Burn after us

2015 год. Начало декабря. Дверь квартиры распахнулась. Мы были с Викой тут сразу после выступления. Первачи пошли закупать алкоголь и закуску. Это мы им спонсировать не собирались, хватит того, что мы итак скинулись на хату. Конечно пару донатов нам прилетело и мы не сильно потратились, но алкоголь покупал каждый сам, потому что пили все по разному, а кто-то так и вообще не пил. — Заходим, раздеваемся, куртки вон на ту тумбочку, пьем в зале, в спальне не больше двух парочек, — пошутила я и увидела в заключении этой процессии нашего аспиранта по физкультуре, который вел физру у парней первого курса. — Эм, — я не понимающе посмотрела на Вику. — Так, Владик сегодня отдыхает с нами, Влад, заходи, — Вика замахала руками и все расступились, парень немного покраснел, но деловито прошел внутрь. Я улыбнулась и глянула на Вику. То есть с Кириллом видно у нее коса нашла на камень. Опять. — Ребята, два правила: нихера не ломаем, если блюете — в унитаз или в раковину и убираем за собой. Все завалились толпой внутрь, а я пошла на кухню за своей бутылкой пива. Сегодня пить особо не хотелось. Голова ещё гудела от полубессонных ночей, из-за монтажа, универа и репетиций. Теперь мы могли выдохнуть, концерт первокурсников закончился. Теперь маячила сессия и скоро зимний отчётник. Но там все должно было быть не сложно. Я села в удобное кресло в зале и нажала на плей. На телевизоре включился МТВ и попсовый трек успокаивающе окутал комнату. Все рассаживались и расставляли на ковре закуски. Квартирка была простенькая. Стола не было, даже если был бы, то на все не хватило места за ним. Поэтому в центре вытянули большой ковер и на нем как на скатерти самобранке начали появляться чипсы, сушёная корюшка, орешки и всякая чепуха, которая в последствии грозила аукнутся гастритом. Мне было хорошо. Я чувствовала лёгкость, слаженность и это кратковременное сладостное наслаждение, от очередной выполненной задачи. Причем выполненной на десять баллов. Мы заняли первое место. Как они радовались на сцене, почти из штанов выпрыгивали. О них будет завтра говорить весь универ. Ведь они выиграли. Я опять сделала глоток и до меня начали долетать отрывки разговоров. — Да давайте сфоткаемся. И тут на меня запрыгнули девочки. Я сидела в развалку на кресле. Одна удобно устроилась слева на подлокотнике, вторая залезла почти на спинку, а Олеся. Конечно же. Она. Господи. Она бесцеремонно села мне на колени, скользя рукой по затылку, и запуская свою ладонь в мои распущенные волосы. Я вздрогнула под весом ее тела. Конечно же на лице сияла долбаная улыбка, ведь нас фотографировали. Моя правая рука легла на ее талию, а левой я приобняла девушку, что сидела слева от меня. Но если бы я была парнем, от этой дурацкой ее выходки, мне кажется, у меня в ту же секунду все возможное и невозможное упёрлось бы в ширинку моих джинсы. Они дурачились, меняя позы, пока Вика делала фотографии. Они уже выпили немного. И их стеснение стушевалось. Его размыло. Они были куда раскрепощенее и решительнее. Я чувствовала как Олеся волнуется, как эти касания приносят ей дикое удовлетворение. Как они нравятся мне. Вика кажется сама того не подозревая, спасла меня. Она закомандовала, что сейчас все идут в спальню, там охиренная кровать и у нее есть пару идей. Все быстро рванули туда. Я всем телом ощущала дыхание Олеси на своей правой щеке. И буду последней лживой сучкой, если скажу, что не трахнула бы её прямо там, если бы мы были только одни в этот момент. Она не торопилась вставать. Мне даже показалось, что она сейчас сама не знает, как она должна реагировать. Ведь нужно встать. Но я ничего не говорю. Не отшучиваюсь, не сбрасываю ее со своих колен. Мне даже казалось, что если она рискнёт и там меня