Глава 23
30 марта 2026 г., 09:00
Следующие несколько дней прошли как-то… обычно. Даже слишком обычно. Мы не возвращались к тому вечеру на фестивале — ни к концерту, ни к разговору. Как будто ничего и не было. Просто жили дальше. Сессия, как назло, была в самом разгаре. Всё навалилось сразу, и на обиды просто не осталось ни сил, ни времени.
Я постоянно сидела за ноутбуком, распечатками и учила. Особенно по «информационной безопасности». У меня даже руки тряслись, когда шла её сдавать. Но сдала на «хорошо», и это был почти «отлично» в моих глазах. Макроэкономику я, конечно, завалила на трояк, но не сильно расстроилась.
А Саша, как всегда, тянул до последнего. Его сессия начиналась с двадцатого, и до этого момента он даже не открывал билеты. Я же его регулярно пинала:
— Саш, у тебя скоро экзамен.
— Ну и чего?
— Ну и иди учи.
— Потом.
И так каждый день.
Он работал и приходил как выжатый лимон. В какой-то момент я поняла, что он уже просто не вывозит. Тогда села рядом, открыла его билеты, и мы вместе готовились. Ну как вместе… я читала, он зевал и чесал затылок, но хоть что-то откладывалось.
И сдал. Не с блеском, но сдал. Сам был в шоке.
Дома мы жили в своём привычном режиме: еда на сковородке, чай на столе, перепалки на пустом месте. Иногда — секс, когда всё-таки находились силы и это странное желание быть ближе, словно ничего между нами не треснуло.
Я не цеплялась по мелочам, не пыталась лезть с вопросами, когда Саша закрывался. Не обижалась, когда он молчал. Не обижалась, когда он был груб. А он — стал чаще трогать меня: по спине, за плечо, руку. И я не понимала — это у него так «прости» или просто «не уходи».
Постепенно стало легче. Не потому что мы что-то решили или поняли — просто… отодвинулось. Как будто всё напряжение осталось где-то там, на стадионе, под дождём и светом прожекторов.
Двадцать шестое июня прошло так же, как и все предыдущие дни — в билетах, сигаретах и усталости. Весь день — кофе, конспекты, и так по кругу. Мы с Сашей почти не разговаривали — только по делу: что купить, кто готовит, что кошки натворили.
Вечером я сидела за ноутбуком, уткнувшись в очередной вопрос по «теории организации», но уже почти ничего не воспринимала. Буквы расплывались, мысли путались, а в голове стоял гул, как после долгого дня в шуме.
Саша лежал на кровати, закинув одну руку за голову, второй листал что-то в телефоне. В комнате было душно, окно приоткрыто, с улицы тянуло тёплым воздухом и редкими голосами.
Я закрыла ноут, откинулась на спинку стула и устало провела ладонями по лицу. Потянулась за телефоном, просто чтобы отвлечься. Хотела написать девчонкам — спросить, как у них там идёт подготовка к последнему экзамену. Но палец завис над заблокированным экраном, взгляд зацепился за дату. Несколько секунд я просто смотрела на неё, не сразу понимая, что именно не так.
«Подождите-ка… Двадцать шестое?»
Я медленно выпрямилась и перевела взгляд на Миронова.
— Саш…
Через пару секунд он оторвался от телефона.
— Что?
Я сглотнула.
— У нас сегодня… — запнулась. — Год.
Он завис на полсекунды, а потом чуть нахмурился и протянул без особых эмоций:
— Мм…
Я невольно усмехнулась, глядя куда-то в стену:
— Классно отметили.
Саша коротко хмыкнул:
— Ага. Стабильно.
Я кивнула сама себе, опуская взгляд обратно на телефон.
«Ну да».
Внутри стало странно… Не было обидно или больно. Просто… как будто что-то должно было быть — и не случилось.
— Ладно, — тихо сказала. — Спать надо.
— Угу.
Встала, прошла к двери, выключила свет и комната сразу провалилась в полумрак — только с улицы тянулся тусклый жёлтый свет фонарей. Легла к Саше, на самый край кровати, и глянула в его телефон. Он свернул какой-то чат, открыл другую вкладку. Листал ленту «ВК»: мемы, какие-то тупые картинки, подписи.
Вдруг хмыкнул. Я тоже невольно скосила взгляд, зацепилась за экран — какая-то ерунда про жизненный путь, с подписью в духе: «Это фиаско, братан». Я тихо фыркнула. Саша чуть дёрнул уголком губ. И всё — снова тишина.
Я перевернулась на другой бок, чтобы экран не светил в глаза, и уткнулась взглядом в тёмный угол комнаты.
«Год… Уже год».
Не было желания что-то выяснять. Просто… спокойное, странное смирение.
«Вот так у нас. Без разговоров. Без "давай отметим". Без "я тебя люблю". С мемами из "ВК", усталостью и этим "угу" вместо всего остального».
Я закрыла глаза.
«Ну и ладно».
