Студентка. Часть первая. Падение

      В бильярдную мы добирались на такси. На входе нас уже ждал Глеб. Я не видела его ещё с весны — с самого последнего звонка в школе. Зато Миронов время от времени всё же встречался со своим лучшим другом на улице: сидели на лавке, пили пиво у подъезда.              Несмотря на то что Глеб учился в институте радиотехники, носил очки и любил вставить в разговор какое-нибудь умное физико-математическое словечко, он вовсе не был душнилой. В школе всегда легко улыбался, шутил и обожал потусить — в отличие от Саши. И при этом эти двое, совершенно разные по характеру, дружили ещё со средней школы.              Глеб стоял, засунув руки в карманы тёмно-синей куртки, и лениво жевал жвачку.              — Ну вот, виновница торжества прибыла, — бросил он с широкой улыбкой. — С днём рождения, Олька!              Я недовольно фыркнула — всегда раздражало, когда меня так называли, — но всё равно по-дружески хлопнула его по поднятой ладони.              — Спасибо.              Они с Сашей пожали друг другу руки, и мы втроём закурили. Глеб, конечно же, не упустил шанс пожаловаться на наше опоздание — за что сразу получил от Саши напоминание о том, как сам на прошлый день рождения вёл себя не лучше, когда наблевал в вазу. Я прыснула, чуть не подавившись дымом, и с облегчением подумала, что оправдываться перед Глебом мне всё-таки не пришлось — хотя ещё днём Миронов ворчал, что именно я буду это делать.              После я похвасталась новым браслетом, на что тут же получила язвительное поддразнивание о том, как именно отблагодарила Сашу за подарок. Миронов снова осадил друга в его плоских шутках, и, докурив, мы наконец зашли внутрь, не дожидаясь Светы с её парнем — она как раз написала, что они застряли в пробке.              В бильярдной было тепло, слышался лёгкий гул голосов и, конечно, темно. Лампы над столами горели мягким жёлтым светом, отбрасывая круглые пятна на зелёное сукно и превращая всё вокруг в размытые силуэты. Красные стены, массивные чёрные кожаные диваны, картины и фотографии с полуобнажёнными женщинами будто намекали: «Добро пожаловать в мужской клуб. Снимайте куртки, берите кий, заказывайте виски».              — А это точно не «Красная комната» из «50 оттенков»? — пробормотала я, оглядываясь. — Такое чувство, что сейчас подойдёт какой-нибудь администратор и скажет: «доставайте маски и плётки».              Глеб прыснул со смеху:              — Ну, если мы сегодня играем на желания, то всё возможно.              — Не смеши меня, — отозвалась я, — я тут первый раз, вообще-то. У меня в родном городе бильярдные были размером с сарай. Папа водил меня туда ещё, когда я в первый класс ходила. Сам вечно хотел поиграть с друзьями, а меня сажал на барный стул с соком и сухариками.              А тут всё было больше, внушительнее и название клуба вполне соответствовало обстановке: действительно какая-то империя, а не забегаловка.              — Садитесь, я за пивом, — бросил Саша и направился к барной стойке.              Мы с Глебом плюхнулись на диван в углу, стягивая куртки, и растянулись по разные стороны.              — Сколько раз ты тут был? — спросила его.              — Да раз двадцать. На сессии вообще топ: сидишь, никому нахер не нужен, кием машешь, мозг отдыхает.              — То есть ты проветриваешь мозги, когда должен учить физику?              — Я гуманист, — философски протянул он. — Нейронам тоже нужен отпуск.              Я фыркнула, а потом Саша вернулся вместе с официантом, таща пиво и закуски. И как раз в этот момент из-за угла показалась Света в своей пушистой белой шубе, с растрёпанной причёской и фирменной улыбкой.              — Ещё раз с днём рождения, солнце! — прижалась ко мне, поцеловав в щёку.              За ней показался парень — блондин, с нелепой, чуть мокрой от снега чёлкой, в узкой чёрной куртке. Худой почти как Саша, только горбился сильнее и более мягким взглядом.              — Это мой! — гордо заявила Света. — Знакомьтесь, Митя.              — Привет, — кивнул он всем, пожимая парням руки. Голос у него оказался неожиданно низкий. — С днём рождения, Оль.              — Спасибо, — я улыбнулась, и он чуть застенчиво хмыкнул.              Мы устроились за столом и чокнулись бокалами с пивом. Ребята сразу начали обсуждать обстановку вокруг. Света слегка упрекнула меня за перенос встречи — мол, из-за этого они застряли в пробке, — но быстро остыла, пожелав мне всего хорошего. Глеб тоже присоединился к поздравлениям, одновременно пережёвывая чесночную гренку.              