Студентка. Часть первая. Падение

      Когда начался второй курс, мы со Стасей не общались. Вроде бы и оставались в одной компании, но она смотрела сквозь, словно перестала меня замечать, и я стала для неё никем.              Из чужих разговоров я узнала, что её Гена наконец вернулся из армии, что она без ума от счастья и что он скоро переедет к ней из Арзамаса в Нижний. Я искренне была за неё рада, но не могла сказать это вслух. Почему-то было стыдно. Казалось, что это я её оттолкнула, а не она меня своими «правильными» мыслями. Может, она и правда хотела как лучше, но сейчас это уже ничего не меняло.              Со Стасей общались все, кроме меня. Скорее всего, она выяснила от Светы или Алёны, что я продолжаю жить с Сашей, и поэтому стала ещё демонстративнее меня игнорировать.              Вот это дурацкое чувство, когда вы сидите вместе во время обеденного перерыва, обсуждаете нового препода, предметы, смеётесь — все вовлечены, отвечают друг другу, переглядываются… А вы вдвоём как в разных мирах. Одна что-то говорит, и фраза просто проходит мимо, или ответ адресован кому угодно, только не тебе.              Все вокруг видели, что между нами что-то сломалось, но ни я, ни Стася никому ничего не объясняли — отмахивались, делая вид, что всё нормально: «Да забейте, всё ок». Хотя никакого «ок» у нас не было.              А Света, конечно, не из тех, кто «забьёт». Где-то через неделю этой странной тишины между мной и Стасей она решила понять в чём же всё-таки дело.              — У меня сиги закончились, — бросила на паре, повернувшись ко мне. — Пошли в магаз?              Я кивнула — у самой оставалось немного, так что на перемене мы вышли из корпуса и направились в небольшой магазинчик на площади Горького.              Тёплый сентябрьский воздух обдавал кожу, но толпы людей и машин не давали даже поговорить по дороге. Все куда-то спешили — студенты, офисники — в метро и из метро. Мы пробирались сквозь этот поток, стараясь ни с кем не столкнуться или хотя бы не споткнуться. А во мне уже шевелилось странное предчувствие: «Чего это она меня одну вытащила?..» Не Лёшу, с которым она обычно крутилась, не Стасю с Алёной, а именно меня.              В «Бристоле» мы пробили пачки, вышли обратно на улицу и ушли в закуток подальше от толпы, где было тише и никто не задевал плечом. Закурили, и Света повернулась ко мне — с этим своим прямым взглядом, буквально пригвоздив к месту.              «Ага. Всё-таки разговор».              — Ну? — коротко бросила, выпуская дым.              Я сделала вид, что не поняла:              — Что?              — Оль, давай без этой хуйни. Что у вас со Стасей случилось?              Я молча сжала пальцы на ремешке сумки.              — Вы, блять, как две обиженные бывшие, — продолжила она. — Сидите и делаете вид, что друг друга не существует. Это уже невозможно.              Не хотелось всё это выносить, но под её взглядом утаивать дальше не получалось.              — Мы… — затянулась. — Летом расстались с Сашей.              Света прищурилась, слушая.              — Я к ней поехала… — сглотнула. — Напиться. Пожаловаться.              — Угу. И?              — И получила лекцию.              Она тут же закатила глаза.              — Что он «конченый псих», а я… «удобная» дура.              — О боже… — протянула она, выдыхая дым. — Ну да, — поправила белый рюкзачок на плече. — Пиздец она, конечно.              Внутри неприятно сжалось от того, как это всё звучало со стороны. Подруга затянулась, потом вдруг хмыкнула:              — Хотя, знаешь… это в её стиле.              — В смысле? — подняла на неё взгляд.              Она невесело усмехнулась:              — Да у неё с Геной такая же история.              — Какая? — нахмурилась я.              Света со Стасей всегда была ближе, чем мы с Алёной. А сейчас она смотрела на меня, решая — говорить или нет. Но потом всё-таки выпалила:              — Да-а… Он у неё по струнке ходит. Как будто не из армии вернулся, а в другую попал.              — Как это?              Она пожала плечами:              — Ему ничего нельзя. Ни одной девушки в друзьях. Ни одного лайка. Ни одной тусовки без её разрешения.              — Серьёзно?..              — Более чем. Они как только начали встречаться, три года назад, она сразу затребовала доступ к его телефону. Ко всем паролям.              — Чего?.. — уставилась я на неё.              — Ага, — выразительно дёрнула бровями. — Причём не просто «иногда посмотреть». У неё уведомления приходят на всё, что ему пишут.              «Это… вообще нормально?..»              Света, наблюдая за моей отвисшей челюстью, только фыркнула:              — Вот-вот.              — И он… это терпит?              — А куда он денется? Любит.              В голове всплыли слова Стаси: «Ты слишком удобная».              «Вот серьёзно?.. Я "удобная"? А Гена у неё не "удобный"?!»              А Света, видимо, прочитала это по моему лицу.              — И да, — добавила, — если он проёбывается — всё. Месяц вымаливает прощение. Цветы, подарки… полный комплект.              Я затянулась и выдохнула:              — Пиздец…              — Угу. И вот это мне рассказывает человек, который называет тебя удобной. Двойные стандарты, блять, — спокойно выдала подруга.              Грубо, конечно, но…              «Не мимо».              Она выбросила окурок и затушила его носком кроссовка об асфальт.              — Слушай. Не парься ты из-за неё. Она… Ты же знаешь, что она нормальная. Просто… у неё тоже… свои тараканы.              — Ага…              — Может, оттает. И вы ещё будете общаться.              Честно говоря, после этого разговора я уже не была уверена, что хочу.              «Да, мы в одной компании. Да, учёба, помощь, общие темы… Но это чувство — когда тебя вычеркнули — его уже не развидеть».              И странное дело — Свете было неважно, что именно у нас с Сашей произошло. Она просто встала на мою сторону. И это ощущалось сильнее, чем любое «правильное» мнение со стороны. Да, это были сплетни. Да, некрасиво обсуждать кого-то за спиной. Но это уже не имело значения, потому что я перестала чувствовать себя дурой с неидеальными отношениями. Оказалось, что все живут как получается. Просто у каждого — своя правда. И, похоже, никому до чужой особо нет дела.              «А у Светы самой-то всё как?..»              — Слушай, а тебе Стася… тоже такие лекции читала?              Подруга на мгновение зависла, а потом фыркнула, аж воздухом поперхнулась.              — Мне?.. — посмотрела на меня с таким выражением, будто я ей что-то очень смешное сказала. — Оль, ты серьёзно? Да я ей варежку закрою быстрее, чем она вдохнуть успеет, если начнёт выёбываться.              Я невольно усмехнулась.              — Она просто понимает, где можно, а где не стоит, — уже спокойнее добавила Света. — Вот к тебе полезла. Ко мне — нет.              — Тогда… откуда ты знаешь, что это «в её стиле»?              Подруга отвела взгляд в сторону, вспоминая что-то, и махнула рукой:              — Да она сама как-то… по пьяни выдала.              — Да? — я нахмурилась.              — Мы сидели, она ныла про Гену. И как-то между делом сказала: «Я просто сразу показываю, как со мной можно, а как нельзя», — утрированно передразнила почти пищащий голос Стаси. — Как со мной можно, блять…              Я непроизвольно хмыкнула.              — Ну и там пошло-поехало, — продолжила она. — Контроль, проверки, вот это всё… Она это вообще нормой считает.              «То есть… она реально уверена, что права».              Я чуть задумалась, крутя сигарету в пальцах, а потом всё-таки спросила:              — А у тебя с Митей… как?              Света тяжело вздохнула:              — Да как обычно. Срёмся. Миримся. Потом опять срёмся. Честно? Заебало. Думаю, пора уже… присматривать другие варианты.              — В смысле?              Она глянула на меня и вдруг прыснула:              — Ну а что?              Я только моргнула, всё ещё не врубаясь.              — Ты думаешь, я расстанусь и такая: «Ну всё, буду одна сидеть и страдать»? — фыркнула она. — Ага, конечно.              Я усмехнулась, всё ещё немного в шоке от её логики. Даже мелькнула мысль, что Света просто боится одиночества — поэтому и хочет прыгать из одних отношений в другие. Но это я, скорее, по себе мерила. Я же тяжело переживала расставания — и с Серёжей, и с Сашей — и боялась остаться одной, никому не нужной, но вот так искать кого-то нового…              «На это я не способна».              — Надо же как-то жить, — добавила она и хитро сощурилась. — И не только морально.              Я закатила глаза, но уже с улыбкой. Света хмыкнула:              — Лёшка, кстати, норм вариант.              — Да он балабол и ленивый, — сразу отрезала я, вспомнив его «успехи» в учёбе. — Ему если не прижмёт, он даже не пошевелится.              — Зато добрый и весёлый, — парировала она. — И жопа у него ничего.              Я не выдержала и прыснула со смеху. Не то чтобы я никогда не обращала внимания на Лёшу, но по характеру и внешности он вообще был не в моём вкусе. Да, он действительно был таким, как описала Света, но я никогда не воспринимала его с точки зрения парня. У меня был Саша и поэтому я старалась вообще лишний раз не смотреть в сторону других — в отличие от подруги, которая, на минуточку, состояла в отношениях и при этом спокойно могла себе это позволить.              — Бля… — она вытащила телефон, коротко посмотрела в экран. — Мы опаздываем. Погнали, пока нас не убили.              — Погнали, — я отбросила сигарету, двигаясь вперёд.              

