Студентка. Часть первая. Падение

      Дома, как и ожидалось, никого, кроме кошек, не было. Я переоделась, смыла макияж, насыпала корма в миски, но счастливой себя не чувствовала. Ходила по квартире, шаркая ногами по линолеуму как старая бабка, и представляла, как Стася, Алёна и Юля сейчас отрываются на танцполе, зажигая под софиты и какую-нибудь долбящую музыку.              Но всё равно пыталась возвращаться к ощущению, что сделала всё правильно. Что Саша бы точно разозлился на меня, и всё это вылилось бы в скандал. Хотя мысль о том, что в последнее время у нас всё так спокойно, не давала уверенности, что мы бы обязательно разругались.              «Может быть… Саша бы понял?»              Но тогда мне стоило сразу признаться, а не строить теории о его реакции. Только вот страх этой самой реакции всё равно пересиливал.              Тем не менее я пыталась отвлечься, лишний раз не думать, как он сидит в баре с Глебом — что пьёт, о чём говорит, смеётся или, может, даже на что-то жалуется. Может, и на меня. Не хотелось об этом думать, потому что на самом деле я чувствовала себя невероятно вымотанной после такого эмоционального дня, полного сомнений и выборов. И всё равно ощущала себя хорошей девочкой.              «Я выбрала нас. Не поехала. Не соврала до конца», — эти мысли немного успокаивали, поэтому в полной темноте я завалилась в кровать, схватив телефон. Новых сообщений не было — ни от Саши, ни от девчонок.              «Конечно. Все вокруг веселятся, а я сижу дома как пенсионерка».              Тишина квартиры давила на уши. Я невольно прислушивалась к тому, как кошки хомячат корм, как за окном какие-то пьяные парни кому-то свистят, как за входной дверью в подъезде кто-то из соседей громко чем-то хлопнул.              «Как будто жизнь где-то идёт, а я смотрю на неё со стороны».              А ещё я не понимала, зачем мне всё это. Почему мне до сих пор так хотелось веселиться, а не думать о карьере, будущем или каких-то «правильных» взрослых вещах? С учёбой я справлялась нормально, но «Менеджмент», на который меня отправил отец, не вызывал во мне ничего, кроме желания получить эту чёртову корочку и родительское одобрение.              А искать что-то своё… я даже не понимала, что это «своё» такое. Когда поступала в универ, ещё мечтала когда-нибудь стать поэтом, художником или психологом. Но теперь даже эти мечты будто медленно стирались.              «Всё притупилось».              А это спокойствие с Сашей было прекрасным, но между нами словно что-то затихало. Раньше нас постоянно трясло от ревности, ссор, примирений, эмоций через край. Это выматывало, но тогда я хотя бы чувствовала всё так ярко, что иногда казалось: сердце не выдержит. А сейчас внутри почему-то была только пустота.              «Почему мне всё равно хочется в этот грёбаный клуб, напиться и танцевать до утра?..»              Я уставилась в потолок в поисках ответа, но его не было. Совсем не понимала, что делать со своей жизнью и как выбраться из этого состояния.              «А может…»              Снова схватила телефон, поддавшись внезапной идее.              «Если найти что-то безопасное… И предложить Саше…»              Ведь Milo был не только ночным клубом, но ещё и площадкой для концертов. Я ещё прошлой осенью хотела пойти на Three Days Grace, которые приезжали в Нижний с туром, но тогда Саша отказался.              «Если я найду что-то, что понравится нам обоим, я всё-таки смогу попасть в клуб», — загоревшись этой мыслью, я тут же полезла смотреть афишу предстоящих мероприятий, судорожно перелистывая всё, что мне не подходило: спектакли, шоу, выставки, стендапы… И вот спустя несколько минут поисков палец замер над экраном.              «Noize MC. 11 ноября. Milo Concert Hall. Начало в 18:00».              — Да-а! — я резко вскинула руки вверх, не сдержав радости.              Это был идеальный вариант. Да, мы уже были на его концерте, но музыкальные вкусы у нас с Мироновым совпадали далеко не во всём, поэтому идея снова пойти именно на Noize MC не казалась мне странной. Тем более концерт был посвящён альбому «Царь горы», который мы с Сашей уже заслушали до дыр. Да и Нойза на «Нашвилл», если честно, было маловато, так что полноценный концерт сейчас казался прекрасной идеей.              Я уже потянулась к кнопке «Купить билеты», но в последний момент остановилась.              «Надо всё-таки посоветоваться с Сашей. Вдруг он в этот день работает? Хотя… это же Нойз. Что, он сменами поменяться не сможет?»              Но покупать всё-таки не стала. Просто скинула ему ссылку на концерт в надежде, что он увидит и ответит. Но в сети Саша был последний раз два часа назад, когда писал, что Глеб зовёт его в бар.              «Ему там весело без меня?..»              Пока я придумывала нам совместную вылазку и искала билеты, уже даже успела забыть про свою обиду. Но теперь она снова вылезла наружу. Почему-то я всё равно надеялась, что он будет вспоминать обо мне, напишет, спросит хотя бы, что я решила и где вообще нахожусь. Но Миронов, видимо, растворился где-то там, напрочь забыв о моём существовании.              «Но я же сама хотела, чтобы Саша не давил на меня…»              Хотела, чтобы он был живым, включённым, общался с людьми, а не крутился только вокруг меня и не контролировал каждый шаг. И вот теперь он был непонятно где, а я сидела дома — почти так же, как когда-то он ждал меня после тусовок.              «Боже…»              Я и подумать не могла, что однажды сама окажусь на его месте. Только вот случись такое раньше, наверное, я бы обиделась сильнее. Может, даже закатила бы истерику. А сейчас всё ощущалось как-то тише… Нет, мне всё равно было неприятно. Я ревновала его к Глебу и бару. Но это уже не сжирало меня изнутри. Хотелось просто наконец уснуть и перестать крутить всё это в голове.              «Мы же не поссорились, а дали друг другу свободу».              А ещё где-то очень глубоко я всё-таки скучала по нему. Но остатки алкоголя в крови и усталость взяли верх, и ближе к полуночи меня окончательно вырубило.              