поцелует, то я прямо там начну ее раздевать, не смотря на то, что там были ещё другие люди. И кажется она это поняла по моему взгляду. — Олеся, блин, ты там уснула? — Вика высунула голову из спальни и добавила — давай быстрее, захвати свою шляпу с выступления. — Да, — долбаный хрип из ее горла расплавил меня как шоколадного деда мороза. Моя рука слегка сжала ее талию, она выпрямилась и, посмотрев на меня, добавила, — она в коридоре, я сейчас принесу. Сейчас ее голос был звонок, но все так же зябок. Она встала под пристальным взглядом с моих коленей и пошла в коридор. Когда она скрылась в дверном проёме, меня опять включили. Я откинулась на спинку кресла, опрокидывая бутылку пива и допивая ее до дна. В зале ещё были несколько человек. Парней и девушек, которые были не так активны, как эта фототруппа, которая дурачились и пыталась сделать эпотажные фотографии почти с любой хернёй из этой дешёвой квартиры. Да, интерьер дышал ещё девяностыми. Но эта квартира нравилась мне. Если бы мы брали с новым ремонтом, то отмывать блевотину с новой обивки и собирать бычки на новом кухонном покрытии, было бы даже для меня слишком. А так, эта квартира давала возможность пуститься во все тяжкие и при этом не бояться, что нужно будет заплатить бешеную компенсацию. Я встала с кресла и пошла на кухню. Свет я не включила. А лишь, достав из холодильника ещё одну бутылку пива, закурила, приоткрывая маленькую форточку, впуская морозный ветер в одну из хрущовских квартир. Если некоторые могли бы подумать, что мне было не весело, то они бы ошиблись. Я наслаждалась. Наслаждалась тем, что могла себе позволить заниматься тем, что мне нравится. Я думала о том, как сама только поступила в универ, как наши кураторы бились, чтобы у нас получился какой-то толковый танец. Я уже тогда сидела на звуке. Это было мое. Я снимала видео. Монтажила его ещё в старой программе и тогда я понимала, эти пять лет не будут скучными. — Прости, не помешаю? Ее голос, конечно же. Я улыбнулась, но ничего не ответила и даже не повернулась. Она прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Я так же молчала. Мне было интересно, насколько она наглая и что за волк был под ее овечьей шкуркой. Изменилась она так за эти пару месяцы или же всегда была такой и просто это скрывала. — Можно угоститься сигаретой? Я вспомнила, как она подходила ко мне возле университета. — Ты все же начала курить? Не сдержалась я, за что себя отругала, но протянула ей пачку. — Все же… Она вытянула сигарету, но не спешила ее поджигать. Я молча докурила, выбросила бычок в форточку и, закрыв ее, повернулась к Олесе. В кухне было темно и зябко. Я видела как она почти дрожит, даже одинокая луна отражающаяся в снежном покрове зимы, не давала столько света. Но я видела ее глаза в этом полумраке. Она сделала медленный и короткий шаг в мою сторону, сокращая между нами расстояние. Я опять усмехнулась. Это как идти зимой по тонкому льду. Аккуратно, взвешивая каждый шаг. Моя правая ладонь поднялась вверх и ложась ей на левую часть лица почувствовала эту дрожь отчётливее. Мы молчали. Она сделала ещё один шаг и её руки легли мне на плечи. Она поднялась на носочки и потянулась к моим губам. Моя левая рука скользнула на ее затылок и подталкивая ее, я ощутила сладковатый привкус ее губ. Она пила джинтоник. Смешанный. Бутылочный. Дешёвый. С брусничным вкусом. Ее тонкие мягкие губы нерешительно пытались повторять движение моих. Я сделала вывод, что это был ее не первый, но и не сто первый поцелуй. Она была осторожной. А может она боялась спугнуть меня? Может она думала, что я это делаю, потому что просто выпила. А может я сама боялась ее спугнуть. Мягкие касания ее губ были первым раундом. Я облизнула свои губы и, заметив на ее губах