, − фыркнул Нотт. − Готов поспорить на десять галлеонов, что без Люциуса он бы уже занял место отца Драко.  — Тео, не говори глупостей, − рассмеялась Гермиона. Паркинсон подошла к портрету Нарциссы в молодости и принялась внимательно его изучать. — Давайте признаем, что даже при всех своих деньгах Забини не потянул бы такую женщину. Один её гардероб стоит, как его дом целиком. — Счастье не в деньгах, Пэнс, − сказала Грейнджер. — Да-да. Скажи это своему будущему свёкру и узнаешь, сколько на самом деле стоят все эти вещи.  Гермиона закатила глаза и снова посмотрела во двор, где уже была установлена арка, под которой сегодня они с Малфоем поклянутся друг другу в любви − и в горе, и в радости. Нежные бледно-розовые цветы, украшавшие её, невольно навели ведьму на мысль, что, возможно, в другой жизни она выбрала бы именно такую.  Забини с Нарциссой вернулись, и Блейз тут же увёл Теодора за собой, отправляясь на поиски Драко. Пэнси напоследок кивнула подруге, давая понять, что будет ждать её наверху, и последовала за ними, оставляя ведьму с женщиной наедине.  — Миссис Малфой… − неуверенно начала Гермиона. – Это всё обязательно? Все эти украшения, подготовка… Разве нельзя сделать всё быстро и просто? Нарцисса с сочувствием посмотрела на неё, приблизилась и мягко опустила ладони на её плечи.  — Мы лишили тебя слишком многого и не имеем права позволить войне забрать остальное. Позволь дать тебе хотя бы немного праздника. Для тебя. Для Драко. Где вы будете не слугами Лорда, а женихом и невестой.  — Мне бы не хотелось лишних гостей… зная о ваших знаменитых приёмах, я не уверена, что справлюсь с таким количеством людей.  — Милая, будут только свои. Все, кто сейчас в доме, − и есть ваши гости.

***

— Ай! Паркинсон, да что с тобой такое?  Грейнджер отшатнулась от Пэнси и сразу же принялась пальцами ослаблять ленты корсета, затянутые так, словно пытались сломать ей рёбра. — Прости… Я просто нервничаю, хотя, по идее, это ты должна переживать. Я не понимаю. Этот змей насильно выдаёт тебя замуж, а ты так спокойно к этому относишься.  — Ну, мы вроде как с Малфоем и так вместе, так что…  — Суть не меняется − это всё равно принуждение. Недовольство слизеринки читалось без труда. Угроза принудительного брака оставила в ней тяжёлый след страха и ненависти к чистокровному миру и собственному отцу, который когда-то хотел распорядиться её судьбой так же. Гермиона осторожно коснулась её плеча, поправляя сползшую лямку платья, и тепло улыбнулась. — У нас с тобой разные ситуации, Паркинсон. Я не жалею, что следую требованиям Волдеморта. Возможно, в будущем это всё равно произошло бы.  — В нормальном мире свадьба была бы вашим решением, а не его, − с горечью произнесла Пэнси и снова принялась завязывать корсет.  Едва та закончила с платьем, Грейнджер резко обернулась к ней и, вскинув руку, продемонстрировала кольцо.  — Это наш выбор. Глаза Паркинсон засияли так резко, будто печали и не было вовсе. Она схватила Гермиону за пальцы и притянула её руку ближе. Камень сверкнул в луче, пробившемся сквозь окно, и на лице слизеринки заиграла ехидная улыбка. — Чистокровный опустился на одно колено перед магглорождённой… Грейнджер, ты настоящая богиня. — Позапрошлой ночью он уже стоял передо мной на коленях… так что это не впервые.  — Ты только глянь на него. Ещё не женился, а уже в трусики полез. Пэнси довольно хмыкнула, усадила Гермиону на стул и стянула резинку с её волос, позволяя кудрям свободно заструиться по спине. — Значит, ты действительно хочешь стать его женой?  — Я давно не чувствовала такой уверенности в завтрашнем дне, как рядом с ним. Поэтому да, хочу. Может, у нас ничего и не получится, кто знает… но почему бы не дать нам шанс? Ведь иначе мы этого не узнаем. — Тогда готовься, Грейнджер. Сегодня Малфой потеряет дар речи, как только увидит тебя у алтаря.