***

             Проснулась от громкого, противного и очень долгого скрежета ключей в замочной скважине входной двери. Будто какой-то вор пытался пробраться в квартиру и уже целую вечность ковырялся, стараясь взломать замок.              «Кто-то ломится в квартиру».              Я резко села на кровати, чувствуя сильное головокружение, и еле разлепила глаза. В комнате было темно, а рядом со мной никого не оказалось. Было сложно что-то разобрать, но, казалось, Нефть побежала в прихожую на звук. Остальные кошки остались где-то в квартире.              Скрежет наконец оборвался, за дверью послышалось какое-то копошение, глухой удар — будто кто-то врезался плечом в стену — и невнятное бормотание себе под нос. Я нащупала на кровати телефон и ткнула в центральную кнопку, чтобы посмотреть время.              «04:39».              Входная дверь открылась. Я вся сгруппировалась, готовая чуть ли не выпрыгивать в окно с третьего этажа от страха. Но в полумраке прихожей смогла различить знакомый силуэт — Миронов. Только вот… что-то было не так. Он буквально ввалился в квартиру, с глухим матом задел плечом шкаф, шумно выдохнул и попытался стянуть с ноги кроссовок, но едва не рухнул на пол.              — Бля-я… — пробормотал себе под нос заплетающимся языком.              Нефть тут же метнулась Саше под ноги и жалобно мяукнула. В следующую секунду он случайно наступил ей то ли на хвост, то ли на лапу. Кошка взвизгнула и пулей бросилась куда-то в сторону кухни.              — Да ёп… Нефть… — невнятно буркнул.              Я медленно поднялась с кровати и пошла в прихожую, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Но чем ближе подходила, тем сильнее меня накрывало. В нос ударил резкий запах перегара, сигарет и холодной улицы. Даже думать долго не пришлось, чтобы догадаться, что Саша был пьяный вусмерть.              «Я никогда не видела его таким».              Даже в десятом классе, когда мы напивались дешёвым пивом или водкой на вписках, он всё равно умудрялся держать себя в руках. Да, мог стать чуть громче, язвительнее, но никогда не выглядел… вот так.              Сейчас он еле держался на ногах, шатался и спотыкался. Глаза мутные, волосы растрёпаны, куртка расстёгнута, а на джинсах были видны грязные пятна, словно он где-то упал. И дышал так тяжело и шумно, будто пробежал стометровку со своими прокуренными лёгкими. Я остановилась посреди коридора, не понимая, что происходит.              — Ты… чего?.. — спросила, стараясь не повышать голос.              Саша медленно поднял на меня взгляд, и в глазах у него было тако-о-ое размазанное состояние, что я совсем не поняла, что за ними. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом вдруг криво усмехнулся:              — Да нормально всё…              «Ага, конечно».              Миронов стал стягивать куртку, но только сильнее запутался в рукавах.              — Бля… Да сними-и-ись ты…              — Господи… — прошептала я, всё ещё не отойдя от шока. — Ты зачем так напился?..              Он в ответ шумно выдохнул и снова дёрнул рукав. Я подошла ближе, осторожно взялась за край и потянула вниз с его плеча.              — Мы… с Глебом сначала просто посидеть хотели… — почти невнятно бормотал. — Потом Фила встретили… И Андрюху с Гошей… Помнишь их?..              Я кивнула и стянула с него второй рукав.              — А потом что-то… — махнул ладонью куда-то в пустоту. — Короче… понеслось…              Куртка наконец оказалась у меня в руках, и я повесила её на крючок.              «Теперь понятно почему он не отвечал».              Саша повернулся и долго смотрел на меня мутным взглядом, будто только сейчас начал осознавать, что я вообще-то стою перед ним, а не привиделась.              — А ты чего дома?.. — нахмурился.              — В смысле?.. — растерянно моргнула.              — Ну… — он медленно качнулся вперёд, потирая ладонью лицо. — Я думал, ты останешься у этой… как её?.. Стаси.              «Наверное, стоило бы».              — Не захотела, — тяжело вздохнула. — Домой поехала.              Он какое-то время переваривал мои слова, а потом сильно кивнул. Я уже собиралась сказать ему, чтобы он шёл мыть руки и ложился спать, как он двинулся ближе ко мне.              — И чего… нормально посидели?.. — совсем глухо спросил.              — Нормально.              «Я вообще-то в клуб не поехала», — хотелось сказать это именно сейчас, как упрёк, но, глядя на Сашу, понимала, что он сейчас совсем не соображает. Он вдруг тяжело навалился на меня, хватаясь руками за плечи, и я еле удержала равновесие.              — Саш… — буркнула, пытаясь его подпереть.              — Мгм… какая ты тёплая… — пробормотал куда-то мне в волосы. — Я так, сука, замёрз пока шёл.              Меня чуть не замутило от запаха перегара. Саша повёл меня в сторону комнаты, почти повиснув сверху, и продолжал что-то бессвязно бормотать:              — Фил конченый… Он всех звал к себе… А я ему говорю: мне домой надо… — коротко усмехнулся и крепче сжал мои плечи. — Ты прикинь… Гоша с какой-то тёлкой был… Новой… Так она вообще… — икнул.              Я почти не слушала эту непонятную ахинею, только чувствовала, какой он тяжёлый, холодный и совершенно непохожий сам на себя. И вместе с этим медленно поднималось раздражение, потому что он был пьяный в хлам, расслабленный, даже непривычно весёлый, а я как идиотка сидела дома, металась между чувством вины и страхом всё испортить.              «Я, блин, не поехала в клуб. Думала о нас. О нём. О том, как бы не сделать больно. А он взял и нажрался».              Голова у меня самой до сих пор неприятно гудела от той водки с колой, выпитой у Стаси, и от этого всё происходящее ощущалось ещё более мерзким.              — Фил… — Саша тяжело плюхнулся на край кровати, широко расставив ноги. — Прикинь, он официанта задел… локтем… или я хуй знает чем… А тот ему коктейль на кофту пролил, — коротко засмеялся себе под нос. — И всё… У человека трагедия случилась.              Под это почти неразборчивое бормотание, я стала молча стягивать с него худи через голову. Ткань зацепилась за ухо.              — Бля-я… — приглушённо донеслось изнутри.              Я дёрнула сильнее. Саша хрипло засмеялся:              — Оль… ты меня убиваешь нахуй…              — Да сиди ты спокойно…              Он тихо хрюкал, пока я наконец не стащила с него худи, отбросив её на стул рядом. Волосы у него после этого торчали в разные стороны, а взгляд был настолько пьяным и расфокусированным, что меня снова передёрнуло.              «Как же тебя развезло…»              — Так… короче… — продолжил свой пьяный монолог. — Он встал такой… и говорит ему… «Ты охуел?» — и пальцем в этого бедного официанта тычет. А официант там такой шкет… стоит бледный уже весь.              — Угу, — только и сказала я.              — Глеб пытался разрулить как-то… — прикрыл глаза ладонью и хрипло фыркнул. — А Андрюха ржал и я… вместе с ним… А Фил ещё больше бесился… — поднял на меня мутный взгляд. — А потом знаешь что этот дебил сделал?..              Я отрицательно качнула головой, уже начиная уставать от этого бессвязного потока мыслей.              — Он официанту говорит: «Либо скидку делайте, либо я вам тут всё разъебу». Прикинь?.. — снова засмеялся, уронив голову вниз.              В этот момент я вдруг вспомнила слова Леры трёхгодичной давности: «У Сани, когда он под шафе, вообще рот не закрывается». Тогда я не поверила, но сейчас его реально прорвало. Он говорил почти без остановки, перескакивал с одного на другое, сам смеялся со своих же рассказов и казался каким-то слишком открытым. Только легче мне от воспоминания, неожиданного оказавшимся правдой, не становилось.              — Ох, ебать… — Саша облокотился на колени и схватился ладонями за лицо. — Вертолёты…              — Тебя тошнит?.. — осторожно спросила. — Может, в ванную пойдёшь?              Он помотал головой, не открывая глаз.              — Да похуй…              Я недовольно фыркнула:              — Ну надеюсь, не наблюёшь на меня.              — Не… Я нормальный…              «Ага. Вижу».              — Сейчас тазик принесу на всякий, — уже шагнула в сторону ванны, как Саша вдруг поймал меня за запястье и потянул обратно на себя.              Я ахнула и рухнула прямо на него. Матрас жалобно скрипнул под нашим весом, а Миронов, завалившись спиной на кровать, только хрипло усмехнулся:              — Поймал…              — Саш! — зашипела я, тут же упираясь ладонями ему в грудь.              