Грядут тяжёлые реалии

***

      – Черри, мне пришлось расчищать вход, – Хаск суетливо оглядывается, проходя по подозрительно пустому коридору.       – Что? Разве ты не хотел зайти по-тихому?       – Я хотел, но как только я подошёл к лифту, на ресепшене заподозрили, что я чужой. А потом кто-то и вовсе узнал меня и спизданул, что это я разнёс башню во время восстания! Пришлось защищаться от летящих в меня предметов.       – Ясно. Ладно, будь на связи. Я буду по пятам за тобой.       – Понял.       В коридоре приторно воняет какой-то вишней в перемешку с потом и кровью. От этого амбре хотелось блевать. На стенах развратные плакаты с какими-то порноактерами, в числе которых висели откровенные снимки Энджела. Из уважения к нему, пушистый старался не смотреть, но всё равно щёки почему-то горели.       Пол выбит в форме сердец. Ощущение, что идёшь по вязкой смоле или сахарному леденцу. К сожалению, вся эта слащавость прятала за собой убийственную горечь.       Хаск и представить не мог, какого сейчас Энджелу. Увидеть его живым и здоровым – это единственное, что заставляло кота идти вперёд, не страшась последствий.       – Хаск! – Черри еле слышно прикрикивает, нагоняя Хаскера сзади.       – Ты зачем пошла за мной? Здесь сейчас может быть опасно.       Бомб прыснула со смеху, как будто её друг рассказал самый тупой анекдот на свете.       – Ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь, приятель? Да и не смогу я тебя одного отпустить, ага, щас, – рука девушки падает на чужое плечо в дружелюбном жесте.       – Ну, да, чего это я. Ты похлеще меня всех разнесёшь. Конечно, хотелось бы решить всё более менее мирно.       – Ага, попробуешь тут с таким истеричным мудозвоном, как Валентино. ПМС-ная сука, – раздраженно произносит Черри.       – С этим я соглашусь на все сто, пожалуй, – подтверждает Хаск.       За дверью в конце коридора слышатся какие-то шорохи и чей-то неразборчивый гундёж.       Грешники обеспокоенно переглядываются, ведь не знают, чего ожидать по ту сторону.       Подойдя вплотную, Хаск резко отворяет дверь, влетев в комнату во всеоружии.       Однако, внутри спокойно, и не заметно признаков чего-то или кого-то, готовящегося к атаке. Только вот стоило Хаску повернуть голову в сторону, в попытке осмотреть студию на наличие опасности, он видит его...Энджела. Его Энджела.       Все мысли резко смешиваются в один большой комок. Его серьёзность и стойкость уходят на второй план, сменяясь ощущениями мучительной тоски и искреннего счастья с привкусом вязкой печали. Хаск не думает ни секунды, срываясь с места. Ноги немеют от волнения, но несут его к Энджелу.       Кот впивается крепкими объятиями в родное тело, выпуская наружу всю свою боль, что он успел испытать после потери любимого человека.       Энджел не верит, до последнего не верит, что Хаск здесь, обнимает его, плачет на его груди. Он не верит, но чувствует всем своим сломанным сердцем, своими бедными и слабыми руками. Нос, в который лез только перегар и табак, актёр чувствует долгожданный и родной запах Хаска.       – Э-энджел. Я так скучал по тебе, я так скучал, – еле выдавливает бармен. Он не может говорить, не может думать сейчас ни о чём, кроме того, что прижимается к пушистому белому пуху и это делает его самым счастливым на свете. Кот не скрывает слёз, они текут его щекам, расстворяясь в этих объятиях.       Черри стоит чуть подальше от воссоединившихся, наблюдая за всей картиной с нежной улыбкой и спокойной душой.       Энджел колеблется так же, как его губы, веки, руки. Вынужденная разлука съела его изнутри, сожгла до тла его маленькое счастье, пронзила ангельским копьём его глупую голову, которая почему-то решила, что уйти – это лучшее решение.       Обе пары рук обхватывают всё дорогое, что перед ним есть, сжимают шерсть и дрожат от упоения долгожданного ощущения любви.       Они оба всхлипывают, внюхиваются друг в друга, чтобы на всю жизнь запомнить запах спасения, свободы и покоя. Грешники падают на кафель, прижимаясь сильнее, чем ферромагнетики.       Расставание повлияло сильнее, чем оба могли себе представить. Если бы их попросили описать, что такое слияние душ, они бы не смогли. Потому что это не определение, а ощущение. Как сейчас. Как здесь.       Хаск не верит, что он рядом со своим дорогим человеком. Ему не нужны ответы, ему не нужны объяснения. Энджел в его руках – это ответ на все его волнующие вопросы. Хаск в руках Энджела – это его последняя возможность вдохнуть, проснуться, жить.       Энджел неохотно отстраняется, но только чтобы посмотреть в любимые медовые глаза.       – Хаск, я тоже так скучал. Прости меня, пожалуйста, прости. Я не должен был уходить. Всё стало только хуже. Я не могу без тебя, – звучит сопливо, но так по-настоящему, откровенно, любяще.       Хаск мотает головой, давая понять, что ему всё равно на всё плохое, что их окружает. Ему всё равно, что будет дальше, но пока они вместе, ему насрать на весь мир, в котором останется лишь небольшой клочок для них двоих.       – Я пришёл за тобой, чтобы защитить. Я больше не отпущу тебя, знай это. И сегодня всё закончится, – кот решающе поднимается на ноги.       – Хаск, о чём ты говоришь? – Энджел тревожно оглядывается по сторонам.       – Сегодня мы освободим тебя от сделки.       Даст ошеломлённо охает, в панике схватив когтистые ладони.       – Что ты говоришь?! Не смей этого делать. Валентино жестокий садист, у него не дрогнет рука. Вдруг, он что-то сделает с вами, – паук нервно выглядывает из-за чужого плеча, устремляя взор на свою лучшую подругу.       Черри была искренне счастлива, увидев Энджела, но до безумия уставшая и обескураженая.       – Черри не будет в этом участвовать. Это будет один на один.       – Нет! Так ещё хуже. Если с тобой что-то случится, то я буду винить себя до конца жизни, если он вообще здесь есть. Пожалуйста, не нужно рисковать.       Бывший оверлорд спокойно вздыхает, поднимая глаза прямо на растеренное лицо напротив, встречаясь с глазами полными тоски и нежности.       – А я хочу. И я сделаю это. Энджел, я лучше умру, чем буду сидеть без дела, пока ты страдаешь. Я больше не отпущу тебя, я уже сказал об этом. Я принял решение. – Ты же понимаешь, что я не могу обещать, что вернусь, если ничего не получится? – неуверенно спрашивает Энджел. – Вал всё ещё владеет мной, и как бы я не хотел к вам, от меня мало что зависит. Хаск горько улыбается, смотря в разноцветные глаза. – Понимаю. Но я сделаю всё, чтобы этого не произошло.       Даст прикусывает нижнюю губу, сильнее сжимая уже такие родные руки.       – Будь осторожен, – смиренно, но в страхе говорит Энджел.       – Буду. А пока вам двоим надо уёбывать отсюда.       – Хаск, ты уверен? – Черри подходит со спины, положив руку на плечо в своём привычном дружеском жесте.       – Да, валите уже, я серьёзно!       Друзья не успевают даже переглянуться на прощание, как мимо их голов проносится оглушающий свист. Позади слышится треск и грохот развалившегося софтбокса.