***
Двадцать девятого июня последний экзамен был сдан на «хорошо», и наконец показалось, что можно просто… выдохнуть. Сессия выжала из меня всё — силы, нервы, способность хоть немного расслабиться. А в этот день наконец отпустило. «К чёрту всё. У меня каникулы. Это будет лучшее лето в моей жизни. Должно быть». На мне была прилипшая майка, волосы мокрые от жары, ноги липли к кедам, но я летела по ступеням из корпуса как на крыльях. На улице всё плавилось, градусов тридцать, не меньше, а у земли — ощущалось как все пятьдесят. И среди этого апокалипсиса, как мираж, стояла старая Лада Саши. Дверь открыта, сам он полулежал на сиденье, одной ногой упершись в асфальт, с сигаретой в зубах, в светло-зелёной футболке, длинных шортах и с прищуренными глазами. Он выглядел как герой из «Безумного Макса» — только вместо боевого монстра у него была коптящаяся «семёрка». — Сдала-а-а-а! — воскликнула я и подбежала к нему. Саша чуть дёрнулся, не ожидая. — Как сам? — быстро спросила я, выхватывая у него сигарету изо рта. — Списал, — буркнул он. — Прокатило. — Ну и отлично, — затянулась, прислонившись к раскалённой двери машины. Он посмотрел на меня чуть сбоку и лениво положил ладонь на моё колено, как будто у нас всё нормально. Жар от асфальта был такой, что казалось, я сейчас растекусь по нему, как мороженое, а мысль охладиться не отпускала уже несколько дней. — Поехали на Волгу или, может, на Щёлоковский хутор? Искупаемся, — предложила я, поднимая взгляд. — Так жарко, что я уже не думаю, а шиплю. Миронов кивнул, отнял у меня сигарету и стряхнул пепел: — Погнали на Гребной. Сейчас только Глебу наберу. Тоже поедет. — Надо заехать к родителям — купальник забрать. Я ж его не перевезла. Всё к тебе перевезла. Кроме купальника, блин. Он фыркнул, а я уселась в машину, мягко хлопнув дверью. Саша повернул ключ зажигания, и Лада с характерным всхрапом ожила, как старый уставший пес. — А тебе плавки не надо забрать? — спросила я, когда Миронов уже трогался с места. Он усмехнулся, даже не посмотрел в мою сторону: — У меня никогда не было плавок. — Чего? — удивилась я. — Как это? — Все нормальные пацаны купаются в трусах. Я закатила глаза: — Ясно. Саша потянулся за телефоном, небрежно крутанув руль одной рукой. Набрал номер Глеба, поднёс телефон к уху, не сбавляя скорости. Вёл так вальяжно, будто за рулём лет двадцать, а не меньше года. Я решила воспользоваться моментом, подключила кабель, торчащий из магнитолы, к телефону и включила музыку. Пару секунд — и из динамиков посыпалась «Ламбада» от T-Fest и Скриптонита. Саша тут же хмыкнул, пока в трубке тянулись гудки: — Вот это выбор. Откидывая все предрассудки, я начала пританцовывать на сиденье — сначала едва заметно, потом смелее: свела колени, повела плечами в такт, чуть откинулась назад, чувствуя, как липкая майка тянется по коже. — «Ламбада, мы танцуем у бара весь день…» Пальцы сами отбивали ритм по бедру. Я прикусила губу и качнулась сильнее, даже не думая о том, как это выглядит со стороны. — «Я рядом, но ещё тебя не видел на мне…» Саша скосил на меня взгляд, криво усмехнулся и, всё ещё улыбаясь, спросил в телефон: — Алё.. Поехали на речку? Жара пиздец… Да, Оля тоже. Сейчас к родокам её заедем и тебя подхватим… Давай, будь готов минут через тридцать. Сбросил звонок и вновь глянул, прищурившись от солнца, на то как я покачиваюсь на сиденье. — Ну ты, конечно… — хмыкнул. — Я ж за рулём вообще-то. Я довольно усмехнулась на его реакцию, даже чуть громче, чем надо было. — Да ладно тебе, — протянула я, не останавливаясь. Саша делал вид, что не реагирует. Смотрел вперёд, держал руль одной рукой. Но через несколько секунд коротко скосил взгляд. Потом ещё раз — уже дольше. Я поймала это боковым зрением и едва заметно фыркнула, чуть сильнее выгнувшись. — Оль… — бросил он, уже с другим тоном. — Ты сейчас доиграешься. — До чего? — невинно спросила я, даже не повернув голову. Он хмыкнул. — До того, что мы никуда не доедем. Я тихо рассмеялась и всё-таки откинулась обратно на сиденье, прекращая этот мини-спектакль. — Ну всё-всё, — махнула рукой. — Вези давай, водитель. Уголок губ у него остался чуть приподнятым. Он сильнее сжал руль и глубже выдохнул, собираясь с мыслями и пытаясь не отвлекаться. В машине окна были приоткрыты, и тёплый ветер врывался внутрь, трепал волосы, гонял запах асфальта и бензина. Я вытянула ноги, упёрлась пятками в коврик и уставилась вперёд. Саша сосредоточенно вёл машину, иногда щёлкал поворотниками и коротко ругался себе под нос на кого-то. — Куда прёшь, блять… — пробормотал, чуть притормаживая. Я тихо фыркнула. — Спокойнее, гонщик. — Да иди ты, — отмахнулся он, но без злости. Когда мы свернули во двор к дому моих родителей, там было чуть прохладнее — тень от деревьев, старые лавки, бабушки у подъезда, которые, конечно же, сразу посмотрели на нас. Саша притормозил, заглушил двигатель и