***

             Последствия операции, о которой я решила умолчать всем своим знакомым, наконец-то подходили к концу. Я в последний раз шла к гинекологу — на финальную проверку. Сидела в коридоре, перебирая пальцами край кофты, и ловила себя на том, что впервые за долгое время не трясусь. Уже не казалось, что сейчас откроется дверь — и мне снова скажут что-то, от чего всё рухнет.              — Ольга Владимировна, заходите, — раздался знакомый голос.              Я выдохнула и вошла. Как всегда, собранная Екатерина Геннадьевна сидела за столом. Глянула на меня поверх очков:              — Ну, давайте посмотрим, как у нас дела.              Я молча устроилась на кресле, сжимая пальцы. Осмотр прошёл быстро, без лишних комментариев, только её точные движения и редкие фразы:              — Так… Хорошо… Угу… — она отодвинулась, сняла перчатки. — Всё заживает как надо.              — Правда?..              — Да. Теперь ванну и спорт — можно.              Я с облегчением соскользнула с кресла, поправляя одежду.              — А… можно ещё вопрос?              — Конечно.              — Про контрацепцию…              Она сразу поняла, о чём я.              — Таблетки?              — Угу.              Екатерина Геннадьевна развернулась к компьютеру.              — Без проблем. Сейчас выпишем. Начнёте со следующего цикла, — что-то напечатала, и сбоку заработал принтер. — Можете возвращаться к обычной жизни, — протянула мне листок. — Только аккуратно.              — Спасибо… — взяла рецепт.              Она чуть улыбнулась:              — Берегите себя.              Саша в этот день был на работе, поэтому домой я добиралась на маршрутке. В целом мы продолжали жить спокойно — без скандалов. Он всё так же заботился обо мне: наливал чай, крепко обнимал, забирал после пар в свои выходные. Мы много гуляли по вечерам, смотрели фильмы под пледом. Иногда, конечно, цеплялись из-за какой-то ерунды, но это были уже не те ссоры, от которых всё внутри вставало дыбом. Их даже ссорами назвать было сложно… особенно по сравнению с тем, что у нас было раньше.              Следующий цикл у меня должен был начаться через несколько дней, и я решила не откладывать — зашла в аптеку рядом с домом и сразу купила таблетки. Пока стояла на кассе, заметила, как дрожат руки. Наверное, это было от странного ощущения, что начинается какой-то новый этап — более взрослый и осознанный. Но этот страх, который преследовал меня с шестнадцати лет — «а вдруг что-то пойдёт не так» — никуда не делся. Я совершенно не была готова к детям: ни морально, ни физически — с учётом всего, через что я прошла, всех анализов, операции, нервов, да и наших с Сашей отношений, если честно.              А чуть больше, чем через неделю, ночью, я уже не смогла ждать. Было такое уверенное «я хочу» и Саша рядом, который тоже ждал, терпел, не давил, просто был со мной всё это время.              Всё произошло так медленно, но и быстро одновременно. Я больше не думала ни о болезнях, ни о рисках, ни о последствиях. Наконец-то ничего не висело между нами. Только он, я и это щемящее ощущение, что теперь мы по-настоящему близки друг с другом.