Потом начали решать, кто с кем будет играть. Я почему-то ожидала, что Глеб отожмёт у меня Сашу и поставит меня в пару со Светой, чтобы ещё больше самоутвердиться в своём «профессионализме», но он решил самоустраниться, заявив, что сначала вольёт в себя пинту пива, чтобы «не раскидать нас как детей». В итоге разбились так: я с Сашей, Света с Митей. Подруга мгновенно захватила инициативу:              — Ну держитесь, мы с Митькой вам сейчас жопу надерём!              — Да-да, — саркастично протянул парень. — Главное, чтоб ты кий опять не сломала, как в прошлый раз.              — Это потому что он был такой же дохлый, как ты, — съязвила Света. — Кий просто почувствовал родственную душу.              — Ага, ещё скажи, что у меня руки не из плеч, — буркнул Митя.              — Я бы так нагло врать не стала.              Я прыснула, наблюдая за ними. Честно говоря, характер Светы выдержал бы не каждый — так что эти двое в целом стоили друг друга.              Мы заняли позиции у края стола. Я наклонилась над кием, прицеливаясь, чтобы разбить пирамиду. Саша, конечно же, не упустил шанс подколоть:              — Давай, чемпионка. Только кий в Глеба случайно не запусти.              Я фыркнула и ударила по шару. Он красиво прокатился и чётко разбил пирамиду, закатив при этом сразу два шара. Я самодовольно развернулась к Миронову и торжественно подняла брови. Он только прищурился:              — Тебе просто повезло.              — «Повезло»? — я обалдела от его наглости. — Смотри ещё раз.              Обошла стол, выбрала следующий шар и снова наклонилась. Кий мягко скользнул в ладони… шар лениво прокатился… и стукнулся мимо лузы в паре сантиметров.              — Блин, — я обречённо вздохнула, поняв, что переоценила свои способности.              Саша даже не шелохнулся, только уголок губ пополз вверх:              — Ну вот. Я же говорил.              Я выпрямилась, возмущённо повернувшись к нему:              — Это стол кривой.              — Конечно, — невозмутимо кивнул он. — И луна не в той фазе.              — Иди играй, умник.              Миронов только покачал головой, удерживая кий, и кивнул в сторону:              — Их очередь, — показал на Митю.              Я отошла от стола, уступая место. Света сразу оживилась:              — Так, давай нормально, не психуй сразу.              — Я не психую, — спокойно ответил Митя, наклоняясь к столу. — Я концентрируюсь.              — Ты концентрируешься уже минуту.              — Потому что ты болтаешь.              — А я что, молчать должна?              — Было бы неплохо.              Подруга округлила глаза:              — О, началось. Всё, проиграем — сам виноват.              — Если проиграем, виновата статистика, — буркнул он и ударил по шару.              Тот едва не закатился в лузу, завис на секунду… и остался на краю. Света вскинула руки:              — Ну да! Как обычно!              Я тихо хмыкнула. Мы с Сашей были почти такие же — те же подколы, те же попытки уколоть друг друга… только у нас вечно витало напряжение, а у этих двоих всё превращалось в шутку через пару секунд. Просто Митя был… немного проще. Более разговорчивый, компанейский и отходчивый. Саша же чаще молчал, но если что-то и говорил — значит, задело.              Дальше всё пошло в том же настроении: шары, пиво, закуски, шутки и, конечно, особенно громкий смех Светы. Я окончательно расслабилась, закидывала в рот орешки и почти перестала думать о том, что было дома. Боль внизу живота совсем притупилась — стала чем-то вроде последних дней месячных: вроде есть, но жить не мешает. Плюс пиво честно выполняло роль обезболивающего.              Следующий час мы перекидывались язвочками, а я втайне радовалась каждому точному удару. Пару раз аккуратно закатила в дальнюю лузу, один шар вообще вошёл от борта — Саша сразу же хмыкнул:              — Ну да… чисто по фарту живёшь.              Я игриво повела плечом:              — Просто признай, что красиво было.              Он лениво усмехнулся в ответ. А у меня в груди поднималось знакомое тёплое чувство — как в детстве в бильярдной с папой. Тогда он подсаживал меня на край стола, направлял кий и объяснял, что не всегда надо бить сильно — иногда достаточно правильно попасть. Я злилась, когда он помогал, а он смеялся и всё равно подталкивал руку.              