мягкую улыбку, притянула ее к себе ещё ближе. Мой язык не встретил никакого препятствия и коснулся ее языка. Ее пальцы впились мне в затылок и мы попятились в сторону кухонных шкафчиков. Когда она упёрлась ягодицами в твердую поверхность шкафа, то наш поцелуй разорвался ее всхлипом и моим выдохом ей в губы. А затем в кухне зажёгся свет и мы обе как слепые котята прищурились. Я подумала, что сейчас вырву глотку этому идиоту, который это сделал. На кухню зашла Вика — Ой, бля, простите, — она тут же прикрыла глаза ладошками и широко улыбнулась, — так и знала что вы тут. Там ребята уходят. Хотела сказать, что кто хочет может остаться. У нас будет продолжение. Вика подмигнула мне и, оценивающе посмотрев на то положение, в котором мы стоим, вышла, закрывая за собой дверь. Олеся все так же стояла близко ко мне. Да у нее выбора собственно не было, за ней была кухонная столешница и навесной шкаф. Но она меня не оттолкнула. Я внимательно посмотрела на ее лицо. Оно было раскрасневшееся и зрачки. Они были добезобразия огромные. Я улыбнулась, и убирая выбившуюся прядь ей за ухо, спросила. — Останешься? — Мне нужно позвонить маме и… Здесь же только одна кровать, в спальне. — Мы не будем спать, — я опять наклонилась к ее губам и она охотно позволила себя поцеловать. Я не была той, кто будет спрашивать. Если уже один раз поцелуй состоялся, то это не смущало меня, я спокойно могла сделать это вновь. Даже если мы это ещё не обговорили. Мой язык опять исследовательски и провокационно скользнул сквозь ее губы, а её руки опять сомкнулись на моей шее. Я посадила ее на столешницу и мои губы скользнули вниз. Ее изящная и длинная шея. Я смахнула светлые пряди ей за спину и, поддерживая ее за спину, провела языком по линии ее челюсти. Ее тело опять отдалось дрожью в моих объятиях, спина выгнулась. А изо рта вырвался обречённый всхлип, когда мои зубы чуть сильнее сомкнулись на ее шее. Мне так хотелось сделать это. Ее. Хотелось. Определенно. Да. Этот трепет. Такой, такой будоражащий. Внутри. Руки как будто сами делали это с ней. Но я знала, что Вика может зайти в любую минуту или кто-то другой. Все толпились в коридоре, натягивая свои сапоги и выискивая куртки. И я ещё раз поцеловала ее в губы, не позволяя себе зайти дальше. А когда я услышал звук захлопывающейся входной двери, я отстраняясь сказала: — Пойдем в спальню, если я правильно поняла Вику, то Влад принес кое что для догона. Олеся непонимающе на меня посмотрела. Но вложила свою руку в мою протянутую и пошла за мной. Я чувствовала затылком, как она улыбается. До спальни мы добрались почти быстро, целуюсь в промежутках и непрерывно утопая и исследуя касаниями тела друг друга. *** Уже было достаточно поздно. Или скорее рано. Был час ночи. Обычно на таких вписках все происходит быстро. Если ты выпила, то иногда не успеваешь моргнуть, как время пролетает и уже мерещится где-то там за горизонтом рассвет. Мы зашли в спальню и я заметила, что кровать уже занята. Так, собственно, я и думала. Я ничего не сказала, потому что для меня это была не проблема. Кровать была огромного размера. Мне даже казалось, что эту квартиру снимали часто для оргий. Кровать это позволяла. Олеся замерла на пороге, не решаясь идти дальше. Я улыбнулась. Это становилось забавным. Мои пальцы сильнее сжались на ее запястье и она позволила себя потянуть за собой. Я повернулась к ней и склоняясь к ее уху прошептала. — Не бойся, если ты не захочешь, тебя никто не тронет. Я отстранилась и посмотрела на нее, она соглашаясь кивнула. Я стащила с себя майку и растегивая быстро пряжку на ремне, сбросила джинсы в темноту. Здесь горели лишь неоновые лампочки за пафосной картиной над кроватью. Свет был приглушённый и требующий интима. Олеся не спешила. Я