привалился к спинке сиденья. Я уже потянулась к ручке двери, как вдруг его рука оказалась у меня под майкой — на талии. Теплая ладонь скользнула чуть выше — по боку, рёбрам. — Только недолго, — низко пробормотал. — А то я тут зажарюсь нахрен. Я чуть повернула к нему голову, задержалась на секунду. — Не расплавься, — тихо бросила. Он внимательно посмотрел на меня, а я наклонилась и быстро поцеловала его в губы. На секунду Саша даже глубже вдохнул, пальцы на талии сжались чуть сильнее. Но я сразу отстранилась. — Я быстро. — Угу, — глухо ответил он. Выскользнула из машины, захлопнув дверь. Сделала пару шагов к подъезду и обернулась. Саша уже достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Сидел, глядя куда-то вперёд. Поймал мой взгляд и только тогда уголок губ у него чуть дёрнулся. Я хмыкнула и пошла дальше. «Всё нормально». В квартиру влетела, почти не сбавляя шаг. Дома никого — родители были ещё на работе — только прохладный воздух после улицы, как спасение. Кожа сразу покрылась мурашками. Я на ходу скинула кеды и прошла в комнату. Открыла шкаф и просто уставилась, не особо думая. Рука сама потянулась к полке с вещами, которые я почти не носила. Достала свой единственный голубой купальник с маленькими трусиками — не стринги, но почти. Задержала его в руках. «Последний раз его надевала, когда ещё была с…» Откинула эту мысль и быстро переоделась. Натянула сверху шорты, майку, собрала волосы в резинку. Кинула в сумку полотенце, очки, бутылку воды. Подхватила её, захлопнула дверь и спустилась с семнадцатого этажа снова в этот липкий, жаркий июнь. Солнце било в глаза. Где-то во дворе кто-то смеялся, играла музыка из открытого окна. Саша всё так же сидел в машине, только уже с бутылкой воды в руке, глядя куда-то в сторону двора. Когда я подошла, он обернулся. Взгляд скользнул ниже — по моим голым ногам в шортах — и сразу вернулся обратно. Я кинула сумку на заднее сиденье, села рядом и захлопнула дверь. — Поехали? — спокойно спросила. — Ага. Он сделал глоток воды, кинул бутылку назад и завёл машину. Я откинулась в сиденье, глядя вперёд. Саша молча вёл машину, иногда бросал короткие взгляды в зеркала. Пару раз скосил взгляд на меня, но ничего не сказал. Когда мы свернули к остановке, я вытянула руку: — Вон он. Глеб сидел на скамейке — в светлой футболке, шортах и зеркальных очках. Увидел нас, поднялся и пошёл к машине, не торопясь. Залез на заднее сиденье, хлопнув дверью. — Ну здарова, — протянул он, пожимая Саше руку между сидений. — Ага, — коротко ответил тот. — Живые вообще? — добавил Глеб, устраиваясь поудобнее. — Как-то так, — буркнул Саша. Глеб перевёл взгляд на меня: — Ну что, сдала? — Сдала, — кивнула я с лёгкой улыбкой. — Красотка, — лениво сказал он. — Я вот чуть не сдох. — Ты всегда чуть не сдох, — отозвался Саша, включая поворотник. — Не, ну в этот раз прям старался, — усмехнулся Глеб. Я тихо хмыкнула. Машина вырулила на дорогу, поток тянулся медленно, асфальт плавился под солнцем. В салоне стояла жара, но от ветра из окон становилось терпимее. Глеб что-то рассказывал про свой экзамен, про препода, который «душил», Саша вяло подкидывал комментарии, иногда отшучивался. Я потянулась к телефону и переключила трек. Из динамиков заиграла старая песня Отпетых мошенников — «А у реки». И меня вдруг накрыло тёплым воспоминанием из глубокого детства. Машина. Папа за рулём. Мама впереди, что-то говорит. Я на заднем сиденье, липну к стеклу от жары, в руках бутылка тёплой воды. Где-то сзади пакеты, шампуры, запах мяса, которое ещё только собираются жарить. Мы едем на Клязьму — там уже ждут бабушка с дедушкой и папин брат. — «А у реки, а у реки, а у реки Гуляют девки и гуляют мужики…» Я мягко улыбнулась. Глеб сразу вполголоса подхватил припев, и я тоже начала подпевать себе под нос. Саша фыркнул: — О, классика подъехала, — пальцами начал постукивать по рулю в такт. До Гребного канала мы доехали минут за двадцать. Пляж был забит: дети, взрослые, кто-то с колонками, кто-то с пивом, кто-то просто лежал, раскинувшись на полотенцах. — Пиздец народу, — пробормотал Миронов, выходя из машины. — Да ладно, — отмахнулась я. — Сейчас найдём место. Мы прошли чуть дальше, нашли более-менее свободное пространство. Я кинула полотенце на песок, пока Глеб что-то рассказывал, а Саша ему лениво отвечал. Сняла кеды, потом стянула шорты, наклонившись. Следом сняла майку, провела рукой по плечу, поправляя тонкую лямку купальника. И только тогда заметила, что кто-то смотрит — парни чуть дальше, кто-то ещё со стороны воды. Я невольно скользнула взглядом по ним и отвернулась, чувствуя на себе ещё пару взглядов. «Что-то не так?..» Ткань сзади почти не ощущалась — словно её и не было, поэтому я машинально провела ладонью по бедру, поправляя. Снова собрала волосы в высокий хвост. Глеб на несколько секунд притих, явно о чём-то задумавшись, потом нарочно