Студентка. Часть первая. Падение

      Я долго стояла в подъезде, прислушиваясь к сердцу: оно глухо колотилось — будто за этой дверью меня ждал не человек, а что-то колючее, тянущееся ко мне невидимыми ветками. Казалось, стоит только сделать шаг и они сомкнутся на шее — потянут и не отпустят.              Держала в пальцах ключи и всё не решалась вставить их в замок. В голове по сотому кругу прокручивался будущий разговор, который я обдумывала уже вторые сутки. И всё равно было ощущение, что в любой момент всё может пойти не так. Мысли путались, цепляясь одна за другую, и среди них снова и снова всплывало: «Удобная». Я сама до конца не понимала, кому сейчас хочу больше что-то доказать — Саше или Стасе. Но сжала ключи сильнее, пытаясь вытащить из себя хоть какую-то решимость.              «Давай. Ты сможешь».              Дрожащей рукой вставила ключ, повернула два раза. Сделала медленный вдох, быстрый выдох. Открыла дверь и переступила порог квартиры, в которой прожила почти год.              Внутри было тихо и пахло чем-то затхлым, пыльным. Я даже не успела закрыть за собой дверь, как из глубины квартиры раздался быстрый шорох — когти по линолеуму. Через секунду из гостиной вылетели все трое.              — Эй… — прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу.              Кошки настойчиво налетели на меня с поднятыми хвостами: Мёд ткнулся носом в ногу, Виски сразу начал тереться о щиколотку, Нефть — как обычно — сначала о шкаф, потом о меня, громко мяукая. Я тихо усмехнулась и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной.              — Ну вы чего… — опустилась на корточки.              Провела ладонью по голове Мёда, потом по ушам Виски, задела Нефть — она тут же выгнулась, подставляясь сильнее. Они путались под руками, ногами, тёрлись, урчали — все сразу, словно их было не трое, а штук десять. И от этого стало чуть-чуть легче.              «Его нет. Может, ушёл куда?.. Стоп. Мы же договаривались».              Нахмурилась, не переставая гладить кошек.              «Где он вообще?..»              Нефть боднула меня в ладонь, Мёд попытался залезть на колени, а Виски уже устроился у ноги. Я невольно улыбнулась, глядя на них.              — Я тоже соскучилась… — провела ладонью сразу по всем троим, пытаясь успокоить их… или себя.              Мурлыканье заполняло тишину, и за этой вознёй вдруг услышала:              — Ты… приехала, — сиплый, неровный голос.              В дверном проёме гостиной стоял Саша. Он привалился плечом к косяку, рука свисала вдоль тела, пальцы поджаты. Тёмно-зелёная футболка была вся мятая, а лицо какое-то странное, бледное. С ним… что-то было не так, но я тут же отмахнулась.              «Не сейчас».              Выпрямилась, отстраняясь от кошек. Они недовольно мяукнули, но я уже не смотрела на них. Снова натянула на лицо то спокойное и жёсткое выражение, с которым сюда пришла.              — Да. Приехала, — ровно сказала, снимая кеды. — За вещами.              Саша повёл головой, взгляд медленно скользнул по мне.              — Оль… — глухо обратился, и голос сорвался на хрип. — Не надо…              «Не ведись», — чужим голосом отозвалось внутри. Я отвела взгляд, сжала зубы и прошла мимо, прямо в комнату, к шкафу. Открыла дверцу, и деревянная створка стукнулась о стену. Потянулась к своей полке и вытащила первую попавшуюся футболку, бросила на кровать. Потом джинсы, свитера и рубашки отправились следом. Делала всё быстро, лишь бы не думать.              За спиной послышались медленные шаги. Я не обернулась, когда Саша зашёл в комнату.              — Я соберу и уйду, — сухо сообщила, продолжая рыться в шкафу.              Он не ответил, но я услышала его громкое, тяжёлое дыхание с каким-то свистом.              «Не оборачивайся».              — Ты… — начал он и замолчал.              Я дёрнула вешалку, та зацепилась за соседние. Пластик противно звякнул.              — Давай без этого, — перебила я, не поворачиваясь. — Я не разговаривать пришла.              Повисла длинная, тягучая пауза, но потом он снова попытался что-то сказать:              — Я не…              Я стиснула челюсть.              «Сейчас начнётся».              Но он не продолжил. Я вытащила ещё одну кофту, бросила на кровать, слишком резко — ткань соскользнула на пол. За спиной что-то глухо стукнуло. Я машинально обернулась и увидела, как Саша спиной привалился к стене, ладонью упёрся в спинку кровати, держась за неё, с опущенной головой. Плечи тяжело поднимались и опускались, а дыхание было рваное. Я замерла, не понимая.              — Что… с тобой? — всё же вырвалось.              Он чуть шевельнулся, заметив, что я смотрю. Медленно поднял голову. Взгляд мутный, расфокусированный — и всё равно упрямый.              — Ничего, — хрипло бросил.              — У тебя вид какой-то… — запнулась, подбирая слово, — болезненный.              Он усмехнулся краем губ, но вышло криво.              — Оль, всё нормально, — чуть раздражённо отмахнулся. — Не начинай.              «Конечно».              Снова потянулась в шкаф, вытащила спортивную сумку, с которой ходила в зал. Кинула её на кровать и начала нервно сгребать вещи. Складывать аккуратно не получалось — да я и не старалась. Просто запихивала всё подряд, лишь бы быстрее.              «Собери. Уйди. Всё», — в голове звучало чётко, а в сердце — совсем другое. Под рёбрами сводило, живот неприятно тянуло, а пальцы дрожали, цеплялись за ткань. Словно всё тело упрямо тормозило меня: «Нет. Не сейчас. Не надо уходить. Останься». Я втянула воздух через нос.              «Прекрати».              Сбоку у стены Саша выдохнул снова этим странным звуком, как через силу. Я дёрнула молнию сумки, но она застряла.              — Боже, — дёрнула сильнее, но не сразу получилось — руки не слушались. Я злилась уже на себя и на это состояние — на то, что не могу просто взять и спокойно уйти.              Послышался неровный шаг. Я не обернулась — продолжила заталкивать вещи в сумку. Саша остановился совсем рядом, и от него пошло тяжёлое, давящее тепло.              «Слишком близко».              — Оль… — тихо, с усилием, — не уезжай.              Меня кольнуло изнутри. Я повернулась к нему.              — Не тебе решать, уезжать мне или нет, — сразу жёстко выпалила. — Ты уже всё сделал для того, чтобы я уехала.              Он смотрел прямо на меня, но как-то замедленно — не поспевал за словами.              — Я больше не буду это терпеть, — голос уже был не такой ровный, как хотелось. — Все эти срывы, упрёки… — запнулась. — Я больше не хочу так.              Он с задержкой моргнул, чуть сжал пальцы в кулак.              — Я…              — Не надо, — перебила уже тише.              Он как не услышал.              — Я не хотел… — почти беззвучно выдал и тут же отвернулся, резко закашлявшись. Кашлял так сильно, словно его просто выворачивало изнутри.              «Что за…»              Миронов согнулся пополам, упёрся рукой в колено, кашляя в сторону, и это выглядело очень плохо. Я невольно сделала шаг к нему, даже не думая.              — Саш…              Он махнул рукой, не поднимая головы.              — Всё нормально… — выдавил между кашлевыми толчками.              «Да нифига не нормально».              Я нахмурилась, но тут же прикусила язык.              «Забей».              Упрямо сделала шаг назад, сама себя отдёрнув. Саша очень медленно выпрямился и снова посмотрел на меня. И в этом взгляде не было вообще ничего привычного. Была только какая-то пустота вперемешку с упрямством.              — Оль…              Я уже не выдержала.              — Что «Оль»? — голос дрогнул. — Что ты от меня сейчас хочешь?              Он метался глазами по моему лицу и не находил слов.              — Не уходи… — выдохнул наконец.              Меня это взбесило и одновременно — выбило.              — Я не могу остаться. Понимаешь? Не могу. После всего этого… я просто… — слова начали путаться. — Я не вывожу больше.              — А я… — перебил и тут же сжал губы. — Без тебя… не вывожу.              Я втянула воздух, и так захотелось просто сбросить все его слова, свои мысли, эту дурацкую ситуацию, в которой я не понимала, что делать.              «Вот и всё. Плану конец. Я же знала. Знала, что так будет».              Сжала пальцы в кулаки.              «Нет».              — Прекрати, — выдавила. — До меня же как-то справлялся.              Быстро обогнула его, решив хоть на мгновение выйти из этого — пойти в ванную и там собрать свои вещи — но как только сделала шаг, Саша вдруг слабо коснулся моего локтя, остановив. Его ладонь была горячей, даже обжигающей. Но я сразу отдёрнула руку.              — Не трогай меня, — жёстко вылетело. — Вообще не трогай.              Его рука осталась в воздухе на долю секунды, потом медленно опустилась. Я подняла на него взгляд и зацепилась за светло-голубые глаза, которые были, как летнее небо, выгоревшее до бледной синевы, когда жара стоит уже слишком долго и от неё некуда деться.              «Нет».              Тут же развернулась и пошла в ванную, практически не чувствуя пола под ногами. Там сразу потянулась к зеркальному шкафчику, открыла его и начала сгребать всё подряд: косметичку, флаконы, баночки, тюбики, остальные мелочи. Пальцы путались и что-то падало в раковину.              «Быстрее».              Ком уже подбирался к горлу.              «Ну почему… Почему я всё это чувствую? Почему мне так больно?»              