Воспоминания были такие светлые… и от этого немного больные. Сейчас у нас всё было совсем не так. Раньше я смеялась над его подколами, потом начала обижаться, а он — говорить жёстче. Так мы и разошлись по разным углам.              Но в этот вечер я просто позволила себе не думать об этом. День рождения в бильярдной оказался действительно хорошей идеей — хотя бы на несколько часов можно было побыть просто собой, а не всеми своими проблемами сразу.              Саша, несмотря на всё своё спокойствие, тоже играл уверенно — без лишних движений и комментариев перед ударом, зато почти без промахов. Когда он загнал сложный шар в лузу, я приподняла брови:              — Неплохо.              Он пожал плечом:              — Это называется уметь, а не надеяться.              И на удивление мы быстро вырвались вперёд. Света злилась и бурчала, когда промахивалась:              — Всё, кий у меня хуёвый. Надо было с другого края взять. И шар жирный, не катится.              — Ты просто шар заразила своей энергетикой, — усмехнулся Митя. — Он охуел и свалил.              — Сказал тот, кто минуту назад чуть шаром себе глаз не выбил.              — Это был стратегический ход.              — В твой глаз?              — Ага. Удивить противника!              Саша саркастично фыркнул:              — Сработало. Мы в ахуе стоим.              Под конец, когда остался последний шар, я подошла с широкой улыбкой. Все уставились на меня. Миронов чуть кивнул:              — Не облажайся только.              Я прицелилась. Сделала вдох, выдох — и шар мягко закатился в лузу.              — Победа! — подбежала к Саше и крепко обняла его за шею, прижавшись всем телом.              Он качнулся назад:              — Эй-эй, аккуратнее… — но всё равно обнял в ответ, коротко прижав к себе.              Я отошла к столу и подняла бокал:              — Нам нужно ещё пива!              — Не-не-не, — затараторил Глеб, вставая с дивана, — теперь мой выход. Я готов разъебать всех вчистую. Кроме Оли — у неё иммунитет.              — Иммунитет от скилла? — лениво бросил Саша.              — От твоих подкатов, — ухмыльнулась я.              — Ага, — иронично хмыкнул он, отпивая пиво.              — Я боюсь её с кием в руках, — отозвался Глеб. — Особенно после такой демонстрации.              Миронов тем временем развалился на диване:              — Да она им больше машет, чем играет.              — Ты лучше иди ко мне в пару, — предложил Митя Саше. — Я хоть раз хочу не соснуть. Может, если Светка перестанет шарами в потолок швыряться, шанс появится.              Подруга фыркнула и хлопнула парня по плечу, уже что-то бросив ему на ухо. Мы же с Глебом подошли к столу. Он сразу встал рядом и начал объяснять:              — Смотри. Вот шар, вот угол. Думай о траектории. Если правильно задать параметры, результат предсказуем.              — Ты серьёзно сейчас? — фыркнула я. — Ты и сюда свою сраную математику притащил?              — Конечно. Бильярд — это физика, геометрия и немного коварства, — сказал он, прицеливаясь. — Смотри, удар под углом сорок пять — и… — шар чётко угодил в лузу.              — Ты что, по ночам тренируешься? Теоремами шары гоняешь? — засмеялась я.              — Скучные у вас представления о веселье, — бросил парень.              Игра пошла живее. Мы перебрасывались шутками, хихикали, когда кто-то из нас промахивался. Я радовалась, когда попадала, и Глеб хвалил меня с нарочито серьёзным видом. Света же стояла, обняв Митю за пояс, мешая ему сосредоточиться.              — Свет, уйди! — возмущался он. — Мне ударить надо, а ты меня сиськами душишь!              — Ты и без сисек не попадаешь, так что расслабься, — хмыкнула она.              Пока они трепались, Саша сосредоточенно делал свой удар. Но видно было — он не вкладывается. Нет той страсти к игре, как в глазах Глеба или у меня. Он просто участвовал, как будто уже знал, чем всё закончится.              И закончилось красиво. Глеб прицелился, ударил — и последний шар с мягким стуком улетел в лузу.              — Есть контакт! — сказал он и протянул мне кулак для удара.              — Ура! — обрадовалась я, сжав кулачок в ответ, а потом обернулась к Саше и… показала ему язык.              Он посмотрел на меня пару секунд, медленно склонил голову набок и хмыкнул:              — Ну всё. Нашёлся тебе тренер.              — Ой, началось, — закатила глаза.              — Да не, нормально, — пожал плечами, лениво крутя в пальцах мел. — Он объяснит тебе, как кий держать…              — Саш, — перебила его.              — Что? — усмехнулся. — Видно же — стараешься.              Я фыркнула:              — Я вообще-то выиграла.              — В паре с Глебом даже я бы выиграл, — и отвёл взгляд, но в голосе сквозило лёгкое, колючее недовольство, которое он старательно прятал под равнодушием.              После мы снова вернулись за столик, заваленный бокалами, тарелками с остатками сырных палочек, гренок, чипсов и орешков. Музыка играла в фоне — то ли Arctic Monkeys, то ли что-то похожее. В целом, все были расслаблены: ели, пили, смеялись, периодически всей компанией выходили на улицу — покурить на морозном воздухе.              Когда следующую партию предложили сыграть Митя и Глеб — вроде как, «для обучения», — мы с Мироновым остались за столом вдвоём. Света пошла в туалет, а я откинулась назад и прильнула к Саше, положив голову ему на плечо. Он просто сидел, потягивая пиво, глядя в одну точку.              Я чувствовала, как ровно под худи у него вздымается грудная клетка — и от этого становилось тревожно. Тепло между нами оставалось, но какое-то сдержанное, натянутое. Он шутил, играл… только будто вполсилы.              — Всё нормально? — тихо спросила его.              — Да.              И всё. Либо не хотел говорить, либо сам не понимал, что именно его зацепило. А я не стала давить, выяснять, копаться — не хотелось портить вечер. Поэтому просто сидела, прижавшись к нему плечом, пока он молча допивал пиво.              Потом мы вернулись к столу — смотреть, как Глеб с видом лектора объясняет Мите, как держать кий, под каким углом бить и почему «вот этот шар обязан уйти туда от борта». Митя кивал с серьёзным лицом… и стабильно промахивался мимо нужного шара. Я сдерживала смех, но вскоре всё-таки не выдержала — мне действительно было весело. Глеб закатывал глаза, Митя обзывал себя вслух, а Саша молча стоял, руки в карманах. Иногда он чуть усмехался, когда Митя особенно эпично мазал.              К половине десятого пиво уже заметно ударило в голову — особенно Свете. Она смеялась ещё громче обычного и всё чаще тянулась к Мите, чтобы повиснуть у него на шее. А мне было так легко, почти беззаботно. Мы просто сидели — пятеро человек, объединённых шумом, шутками и общим настроением — и в этот момент казалось, что так может продолжаться сколько угодно. Но вечер, конечно, потихоньку сворачивался.              Глеб посмотрел на наручные часы и, потянувшись, пробурчал:              — Всё, мне пора. Завтра с утра пары, а я уже косить начинаю.              У нас-то с ребятами в субботу был выходной, так что лично мне спешить домой не хотелось. Мы попрощались, Глеб обнял меня за плечи, ещё раз поздравил и поблагодарил за вечер. Когда за ним закрылась дверь, Митя тоже потянулся:              — Ладно, Светик, мы, наверное, тоже. Завтра у мамы день рождения — мне ещё подарок искать.              — А давайте к нам? — сразу предложила я. — Продолжим. Пиццу закажем, во что-нибудь поиграем… — и повернулась к Саше, спрашивая у него разрешения взглядом: «Ну можно же?»              Он на секунду задумался, потом кивнул, не глядя ни на кого:              — Да погнали, — всё ещё держал это странное лицо-маску, и я почувствовала что-то вроде лёгкого укола.              «Может, перегнула? Может, он вообще уже устал? Или ему просто не понравилось, что я решила за нас двоих?»              Но вслух ничего не сказала, тем более Света с Митей всё-таки согласились. Мы встали, потянулись за куртками. Я в это время подозвала официанта и попросила счёт. Его принесли в чёрной кожаной папочке, я открыла её и, не задумываясь, приложила банковскую карту к терминалу. Света тут же усмехнулась:              — О, а за меня всегда Митя платит. Хоть какая-то от него польза, — прижалась к его плечу и кивнула на чек.              Я по-дурацки улыбнулась:              — У Саши сейчас с деньгами не очень… — и сразу поняла, что сказала лишнее. — В смысле… нет… — поспешно подняла руку, показывая запястье. — Смотри, что он подарил. Красивый, да?              Подруга мельком взглянула на браслет, кивнула — без восторга, но и без явной оценки.              — Прикольный. Главное, чтобы тебе нравился.              