сказал уже громче, возвращаясь в разговор, но Саша молчал. Я краем глаза посмотрела на него. Его взгляд на секунду задержался где-то на мне — ниже — и сразу дёрнулся в сторону, туда, где стояли люди. Он на мгновение зацепился за них взглядом, потом резко отвернулся, словно одёрнул себя. Я спокойно стряхнула с ног песок и бросила: — Я в воду. — Уже? — отозвался Глеб. — Ага. И, не дожидаясь ответа, пошла по песку, который беспощадно жёг ступни. Солнце било в спину, а вода впереди казалась почти оазисом. Я зашла, сначала по щиколотку, потом глубже. Резко выдохнула и нырнула. Вода сразу обволокла прохладой, и стало легче — кожа перестала липнуть, а тело расслабилось после всей этой духоты. Глеб вбежал следом и тут же обдал меня водой с обеих рук. Я взвизгнула, отшатнулась и брызнула в ответ. — Эй! — возмутилась, смеясь. — Ты офигел?! Он только довольно ухмыльнулся, нырнул и задел меня водой уже сбоку. Я фыркнула и отплыла чуть дальше, уже не продолжая эту возню. На минуту просто зависла на поверхности, лениво перебирая ногами, и посмотрела в сторону берега. Саша… сидел на песке. Майку снял, остался в одних тёмных шортах. Локти на коленях, бледные плечи напряжены, в пальцах сигарета, голова чуть опущена. И он не двигался, даже не смотрел в нашу сторону. Как будто всё, что сейчас происходило в воде — его вообще не касалось. А у меня внутри что-то неприятно кольнуло. «Что такое?..» Я ещё пару секунд смотрела, ждала, что он сейчас поднимет голову, махнёт рукой или хотя бы просто посмотрит. Но нет. Я повернулась к Глебу, подплыла чуть ближе. — Слушай… — тихо сказала. — А с Сашей что? — В смысле? — он прищурился от солнца, глядя на меня. — Ну… — я кивнула в сторону берега. — Чего он там сидит? Глеб мельком глянул туда, потом снова на меня. Пожал плечами. — Да сейчас зайдёт, — отмахнулся и тут же нырнул, словно разговор закончен. Я медленно вдохнула и снова покосилась на берег. Саша сидел так же, не двигаясь, не глядя. Я чуть сжала губы и решила поплавать ещё немного, просто чтобы не зацикливаться. Провела рукой по воде, отплыла дальше, потом обратно. Пару раз всё равно посмотрела в его сторону. «Сейчас подойдёт…» Не подходил. «Может, просто не хочет в воду?..» Почему-то становилось только страннее. Я вынырнула, убрала волосы с лица, скользнула ладонью по шее. Снова посмотрела — ничего не изменилось, Миронов даже не повернулся, только затушил сигарету в песке. А внутри меня начало медленно сжиматься это дурацкое чувство — когда вроде всё нормально, но уже понимаешь, что нет. Я не могла оставить всё как есть, поэтому поплыла к берегу и направилась к Саше. Чем ближе подходила, тем сильнее становилось не по себе, потому что он всё также не смотрел, как будто меня вовсе не было. Остановилась в паре шагов, на секунду замешкалась… потом всё-таки опустилась перед Мироновым на песок. Колени сразу обожгло жаром. Потянулась и положила мокрую ладонь ему на плечо. — Саш… Он медленно перевёл на меня взгляд. Сразу стало как-то холодно. В этом взгляде было что-то очень тяжёлое и закрытое. Но я всё равно чуть сильнее сжала пальцы на его плече. — Ты чего не идёшь? Он отвёл взгляд в сторону и глухо сказал: — Не хочу. Я нахмурилась. — Почему? Он пожал плечом, стряхнув мою руку. — Не хочу и всё. Я на секунду замолчала, глядя на него и пытаясь понять, что вообще происходит. — Ты на что-то обиделся? — спросила уже тише. — На что? — даже не посмотрел. — Ну… я не знаю, — нервно усмехнулась. — Ты сидишь как будто один приехал. Миронов хмыкнул без улыбки. — Ну так иди купайся, — ровно сказано. Почему-то стало ещё хуже. Я чуть подалась вперёд. — Я и купалась. Я к тебе вообще-то подошла. Он молчал, опустив ладони в песок. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри начинает подниматься это неприятное, знакомое: «Опять закрывается». — Саш, — уже с нажимом. — Что не так? Он резко поднял на меня взгляд и в нём было что-то совсем колючее. — Всё нормально. — Да не нормально, — выдохнула. — Я же вижу. Он криво усмехнулся. — Ну раз видишь — чего спрашиваешь? Меня будто дёрнуло. — Потому что ты молчишь! — А что, надо не молчать? — Ну да! — сорвалось. — Хотя бы иногда! Миронов смотрел на меня уже не отводя взгляда. Челюсть напряглась. — Тебе сейчас нормально вообще? — тихо спросил. Я не поняла. — В смысле? Он кивнул куда-то на меня, вниз. — Тебе норм? Я нахмурилась. — Да в смысле? О чём ты? — Забей, — выдохнул через нос, снова отвёл взгляд. И вот это «забей» ударило сильнее всего, словно меня просто… сдвинули в сторону. — Да не буду я забивать, — резко сказала. — Объясни нормально. Миронов молчал пару секунд. Песок под его рукой сыпался сквозь пальцы. — Саш, — голос уже дрогнул. — Что я сделала? Он резко повернул голову. — Ты серьёзно не понимаешь? — Чего не понимаю? Он коротко усмехнулся. — Ладно, — и снова отвернулся, как будто всё. И вот тут я уже сорвалась