подошла к ней и опять ее поцеловала. Она была чертовски напряжена, но поцелуй позволила. Я знала, что Вика и Влад наблюдают. Знала, что поступаю может не совсем правильно, но я точно знала, что если она сейчас скажет нет, то я не буду ее уговаривать. Олеся же охотно поддалась. Позволила снять с себя черную толстовку и майку, оставаясь в одном лифчике. И тут же прикрыла ладонями грудь. Она заметила, что ребята на кровати уже вылезли из-под одеяла и целуются. Полуголый торс Влада и растрёпанные волосы Вики. На которой собственно надет был лишь золотой кулон и для неё этого было достаточно. — Не волнуйся, лифчик можешь оставить, — я поцеловала ее ключицы и продвигаясь вниз обхватила ткань лифчика, прикусывая правый сосок. С ее губ сорвался тихий стон-всхлип. Я улыбнулась. За спиной я услышала стон Вики и ее громкое — "блять". Влад зарылся под одеяло и кажется сейчас Вика чувствовала себя очень даже хорошо, потому что его язык был у нее между ног. — Они тебя не тронут, - ещё раз прошептала я Олесе на ухо и расстегнула ее джинсы, стягивая их. Она разрешила их полностью снять, оставаясь в узких черных стрингах. Касание ее тела было чем-то мягким и нежным. Мягкие подушечки ее пальцев, которые трепетно касались моей спины. Мы все так же целовались, когда Вика выгнулась и ее стон оглушил всех в комнате. Я улыбнулась сквозь поцелуй и почувствовала как Олеся часто дышит от всего того, что происходило сейчас вокруг. — Все хорошо? — опять спросила я. — Мг, — она кивнула и мы столкнулись взглядами в полумраке. На мне были лишь спортивные трусы. И касание с ее телом почти полным контактом непременно отразилось в моих зрачках. Они были расширины до радужки, мутно не четкий взгляд. Я ещё на кухне была возбуждена, но сейчас это было уже под баллов 9. Когда 10 я срываю обычно в нетерпении все с партнёра и на нежности времени просто не бывает. Но я держалась. Кто бы знал, какого контроля мне это стоило. Я аккуратно отстранилась и, взяв ее за руку, повела к кровати. На этот раз она поддалась, не выражая сомнений. Когда мое тело опять соприкоснулось полностью с ее под одеялом, она опять задрожала. А мой демонический запал впивался мне под кожу. Мы опять поцеловались, чтобы Олеся смогла настроиться и расслабиться не обращая внимание на то, что в постели лежали ещё два человека, которых она по сути знала лишь пару месяцев, как и собственно меня. — Помнишь, ты можешь всегда сказать стоп, — опять сказала я. Она кивнула и я прикрыла глаза. Ее ладонь зарылась в мои волосы притягивая к себе, а вторая легла на мою талию. Я была сверху, и подталкиваемая ее рукой оказалась у нее между ног. Я не видела и не слышала Вику. Хотя они были буквально в десяти сантиметрах от нас, под другим одеялом. Я помню лишь, как моя рука лихорадочно скользнула к Олесе под белье. Ее влага и возбуждение свернули мое благоразумие. Я помню, как Вика застонала рядом, потому что Влад в нее вошёл. Она выгнулась, и я поняла, что мое колено у Олеси между ног, оно все мокрое от ее касаний. Олеся украдкой посматривала на профиль Вики в этом освещении. Она была выточена как греческая богиня, пропорционально, четко, что невозможно было оторвать от нее взгляд. Олесины пальцы впились в кожу моих плеч, ее спина выгнулась. Громкий стон сорвался с ее губ и она громко и хаотично задышала. Вика рядом усмехнулась, позволяя Владу входить в себя. С Викиных губ сорвалось «быстрее» и движения рядом ускорились. Мое лицо озарила дьявольская ухмылка. Я на секунду встретилась с Викой взглядом. Я чувствовала, как у меня внутри все горит. Раскаляется, до бешеной лавы. Я ощутила влагу на своих пальцах и с долбанутой надеждой вошла на два пальца в Олесю. Я молилась всем богам, лишь бы она не оказалась девственницей. Такой