От него разило перегаром так сильно, что меня уже реально начинало мутить. Да и сама ситуация казалась какой-то дикой и совершенно неуместной. Мне хотелось только, чтобы эта ночь уже закончилась. Чтобы мы легли спать и проснулись утром, будто ничего этого не было. Но Миронов вообще не чувствовал моего напряжения. Он только сильнее притянул меня к себе за талию, а потом его ладонь скользнула ниже, сжимая мою обнажённую ягодицу.              — Перестань, — дёрнулась.              Он шумно выдохнул мне в шею:              — Ты пиздец красивая…              — Да хватит, я серьёзно, — попыталась оттолкнуть сильнее, но он резко перевернул нас. Всё произошло настолько быстро и неуклюже, что я даже не сразу поняла, как оказалась на спине. — Саш!              Он навалился сверху и тут же влажно поцеловал меня в шею. Но вместо привычных приятных мурашек по коже пробежало только мерзкое, липкое ощущение. И меня прострелило самым ужасным воспоминанием в жизни.              «Что за херня?..»              Его ладонь уже полезла под мою футболку, грубо сминая грудь, а я окончательно потерялась между раздражением, шоком и этим отвратительным чувством, что так не должно быть, что я не хочу, что всё это неправильно.              Но теперь я уже не была слабой семнадцатилетней девочкой, трясущейся от страха и не способной за себя постоять. И Саша не был мне чужим человеком, чтобы я боялась сделать ему больно. Поэтому, собрав все силы, я резко отпихнула его в сторону и жёстко выпалила:              — Да перестань ты!              Миронов повалился обратно на кровать, даже не сопротивляясь. Я тут же вскочила на ноги, часто дыша, и одёрнула футболку вниз.              — Ты что творишь?! — сорвалось у меня почти шёпотом, чтобы не разбудить соседей, но голос всё равно дрожал от злости.              Он развалился звездой поверх одеяла, свесив ноги с края кровати, и уставился в потолок. Грудь тяжело поднималась после каждого вдоха, а сам он будто выпал из реальности.              — Заебись… — неловко усмехнулся спустя несколько секунд тишины, прижав ладони к лицу.              И лежал неподвижно, пока я захлёбывалась раздражением и такой сильной обидой, что казалось — она сейчас проглотит меня целиком. Потому что это же был Саша. И от этого всё происходящее казалось ещё более неправильным.              «Неужели алкоголь сорвал с него всё то, что он обычно так тщательно держит внутри?..»              Пока я металась между возмущением и попытками его оправдать, Миронов медленно сел на кровати, качнувшись вперёд. И, вглядевшись в него, я вдруг почувствовала ещё и… жалость.              «Ему ведь плохо. Он же… не хотел сделать мне больно?»              — Саш…              Он поднялся на ноги и шатко двинулся к выходу из комнаты. А меня будто парализовало от страха, что я настолько сильно его оттолкнула, что это всё — конец. Что он сейчас уйдёт.              — Ты куда?.. — голос прозвучал нервно, вперемешку с паникой.              Миронов остановился в дверях, держась ладонью за косяк.              — Спи, — глухо бросил, даже не оборачиваясь.              И двинулся в гостиную. Через пару секунд оттуда донёсся тяжёлый звук — кажется, он рухнул на диван.              — Блять… — выдохнула.              Идти за ним одновременно и хотелось, и не хотелось. Мы оба только что очень сильно задели друг друга, и идти первой мириться у меня не было сил. Поэтому я легла на кровать и со злостью накрылась одеялом с головой. Меня трясло от непонимания, обиды, жалости к нему и отчаянного желания стукнуть его по голове за то, что он только что пытался сделать.              «А может… я всё себе надумала? Может, он соскучился? Может, это всё алкоголь, усталость, этот дурацкий вечер…»              Или мне просто опять хотелось его оправдать. Так сильно хотелось верить, что всё это произошло глупо и случайно, но чем глубже я утопала в этих мыслях, тем сильнее хотелось плакать. А потом забыть всё это как страшный сон. Будто я и не просыпалась в пять утра от этого скрежета ключей и никогда не видела его вот… таким.              