от непонимания. — Да скажи уже! — повысила голос. — Что сказать? — резко глянул. — Что ты тут голой жопой перед всеми светишь? Слова словно ударили, и я просто уставилась на него. — Ты сейчас серьёзно? — А ты нет? — Я не голая! Я в купальнике! — махнула рукой. — Тут все так ходят! — Да? — хмыкнул. — Ну походи тогда. Чего ко мне-то пришла? Это было как пощёчина. — В смысле? — В прямом, — пожал плечами. — Иди, плавай. Веселись. Я сжала зубы. — Ты ведёшь себя как идиот. — Ну так иди к нормальным, — бросил он. Сзади зашуршал песок — Глеб подошёл. — Эй… вы чего… — Не лезь, — грубо бросил Миронов, даже не глядя на него. Сердце уже стучало где-то в горле. — Ты издеваешься, Саш?! — голос сорвался. — Я к тебе подошла, а ты… Он сжал ладони в кулаки. Песок осыпался с его рук. — Чего ты от меня хочешь? — Нормально себя веди! — огрызнулась. — Я нормально себя веду! — Нет, не нормально! — я уже почти кричала. — Ты сидишь, как будто меня нет! — А тебя и нет, блять, — сорвалось у него. Секунда — и весь звук вокруг провалился. Остался только далёкий гул, как из-под воды. «Как это… "нет"?» Я смотрела на Сашу и не понимала, что именно он сказал. Слова не складывались в смысл. Но потом дошло. И внутри что-то тихо треснуло. «"Нет", то есть — не с ним, не его». Я вдруг почувствовала себя лишней. Словно я вообще не должна была к нему подходить, и он уже всё решил — без меня. И сказал это вслух. Не «бесишь», не «не сейчас», а… вот так. Наклонилась чуть к нему, сама не понимая зачем, как будто можно было это как-то… поправить, вернуть обратно. Но по его лицу было видно — нельзя. И от этого стало по-настоящему больно. — Ты вообще слышишь, что говоришь? — мой голос стал жёстче. Саша медленно перевёл взгляд обратно и коротко ответил: — Слышу, — и снова эта ровность. Эта чёртова ровность, от которой внутри начинало трясти. Я нервно усмехнулась: — Ты серьёзно? Его челюсть напряглась, плечи почти дрожали от злости. Он снова запустил руку в песок. Я смотрела на его ладонь, этот песок — и вдруг поняла, что он уже на грани. В нормальный день я бы просто… замолчала, отступила, переждала, пока его отпустит. Сколько раз было: он злится — я не трогаю, даю ему остыть, а потом всё как-то само становится ровнее. Но сейчас… Сейчас это было не «просто злится». Он сидел так, будто меня вычеркнул. «Нет. Я ничего не сделала. Это же просто купальник. Пляж. Жара под сорок. Я не вырядилась куда-то. Не пошла без него. Я вообще-то к нему подошла». В этом не было ничего такого, за что меня можно вот так… обнулить. Я понимала, что надо остановиться, но одновременно казалось, что если сейчас замолчать — всё так и останется. Сжала пальцы сильнее и всё-таки не остановилась. — Саш… — тихо, почти осторожно. — Я же… ничего такого не сделала. Это просто купальник. Он коротко усмехнулся. — Угу. И вот это «угу» почему-то выбесило сильнее всего. — Нет, подожди, — нахмурилась. — Ты сейчас сидишь так, как будто я тебя чем-то… — запнулась, — унизила. И вот тут он дёрнулся, словно я его ударила. — А ты не унизила? — процедил сквозь зубы. Я уставилась на него. — Чем?.. — Сама не понимаешь? — Нет, — выдохнула. — Не понимаю. Повисла тишина. Миронов смотрел на меня так, что мороз по коже и стало слишком не по себе. Его пальцы сжались в песке. И вдруг — резко — горсть песка полетела мне прямо в лицо. Сыпанулось в глаза, рот, нос. Я дёрнулась назад, зажмурилась, но было поздно — он уже был везде. — Кх… — воздух застрял в горле. Я закашлялась, резко отворачиваясь, выплёвывая песок, чувствуя, как он скрипит на зубах. Горло тут же обожгло, в носу защипало, глаза закололо так, будто туда насыпали осколки стекла. От боли мгновенно выступили слёзы. — Ты… — голос сорвался. — Ты больной?! Я вскочила на ноги, почти не видя ничего перед собой. Мир расплывался, лицо жгло, по щекам текли слёзы вперемешку с водой и песком. Сердце ударило куда-то в горло. Это было не просто больно. Это было… так унизительно, что перехватило дыхание. — Да пошёл ты! — выкрикнула я, даже не глядя на Миронова. Развернулась — и пошла прочь, почти наугад, не разбирая дороги. Песок под ногами разъезжался, в глазах щипало, но я даже не замедлилась. «Только бы уйти. Подальше. От него. От этого взгляда. От этого… всего». — Оль! — донёсся сзади растерянный голос Глеба. Я даже не обернулась. Слышала только, как за спиной кто-то зашуршал по песку, но мне было уже всё равно. Я шла почти вслепую. В глазах жгло так, что приходилось щуриться и часто моргать, но это не помогало — только сильнее размазывало всё по лицу. Во рту скрипело. Я сплюнула на ходу, провела тыльной стороной ладони по губам — стало только хуже. «Господи…» Ноги сами несли куда-то в сторону — туда, где заканчивался песок и начиналась какая-то редкая трава, кусты, мусор под ногами. Людей становилось меньше, шум пляжа глох. «Зачем я вообще сюда поехала…» Сердце