***

Стоя перед закрытыми дверями, ведущими во двор, Гермиона не могла смириться с тем, что пойдёт одна. Она выходила замуж, но рядом не было родителей. Мама бы плакала от счастья, а отец бы вёл её под руку к будущему мужу, но по вине Рона они не увидят её в свадебном платье. Их больше нет, и они никогда не вернутся в её жизнь.  — Я не хочу спать, − упрямо пробормотала маленькая Гермиона, хоть глаза уже предательски слипались. Женщина с улыбкой отложила любимую книжку девочки, которую та просила читать ей перед сном каждую ночь, и поправила одеяло.  — Почему?  — Потому что вы уйдёте… и я останусь одна. Мужчина опустился на пол у кровати и положил голову на подушку рядом с дочерью. — Детка, мы рядом. Просто, когда ты спишь, я с мамой в соседней комнате. Ты только позови − и мы сразу придём к тебе. — Правда?  Джин бережно взяла маленькую ладошку и коснулась губами её пальчиков.  — Мы всегда будем рядом, Гермиона. Что бы ни случилось, ты останешься нашей маленькой девочкой, и мы будем защищать тебя от всего плохого.  Удовлетворившись тогда их словами, девочка спокойно уснула, не подозревая, что однажды позовёт их и не услышит ничего, кроме тишины. Стало так больно, что дыхание сбилось, и она сжала букет до боли в пальцах, чувствуя, как стебли впиваются в кожу. Слёзы покатились по лицу, разрушая все старания Паркинсон.  — Мисс Грейнджер? — раздался собранный голос за её спиной. Ведьма торопливо вытерла щёки и обернулась, встречаясь взглядом с Люциусом. Он стоял чуть поодаль, в безупречно сидящей мантии, а его волосы были аккуратно собраны в низкий хвост. Мистер Малфой в несколько шагов поравнялся с ней, но тут же отвёл глаза в сторону, словно не знал, как смотреть ей в лицо. — Уверен, ваш отец хотел бы пройти с вами этот путь, будь он жив. К сожалению, я не могу вернуть его, но могу сегодня быть рядом вместо него. Девушка недоверчиво посмотрела на него, не понимая, зачем ему это нужно. Он судорожно сглотнул, из-за разницы в росте ведьма сразу это заметила, окончательно теряясь в замешательстве.  — Гермиона, вы очень сильная ведьма с тяжёлой судьбой, − продолжил он. − И, признаться, ваше мужество меня восхищает. Но какими бы сильными мы ни были, без поддержки мы рано или поздно ломаемся. Моей опорой в жизни всегда была моя жена, которая сумела простить мои ошибки и остаться рядом после того, как я втянул нашу семью в этот ужас. — Хотите сказать, вы когда-то думали, что она может уйти от вас?  — Когда наш сын получил метку, Нарцисса возненавидела меня. Она отстранилась, не разговаривала со мной и вспоминала о моём существовании только тогда, когда речь шла о Драко. А это намного хуже.  — И как вы смогли вернуть её расположение?  — Пошёл против собственных принципов и пообещал принять выбор своего сына, − ответил Люциус, посмотрев ей прямо в глаза. − Я смирился, мисс Грейнджер, и, к собственному удивлению, ещё ни разу об этом не пожалел. Меня нельзя назвать хорошим человеком, да и, скорее всего, я им никогда не был. Но я готов на всё ради семьи, и сегодня вы станете её частью. Поэтому позвольте мне провести вас к алтарю, побыть вашей опорой в эти минуты и показать вам, что я признаю вас равной.  Он согнул руку в локте, ожидая её решения, и Гермиона, немного помедлив, всё ещё осознавая его откровенность, протянула руку и положила ладонь на его предплечье.  — Для меня будет честью разделить этот путь с самим Люциусом Малфоем. Мужчина улыбнулся так искренне, что девушке на секунду стало неловко. Она впервые видела такую улыбку, предназначенную не жене или сыну. Люциус коротко кивнул и перевёл взгляд на дверь. — Нам пора, мисс Грейнджер. Давайте не будем заставлять вашего жениха нервничать.  Он толкнул дверь, и перед ними раскинулся живой коридор из тех самых белых роз, которые совсем недавно дарил ей Драко. Стоило им ступить на тропинку, как пальцы Гермионы нервно сжали ткань мантии мужчины, и Люциус успокаивающе накрыл её ладонь своей. Все взгляды одновременно устремились на них, но ведьма не обращала на это внимания. Она, не отрываясь, смотрела на парня, чьи глаза сияли ярче звёзд, и с каждым шагом к нему шум крови в ушах становился всё громче.  