Красная волчица

Зима вступила в свои права. Снег лёг толстым слоем, превратив мир в храм белого молчания. Дороги стали опаснее, вести реже. Внутри Винтерфелла жизнь кипела. Люди чинили стены, занимались запасами, тренировали детей. Королева Севера принимала решения. — Нужно уменьшить пайки, — сказал мейстер. — Люди и так едят меньше, чем привыкли, — возразила она. — Лучше недоесть сейчас, чем умереть с голоду весной. Она сжала зубы. — Хорошо. Уменьшите пайки. Но для детей и стариков оставить прежние. — Это риск, Ваша Величество… — Жить, всегда риск, — отрезала она. После совета она вышла в коридор, где столкнулась с Сандором. — Они опять про еду? — спросил он, даже не здороваясь. — Да, — устало ответила она. — Дай им по шапке, — посоветовал он. — Пусть сами попробуют неделю пожрать поменьше, прежде чем другим советовать. — Это и их люди тоже, — сказала она. — А ещё это твои люди, — возразил он. — И если они будут голодать, придут ругаться к тебе, а не к своим лордам. Она помолчала. — Ты всегда всё сводишь к драке, — заметила она. — Потому что в конце любого совета всё сводится к тому, кто кого ударит, — пожал плечами он. Она вдруг рассмеялась коротко, неожиданно. — Ты не изменился. — А ты изменилась, — сказал он. — Но кое-что осталось прежним. — Что же? — Когда ты смеешься, — он немного смутился, но не отводил взгляд, — в глазах всё равно свет. Даже если вокруг один снег и дерьмо. Сердце у неё дрогнуло. — Осторожнее, Сандор, — тихо сказала она. — Ты начинаешь звучать как человек, который верит в что-то хорошее. — Я верю только в то, что меч тяжелый, а снег холодный, — буркнул он. — А ещё… Он запнулся. — Что ещё? Он махнул рукой. — Забудь.

***

Но она не забыла. Иногда вечером, когда она сидела в своих покоях с картами и отчётами, взгляд ее невольно тянулся к окну, где на стене маячил широкий силуэт, идущий на ночной обход. Она вспоминала, как боялась его в детстве, как прятала лицо, когда он проходил мимо, чувствуя запах вина и крови. Теперь этот запах стал привычным, почти… успокаивающим. С ним она ассоциировала не только страх, но и защиту. Грубую, косноязычную, но настоящую. Сама мысль о том, что она может опереться на кого-то, пугала. «Ты веришь только себе», — напоминала она себе. Но когда она видела, как Сандор в одиночку вытащил из сугроба застрявшую телегу, ругаясь, но не бросая, как он поднимал на руки ребёнка, поскользнувшегося во дворе, как он, ругаясь, подменял усталого стражника на посту… В ней что-то медленно менялось.

***

Настоящий перелом случился в день, когда на Винтерфелл обрушилась буря. Ветер выл, снег закрывал глаза, превращая мир в сплошную белую стену. Люди сидели по домам, стараясь лишний раз не выходить. Но один из мальчишек, сын кузнеца пропал. — Он пошёл за дровами и не вернулся, — рыдая, сказала мать. — Может, он укрылся где-то в подворотне, — попытался успокоить её кто-то. — В такой буре его просто заметёт, — мрачно сказал Торос. — Если мы его не найдём сейчас, через пару часов будет поздно. Санса стояла у дверей, глядя на метель за порогом. — Открываем ворота, — сказала она. — Пошлите людей искать. — Это слишком опасно, Ваша Величество, — возразил один из стражников. — Бури на Севере забирают не только тех, кто в них попал, но и тех, кто пытается спасать. — Я не могу сидеть и ждать, пока ребёнок умрёт у нас под стенами, — твердо произнесла она. — И я не могу, — раздался за её спиной хриплый голос. Сандор шагнул вперед, накинув меховой плащ. — Я пойду. — Один ты его не найдёшь, — заметил Торос. — Значит, возьму пару самых толковых, — отрезал он. Санса встретилась с его взглядом. — Ты уверен? — Если я не могу вытащить одного пацана из снега, — буркнул он, — то зачем мне вообще нужен этот меч? Она кивнула. — Хорошо. Возьми Торрета и Харлана. И… Она сорвала с шеи меховую накидку с вышитым лютоволком и протянула ему. — Возьми. Он скривился. — Я не принц. — Это не для тебя, — сказала она. — Это знак. Если тебя найдут люди из ближайших хуторов, они поймут, что ты от Винтерфелла. Он взял накидку, чуть задержав пальцы на ее руке. — Не умрите там, Ваша Величество, — сказал он неожиданно мягко. — Без меня вам придётся слушать слишком много глупых советов. — А без тебя здесь станет слишком тихо, — ответила она. Они обменялись коротким, серьёзным взглядом и он ушёл в бурю.

