Студентка. Часть первая. Падение

      Утро вырвало меня из сна резким звуком будильника. Я дёрнулась, потянулась к тумбочке и отключила сигнал. Каждый раз думала: «Надо бы сменить этот дурацкий "Радар" на что-то поспокойнее». Но боялась проспать пары, если вдруг не услышу.              Приподнявшись, я на ощупь потянулась к другой половине кровати. Пусто. Сначала даже решила, что Саша не пришёл, но потом вспомнила — ночью он был, обнимал.              Тяжело вздохнув, поправила майку, задравшуюся почти до шеи, и босиком поплелась по коридору. Не дойдя до ванной, я услышала шорох с кухни и почувствовала запах — что-то до боли знакомое и тёплое. Потёрла глаза и заглянула в кухню. Саша стоял у плиты. В одной руке у него была деревянная лопатка, в другой — сигарета. Он что-то помешивал в маленькой кастрюльке и, услышав мои шаги, обернулся. Он не улыбнулся, не сказал «доброе утро» — просто глянул. Усталый, невыспавшийся, и нахмуренный. В носках и шортах.              — Ты как зомби, — буркнул он, повернувшись обратно к плите и затягиваясь сигаретой.              «Мда… Такой вот Саша. После вчерашней ссоры».              Никаких «Прости, что сорвался», никаких «Ты как?», никаких «Я тебя люблю», никаких «Я схожу к врачу». Только вот это: проснуться раньше меня в свой выходной и что-то готовить на плите. И пошутить надо мной, как ни в чём не бывало.              Я опёрлась плечом о косяк и уставилась на кастрюльку.              — Это что, овсянка?              Он усмехнулся, не оборачиваясь.              — Ну а что? Надо же тебя как-то в чувство приводить.              Я чуть покачала головой, не веря.              Он никогда раньше не готовил мне с утра. Максимум — ставил чайник и шёл курить. А тут — каша.              — Мой поварёнок, — хихикнула я, подходя ближе.              Обняла его со спины, прижалась к горячему голому плечу. Носом провела по его тёплой, бледной коже и едва коснулась губами, вдохнув знакомый запах табака и чего-то домашнего, уютного, Сашиного.              Он держал сигарету во рту, не оборачиваясь. Плечи у него чуть напряглись. И тихо, сквозь зубы сказал:              — Я стараюсь, Оль. Как могу.              — Знаю, — прошептала ему в кожу.              Он коротко хмыкнул, но плечи у него расслабились.              Мы не поднимали тему ссоры. Не говорили ни про врачей, ни про ВПЧ, ни про «заебала», ни про «отъебись». Мы просто стояли на кухне. Я — прижавшись к его спине. Он — помешивая овсянку. И это был наш способ помириться. Не через извинения, а через кашу. Через запах молока, пар на окне и тепло под моими ладонями. Саша не знал, как говорить правильно, но его поступки говорили больше слов.              — Иди, умойся уже, — буркнул он, мешая кашу лопаткой. — А то сейчас закипит и всё нахрен убежит — потом сама драить будешь.              Я закатила глаза и потянулась, чтобы легко поцеловать его в шею. Он хмыкнул и чуть дёрнул плечом.              — Не мешай, блин. Тут процесс идёт. Шеф работает, — голос был уже мягче.              Я фыркнула и вышла из кухни, направившись в ванную. Там всё было как обычно: пара капель на зеркале, его щётка в стакане, моя с фиолетовой ручкой рядом. Я умылась, вытерлась полотенцем, расчесала волосы, завязала небрежный хвост. Посмотрела на себя в зеркало — глаза ещё сонные, но лицо почти человеческое.              Когда вернулась на кухню, меня уже ждала тарелка с кашей. Мягкий, молочный пар поднимался над ней, и пахло почти как в детстве у бабушки. Саша сидел за столом, смотрел в окно, подперев щёку кулаком. Вид у него был такой, будто он прожил уже половину жизни и до сих пор не понял, зачем. Я подошла, быстро чмокнула его в висок и села сбоку, пододвинув к себе тарелку.              — Спасибо, — взяла ложку.              