***

             Проснулась с ощущением, словно кто-то сжимал мою голову тисками. Серое октябрьское утро расползалось по комнате сквозь щель между шторами, и от этого света становилось ещё тоскливее.              Вставать совсем не хотелось. Я только сильнее закуталась в одеяло и закрыла глаза, но мозг тут же услужливо начал прокручивать воспоминания ночи, от которых живот скрутило. Я перевернулась на другой бок и провела ладонью по пустому месту рядом.              «Холодно».              Даже мелькнула глупая мысль, что Саша мог бы ночью всё-таки вернуться — молча лечь рядом или даже обнять меня со спины. Но нет. Он так и оставался в гостиной.              «Наверное, до сих пор валяется там в пьяном отрубе».              И вместо злости я вдруг опять подумала: «Ему нормально?.. Он же вчера был совсем… Его шатало. Может, его тошнило ночью? Может, он просыпался? Может, ему сейчас совсем плохо?»              Но меня тут же выбесили собственные мысли.              «Серьёзно, Оля? Он тебя облапал в пять утра, а ты переживаешь не холодно ли ему на диване».              Тишина в квартире стояла гнетущая: ни голоса, ни шагов, ни звука чайника с кухни — только кошка в ванной шуршала наполнителем в лотке. И вдруг рядом на кровати коротко завибрировал телефон. Я вздрогнула и нащупала его под одеялом.                     Александр [13:18]       Го                     Несколько секунд тупо смотрела в экран, не понимая, о чём речь. Потом нахмурилась, открыла переписку и пролистнула выше, где была ссылка на концерт, которую я скинула Миронову вечером и которую он даже не прочитал. До этого момента.              «То есть вот это всё, что произошло ночью… и он сейчас просто отвечает мне на концерт?»              Будто ничего не случилось. Будто не было пяти утра. Не было моей злости. Его пьяного «заебись».              «Он что, ничего не помнит?..»              Резко перевела взгляд на время, и брови сами собой нахмурились ещё сильнее.              «Стоп. А давно он проснулся?.. Потому что если он уже сидит с телефоном — значит, не спит. И, судя по всему, уже какое-то время. А я сколько лежу? Полчаса? Час? Больше?»                     Александр [13:21]       Я билеты сейчас возьму       И вот тут из меня уже вырвался ошарашенный фырк, потому что это был настолько Саша, что аж бесило.              «Действительно, зачем разговаривать о том, что случилось, когда можно, как обычно, на всё это забить и сделать вид, что всё нормально?»              Резко отбросила одеяло и села на кровати. Голова тут же загудела ещё сильнее. Телефон снова завибрировал, но смотреть я уже не стала. Вместо этого поднялась и поплелась в сторону ванной, чувствуя, как мерзко во рту после сна и алкоголя.              Из гостиной доносился тихий звук какого-то видео с телефона. Проходя мимо, я буквально заставила себя смотреть только вперёд — ужасно не хотелось случайно встретиться с Мироновым взглядом. Быстро юркнула в ванную и сразу закрыла за собой дверь. Холодная вода ударила в лицо, и я несколько секунд стояла, опираясь ладонями о раковину, пока капли стекали по подбородку и шее. В голове всё ещё крутилась его ночная фраза: «Ты пиздец красивая». Я потянулась за зубной щёткой и выдавила пасту.              «Нет, ну серьёзно. Это всё… вообще нормально было? Или я драматизирую?..»              Щётка уже была у меня во рту, когда послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, и я невольно подняла взгляд на зеркало. Саша стоял в тёмной футболке и с таким убитым лицом, будто его всю ночь пинали. Но в глазах уже не было той пьяной размазанности, а была какая-то осторожность… и очень плохо скрываемый стыд. От этого чуть-чуть отпустило, потому что значило, что теперь он наконец в адеквате. Но я тут же одёрнула себя.              «Нет. Не расслабляйся».              Миронов несколько секунд молча стоял в дверях, явно пытаясь подобрать слова.              — Оль, я…              Я демонстративно продолжила чистить зубы, даже не глядя на него. Саша шумно выдохнул:              — Я это… — и тут же заткнулся.              Я продолжала молчать, стараясь как можно быстрее дочистить, лишь бы не стоять рядом с ним лишнюю секунду. После сплюнула пасту в раковину, быстро прополоскала рот водой и вытерла лицо полотенцем. Развернулась к двери и двинулась вперёд. Упёрлась плечом Саше в грудь и начала протискиваться между ним и дверным косяком. Миронов только спустя пару секунд отступил в сторону, освобождая проход. Я вышла из ванной, чувствуя его взгляд. И, конечно, он пошёл следом.              «Господи…»              В комнате я стала нервно заправлять кровать, слишком резко дёргая покрывало. Саша остановился позади и негромко спросил:              — Я вчера хуйню сделал, да?..              От его вопроса кольнуло в груди. Потому что он всё-таки понимал, что что-то было не так, но, казалось, не мог собрать полную картинку у себя в голове. А подсказывать ему я не собиралась.              — Оль…              Я никак не отреагировала.              — Ну скажи уже хоть что-нибудь.              И вот тут меня уже переклинило. Я резко схватила подушку и со всей злостью швырнула в него.              — Да! Ты хуйню сделал!              Подушка врезалась ему в грудь, но Саша машинально поймал её руками. И вдруг… усмехнулся, даже как будто с облегчением. Будто понял, что я хотя бы разговариваю с ним, а не собираюсь молча ненавидеть. Меня же это ещё сильнее выбесило.              — Идиот, — огрызнулась, отворачиваясь обратно к кровати.              Всё внутри меня перемешивалось в ужасный коктейль — злость, обида и понимание, что Саше сейчас тоже плохо.              — Я помню кусками только, — глухо сказал спустя несколько секунд. — Но, походу, нормально накосячил.              — Ты был в говно, — отвернулась к окну и сложила руки на груди.              — Это я уже понял, — хрипло хмыкнул дурацким виновато-сбитым тоном, сел на край кровати, сжимая подушку у себя на коленях и уже тише спросил: — Я тебя обидел?..              У меня вырвался нервный смешок.              «Обидел… Как будто мы в детском саду и он у меня отобрал игрушку».              Я уставилась куда-то в штору, разглядывая незамысловатые узоры, лишь бы только не смотреть на него, и буркнула:              — Угу.              — Бля… — тихо выдохнул себе под нос.              Я всё-таки покосилась в сторону Саши. Он уставился в пол и медленно тёр ладонью затылок. Вид у него был такой, словно ему хотелось провалиться сквозь кровать и весь этаж сразу.              — Я не хотел, Оль… чтоб так получилось, — глухо сказал, не поднимая глаз.              Я ничего не ответила, но… верила, что не хотел.              — Я вообще… — поморщился. — Не помню половину.              — Это заметно.              Он помолчал пару секунд, а потом спросил:              — Я тебя сильно выбесил?..              Я наконец посмотрела прямо на него. Саша тоже поднял виноватый взгляд, словно заранее готовился получить по лицу. И от этого у меня опять внутри всё сжалось. На мгновение так сильно захотелось подойти, щёлкнуть его по лбу за то, какой он придурок, а потом сесть к нему на колени и уткнуться носом в шею. Ведь он сидел такой разбитый, что меня буквально тянуло обратно к нему. Уже почти отпустило. Уже почти простила. Но показывать этого было нельзя. Хотелось, чтобы он хоть немного прочувствовал, как меня перекосило. Поэтому только сухо спросила:              — А сам как думаешь?              Саша первым отвёл взгляд. Я развернулась, подошла к шкафу, открыла дверцу и уставилась в зеркало с внутренней стороны. Пальцы нервно полезли собирать волосы в хвост. За спиной послышался тихий выдох.              — Прости, Оль…              Я демонстративно продолжила затягивать резинку на волосах, пока тишина расползалась по комнате. И чем дольше она длилась, тем сильнее я понимала, что ни он, ни я уже не хотим продолжать этот разговор. Потому что если сейчас начать копаться дальше — неизвестно, куда нас вынесет.              «Да и смысл?.. Мы же оба всё равно сделаем вид, что как-нибудь само рассосётся. Как обычно».              — Угу… — поправила выбившиеся пряди у висков.              За спиной снова послышался голос:              — Есть хочешь?..              Я нахмурилась, глядя на своё помятое отражение.              «Это он сейчас так намекает, чтобы я пошла готовить?..»              Даже захотелось опять огрызнуться, но сил на новую порцию раздражения уже не осталось. Поэтому я только закрыла дверцу шкафа и устало ответила:              — Сейчас что-нибудь приготовлю.              — Да не надо.              Я непонимающе обернулась.              — Поехали в Мак сгоняем?              — Чего?..              — В Мак, говорю, — поморщился. — Пожрём съездим.              Я уставилась на него ещё более ошарашенно.              — Ты заболел?.. — не сдержалась.              Саша хмыкнул себе под нос и поднялся с кровати.              — Зарплата пришла позавчера, — двинулся к выходу из комнаты. — Собирайся давай.              Я глупо моргала ему вслед несколько секунд, а потом снова открыла шкаф, начиная перебирать вещи.              «Он что, вчера не все деньги в баре оставил?»              От этой его дурацкой попытки «починить» всё между нами картошкой фри и колой стало чуть легче, хотя я всё ещё продолжала злиться.              «С каких это пор мы ездим в Мак обедать?..»              Через минут тридцать вышли на улицу — всё такие же молчаливые и холодные, но вроде уже не настолько обиженные друг на друга. Саша так вообще выглядел на удивление собранным, будто и не пил до пяти утра. Хотя даже у меня всё ещё оставались отголоски похмелья, несмотря на то что выпила не так уж много. Да и у него движения всё равно были слегка заторможенными, хотя взгляд на дорогу оставался внимательным.              Я же в машине уставилась в телефон, стараясь делать вид, что всё такая же непреклонная. Только сердце предательски сжалось, когда я наконец прочитала сообщение от Саши, которое до этого проигнорировала. Он написал, что взял билеты на концерт. А я теперь даже не знала, хочу ли туда идти. Уже собиралась поднять эту тему, как вдруг услышала, как из динамиков полились строчки песни, которую раньше никогда не слышала:              — «Ты тоже фальшивый, ты тоже разбит,       Ты тоже пытаешься жить и любить…»              По сравнению с тем, что обычно слушал Саша, это было непривычно и одновременно почему-то болезненно. Я покосилась на него краем глаза, но он как раз перестраивался в другую полосу и не обращал внимания ни на меня, ни на песню.              — «Я смотрю в её глаза и вижу только отражение       Денег, машин и одежды…»              Весь тот пацанский рэп, который он обычно слушал, я почти на дух не переносила. А здесь было что-то совсем другое.              — «Это зеркало разбито, как и всё в этом мире.       