грех на душу сегодня брать не хотелось. Мы итак устроили свою Гамору. Но падать ниже чем дно, сегодня не было в моих планах. Толчки были равномерными, нарастающими. В какой-то момент я почувствовала, как Олеся толкается мне на встречу. Мои губы опять слегка оттянули кожу на ее шее. Мне хотелось ее всю. Сполна. Вика и Олеся казались громкой симфонией сегодняшней ночи. Я услышала свое рычание и хрип. Я почти задыхалась. Пот стекал по моей спине и лбу. Мои пальцы внутри Макаровой хлюпали, свободно скользя в ней. Лампа за телевизором сменила свет на красный. Я увидела, как он отражается в ее зрачках. Как она смотрит мне в глаза. Не отводит взгляд. Как ее веки опускаются, но она силой удерживает глаза открытыми, смотря прямо в мои. Ее губы. Мягкие. Зубы на моих губах. Как ее тело напрягается и как ее голова запрокидывается, ноги с силой сжимаются за моей спиной, а кончики ногтей пробиваются сквозь мою кожу на плечах. Ее синхронный стон с Викой были настолько мелодичными, когда Олеся сокращалась на моих пальцах, я коснулась второй рукой себя, упираясь лбом ей в ключицу. Сведя ноги и проведя пару раз по своему и без того сходящему с ума клитору, я получила желаемую разрядку. И рухнула рядом в середину кровати. Секунды. Минуты. Олеся, положила свою голову мне на руку. Мы смотрели в потолок. Сегодня была слишком необычная прилюдия. Опыта на четверых у меня ещё не было. Почему меня это не смущало, я не знаю. Возможно, я была настолько испорченой, что это казалось абсолютной нормой для меня. Вика и Влад видимо тоже приходили в себя. Потому что тишина не нагнетала, она была излечивающей, услаждаюшей и расслабляющей. — Девочки, я кое что захватил, — минут через десять после нашего совместного оргазма раздался голос Влада. Он встал с постели пошел в другую комнату. — Я надеюсь всем ума хватит забыть эту ночь завтра? — тихо прошептала Вика, пока Влад ещё не вернулся. — Без проблем, — прошептала я, чувствуя Олесино сбивчивое дыхание на моей шее. Мои руки все ещё изучали ее тело, проникая под твердую ткань лифа. Я закрыла глаза, потому что боялась, что если ее дыхание сейчас же не перестанет быть таким горячим и возбуждающим, то я сделаю это с ней ещё раз и ещё раз… Затем опять и опять… Выходила ли я тогда из актового зала за ней, потому что она мне нравилась? Определенно нет. Тогда было тогда. Сейчас я хотела ещё раз. Лёгкое косание моей спины, привело меня в замешательство, но я ощутимо возбудилась, почувствовав Викины губы на своей шее. Легко, еле касаясь моей кожи, ее язык оставлял влажную дорожку, а зубы придавали лёгкую перчинку ее касаниям. — Черт, — прошептала я. Касаться Олеси внизу было чертовски приятно. Но касания Вики в темноте были особенно взрывными. О них знали только я и Вика. Она это делала невзначай. Возводя это в ранг — наша тайна. Я все так же контролировала Олесю, а Вика, все так же касалась меня. Ее губы на мочке моего уха, лёгкие касания ногтей спины. — Черт, — я опять заскулила. Господи. Надеюсь всем хватит ума забыть эту ночь. *** — Девочки, сюрприз — Влад бросил на кровать два пакетика с травой. — О, супер. — я вырвалась из Олесеных объятий и, нащупав возле кровати свои штаны, достала бумагу для самокруток. — Ты куришь траву? — спросила Олеся. — Нет, не курит, — за меня ответила Вика серьезно. А потом рассмеялась. — Не бойся, мы последний раз курили ее год назад. Я не фанатка, но иногда это помогает расслабиться. Влад достал свою пипетку и предложил Вике. — Хочешь я сделаю для тебя вначале? Вика закатила глаза. — Конечно хочу. Что за вопрос? Я скрутила маленький косяк и затянулась. Мы сидели полуголые в полумраке и первое облако дыма поднялось к потолку. Влад затягивался, а затем целовал Вику, выдыхая в нее дым. — Тоже