колотилось, сбивая дыхание. «Зачем предложила эту речку…» Перед глазами всё ещё было его лицо, этот взгляд, летящий в меня песок. «Как будто я…» Резко втянула воздух, но он тут же застрял в горле. «Как будто я никто». И самое мерзкое — это всё опять было при людях, как на фестивале. Только там он просто схватил меня за запястье. А здесь… «Он в меня швырнул. На пляже. Где куча народу. Где все смотрят. Где Глеб. Где я сидела перед ним… как дура». Глаза защипало ещё сильнее и уже не от песка. Я сорвалась дальше, почти бегом. Кусты впереди расплывались тёмным пятном. Я не разбирала дороги — просто шла туда, где меньше людей. Ветки царапнули голени. Я зашипела и вдруг ноги подогнулись. Рухнула на колени в сухую траву и пыль, даже не пытаясь удержаться. Острые ветки впились в кожу, где-то неприятно кольнуло, но это уже было вообще не важно. Я уткнулась руками в землю, тяжело дыша. И всё — меня накрыло. — Блять… — выдохнула. Слёзы вырвались рвано, с всхлипами, без остановки. «Мудак…» Сжала пальцы в траве так, что ногти впились в ладони. «Конченый, блять, мудак». Грудь сводило от обиды, злости, унижения, которое словно прилипло к коже вместе с этим чёртовым песком. «Как будто я не человек. Как будто со мной так можно». — Ненавижу тебя… — выдохнула сквозь слёзы и это было не «в сердцах». Прямо сейчас — я ненавидела его всей собой. Услышала как где-то рядом зашуршали ветки, но голову не подняла. Уже было всё равно. «Пусть хоть весь пляж сюда придёт — хуже уже не будет. Я и так… вывернута наизнанку». — Оль… — чуть тише, чем обычно позвал Глеб. Я сжала зубы, но слёзы всё равно прорвались сильнее. Плечи дрогнули. — Эй… — подошёл ближе, присел рядом на корточки. — Ты… тихо, тихо… Его тёплая ладонь осторожно легла мне на плечо. Я всхлипнула, резко втянув воздух. — Он… — попыталась сказать, но голос тут же пропал. — Забей… Он перегнул. Жёстко перегнул. Я зажмурилась, мотнула головой. «Забей…» как будто это можно просто… взять и забыть. — Я… — слова не складывались. Рука на плече сжалась чуть сильнее. И в этот момент — шорох сзади, тяжёлые шаги. Глеб чуть повернул голову. — Сань, погоди… — начал он. Но Миронов уже был здесь. Я даже не подняла взгляд — не хотела его видеть… уже не могла. Только почувствовала, как он резко опустился, почти рухнул на колени. И в следующую секунду — его сильные, жёсткие руки схватили меня, притянули к себе. Я дёрнулась, пытаясь вырваться. — Уйди… — выдохнула, еле слышно. Но он только сильнее сжал. — Блять… — глухо шептал. — Прости… прости, слышишь… Я зажмурилась. Слёзы снова хлынули. «Уже поздно». Закрыла лицо ладонями, вжимаясь в них. Липкие слёзы всё равно пробивались вперемешку с песком. — Прости… — сбивчиво шептал в шею. — Блять, Оль, я… Я не слушала. Слышала — да, но не слушала. Между нами вдруг встала какая-то глухая стена, и его слова просто… бились об неё и падали вниз. — Сань… — сдержанно произнёс Глеб. — Отпусти её. Миронов вздрогнул, но руки на мне напряглись сильнее. — Не лезь, — жёстко отозвался, даже не повышая голос. — Я не лезу, — так же спокойно сказал Глеб. — Я говорю — отпусти. У Саши стало сбиваться дыхание. — Я сказал, не лезь, — уже тише, но с нажимом. Глеб замолчал. Я не видела его лица, но поняла, что он отступил. Не ушёл, но… отступил. Потому что это же Саша. Он знает его упрямство. «Отпусти меня. Я тебя ненавижу. Убери руки». Я не сказала ни слова, потому что понимала — сейчас он меня не услышит. Что бы я ни сказала — он бы не услышал. Он уже не слышал. Ни на пляже, ни сейчас. Он держал меня не потому, что понял. А потому, что решил не отпускать. Как всегда. Словно я — это что-то, что можно удержать руками. Тело дрожало. Я судорожно вдохнула, но воздух застрял в груди. А внутри стало пусто — что-то оборвалось и просто перестало существовать. Я больше не пыталась вырваться, но и не ответила на его объятие. «Я не знаю, как отсюда выбраться». — Воды принеси, — резко сказал Миронов глухим, севшим голосом, не глядя на Глеба. — Сань… — тихо начал тот. — Воды, блять, — жёстче. Шорох веток, Глеб ушёл. Я даже не подняла головы. Саша чуть отстранился и его руки переместились. Ладони легли мне на запястья. Он аккуратно, но настойчиво потянул их вниз. — Дай… — почти шёпотом. Я сжала пальцы сильнее, но он всё равно развёл мои руки. Я тут же опустила взгляд, лишь бы не видеть его лицо. Он шумно выдохнул через нос, пальцы осторожно коснулись щеки. Провёл по коже, словно боялся надавить, и начал стряхивать песок. Мелкие крупинки сыпались вниз, цеплялись за влажную кожу. Я дёрнула головой, пытаясь отвернуться. — Тихо… — глухо бросил. Рука переместилась к волосам. Он убрал запутавшиеся, липкие от воды и слёз пряди с лица. Пальцы на секунду зацепились — он выругался себе под нос и уже аккуратнее провёл по виску. Я снова отвернулась. «Не хочу. Не надо». Большим пальцем он прошёлся под глазом, стирая грязные