Он не повернулся, только отозвался:              — Сейчас поешь — провожу тебя. А потом спать. Иначе на вождении усну к херам.              Я улыбнулась — в его манере «спать» всегда слышалось как «не трогай меня, я в ноль», но сейчас он сказал это не в раздражении, а просто как факт.              Я уже съела пару ложек, когда телефон завибрировал на столе рядом.                     Алёна [08:14]       Оль, я не успею на первую       У меня зуб разболелся       Бегу к стоматологу       Запиши лекцию по истории, пожалуйста!       Потом спишу у тебя                     Я фыркнула, глядя в экран. Саша повернул голову.              — С кем там?              — Да с Алёной. У неё стоматолог, — пожала плечами, забрасывая ложку каши.              Он кивнул, но взгляд на экране задержался — я видела это боковым зрением. Его брови слегка сошлись. А потом он выхватил мой телефон и пальцем провёл по экрану, даже не спросив можно ли.              — Это что за хуйня? — произнёс он, уставившись в айфон.              На экране был пост «ВКонтакте», который Алёна скинула мне прошлым вечером.                     7 ОКТЯБРЯ | НАСПРИНЯЛИ! 2016 | День первокурсника ННГУ       Начиная с 2011 года, он успел стать запоминающимся стартом начала студенческой жизни для более чем 5000 студентов Лобача. Каждый год в Milo Concert Hall создаётся удивительная атмосфера, где 1500 студентов в едином порыве празднуют своё поступление!                     Там же было и видео с прошлых вечеринок в этом клубе. Алёна прислала мне этот пост — типа, «ознакомься с тем, что тебя ждёт, если всё-таки решишь пойти».              Я попыталась проигнорировать мерзкий момент, когда Саша без спросу взял мой телефон и стал листать переписку с подругой. Мысль о том, что в прошлых отношениях Серёжа никогда такого себе не позволял, тут же мелькнула в голове. Для него всегда существовало понятие «личные границы». А вот для Саши, как я поняла, — нет. Но сильнее всего задело даже не это. А то, как он холодно спросил: «Это что за хуйня?».              Сдерживая раздражение, я натянула улыбку и выдала:              — Алёна с Лёшей позвали меня в «Milo» на «Нас приняли». Ну, типа наш день, надо отметить. Спросили, пойду ли я. Хотела как раз с тобой обсудить…              — С Лёшей, значит? — даже не глянул на меня, продолжая пялиться в экран. — Ну охуенно.              — Господи, Саш… — я закатила глаза. — Лёша — мой одногруппник. Там почти вся группа собирается. Это же день первокурсника. Обычная тусовка.              Он довольно-таки резко отбросил мой телефон на стол и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Смотрел на меня так, словно я уже предала его.              — Я знаю, что это за тусовка, — медленно проговорил он. — Мои с заочки тоже туда прутся. И нахуя ты туда собралась?              — В смысле? — нахмурилась. — Потанцевать. Выпить чуть-чуть. С ребятами время провести…              — Ага, — перебил он. — А потом блевать под столом или чтоб тебя кто-то за жопу лапал, как это обычно бывает?              На пару секунд я просто замерла — от того, как он это сказал, каким тоном — глухо, резко, как будто плевок.              — Ты забыла уже, как ты отсюда сваливала? — он сощурился, ткнув указательным пальцем в стол. — Забыла, что после Жиги чуть с крыши не улетела?              — Да пошёл ты! — рявкнула я, отодвигая стул так резко, что он чуть не упал. — Ты просто… идиот.              Грудь вздымалась. В голове стучало.              — Я вообще-то хотела пойти туда с тобой! — крикнула уже из дверного проёма, размахивая руками. — Хотела позвать! Просто провести вечер, как нормальные люди! А ты даже слова вставить не дал! Сразу упрёки!              Унеслась в комнату, не оборачиваясь. Внутри горела обида, ярость и боль. Саша же напомнил мне о самом больном.              