хочешь? — Спросила я Олесю. Она посмотрела смущённо, исподлобья. — Ты много выпила сегодня? — спросила я спокойно. — Бутылку джин-тоника. Я усмехнулась. — Господи, Дарина, дай ты девочке затянуться. — Викина рука легла похозяйске мне на плечо, я вздрогнула, когда она продвинулась по шее вверх и чуть сильнее сжалась в моих волосах. — Не, в следующий раз. — я отрицательно покачала головой, Вика убрала руку. Вика закатила глаза. Олеся попробовала вырвать у меня косяк, но я завалилась на спину и рассмеялась. — Нет, — я выпустила дым ей в лицо и опять оскалилась. — будет тошнить, много алкашки выпила. — Я хочу. — ее взгляд огрубел. — Нет! — с напором сказала я. Вика лишь рассмеялась. Задористо, долго. Травка действовала. Влада тоже начало потряхивать от смеха. Если кто-то смеялся, то тебя заражало это автоматически. Прошлый раз у меня почти неделю болел пресс, потому что мы ржали как кони почти пол часа, и не могли раскрутится из положения эмбриона. — Я хочу! — опять с нажимом прошипела Олеся, ее волосы свисали в беспорядке, касаясь моего лица. Ее глаза впивались в мое лицо. Я смотрела ей в глаза. Моя правая рука поднесла косяк к моим губам, а большой палец левой руки коснулся нижней губы Олеси, оттягивая ее вниз. Ее сжатые зубы обнажились. Мы как будто замерли. Она хотела наклониться ко мне, я покачала головой с серьезным взглядом и сквозь улыбку выдохнула дым ей в лицо. В ее глазах блистали искры. Она начинала злиться, всячески себя сдерживая и поджигая меня. Я затянулась опять, и положив почти истлевший косяк в пепельницу на тумбочку, притянула ее лицо к моему, наши губы сомкнулись, она вдохнула дым, ещё мгновение, наши языки переплелись и она закашлялась. — Черт. — прошептала она. Вика с Владом же опять набирали темп. Вика уже сидела сверху на парне. Олеся так же сидела на мне сверху, пока откашливалась. Мои руки лежали на ее бёдрах. Она откинула свои длинные волосы себе за плечи и опять наклонилась ко мне. — Никогда, ничего мне не запрещай! — прошипела она мне на ухо. Меня прошибло током возбуждения. Девочка показывала зубы. Мое лицо расплылось в улыбке. — Всегда буду, ты очень возбуждающе злишься. — Я почувствовала ее укус в свою шею. Моя улыбка увеличилась. А левая рука с рывком утонула в ее волосах и, намотав их на руку, я их с силой оттянула. Ее шея открылась. Она выгнулась, а мои пальцы, опять нащупав ткань ее трусов, оттянули ее внизу и вошли. Ее стон был громкий, она не ожидала. Поддаваясь вперёд, она почти упала ко мне в объятия. — Никогда со мной так не разговаривай, если не хочешь после этого, чтобы мои пальцы оказались в тебе. — улыбка и возбуждение росли во мне в геометрической прогрессии. Викин взгляд изредка падал на меня и я видела, улыбку на ее лице, лёгкую и циничную. Олеся же не говорила стоп. Я ждала. Ждала, что она меня оттолкнет и скажет, что мы конченые извращенцы. Но тут я почувствовала движение на своих пальцах. Она привстала на коленях и задвигалась, толкаясь в них и в меня. — Черт, — я услышала рык Влада. Вика схватила его за короткие волосы и он отвернулся от нас. Она же смотрела. Смотрела, как Олеся садится на мои пальцы. Как на моей шее напрягается вена. Вика начала активнее двигаться, седлая Влада. Но смотрела она на меня. Влад тоже был фиксирован на ней, но видимо его взгляд немного сместился. Вика быстро двигалась сидя на нем, Олеся отпихнула меня назад на подушку и я легла на кровать. Она все так же двигалась на моих пальцах и терлась о мой пресс. Ее пальцы сжимались, оставляя царапины на моем животе, боках. Я лишь сжимала зубы и двигалась ей в такт. Звук музыки из соседней комнаты был уже почти не слышан. Лишь в унисон я слышала стоны девушек, которые, кажется, выдалбливали себе место в моем каменном сердце.