дорожки, где слёзы смешались с песком. Кожа там сразу зажглась сильнее. Я зажмурилась. Саша провёл ладонью по моей щеке ещё раз, стряхивая остатки песка, потом по подбородку. Пальцы коснулись губ — я сильнее дёрнулась, отворачивая голову. — Не надо… — выдохнула, почти беззвучно. Он замер на секунду, но не убрал руки, только чуть ослабил. Раздался шорох — Глеб вернулся. — На. Пластик скрипнул. Саша тут же взял бутылку, открутил крышку. Наклонился ближе, мягко приподнял мой подбородок пальцами. Я сжала губы, но он всё равно наклонил бутылку. Тёплая вода полилась по лицу. Сначала на лоб, потом ниже — по глазам, щекам, губам. Песок сразу потёк вниз вместе с грязной водой, скользя по коже. Я зажмурилась сильнее, дёрнулась. — Тш… — лил медленно, аккуратно, одной рукой держа бутылку, второй — придерживая меня за щёку, чтобы я не отворачивалась. Вода стекала по шее, ключицам, груди. Песок скрипел, сползал. Я пыталась отвернуться, но он снова ловил лицо ладонью. — Сейчас… — хрипло. — Сейчас, подожди… И всё… я перестала сопротивляться. Просто сидела с закрытыми глазами, с опущенной головой и позволяла ему это делать, потому что сил не осталось. Уже было всё равно. «Это ничего не меняет». Саша провёл ладонью по моей щеке в последний раз, проверяя — всё ли смыл. Я медленно открыла глаза. Всё расплывалось, но уже не так сильно. Не смотрела на него, только куда-то вниз, мимо. Он тихо выдохнул: — Давай… Встань. Рука легла мне под локоть. Он аккуратно поднял меня, но всё равно чуть резче, чем нужно — торопился, боялся, что я снова рухну или уйду. Ноги дрогнули и я едва удержалась. Саша сразу сжал локоть сильнее. — Осторожно, — глухо бросил. Я выпрямилась, не поднимая головы. И вдруг он опустился передо мной на корточки. Я не сразу поняла, зачем. Потом почувствовала воду на коже. Миронов уже лил на голени. Вода стекала по поцарапанной коже, по тонким красным полосам, которые только сейчас начали жечь сильнее. Я вздрогнула. — Тихо, — коротко сказал он. Пальцы осторожно прошлись по коже, смывая пыль, песок, грязь. Он не давил, не тёр — просто проводил, боясь сделать больнее. Я смотрела на его чуть дрожащие руки, на то, как он аккуратно касается меня… и от этого становилось ещё невыносимее. Саша поднял взгляд на секунду, проверяя, сильно ли больно. Я тут же отвела глаза, и он снова отвернулся к моим ногам. — Глеб, — сказал, не поднимаясь. — Сходи за вещами. Мы домой едем. Тот тяжело выдохнул, даже не глядя на него: — Ладно, — и снова ушёл. Я машинально проводила его взглядом, смотрела на спину, как он уходит обратно к пляжу. И внутри что-то щёлкнуло. «Домой», — слово отозвалось как чужое. Как будто это уже не моё место, куда можно вернуться и всё будет… хоть как-то нормально. Я медленно перевела взгляд на Сашу. Он всё ещё сидел передо мной, смывая остатки грязи с кожи, словно этим можно было что-то исправить. Я нахмурилась, и впервые за всё это время уверенный голос появился сам: — Я не поеду. Рука с бутылкой остановилась. Капля воды повисла на горлышке и упала вниз. Саша медленно поднял на меня взгляд. В нём не было ни злости, ни колючести, ни даже раздражения. Там была… непривычная растерянность. — В смысле? Я не отвела глаз. — Я не поеду с тобой. — Почему?.. — глухо спросил он. Я смотрела на него ещё секунду — и всё. «Хватит». Развернулась и пошла прямо через кусты, обратно к пляжу, не оглядываясь. Сзади что-то зашуршало — я услышала быстрые шаги. — Оль… Я не остановилась, не замедлилась, даже не повернула голову. — Оль, подожди… — уже ближе. Шла дальше. Сухая трава цеплялась за ноги, ветки снова царапали кожу, но мне было всё равно. «Уйти». Когда вышла из кустов, шум пляжа из голосов, музыки, смеха снова накрыл. Как будто ничего не произошло. Как будто мир вообще не заметил. Глеб уже быстро собирал вещи. Поднял на меня короткий, внимательный взгляд. Скользнул по лицу, глазам, ногам и ничего не сказал, только чуть сдвинулся, освобождая место. Я подошла, села на корточки. Руки дрожали, но я делала всё механически. Натянула шорты. Ткань неприятно прилипла к влажной коже. Майку перекинула через голову, чуть запуталась в волосах, и я дёрнула её сильнее. Села на полотенце, сунула ногу в кеду — и на мгновение повело. Я чуть не завалилась в песок, резко выставила руку и удержалась. Глубоко вдохнула и выдохнула. Засунула вторую ногу в кеду. Пока завязывала шнурки, пальцы не слушались, узел получился кривой, но мне было плевать. Я встала, взяла сумку и обернулась. Саша стоял сбоку, чуть ближе, чем Глеб. Он не тянул руки, не пытался схватить — ничего, просто стоял. Глеб коротко глянул на Миронова и обратно — на меня. Тишина между нами была гуще, чем весь этот шум вокруг. — Оль… — снова тихо позвал Саша. Я уже доставала телефон. Экран плыл перед глазами. Я моргнула, разблокировала. Пальцы всё ещё дрожали, но я упрямо нажала на приложение такси. Ввела