Я целый год ни с кем толком не тусовалась. Почти не пила и не смеялась. Всё своё время я проводила с ним — с того самого лета после десятого класса, когда всё оборвалось. Когда меня изнасиловал и заразил Жиглов. Саша тогда вытащил меня из этой ямы. С ним я снова почувствовала себя нормальной.              А сейчас… когда ребята позвали меня впервые пойти в клуб, во мне что-то ёкнуло, словно внутри мелькнул слабый свет: «Вот она, жизнь. Всё ещё впереди. Не всё умерло. Я снова могу смеяться и веселиться». И я даже представить не могла, что между мной и этой жизнью встанет — Саша. Тот самый Саша, который весь десятый класс устраивал в этой квартире вписки, приводил кучу друзей, тусил ночами напролёт — и теперь он же был против того, чтобы я просто провела вечер со своими новыми знакомыми.              Я торопливо натягивала джинсы, лишь бы быстрее сбежать от него и от этой удушающей атмосферы. Обычно перед парами я наносила лёгкий макияж, а сейчас поняла: «Плевать, как я выгляжу. Лишь бы поскорее уйти». Но Саша не дал мне этого — ворвался в комнату, распахнув дверь. В его голубых глазах не было ни капли теплоты — один злой холод, от которого мороз по коже.              — Ты, блять, серьёзно? — голос у него был как сухой удар по металлу.              Я застыла с одной штаниной натянутой до колена. Сердце колотилось в горле от бешенства, но я ничего не ответила — просто продолжила медленно натягивать джинсы, с нарочитым спокойствием.              — Охуенно, — бросил он. — Тебе, значит, ребятки нужны. Танцы, бухич. А я кто? Прицеп? Мешок из-под картошки?              Резко повернулась к нему.              — Нет, Саш. Ты просто человек, который, не выслушав, сразу обвиняет. Я же хотела пойти туда с тобой…              Он вцепился пальцами в дверной косяк. Губы сжались в тонкую линию, взгляд устремился в пол, а потом на меня.              — А ты правда думала, что мне в кайф переться в этот ёбаный «Milo»? Смотреть, как ты там коктейли херачишь, а твой Лёха вокруг тебя хвостом машет?              — Он не мой…              — Да мне похуй, чей он, — резко перебил. — Мне не нравится вся эта хрень. Не нравится, когда вокруг тебя какие-то типы трутся. Я знаю, чем всё это заканчивается.              Я закрыла глаза на долю секунды, потому что его слова резали больной правдой, но не вовремя.              — Я просто помню, Оль, — выдохнул он, выталкивая слова из горла. — Помню, как тебя Жига «уводил». Помню, как ты не знала, где ты вообще. Помню, как я держал тебя, когда ты на крыше выла. Ты забыла, а я нет…              — Я не забыла! — перебив его, выкрикнула. — Просто я заебалась жить этим!              Саша тяжело дышал, а я продолжила уже тише, стараясь не совсем сорваться:              — Я не могу вечно жить с этим страхом. Я хочу снова жить. Смеяться, танцевать, просто выйти в люди.              Он подошёл ближе, почти вплотную.              — И что? Теперь я виноват? Я мешаю тебе жить нормально?              — Нет, — сорвалось с губ. — Но ты не даёшь мне попробовать.              Он горько, безрадостно усмехнулся.              — Ну охуенно. Понял, — пристально смотрел на меня несколько секунд, потом несколько раз кивнул. — Ладно. Делай, что хочешь. Мне вообще похуй. Только не жди, что я буду это хавать и улыбаться.              Развернулся и вышел из комнаты, а я осталась сидеть с разорванным изнутри сердцем, и ощущением, что только что что-то между нами треснуло. Хотелось орать или что-нибудь разбить. Или — ударить этого правдоруба.              Я прекрасно понимала: так он выражает свою «заботу» — криками, упрёками, раздражением. Он просто хотел меня защитить. Хотел, чтобы я снова не вляпалась в какое-нибудь дерьмо. А я… просто хотела снова начать жить.              