Руки опустились на край раковины.              «Почему нельзя просто взять и уйти? Сжечь все мосты. И всё».              Я подняла взгляд в зеркало и уставилась на себя. Брови сведены, взгляд какой-то чужой. Лицо уставшее, потухшее.              «Это я?..»              Всплыло воспоминание о том, как я когда-то смеялась. Так легко, звонко. А сейчас, будто это уже и не про меня было, а про какую-то другую девчонку.              Выдохнула и снова подумала: «С ним… правда что-то не так». Саша выглядел по-настоящему плохо.              «Может, заболел?..»              Вспомнилась жара на улице.              «Солнечный удар?..»              Нахмурилась сильнее.              «Или… Если он сказал, что не вывозит… может… на нервах?»              Стало ещё тяжелее. Глупое, ненужное чувство жалости медленно поднималось изнутри. Закрыла глаза.              «Да пошло оно всё».              Сжала пальцы на косметичке, глубже вдохнула. Потом открыла глаза, захлопнула шкафчик и, не глядя больше в зеркало, вышла из ванной.              Уже из коридора увидела, как Саша сидел на кровати, чуть сгорбившись. Локти на коленях, лицо в ладонях. Пальцы зарылись в волосы, плечи медленно поднимались и опускались.              «Сел… Не может уже… стоять? И даже… не пошёл за мной…»              Что-то внутри снова неприятно потянуло. Я прошла в комнату, ступая очень тихо.              — Ты… ты ведь заболел.              Он еле заметно мотнул головой.              — Нет, — сказал почти сквозь ладони.              Я подошла ближе.              — Саш, ну… может, таблетку выпьешь какую? У тебя вид вообще… — замялась, подбирая слово, — плохой. Аптечку я не буду забирать.              Он медленно отнял руки от лица. Пальцы соскользнули вниз, повисли между коленями. Не посмотрел на меня — уставился куда-то в сторону, в одну точку.              — Похуй, — тихо сказал.              Я расстегнула молнию на сумке и засунула туда косметичку, чувствуя, как внутри всё снова начинает натягиваться, как струна.              — Я же вижу, что тебе плохо, — пробормотала себе под нос.              Он прикрыл глаза, снова положил локти на колени и вновь уткнулся лицом в ладони.              — Тебе-то не похер? — глухо бросил, не поднимая головы. — Ты же всё равно… сваливаешь.              Я замерла с рукой на сумке.              — Я… — тут же сбилась. Голос Стаси снова прорезался в голове: «Удобная». Сжала губы, но всё равно сказала: — Это не значит, что мне… похер.              Он не ответил и даже не пошевелился, словно у него не осталось сил даже продолжать разговор. Я отвернулась, чтобы не смотреть на него дальше. Подошла к столу и увидела чёрную лампу, а рядом кружку с дурацкой совой.              «Сколько раз я из неё пила по утрам. Сколько раз он ставил её рядом с ноутом, пока я что-то делала. Господи…»              Перевела взгляд в сторону, на ноут. Взяла его, сунула под мышку, потом потянулась за зарядкой, смотала её и затолкала всё это в боковой карман сумки. Она была забита уже под завязку, молния еле сходилась.              «Ещё же обувь, куртка, пальто… и лампа с кружкой…»              Застыла, глядя на сумку.              «Я всё это не утащу. Придётся ещё раз приезжать…»              И от этой мысли стало прям физически противно.              «Или… попросить его?»              Бросила взгляд в сторону Саши. Он всё так же сидел, сгорбившись, почти не двигаясь.              «Да ты издеваешься. Он сейчас даже стоять не может. Куда ему за руль…»              Закатила глаза и подняла их в потолок.              «Блин».              Постояла так пару секунд, пытаясь собрать себя в кучку.              «Ладно. Потом. В следующий раз приеду. Или вообще не приеду. Куплю новое. Плевать».              Подхватила сумку, она сразу потянула плечо вниз. Перехватила её поудобнее, повернулась к Саше и сделала шаг.              — Всё, — коротко сказала. — Я пошла.              «Просто уйди. Сейчас».              Он не поднял головы.              «Скажи что-нибудь ещё».              Внутри поднялось глупое чувство, словно нужно как-то правильно закончить — по-человечески, как в фильмах.              «Скажи, что тебе жаль».              — Мне…              «Мне жаль…», — даже в голове звучало как какая-то дешёвая подделка. Потому что не «жаль». Мне будто кусок сердца вырвали и оставили пустоту.              — Я… — снова попыталась, но голос предательски сел.              Саша даже не пошевелился.              — Короче… — пробормотала. — Всё.              И, не дожидаясь ничего, шагнула в сторону коридора. Сделала один шаг, второй. И в этот момент за спиной послышалось движение — скрипнула кровать, как будто резко поднялся. И сразу — какой-то сбитый, неровный звук, словно не удержался. А потом — глухой удар, от которого внутри всё похолодело.              