***

Часы тянулись мучительно долго. Снег бил в окна, вой ветра заглушал все остальные звуки. Люди сидели вокруг очагов, слушая, как воет зима. Санса ходила из угла в угол, не находя себе места. Она знала, что королева должна сохранять спокойствие. Что ей следует сидеть с лордами, обсчитывая запасы. Но каждый порыв ветра казался ей ударом в грудь. «Он найдёт мальчика, — уговаривала она себя. — Он умеет выживать в худших местах». Но где-то в глубине жило другое: «А если нет? Если он тоже останется там, под снегом?» Эта мысль была как ледяной нож. Когда ворота наконец распахнулись, люди сломя голову бросились в коридор. Сандор вошел первым. Плащ с лютоволком был весь в снегу, лицо обожжено холодом, борода в ледяных сосульках. На руках он держал мальчика, завернутого в собственный плащ. — Живой, — хрипло сказал он, передавая ребёнка матери. — Но если кто-нибудь ещё отправит своего щенка в такую бурю за дровами, я этому кому-нибудь лично напихаю веток в задницу. Люди нервно засмеялись. Санса стояла, не двигаясь. Только когда мать, рыдая, прижала ребёнка к себе, она позволила себе выдохнуть. — К мейстеру, — коротко сказала она. — Горячий отвар, сухая одежда. Сандор провёл рукой по лицу, размазывая снег. — Тебе бы тоже не помешало что-нибудь горячее, — заметил Торос. — Тащи своё горячее, только без мейстерской мочи, — проворчал он. — Нормального вина дай. Пока люди хлопотали, Санса подошла ближе. — Спасибо, — сказала она. Он отмахнулся. — Не делай из этого песни, — буркнул он. — Я не рыцарь. — Я знаю, — ответила она. — Именно поэтому я тебе и доверяю. Он поднял глаза. И в этом взгляде она увидела нечто большее, чем благодарность. Что-то глубокое, тихое, страшное.

***

В ту ночь она постучалась в дверь его комнаты. Сандор открыл почти сразу. Без доспехов, без плаща, только в грубой рубахе, с распущенными волосами. — Ваша Величество? — удивленно хмыкнул он. — Заблудились? — Нет, — сказала она. Она стояла прямо, но внутри все сжималось. — Я хотела… — она замялась. — Убедиться, что ты жив. — Как видишь, — он развел руками. — Пока да. Она посмотрела на его руки потрескавшиеся от холода, с зажившими ожогами, со свежими ссадинами. — Ты мог умереть там, — тихо сказала она. — Люди каждый день где-то дохнут, — пожал плечами он. — Кто-то должен был найти пацана. — Ты мог умереть, — повторила она, делая шаг ближе. — Ты. В его глазах промелькнуло непонимание. — Я не люблю повторяться, пташка. — Я не пташка, — автоматически ответила она. — Знаю, — сказал он. — Но именно та девчонка, которую я помню, сейчас смотрит на меня из-за твоего льда. Она сжала губы. — Я… — слова застряли в горле. Он молчал, ждал. — Я не хочу больше терять людей, — наконец выдохнула она. — Я слишком много уже потеряла. Она подняла глаза. — И я не хочу потерять тебя. Тишина в комнате стала густой, как мёд. Сандор сглотнул. — Королева Севера говорит, что не хочет потерять старого пса, — пробормотал он. — Вот уж кого бы я меньше всего ожидал услышать. — Я говорю это не как королева, — ответила она. — Как Санса. Шаг. Еще шаг. Они оказались опасно близко. — Ты говоришь, — хрипло сказал он, — словно… — Словно мне небезразлично, что с тобой будет, — перебила она. Несколько секунд они смотрели друг на друга как два зверя, которые наконец признали, что бояться больше не будут. А потом Санса поднялась на носки и поцеловала его. Поцелуй вышел неловким, резким. Она была неумела в таких вещах, её опыт был изломан и полон боли. Но в этом движении было нечто другое. Выбор. Его руки сначала застыли, потом осторожно легли ей на плечи, словно он боялся сломать. — Чёрт, — прошептал он, когда они оторвались. — Скажи, что это всё из-за вина, и я уйду в конюшню. — Я почти не пью, — сказала она. — Тогда мы оба влипли, — выдохнул он.