Пока одевалась, из кухни донёсся глухой удар — Саша шлёпнул тарелку в раковину так, что даже я вздрогнула.              — Ёбаный цирк… — бросил он вполголоса, но я всё равно услышала.              Через секунду в прихожую потянуло сигаретным дымом. Я тяжело выдохнула.              «Плевать на него».              И вылетела из квартиры, не сказав ни слова, лишь на секунду задержала взгляд на кухне — Саша стоял у окна с сигаретой. Он не повернулся, не позвал, не попытался остановить или хоть что-то исправить. И от этого пустота внутри стала только глубже.              До остановки я дошла почти бегом. Дрожащими руками достала пачку, закурила. От первой сигареты за день у меня, как всегда, слегка закружилась голова. Обычно я курила после завтрака, но сегодня Саша не дал мне этого сделать.              Мутный взгляд чуть не подвёл — я едва не пропустила свою маршрутку. Тихо выругалась, выбросила наполовину докуренную сигарету в урну и, запрыгнув в транспорт, облегчённо выдохнула: «Одно свободное место. Хоть не придётся стоять всю дорогу до универа». В критические дни это было бы просто пыткой.              Из-за того, что на паре Алёны не было, место со мной оказалось свободным. Рядом громко плюхнулась Света, с размаху кинув рюкзак на парту.              Я достала тетрадь, но даже не открыла её. Мысли всё ещё кружились в голове, как надоедливые мухи. Хотелось просто провалиться сквозь пол, забыть, что это утро вообще существовало. И, конечно, Света сразу заметила: я пришла ненакрашенная и с опухшими глазами.              — Ты что такая унылая, мать? — пробормотала она, склонившись ко мне.              — Всё нормально, — отозвалась я, пытаясь казаться спокойной.              Одногруппница фыркнула:              — Ага, вижу. Лицо — будто ты кота похоронила.              Я невольно усмехнулась и, не выдержав, выдохнула:              — Мы с Сашей с утра посрались. Ещё и месячные.              — Ха! Двойное попадание! — прыснула она. — Утро с херовым прогнозом. Из крови и истерики.              Я фыркнула и кивнула, хоть и не хотела признаваться, насколько она права.              — Из-за чего сцепились-то?              — Он не хочет, чтобы я шла в «Milo» на день первокурсника, — дёрнула плечом. — Лёша с Алёной позвали, а он взбесился.              Света закатила глаза:              — Я туда тоже не иду. Мы с предками на дачу уезжаем. Но Саша чего так взбесился-то?              — Думает, что я напьюсь и кто-нибудь начнёт меня лапать, — вздохнула. — Я хотела позвать его с собой, а он начал на меня орать.              Она посерьёзнела.              — Ну он, конечно, не совсем неправ… — понизила голос. — Но, блин, если ты хотела пойти с ним, значит, не напиться в хлам и кого-то искать. Значит, просто потусить. Надо уметь это понимать. Отношения — это не тюрьма.              — Я просто хотела повеселиться… — прошептала я, совсем повесив нос.              — Всё, хорош, — отрезала она и бодро кивнула. — Знаешь что? Можно собраться просто на квартире. У Стаси, например. Она ведь одна живёт. Как только я узнала — сразу ей сказала, что у неё надо затусить. Согласна, Стасюха?              С этими словами Света пнула ногой ножку стула спереди. Стася, сидевшая впереди нас, обернулась через плечо и хихикнула:              — Олька хочет залить горе водкой? Одобряю.              Я невольно рассмеялась, но нам с девчонками пришлось приглушить голоса — Иван Валентинович оторвал взгляд от своей тетрадки и удивлённо посмотрел в нашу сторону, но, кажется, до конца не понял, кто шумит.              — Можно как-нибудь, — уже тише сказала Стася. — Но не в эти выходные, я в Арзамас к родителям уезжаю.              — Ага, — отозвалась Света и чуть толкнула меня в плечо. — Всё, забились. Как вернётся Стася — устраиваем анти-Сашину тусу. И чтобы я больше не слышала вот этого вот «посрались», «не отпустил». Он не заслуживает, чтобы ты себе из-за него настроение портила.              Я кивнула и подумала, что, может быть, не всё так плохо, как казалось в моей голове. У меня впервые за долгое время наконец начали появляться хоть какие-то подруги.              После переезда из родного города в конце девятого класса я не могла сказать, что действительно с кем-то сдружилась в новой школе. Были Таня и Маша — мы общались, шутили, прикалывались над учителями и школьной столовкой, но настоящей дружбой это не было. Мы почти не виделись вне школы. А когда учёба закончилась — наши пути разошлись, и общение просто оборвалось. Была ещё Лера, но от Саши я узнала, что она отчислилась из училища и со своим парнем Максом уехала покорять Москву, поэтому с ней мы тоже больше не общались.              Я пыталась хоть как-то держать связь с подругой из прежней школы — с Лилькой. Знала, что она переехала в Нижний, поступила в Высшую школу экономики на какое-то лингвистическое направление. От неё же узнала, что моя бывшая лучшая подруга, Ксюша, осталась в родном городе и тоже пошла в Лобач — только в местный филиал, на международные отношения.              Мы просто были в курсе друг друга: кто куда поступил, кто где живёт, сколько баллов набрал на ЕГЭ.              В одиннадцатом классе мне казалось, что после переезда Лильки в Нижний мы станем ближе, будем чаще переписываться, может даже встречаться. Мы действительно договорились увидеться — в августе я сама написала ей, она скинула свой новый адрес, и вроде всё было похоже на начало чего-то тёплого. Но на этом всё и закончилось. Мы больше не переписывались и не виделись.              Поэтому, по сути, кроме Саши у меня никого и не было. И именно это угнетало больше всего. Мне даже пожаловаться было некому.              Конечно, иногда я выговаривалась маме, когда мы созванивались по вечерам. Но жаловаться маме — это отдельная пытка. Она сперва вздыхала, потом говорила, что я сама переехала к нему, что знала, какой Саша непростой человек. И в этом была правда, которую я не могла ни опровергнуть, ни принять. Мне становилось только хуже — и я просто заканчивала разговор.              А сейчас, сидя на паре по истории, среди хихикающих девчонок и бурчащего под нос Ивана Валентиновича, я подумала: «Может быть, всё-таки что-то меняется? Может быть, у меня правда появятся подруги?» И от этой мысли я, сама того не заметив, выдохнула.              Достав телефон из сумки, написала Саше в надежде на перемирие.       Ольга [11:42]       Я не пойду в Мило в пятницу       Прости, что накрутила тебя                     Очень надеялась, что он ответит сразу. Догадывалась, что он уже собирается на вождение в автошколу — и так хотелось верить, что он успокоился, что больше не злится. Но сообщения не приходило, и я до самого конца пары сидела в напряжении, трясясь от мысли, что он всё ещё обижен. В голове крутились упрёки к самой себе — казалось, что именно я виновата в нашей ссоре.              Уже было хотела позвонить ему в обед, но… как только пара закончилась и мы вышли из аудитории, телефон завибрировал.                     Александр [12:14]       Я херню нёс, Оль       Прости       Вместе сходим в Мило                     У меня сжалось сердце. Я буквально ощутила, сколько ему стоило написать эти слова. И в эту же секунду, не раздумывая, ответила:                     Ольга [12:19]       Я тебя люблю)       Но я уже перехотела туда идти)       Света предложили как-нибудь собраться у Стаси дома, просто девочками       Ты не против?                     Александр [12:26]       Ну если без клубов и всяких клоунов — тогда норм, иди                     И я вновь выдохнула: «Разрешил…»