Я тут же развернулась и увидела, как Саша лежал на полу, на боку, неловко подвернув руку. Секунду вообще не шевелился, и у меня внутри всё схлопнулось, сорвалось с петель.              — Твою мать… — уронила сумку и она шлёпнулась рядом с дверью. Я сразу же подлетела к Саше, опускаясь на колени. — Ты что творишь вообще?! Это у тебя «всё нормально», да?!              Он попытался приподняться, опираясь на локоть. Лицо перекосилось.              — Я… — сбился, — нормально…              — Да нихера ты не нормально! — сорвалась я, не сдерживая злости.              Подхватила его за пояс, другой рукой — за плечо, пытаясь помочь ему сесть. И в этот момент почти обожглась.              — Ты… — не выдержала — сразу же коснулась его лба ладонью. — Да ты весь горишь… Ты температуру вообще мерил?              Он повёл головой — вопрос до него не сразу дошёл.              — Не… — слабо выдавил. — Похуй…              Я уставилась на него.              — В смысле «похуй»?!              Саша попытался сесть ровнее, но его снова повело, и он едва удержался.              — Пройдёт… — пробормотал.              — Пройдёт?! — у меня внутри уже всё закипало. — Ты вообще понимаешь, что с тобой происходит?!              Он поднял на меня мутный и до жути упрямый взгляд.              — Ага… Похер…              — Господи… — подхватила его сильнее и потянула вверх. — Давай, садись, — пробормотала сквозь зубы, сама не замечая, как перехожу на какой-то заботливый тон.              Он послушался — не хотел, но, кажется, уже не мог сопротивляться. Тяжело опустился на край кровати, сразу снова согнувшись, опираясь локтями на колени. Я стояла перед ним, держа за плечо, чтобы снова не упал.              «Он же вообще… никакой».              Убрала руку, но взгляд отвести не смогла.              — Ты сколько так ходишь?.. — тише спросила.              Миронов провёл ладонью по лицу и снова сказал:              — Да забей… — и тут же покачнулся вперёд.              Я рефлекторно снова подалась к нему, чтобы остановить.              — Эй, — зло выдохнула и надавила ладонью ему на плечо, удерживая. — Ляг, — приказала. — Саш, ляг.              Миронов что-то неразборчиво пробормотал, но всё же опустился на кровать, повернувшись на спину, и сразу обмяк. Плечи расслабились, пальцы чуть подрагивали.              «Блять…»              Паника поднималась, сковывая всё тело.              «Что делать?..»              Он прикрыл глаза.              — Эй, — сразу тронула его за плечо. — Саш… Саш, держись, не отключайся.              Он едва заметно шевельнулся и не ответил.              — Ты что издеваешься надо мной?! — вырвалось уже с истерикой.              Я сглотнула, но слюны не было. Ещё несколько секунд стояла, не понимая, куда себя деть, а потом вскочила и побежала на кухню.              «Скорая… скорая… наверное, надо вызывать скорую…»              Но я никогда этого не делала… ни разу. Всегда был кто-то взрослый… или кто-то, кто знал, что делать. А сейчас — была только я одна. А в комнате, чёрт побери, лежал человек, которого просто жгло изнутри.              Я распахнула аптечку, которую сама же раскладывала.              «Анальгин, фестал, бинты, пластырь…»              — Да где… — перебирала всё подряд. — Где ты…              И вот он — парацетамол. Трясущейся рукой вытащила блистер, чуть не уронила его на пол. Налила воду в стакан — половина пролилась на столешницу и на руку, но я даже не обратила внимания. Развернулась — и бегом обратно в комнату.              — Саш… — уже на ходу. — Саш, давай, привстань.              Подлетела к кровати, поставила стакан на тумбочку, снова коснулась его плеча.              — Слышишь меня?.. — голос сорвался. — Открой глаза.              Он медленно, с усилием, приоткрыл их. Взгляд скользнул мимо меня, зацепился на секунду и снова начал уплывать.              — Выпей, — подсунула ему таблетку. — Давай, глотай.              Подняла его за плечи, прижимая к себе, потому что он сам совсем не держался.              — Ну же… давай…              Он с трудом, чуть поперхнувшись, проглотил и отпил из стакана, который я придерживала. Потом я аккуратно опустила Сашу обратно на подушку и повернулась к тумбочке, чтобы поставить стакан, чувствуя, как он дрожит в руке. Вода внутри плескалась, билась о стекло, и я еле удерживала его. И вдруг почувствовала слабое касание — пальцы неуверенно скользнули по моей ноге.              — Оль… — глухо. — Не… н-не уходи…              У меня внутри всё будто вырубило: мысли, злость, решимость — всё сразу. И в этот же момент его рука соскользнула и упала на кровать. Я обернулась — Саша лежал почти неподвижно. Голова чуть повернута в сторону, губы приоткрыты, дыхание рваное, горячее. Глаза прикрыты, и под веками едва заметно дёргались зрачки. Он пытался за что-то зацепиться — и не мог. Лицо бледное, только скулы горели этим болезненным жаром.              «Он вообще… в себе?..»              — Блять… — без сил выругалась и сжала руки в кулаки.              «Я не ухожу».              Меня вдруг пробило на короткий, нервный смешок.              — Ну конечно… — прошептала, качнув головой. — Конечно…              «Когда у меня вообще что-то шло по плану?..»              Провела ладонью по лицу, пытаясь хоть как-то собраться.              «Скорую вызвать?.. Страшно. Соседей позвать?.. Бред какой-то. Маме позвонить?.. Она же на работе».              Взгляд снова зацепился за Сашу.              «Он же просто… заболел? Ну правда. Все болеют. Ничего такого».              Глянула на его лицо.              «А если не просто?..»              Руки затряслись сильнее. Я опустила их на колени, стараясь справиться с мандражом.              «Может, подождать?.. Чуть-чуть. Вдруг парацетамол подействует? Вдруг полегчает? А если нет — дам ещё одну таблетку. Наверное…»              Мотнула головой.              «Нет. Стоп. Температуру сначала надо измерить».              Вдохнула глубже и поднялась с края кровати. Схватила плед, который валялся сбоку, и накинула на Сашу, подтягивая до подбородка.              — Так… — тихо пробормотала. — Надо, чтобы ты вспотел…              Быстро и даже грубо подоткнула с одной стороны, потом с другой. Но я даже не знала, правильно ли это в такой ситуации.              «Мама всегда так делала».              Миронов лежал почти не двигаясь. Только тяжёлое дыхание выдавало, что он вообще здесь. Я протянула руку и снова коснулась его лба.              — Держись, — еле слышно прошептала, сама не понимая, кому это сказала — ему или себе.              Развернулась и пошла к двери. Шаги вышли какими-то ватными, неровными.              «Градусник…»              Вышла на кухню, глубже вдохнула.              «Соберись».              Открыла ящик, нашла градусник, сжала его в ладони и опёрлась другой рукой о столешницу. Сердце бешено колотилось где-то в горле.              «Спокойно. Ты справишься».              Но внутри всё равно было ощущение, что ни черта я не справляюсь. Сдавила градусник и вернулась в комнату. Саша лежал всё также неподвижно. От этого стало ещё тревожнее. Я осторожно присела рядом на кровать.              — Сейчас, — тихо буркнула, больше себе, чем ему.              Отогнула край пледа, аккуратно просунула руку под его футболку и осторожно засунула градусник под мышку.              — Всё. Держи, — прижала его руку.              Снова накрыла его пледом, поправила ткань у плеча.              «Минут десять».              А в груди потянуло так, что стало трудно дышать.              «Ну за что…»              Глаза защипало. Взгляд скользнул обратно к Саше — и стало только хуже.              «Почему мне его жаль?.. Почему хочется не уйти, не хлопнуть дверью, не вычеркнуть — а сидеть рядом, поправлять этот дурацкий плед, проверять лоб, делать хоть что-то… Хотя по факту я вообще ничего не могу. Почему я такая…».              Согнулась вперёд, закрывая лицо ладонями.              — Мм… — глухо вырвалось сквозь пальцы.              Внутри всё сжалось в один плотный ком и не давало ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я закачалась вперёд и назад, пытаясь вытрясти из себя это.              «Блять, соберись!»              Сердце колотилось как ненормальное, но я упрямо втянула воздух глубже и убрала руки от лица.              «Думай».              Потянулась к Саше, осторожно отогнула плед и вытащила из-под его руки градусник. Он даже не шевельнулся.              «Уснул?.. Или…»              Я замерла на секунду, потом опустила взгляд на шкалу.              — Нет…              «39,3».              Цифры не сразу сложились в голове. Я смотрела на них, не моргая.              «Это… очень много».              Сглотнула, во рту пересохло.              «У меня такого… никогда не было».              Кажется, даже в детстве я так сильно не болела.              — Да ты издеваешься…              В голове сразу лихорадочно зашумело.              «Может, открыть окно? А вдруг продует? Раздеть? Или наоборот укутать сильнее?.. Чай? Он же не встанет… Ещё таблетку? Нельзя же сразу… Сколько вообще прошло?..»              Сжала градусник в пальцах.              — Ну нет…              Мысли путались, налезали одна на другую. Их стало слишком много и ни одна не казалось адекватной. Я снова посмотрела на Сашу, который лежал уже слишком тихо.              «А если…»              В груди неприятно ёкнуло. Я отвернулась, чтобы додумать эту мысль.              — Так… — прошептала себе. — Спокойно. Думай.              Ладони вспотели и я вытерла их о шорты.              «Надо… хоть что-то сделать. Не просто сидеть и ждать».              Судорожно выдохнула, пытаясь зацепиться хоть за что-то нормальное.              «Вода… Надо… воду…»              И тут же замерла.              «А если захлебнётся?..»              — Так. Нет, — голос вышел хриплым, но чуть более собранным.              Снова потянулась к Саше, осторожно коснулась щеки.              «Всё такой же горячий. Даже как будто сильнее».              Пальцы чуть дрогнули.              «Надо сбить. Чем угодно. Как-нибудь».              Резко встала, но тут же пошатнулась — пришлось ухватиться за спинку кровати.              — Да соберись ты уже… — сквозь зубы.              Казалось, что если я сейчас развалюсь — всё, конец. И вдруг из какой-то глубины снова всплыла мама. Как она клала мне на лоб холодное полотенце, когда я лежала с температурой или просто с головной болью. Как говорила: «Полежи… сейчас легче станет».              — Точно.              И сорвалась с места в ванную. Там схватила маленькое полотенце, открыла кран и ледяная вода ударила холодом. Я подставила под неё ткань, и пальцы тут же свело, но держала, пока полотенце не стало тяжёлым от воды. Потом кое-как отжала и почти бегом обратно.              — Сейчас… сейчас… — подлетела к кровати, присела рядом.              Аккуратно провела влажной тканью по лицу Саши: щёки, лоб, скулы.              — Саш… — выдохнула уже с комом в горле.              Провела полотенцем ниже, по шее, чуть отодвигая ворот футболки.              — Хватит… — голос сорвался. — Хватит, Саш… очнись…              Осторожно положила полотенце ему на лоб, чуть прижала.              «Он вообще слышит?..»              Замерла, глядя на его лицо — никакой реакции. Мысль о скорой снова всплыла.              «Надо вызывать».              Даже дёрнулась за телефоном и тут же остановилась.              «Может, зря паникую?..»              Приложила холодные ладони к своим щекам. У меня самой кожа уже горела от всего этого.              — Боже…              «Я не вывожу. Мне нужна помощь».              Убрала руки от лица.              «Может, позвонить кому?.. Его отцу? Нет, он не сможет. Может… Глебу? Присмотрит за Сашей».              Пальцы зависли в воздухе.              «Ты серьёзно?..»              Медленно опустила руку.              «Ты сейчас… реально?.. Сдаёшь его?..»              Посмотрела на бледного, беспомощного Сашу с этим дурацким мокрым полотенцем на лбу и внутри стало ещё тяжелее.              «Я что делаю вообще?.. Я же… не предаю его, да?..»              Всё-таки схватила телефон, разблокировала экран и открыла чат с Глебом. И сразу пусто стало, потому что у нас была очень короткая переписка. Какие-то дурацкие сообщения ещё со школы — «кто что берёт на вписку», «ты где», «мы выходим». Пара мемов, поздравления с днём рождения и с Новым годом. Паузы в недели и месяцы.              «Ну да… Он не мой друг, а — Сашин. Всегда был. И сейчас… Вот пусть и… спасает своего лучшего друга».              Пальцы зависли над клавиатурой, а потом я начала медленно печатать. Каждое слово буквально вытаскивала из себя.                     Ольга [14:18]       Глеб, привет                     «Давай дальше».                     Ольга [14:19]       Можешь к Саше приехать? Он заболел, температура почти под сорок, а я не могу остаться                     Отвела взгляд от экрана, потому что даже читать это было больно.              «"Не могу"… Смешно».                     Ольга [14:20]       Можешь помочь, приглядеть за ним?                     Резкий, колючий стыд сразу накатил, словно я делала что-то… не то. Раздражённо дёрнула плечом.              «А что я должна делать? Сидеть тут и… что?»              Взгляд сам метнулся к Саше. Мокрое полотенце на его лбу уже начинало подсыхать по краям.              «Я же не ухожу просто так».              Сжала телефон сильнее.              «Я пытаюсь… хоть как-то…»              Но внутри всё равно противно скребло. И это бесило.              «Да пошло оно всё»…              Неконтролируемо затрясла ногой, провела рукой по лицу, снова посмотрела на Сашу. Телефон завибрировал в ладони.                     Глеб [14:22]       реально?       «Ага… звучит как какой-то бред».              Уже потянулась печатать, как он снова написал.                     Глеб [14:22]       а ты у него что делаешь вообще?                     «Конечно, у него этот вопрос».                     Глеб [14:22]       вы ж типа всё?                     «Да, типа всё. Очень вовремя».                     Ольга [14:23]       Я приехала вещи забрать, а он тут                     «Как это вообще описать? "Полуживой"?..»                     Ольга [14:23]       Еле стоял, упал только что       Температура 39,3                     Я моргнула, сама не до конца веря в эти цифры.                     Ольга [14:24]       Я не знаю, что делать       Внутри снова начинала подниматься смесь из стыда и злости.              «Ну давай… откажись».              Появилось «печатает…» и сразу исчезло. Потом снова. Я нервно провела пальцем по экрану.              — Ну… — тихо пробормотала.                     Глеб [14:26]       бля, Оль       я вообще не хочу в это лезть                     «Ну конечно».                     Глеб [14:27]       вы там сами обычно разбираетесь, а я потом крайний остаюсь                     Я даже коротко усмехнулась.              — Класс, — прошептала.              Но тут же снова посмотрела на Сашу и всё внутри опять скрутило.                     Ольга [14:28]       Глеб, пожалуйста       Ему реально плохо       Я бы не писала просто так                     Секунды тянулись как вечность. Я уже была готова снова писать, когда наконец пришёл ответ.                     Глеб [14:30]       ладно                     Втянула воздух.                     Глеб [14:31]       сейчас соберусь и минут через 30 буду                     Я даже не сразу поверила. Потом глубоко выдохнула. Плечи сами чуть опустились.              — Спасибо… — прошептала.              В груди всё ещё было тяжело, но всё же чуть отпустило. Я отложила телефон на тумбочку и снова посмотрела на Сашу.              — Всё… Сейчас Глеб приедет… — неловко поправила у него полотенце на лбу, чувствуя, как пальцы всё ещё дрожат.              Следующие полчаса тянулись как-то вязко, время просто растеклось и перестало нормально двигаться. Я пыталась не смотреть на Миронова каждую секунду — получалось плохо. Брала телефон, открывала ленту — какие-то новости, посты, картинки. Глаза бегали по экрану, но я вообще ничего не понимала, просто механически листала. И всё равно через каждые несколько секунд поднимала взгляд. Саша лежал так же, только дыхание стало немного ровнее… или мне хотелось так думать.              Кошки пришли к нам. Мёд первым запрыгнул на кровать, устроился у Миронова под боком. Виски улёгся ближе к ногам, свернулся клубком. Нефть сначала покружила, потом тоже забралась и прижалась к нему около плеча.              — Вы серьёзно?..              Протянула руку, провела по спине Мёда, потом по Виски. Они даже не шелохнулись — только урчали.              «Лечат его, что ли?..»              — Ну давайте… — криво усмехнулась. — Может, вы лучше меня справитесь.              Полотенце уже стало тёплым. Я сняла его, снова сходила в ванную, намочила, вернулась и аккуратно положила обратно. Потом не выдержала — приподняла край пледа, коснулась Сашиной груди через футболку. Ткань была влажной.              «Вспотел…»              Тронула его щёку — она была уже не такая обжигающая. Провела пальцами по его волосам.              — Ну ты и дурак… — прошептала, чуть хмурясь.              Сидела так ещё некоторое время: иногда трогала его лоб или просто смотрела на него, либо в никуда — пока не раздался громкий звонок домофона. Я дёрнулась так, будто меня током ударили.              — Блин… — быстро встала, зацепившись ногой за край ковра, и побежала в коридор.              Схватила трубку.              — Да?              — Это я, — ровный голос Глеба. — Открывай.              — Сейчас… — нажала кнопку, повесила трубку и открыла дверь.              «Всё…»              Сразу развернулась и вернулась в комнату. Спортивная сумка так и валялась у двери. Я схватила её, зацепившись пальцами за ручки, и потащила в прихожую. Поставила сумку у стены, открыла ящик, достала пакет и сунула туда ещё одни кроссовки. В этот момент хлопнула входная дверь.              — Ну что, как там этот выживший? — как-то даже весело спросил Глеб.              Я коротко выдохнула, оборачиваясь. Он встал передо мной в футболке, длинных шортах, с растрёпанными волосами и кроссовками на босую ногу.              — Вроде лучше… — отпустила пакет. — Вспотел. Но он всё ещё… никакой. Спит и почти не реагирует.              — Мм… — цокнул, скидывая обувь. — Классика.              Я выпрямилась, нахмурившись.              — В смысле?              Глеб прошёл по коридору и смущённо усмехнулся.              — Да он с четверга уже… — махнул рукой, — поплыл.              — Да?              — Ну после пляжа, — пожал плечами. — Мы тогда сюда приехали. Выпили — Саня почти всё время молчал, — почесал затылок. — В пятницу тоже заезжал — шавуху привёз ему. Он два раза куснул и всё. Я ещё рофлил, что у него, походу, конец света наступил, если он от еды отказывается.              