Нарцисса, как и обещала, сделала всё, чтобы не было никого лишнего, и не позвала даже наёмных музыкантов. Вместо музыки звучал звук их быстро бьющихся сердец и тихое бормотание Тео, который, казалось, нервничал сильнее жениха и невесты.  Когда они подошли к Драко вплотную, Люциус отпустил руку девушки и бережно передал её ему, как сделал бы настоящий отец, сверля парня серьёзным взглядом.  — Не дай мне усомниться в том, как я тебя воспитал, сын. Докажи, что я всё сделал правильно, и стань для неё тем, кто не позволит приблизиться ни одной беде.  Драко несколько секунд молча смотрел на отца, прежде чем притянуть его в крепкие объятия. — Спасибо. За всё. Они отстранились друг от друга, и Люциус занял место рядом с женой. Нарцисса тепло улыбнулась и прильнула к нему, положив голову на его плечо, наблюдая за тем, как их сын нежно сжимает дрожащие пальцы девушки.  — Ты очень красивая, − прошептал парень. — Ты тоже, − ответила Гермиона.  Словно из воздуха около них появился старый маг, который когда-то соединил браком родителей Драко, чтил старые традиции и хранил тайны многих семей. — Сегодня, по воле Всевышнего, мы становимся свидетелями бракосочетания Драко Люциуса Малфоя и Гермионы Джин Грейнджер. Но, прежде чем узаконить этот союз, я должен убедиться в обоюдном согласии сторон. Гермиона почувствовала, как внутри завязывается нервный узел, а ноги начинают подкашиваться, но рука парня держала её так крепко, что упасть было невозможно.  — Драко, согласен ли ты взять Гермиону в законные жёны, хранить ей верность и любить её в болезни и здравии? — Согласен, − ответил он, даже не задумавшись. — Гермиона, согласна ли ты взять Драко в законные мужья, хранить ему верность и любить его в болезни и здравии?  Грейнджер на мгновение перевела взгляд за спину парня, к его родителям, а затем снова посмотрела на Драко, словно ей нужно было ещё раз убедиться, что она не ошибается, становясь под защиту их рода.  — Согласна. Облегчённый выдох парня выдал, что он задерживал дыхание, пока ждал её решения. Гермиона ласково улыбнулась ему, сильнее сжимая его руку.  — Теперь пришло время клятв. Жених может начинать. Маг отступил назад, будто оставляя им пространство, в котором никто больше не имел права находиться.  — Я не знаю, чем заслужил право стоять рядом с тобой, − голос дрогнул, но он всё равно продолжил. – Не знаю, почему именно мне ты позволила взять твою руку после всего, через что прошла. Но одно я знаю точно: отныне всё, что есть во мне, принадлежит тебе. И когда ты устанешь быть сильной, я стану твоим самым опасным оружием. Я не могу обещать тебе лёгкой жизни. Не обещаю, что впереди не будет боли, страха или дней, когда весь мир снова попытается встать между нами. Но я клянусь, что в каждом из этих дней ты больше не будешь одна. Клянусь быть рядом, даже когда ты не будешь верить, что тебя можно любить. Клянусь держать тебя за руку, когда тебе будет страшно, и отпустить только тогда, когда ты захочешь уйти. Я выбираю тебя не потому, что так велит приказ. Я выбираю тебя потому, что без тебя всё это не имеет смысла. Если ты когда-нибудь засомневаешься во мне, вспомни, что моё сердце уже давно принадлежит тебе, и я буду любить тебя до последнего своего вздоха.  Подбородок ведьмы задрожал, и слёзы сорвались с её ресниц. Драко тут же протянул к ней руку, аккуратно стирая их большим пальцем. — Клятва принята, − издалека произнёс маг, очертив палочкой в воздухе какую-то руну. − Теперь очередь невесты. Гермиона протянула букет Пэнси, и та мигом забрала его, прижав к груди. Взяв Драко за обе ладони, девушка внимательно посмотрела на него, ища в его лице следы того мальчишки, который когда-то обзывал её грязнокровкой. Но сейчас перед ней стоял уже не он, а мужчина, готовый пойти по головам ради неё.  — Я потеряла слишком многое, чтобы довериться кому-то еще раз. Но ты сделал все, чтобы это исправить. Стал человеком, который вернул мне веру в себя, в дружбу и в семью. Я всегда буду выбирать тебя, несмотря ни на что. Всегда буду стоять подле тебя, как жена и друг. Драко, я клянусь беречь твоё сердце, которое ты доверил мне, потому что знаю, как легко его можно разбить. Ты мой дом, мое спасение, моя любовь. Только рядом с тобой мне хочется жить дальше и делать мир лучше. Я клянусь быть честной с тобой, слушать и слышать тебя, доверять тебе и делать все, чтобы ты был счастлив также, как я. Я с тобой. Навсегда. — Клятва принята.  