Митя хмыкнул, но ничего не добавил. А я резко почувствовала, как моё лицо горит от алкоголя и смущения. Повернулась к Саше. Он смотрел в одну точку — на стол, мимо бокалов и крошек. Губы его были сжаты в линию, взгляд тяжёлый. Ничего не сказал — просто встал, надел куртку, прошёл мимо всех и вышел. Я ещё секунду сидела, глядя ему вслед, а потом услышала, как Митя, пожав плечами, сказал:              — Мы, наверно, всё-таки домой поедем.              Света кивнула, надевая шубу.              — Да, но всё равно спасибо, Оль. Классно посидели.              Я сжала губы в «всё норм», хотя внутри было пусто и очень холодно. Но думать об этом времени не было — мы быстро собрались и вышли на улицу. Снаружи воздух обжёг нос морозом, а пиво в крови сменилось ледяной бодростью. Саша стоял немного в стороне от входа, закуривая. Под фонарём его профиль казался жёстче, чем обычно. Он смотрел куда-то в сторону дороги, будто вообще не имел к нам отношения.              Я на секунду замедлилась. Хотелось сделать вид, что ничего не произошло, но внутри неприятно тянуло. Я подошла ближе и тихо спросила:              — Саш… ты чего?              Он не ответил, только медленно затянулся, выдыхая дым в сторону. Ни одного лишнего движения, ни взгляда. Но сказать ему ещё что-то не успела — в нам подошли Света с Митей.              — Такси приедет через минуту, — оповестила подруга. — До понедельника, Оль.              — Ага, пока, — Митя протянул руку Саше.              Миронов безэмоционально и даже не глядя пожал.              — Давай, — бросил он.              Я стояла рядом и вдруг отчётливо почувствовала себя лишней, словно между нами выросла невидимая стена, и я сама положила первый кирпич.              Когда их такси отъехало, улица словно опустела. Остался только дым, мороз и неприятное жжение под кожей.              — Ты злишься? — робко спросила.              — Нет, — коротко ответил Миронов, всё так же не глядя.              Я знала, что это неправда. Хотелось схватить его за рукав, заставить посмотреть на меня, вернуть прежнее выражение лица. Но вместо этого я только сбивчиво произнесла:              — Я не хотела тебя обидеть. Просто… ляпнула. Глупо получилось.              Он молча снова затянулся.              — Ты же знаешь, что я тебя не стыжусь, — сказала ему. — Ни денег, ни чего-то ещё.              Саша глухо усмехнулся:              — Ага. Просто объявила, что я нищий. Всем сразу. Молодец.              Я опустила глаза, осознав в этот момент, что дело вообще не в деньгах и не в счёте, а в гордости. В том самом «свободен», с которым он вернулся из банка пару недель назад. В том, как он тогда сиял, потому что впервые почувствовал себя взрослым и самостоятельным. А я взяла и при всех показала, что он всё ещё «не очень».              — Саш…              Он затушил окурок, отбросил его в урну и коротко глянул на меня:              — Поехали домой.              В такси мы ехали также молча. За окном мелькали ночные фонари и витрины, как размазанные огоньки в акварели. В салоне пахло еле уловимо ёлочным освежителем, и всё это казалось каким-то странным, мутным сном. Я сидела, глядя в колени, не в силах вымолвить ни слова. Саша смотрел в окно, его профиль был неподвижным, как у статуи. В груди всё сжималось от стыда, поэтому я склонилась и уткнулась лбом в его плечо.              — Прости, — почти неслышно выдохнула.              Он даже не шевельнулся, а внутри меня всё звенело, резало изнутри, как нож по стеклу. Я крепче прижалась к нему, как вдруг экран моего телефона вспыхнул — новое сообщение. Инстинктивно, не думая, глянула вниз.              Серёжа.              Словно ток прошёл по позвоночнику. Я резко отпрянула от Саши, чтобы он не увидел экран. Сердце застучало так, что в ушах загрохотало. Но было уже поздно. Он увидел.              — Ну конечно, — хрипло усмехнулся. — Куда ж без него.              Паника накрыла мгновенно. А за ней — ещё больший стыд, от которого хотелось провалиться сквозь сиденье, на асфальт, и чтобы сверху ещё кто-нибудь проехал — просто чтобы перестать это чувствовать.              Я даже не ожидала, что Серёжа напишет. Не ждала поздравления. Но он написал. Он, чёрт возьми, помнил время моего рождения, которое я когда-то в девятом классе назвала ему в шутку. И вот уже второй год подряд поздравлял меня именно тогда, когда это было одновременно ценнее всего на свете и страшнее любого отложенного взрыва.                     Сергей [22:02]       С днём рождения, Оль       Пусть у тебя всё станет хоть немного легче       И пусть рядом будут люди, с которыми тебе спокойно