Я сжала губы.              — А потом, в субботу, он на работу ушёл. Я ему писал — он через раз отвечал. Типа всё норм, не парься, — коротко хмыкнул. — Ну я и не парился. Думал, отойдёт, — посмотрел в сторону комнаты, где на кровати лежал Саша. — А он, походу, нихера не отошёл.              Я стояла в прихожей, не двигаясь. В голове всё медленно складывалось.              «Три дня. Он такой уже три дня. И ничего не делал».              — Идиот… — тихо вырвалось.              Глеб коротко глянул на меня.              — Ну это да, — усмехнулся краем губ. — Тут без вариантов.              Прошёл в комнату, а я за ним. Подошёл ближе к кровати, наклонился, глянул на Сашу.              — О, даже не умер, — шутливо пробормотал. — Уже успех.              Я невольно дёрнула плечом.              — Очень смешно, — буркнула.              — Ага… — хмыкнул и потом посерьёзнел. — Температуру ещё мерила?              — Примерно час назад только. Я дала ему парацетамол. Сейчас не перемеряла. Наверное, температура уже чуть спала.              Глеб снова посмотрел на Сашу.              — Ладно, разберёмся.              Я наконец почувствовала, как паника чуть отпускает.              «Можно… идти. С ним Глеб. Он не останется так… сам».              Перевела взгляд на комнату и вдруг ощутила, будто меня… что-то цепляет. Словно из углов, стен, пола — отовсюду — начали тянуться тонкие, невидимые ветки. Они сковывали, держали, будто сама квартира… не отпускала. Всё, что здесь было — каждый день, ссора, смех, ночь — вдруг ожило и теперь вцепилось в меня, не давая сделать шаг.              «Останься».              Сердце снова глухо ударило в груди.              «Не уходи».              Сжала пальцы в кулак, чувствуя, что не могу сдвинуться.              «Нет… Надо».              С усилием отвела взгляд от комнаты, посмотрела на Глеба — он сел на стул у стола, развалился, как обычно, но взгляд — внимательный, на Саше.              «Он справится».              — Ну я… — голос чуть сел, — пошла.              Глеб сразу поднял глаза. Несколько секунд просто смотрел.              — Уверена? — спокойно спросил. — Можем посидеть, пока он в себя не придёт.              Я медленно покачала головой.              — Не могу… — это прозвучало до неприятного честно.              Глеб откинулся назад и снова посмотрел на Миронова. Молчал пару секунд, потом пробормотал с усталой усмешкой:              — Мда… Санёк реально… в хлам развалился. Давно я его таким не видел.              — В смысле? — нахмурилась.              — Да года четыре назад, — почесал висок. — Херня у него была какая-то. Я толком не в курсе. Лерка тогда его вытаскивала, — усмехнулся краем губ.              В груди неприятно кольнуло.              — «Вытаскивала»?..              Глеб покачал головой.              — Да я не знаю подробностей, Оль. Это ж Саня, попробуй из не душу вытрясти, — фыркнул. — Но он тогда вообще никакой был. Вот примерно как все эти дни, — нахмурился и кивнул в сторону кровати. — Если интересно — сама его расспроси. Тебе-то он расскажет. Ну… если вы не разбежитесь окончательно.              — Мы уже… — выдохнула, но договорить не получилось.              Глеб внимательнее посмотрел на меня, но ничего не сказал.              — Просто… — качнула головой. — Я больше не вывожу всё это.              Он только понимающе кивнул несколько раз. Я постояла ещё немного и всё же медленно развернулась, пошла в прихожую. Там натянула кеды, подхватила сумку и перехватила пакет. Сделала шаг к двери и только на пороге, обернувшись, сказала Глебу:              — Если что… пиши.              Он коротко махнул рукой из комнаты.              — Давай, — снова глянул на Сашу.              Я быстро вышла из квартиры, вообще не думая. Дверь за спиной глухо закрылась, с каким-то окончательным звуком, от которого внутри больно скрутило.              Пока спускалась по лестнице, сумка тянула плечо вниз, пакет шуршал в руке, а в голове было странно тихо. Всё, что шумело последнее время, вдруг выключилось.              «Вот и всё».              Опустила взгляд в пол.              «Я ушла».              Слова отозвались тупой болью.              «Ты же сама хотела уйти. Поставить точку. Не вывозить больше».              Сильнее сжала пальцы на ручке сумки.              «Вот. Сделала».              Но внутри не было ни облегчения, ни какой-то правильности — только что-то тянущее где-то под рёбрами, словно в той квартире осталась часть меня.              Я вышла на улицу, вдохнула летний воздух, который показался каким-то чужим — слишком свободным и совсем… пустым.