адрес, подтвердила. — Ты куда… — начал он. Я не ответила. Убрала телефон в сумку, развернулась и быстро пошла, не глядя ни на Сашу, ни на Глеба. Песок под ногами разъезжался, кеды набирали внутрь мелкие камни, но я даже не сбавила шаг. — Оль… — донеслось сзади. Я ускорилась чуть сильнее. — Оль, стой, — уже жёстче. Шла дальше, смотрела вперёд на тропинку, ведущую к дороге, на машины, на людей, которые вообще были не в курсе, как у меня внутри всё разваливалось. Сзади послышались быстрые шаги. Я не обернулась. «Нет. Не сейчас. Не после этого». — Да подожди ты, — ближе. Рука почти коснулась локтя. Я резко дёрнула плечом, не давая Саше схватить. — Не трогай меня! — жёстко рявкнула. И пошла вперёд подальше от него, этого дня и всего, что только что случилось. «Я больше туда не вернусь». Жёсткие пальцы резко сомкнулись на запястье так, что я вздрогнула и почти потеряла равновесие. В следующую секунду Миронов дёрнул меня на себя, грубо развернув. — Я с тобой разговариваю! — почти сквозь зубы. Меня качнуло к нему, сумка ударилась о бедро. Я сразу рванула руку обратно и глухо бросила: — Отпусти. Но Саша только сильнее сжал. Кожа под его пальцами сразу заныла, а внутри… всё сжалось в один тугой ком. «Опять». Я тянула руку с усилием, но он крепко держал, как будто у меня вообще нет права… уйти. — Да блять, ну прости… — сбивчиво выдохнул, — ты куда идёшь вообще?! Я резко подняла на него взгляд. Глаза снова жгло от слёз. — К родителям, — голос дрогнул. — Я еду к родителям. Он на секунду завис — не понял. — Зачем? Меня как будто ударило. — Потому что это всё! — сорвалась. — Я больше не могу, Саш! С меня хватит! Пальцы на моём запястье сжались ещё сильнее. — В смысле «всё»? — уже резче. — Ты серьёзно сейчас? — Да! — почти выкрикнула. — Серьёзно! Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! Саша по-настоящему растерялся. Взгляд метнулся, дыхание сбилось. — Да блять… — провёл рукой по лицу. — Я же сказал — прости! Чего ты… — «Прости»?! — меня трясло. — Ты в меня песком кинул! В лицо! При всех! Он шагнул ближе. — Да не специально я… — Да мне похуй! — перебила, голос сорвался. — Ты это сделал! — снова дёрнула руку. — Отпусти! — Нет. Ты просто так не уедешь. Я замерла на секунду, глядя на него. «Он не понимает, не слышит». Снова попыталась вырваться, уже сильнее, почти с отчаянием. — Отпусти меня, Саш! — Нет! — быстро притянул к себе, схватив за плечи. Я тут же впечаталась лбом ему в плечо, и слёзы снова хлынули из глаз. — Отпусти… — прошептала, даже не пытаясь его оттолкнуть — сил не было. — Отпусти меня, Саш… пожалуйста… — это уже был не крик, злость или истерика. Это была… просто мольба. Его руки на моих плечах на мгновение стали жёстче… а потом — наоборот, чуть ослабли, но не отпустили. — Не надо… — глухо выдохнул в волосы. — Оль… не надо… Всё внутри рвало на куски, будто кожу медленно сдирали. Было не просто больно. Меня словно били изнутри без остановки. Грудь сжало так, что дышать было тяжело. Думать — ещё хуже. «Я не могу больше… не могу…» — Ну давай… ну не сейчас… — почти неразборчиво бормотал. — Блять… Давай домой поедем… и там… — слова цеплялись друг за друга и срывались. — Оль, ну не уходи вот так… Я зажмурилась, уткнувшись ему в плечо. «Скажи что-нибудь. Хоть что-то. Чтобы он отпустил». Мысли путались, сбивались, ничего не складывалось в нормальные слова. В голове был только шум, обида и страх, что он сейчас просто… не даст уйти. «Ну скажи. Хоть как-нибудь. По-нормальному». Судорожно вдохнула, почти вытаскивая из себя остатки воздуха вместе с остатками рассудка, и на секунду заставила себя собраться. Я не была уверена, что это сработает, что он услышит, что вообще хоть что-то сейчас может его остановить. Но это было единственное, что у меня оставалось. — Мне надо уйти… — еле слышно выдохнула. — Я… я не могу сейчас… так… Мне надо уйти, Саш… — повторила с надрывом. — Пожалуйста… Он молчал. Я чувствовала, как у него дрожит дыхание. — Я… — сглотнула. — Я поеду к родителям. Мне… нужно время, — слова давались тяжело, я почти вырывала их из груди. — Мне… нужно побыть… одной. Тишина звенела в ушах. Я не видела его лица, но почувствовала — он замер. И в этом молчании вдруг что-то изменилось. Как будто… он услышал. Не всё, не до конца, но хоть что-то. Из сумки вдруг раздался звук уведомления на телефоне. «Такси». Я собрала последние силы и снова: — Отпусти… Через долю секунды его пальцы… медленно разжались. И внутри тоже что-то резко отпустило, словно с меня сняли тяжёлую, давящую плиту, но облегчение оказалось каким-то… пустым. Я наконец-то сделала медленный шаг назад, подняла взгляд и встретилась с Сашей глазами. Он смотрел… совсем потерянно, будто не понимал, что делать дальше. «Всё. Это всё». Развернулась и пошла к дороге. Не оборачивалась, потому что знала — он будет стоять там, а я могу не выдержать. Я просто… больше не могла.