Маг вернулся на своё место, развёл руки, и вокруг молодых людей образовался светящийся круг. Едва ощутимая волна магии прошлась по саду, вызывая мурашки по коже, но уже через секунду всё исчезло.  — Можете обменяться кольцами, – объявил мужчина.  Забини достал из внутреннего кармана бархатную коробочку, подошёл к друзьям и протянул её Драко. Взяв кольцо, Малфой бережно приподнял руку Гермионы и медленно надел серебро на палец, после чего поцеловал её костяшки.  Девушка посмотрела на свою руку и удивилась, как новое кольцо идеально дополняет помолвочное украшение. Внутри разлилось тепло от осознания, что теперь она официально миссис Малфой. Грейнджер потянулась к коробочке в руках Блейза, и стоило ей надеть Драко его кольцо, как оба украшения моментально вспыхнули, заявляя о завершении церемонии. — По закону, по воле и по словам сказанным здесь, я объявляю вас мужем и женой.  Под громкий всхлип Пэнси Драко притянул ведьму к себе и, забыв о всех окружающих их людях, поцеловал Гермиону так, будто хотел запечатать это событие в их сердцах навеки. Тонкие пальцы легли на его затылок, и Гермиона притиснулась к нему вплотную, отвечая на поцелуй под радостные аплодисменты родных.  Все проблемы отошли на второй план, пока их губы ласкали друг друга, и никакая война не смогла бы забрать у них этот день. Впереди ещё ждал ритуал, но это будет позже. Сейчас существовали только они и кольца на их пальцах, как очередное доказательство, что их судьбы теперь связаны. Наверное, это было единственное принуждение, которое принесло ей столько счастья, даже если поначалу хотелось крушить всё из-за злости. Малфой отстранился, всё ещё держа лицо девушки в ладонях, и широко улыбнулся.  — А говорила, что не будешь моей женой, – ухмыляясь произнёс он.  — Посмотрим сколько ты продержишься, – прошептала она в ответ. 

***

Раздался тихий стук в дверь, и Гермиона подняла взгляд на отражение Нарциссы в зеркале. Её красивое изумрудное платье сменилось тёмной, как ночь, мантией. Женщина подошла ближе и протянула ей белоснежное полупрозрачное платье, которое больше походило на ночнушку.  — Нам пора, − тихо сказала она. Грейнджер молча кивнула и, глядя на звёзды в окне, сняла с себя свадебный наряд. После того как она оделась, они вышли в коридор, не обменявшись ни словом. Даже белые стены не спасали коридоры от темноты, пока они двигались к подвалу. Когда миссис Малфой толкнула дверь, Гермиону накрыла паника от одного вида длинной лестницы, уходящей вниз.  Флешбеки прошлого вспыхнули в её голове, разливая страх по венам, но ведьма заставила себя успокоиться и последовала за женщиной. Через мгновение они оказались в комнате, которую тускло освещали парящие свечи. Взгляд Гермионы сразу упал на Люциуса с кинжалом в руке и в такой же мантии, как у его жены.  — Встань напротив Драко, − сказал мужчина, жестом указывая в сторону сына. Малфой стоял внутри горящего круга и нервно крутил своё обручальное кольцо. Оказавшись рядом с ним, девушка поняла, насколько мало расстояние между ними, если отступить назад, то огонь тут же обожжёт кожу.  — Ты всё ещё можешь передумать, и мы сбежим, − прошептал Драко, едва касаясь кончиками пальцев её запястья.  — Давай уже просто покончим с этим.  Нарцисса протянула мужу чашу, и Люциус поставил её на пол между ними. Подняв кинжал на раскрытой ладони, он будто предложил его невидимым свидетелям и медленно заговорил на незнакомом им языке. По позвоночнику пробежал холодок. Казалось, с каждым словом свечи становились ярче, а воздух всё тяжелее. Гермиона с Драко неотрывно смотрели друг на друга, и сердце ведьмы обливалось кровью от печали, которую он даже не пытался скрыть. — Сынок, левую руку, − произнес мужчина. Малфой протянул ладонь над чашей, и в тот миг, когда лезвие коснулось его кожи, ведьме захотелось зажмуриться. Но она заставила себя смотреть, как кинжал оставляет на его ладони кровавую рану, а ёмкость быстро наполняется кровью.  — Повторяй за мной: я, Драко Люциус Малфой…  — Я, Драко Люциус Малфой. — …клянусь своей кровью и магией, что отныне Гермиона Джин Малфой принадлежит роду Малфоев. Парень повторял, не обращая внимания на тупую боль в руке. Для него в этой комнате будто больше ничего не существовало, кроме ведьмы напротив, ради которой он готов был ежедневно давать обещания. — …я клянусь, что никогда не обращу силу этого обета против тебя ради своих целей. Клянусь стать щитом между тобой и теми, кто пожелает тебе зла. Клянусь никогда не поднимать на тебя ни руку, ни палочку, ни слова проклятия. Если я предам твоё доверие или передам твои тайны врагам, пусть моя кровь взыщет с меня.  Огонь свечей задрожал так, будто сильный ветер попытался его затушить. Из чаши начал подниматься пар, но никто не обратил на это внимания. Всё происходило словно во сне, и девушка даже не заметила, как протянула свою руку. Лезвие скользнуло по коже, смешивая её кровь с кровью Драко воедино.  — Я, Гермиона Джин Малфой… − голос Люциуса прозвучал где-то на краю её сознания, но ведьме казалось, что все слова срываются с губ сами, прямиком из её души. − …клянусь своей кровью и магией, что не стану оружием против рода Малфоев и его потомков. Клянусь не предавать дом, в котором меня приняли, и не поднимать палочку на тех, кто стал моей семьёй. Пусть Всевышний заберёт мою жизнь в наказание, если я нарушу своё обещание и по собственной воле стану их погибелью. Драко вытянул руку, и ведьма без колебания вложила в неё свою ладонь. Золотая нить переплела их кисти, и магия вспыхнула, окончательно потушив свечи. Огненный круг исчез следом, погружая всё вокруг в кромешный мрак. — Свидетель этому − Хранительница дома Нарцисса Малфой, − продолжил мужчина. − Она глаза и уши этих стен.  Нарцисса подошла к ним и коснулась нити кончиком палочки, отчего их руки обожгло так, словно кожу накрыло адским пламенем. Но они продолжали держаться друг за друга, пока золотое свечение не исчезло.  — Вот и всё, – ровно произнесла она. – Мы сделали всё, чего хотел Лорд. 

***

Прохладный ветер обдувал её, пока Гермиона стояла на балконе, разглядывая свежую рану. Когда Люциус предложил залечить всё без единого следа, она отказалась. Ей хотелось помнить, к чему привело предательство Ордена, ведь это оказалось единственным, что не причинило ей боли.  — Ты не замёрзла? — негромко спросил Малфой, обвивая её руками со спины.  Гермиона покачала головой и прижалась к нему спиной, пытаясь подобрать нужные слова, но они никак не складывались в адекватную речь.  — Думаю, я должна быть честна с тобой. — М? — Драко… Когда падёт Орден… — Лорд тоже должен пасть? Она резко повернулась, глядя на него с непониманием. В голове пролетели разные варианты того, как он отдаляется от неё или, возможно, сдаёт её самому Волдеморту. Никакие клятвы не могли заглушить страх перед крахом её планов. — Что? — Неужели ты действительно думаешь, что я поверил, будто ты перешла на его сторону? — Я… я… Что ты сейчас такое говоришь? — Гермиона, все прекрасно знают, что ты бы не преклонилась ему.  — Если вы всё знаете, почему тогда не попытались меня остановить? Или сделать так, чтобы у меня не было даже шанса что-то планировать? — Ты никогда не допускала, что не только у тебя есть своя сторона? — Но… Твой отец же сам… — Мой отец наделал много ошибок и сейчас жалеет о них.  — А Нотт и Забини? — Решили не оставлять меня одного.  Парень уткнулся ей в шею, громко вздохнув.  — До твоего появления в рядах Пожирателей мы просто существовали. У нас не было цели привести Волдеморта к власти. Мы просто отдались течению событий, и всё. Единственное, что для меня было важно, − твоя жизнь. Поэтому я и выбился в командиры, а Блейз с Тео стали моей правой рукой. Без тебя я вряд ли стал бы делать хоть что-то. — Но как же твои родители, Драко? — Лорд доверяет нам. Отец − его советник, я − командующий, и мы многое сделали ради его полного доверия. Так что за это можешь не волноваться. — И, если я захочу пойти против него…? — Я пойду за тобой.