И мы лишь осколками падаем вниз…»              Какой-то невидимый кулак так сильно ударил в грудную клетку, что у меня даже дыхание перехватило. Но я продолжала слушать, пытаясь через песню понять, что творится у него в голове. Спросить напрямую не решалась.              — «Я пытался понять эту жизнь, сука, я допускаю ошибки…»              Миронов вдруг резко потянулся и переключил трек на что-то совершенно другое, не дав мне дослушать.              — Ты чего переключил?              — Да херня какая-то, — слишком быстро буркнул, не глядя на меня.              — А мне понравилось, — почти не соврала, потому что песня и правда была классная, только вот текст противно царапал где-то под рёбрами.              Он чуть нахмурился и коротко покосился на меня:              — Серьёзно?              — Угу.              Несколько секунд молчал, явно не зная, что на это сказать. А потом вдруг решил сменить тему:              — Ну и как вы там вчера посидели?..              Я сразу почувствовала этот резкий поворот разговора и даже мысленно усмехнулась.              «Ага. Всё. Уходим с опасной территории».              И, если честно, сама была только рада не копаться дальше в этой песне и его странной реакции на неё. Легче было снова упрекнуть.              — Ты уже спрашивал, — пробормотала, глядя в окно.              Саша непонимающе нахмурился:              — Когда?              — В пять утра.              Он чуть задумался и коротко выдохнул через нос.              — А… Ну я ж говорил, что половину не помню.              — Ты столько трепался, что я думала, ты вообще никогда не заткнёшься.              Он даже как-то неловко кашлянул в кулак.              — Пиздец… — буркнул, останавливаясь на светофоре. — И что я нёс?..              Меня вдруг дёрнуло от нервного и усталого смеха.              — Господи… да что только не нёс. Про Фила. Про официанта. Про какую-то новую девчонку Гоши…              Он медленно прикрыл глаза ладонью и протянул почти шёпотом:              — Бля-я-я…              — Да, именно так я себя и чувствовала, — фыркнула. — Слушала твой пьяный стендап в пять утра.              Уголок его рта всё-таки дёрнулся, и машина двинулась вперёд.              — Тебе хоть смешно было?              — Нет. Это было очень тупо.              — Ну это уже больше похоже на правду, — хрипло усмехнулся.              Я тихо засмеялась и почувствовала, как напряжение между нами всё-таки чуть осело. Перестало ощущаться так, будто мы сидим на разных концах пропасти.              Поэтому до «Макдональдса» на площади Горького мы доехали уже спокойнее. Желудок у меня к тому моменту уже возмущался, требуя закинуть в него хоть что-нибудь, но я всё равно старалась заказывать по минимуму — бургер и молочный коктейль. Не хотелось лишний раз транжирить Сашины деньги, несмотря на его внезапную щедрость. Да и толстеть обратно, когда я только недавно вернулась в нормальную форму, тоже не хотелось.              Саша же взял себе три гамбургера, большую картошку, сырный соус и огромный стакан колы. Пока он бурчал, что у него «вообще-то до сих пор башка трещит», и запихивал в рот почти половину бургера за раз, я скромно клевала свой, глядя, как за окном даже в воскресенье куда-то несутся толпы людей.              Периодически всё-таки вытягивала из него подробности вчерашнего вечера и спрашивала, как дела у ребят. Жуя и запивая всё это колой, Миронов рассказывал, что Филипп с Андреем, как выпустились из техникума ушли работать на Автозавод. А вот Гоша устроился в какую-то строительную компанию, где и познакомился со своей новой девушкой — дизайнером интерьеров с ярко-розовыми волосами, которая оказалась старше него года на три.              Ребята сами по себе теперь редко виделись и совершенно случайно пересеклись в одном из баров на Рождественской. От неожиданной встречи все так обрадовались, что решили уйти в полный кураж — напиться, обсудить жизнь и пообещать друг другу почаще собираться. Глеб, как обычно, был миротворцем и пытался разруливать все конфликты, которые возникали между ребятами. В итоге именно ему пришлось извиняться перед тем несчастным официантом, на которого Филипп чуть не полез с кулаками.              Часа в три ночи Филипп зачем-то начал звать всех к себе домой — видимо, искренне веря, что способен продолжать тусоваться дальше, хотя сам уже еле стоял на ногах. Но всё же все вызвали такси и разъехались по домам. Саше же было ближе всех, поэтому он решил сэкономить и пошёл пешком. Где-то по дороге, судя по всему, навернулся. Сам момент падения он не помнил, но бедро у него до сих пор ныло, а джинсы уже валялись в стиралке, ожидая своего часа.              Всю эту информацию я буквально вытаскивала из него клещами, потому что уровень его болтливости вернулся к обычному заводскому состоянию. Да и, казалось, ему самому было немного стыдно за вчерашнее. Я же периодически посмеивалась над ним и много ёрничала, а он даже не огрызался в ответ. И в какой-то момент я поймала себя на том, что уже не чувствовала той острой злости. А где-то глубоко внутри даже становилось легче от мысли, что он хотя бы смог нормально отдохнуть со своими друзьями.              Уже собираясь уходить, я поднялась из-за стола и пошла в туалет. Возле дверей, как назло, толпилась целая очередь — какие-то школьницы громко хихикали, две женщины ругались из-за того, кто за кем стоял, а у меня от шума снова начала гудеть голова. Когда наконец вернулась обратно с ощущением, будто прошла маленький круг ада, Саша допивал колу.              — У тебя там телефон разрывается, — кивнул на стол.              Я нахмурилась и взяла айфон. Экран был забит уведомлениями из беседы нашей группы. Сообщений было столько, словно универ сгорел к чёртовой матери.              — Чего?.. — пробормотала, листая переписку.              Там творился какой-то хаос. Все одновременно что-то обсуждали, кидали голосовые, ржущие смайлы и пересылали сообщения друг другу. Я пролистнула выше, читая: «Что творится в этом мире?», «Девочки, кто там спрашивал, почему я говорила, что девичник в мило это пиздец?», «Я просто в ахуе», «Первый раз такое вижу», «Еее топ выходные», «хахах, пиздос», «Это ж как надо было напиться», «Бабу выебали прям посреди клуба». У меня внутри всё резко похолодело, а пальцы онемели.              — Оль?.. — нахмурился Саша. — Что там?              Я почти не слышала его. Сердце уже бешено колотилось, пока лихорадочно листала выше. И вдруг наткнулась на пересланный новостной пост:                     В сети обсуждают видео пары, которая занялась сексом в нижегородском ночном клубе (18+).       В социальных сетях появилось видео, на котором запечатлён публичный секс девушки и парня в ночном клубе.       Интернет-пользователи уверяют, что это произошло в одном из ночных…                     Я распахнула глаза ещё сильнее.              «Нет…»              Палец сам дёрнулся ниже. Под постом было несколько видео. Я машинально ткнула в первое. Из динамика тут же ударила долбящая музыка, крики и пьяный гогот. Камера телефона дёргалась над толпой людей возле сцены, а потом изображение резко приблизилось. В центре кадра стояла девушка с задранной юбкой, опираясь руками на барную стойку, а какой-то парень двигался сзади неё. Вокруг все орали, смеялись и снимали-снимали-снимали. Кто-то свистел, кто-то ржал так, будто происходящее было самым смешным зрелищем в его жизни. И никого, кажется, не волновало, в каком состоянии была эта девушка.              Меня резко затошнило. Я прикрыла рот ладонью и, смахивая видео, выронила телефон обратно на стол.              — Да что там у тебя?.. — уже с раздражением спросил Саша, глядя, как я сижу белая как мел и перестала реагировать на окружающий мир. — Оль.              Не дождавшись ответа, Миронов сам потянулся через стол и взял мой телефон. Нахмурился, листая сообщения, потом открыл видео и его лицо почти сразу перекосило.              — Пиздец, — глухо выдохнул и заблокировал телефон. — Совсем ебанулись уже.              «Я могла быть там. Стася, Алёна, Юля — они же поехали туда».              В груди всё сильнее расползался холод.              «А если они это видели?.. А если там вообще потасовка была?.. А если кто-то к ним пристал?..»              Выхватила телефон обратно из Сашиных рук и тут же открыла чат с Алёной.                     Ольга [17:42]       Вы там норм?? Вы были в мило в этот момент?!       — Да что с тобой?.. — Миронов сильнее нахмурился. — Это же какие-то левые люди…              Взгляд метнулся сначала на него, потом обратно в телефон, где висело: «Алёна печатает…» И я окончательно запуталась в собственных мыслях, потому что я же собиралась сказать ему про клуб, а сейчас вдруг стало страшно до тошноты.              «И что сказать?.. Что тоже собиралась поехать туда ночью? После этого видео?..»              Хуже всего было то, что я не знала, как он теперь отреагирует: то ли взбесится, то ли, наоборот, замкнётся. А я сама не понимала, чего боюсь больше: его реакции… или того, что он может ничего не сказать.                     Алёна [17:44]       Блин, Оль       Мы сами вчера офигели если честно                     Алёна [17:44]       Там сначала всё нормально было       Стриптиз, музыка, все фоткались, пили                     Алёна [17:45]       А потом возле сцены какая-то суета началась                     Алёна [17:45]       Мы сначала вообще не поняли       Думали драка или кому-то плохо стало                     Алёна [17:46]       Там все начали телефоны доставать       Лезть вперёд       И такой ор поднялся                     Алёна [17:46]       Мы со Стасей ничего не увидели       Там толпа огромная была                     Алёна [17:47]       А потом уже на улице услышали, что какой-то тип трахнул девчонку прямо возле бара                     Я уставилась в экран, чувствуя, как внутри всё холодеет ещё сильнее.              «Я же могла быть там. Прямо в этой толпе».              — Оль, — снова позвал Саша.              Я даже не подняла голову.       Алёна [17:48]       Причём говорят она еле стояла       Я вообще не понимаю что у людей в голове                     Алёна [17:48]       Мы почти сразу уехали после этого                     Алёна [17:49]       Стася всю дорогу говорила, что больше в мило не поедет(                     Ольга [17:49]       Пиздец                     — Да блять, — уже раздражённо выдохнул Миронов. — Что с тобой такое?              Я всё-таки подняла взгляд, но только на секунду. И тут же снова уткнулась в телефон, потому что внутри всё смешалось в одну мерзкую кашу — страх, облегчение, тревога за девчонок и паника от мысли, что Саша сейчас начнёт задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.                     Алёна [17:50]       Мне самой уже не смешно                     Алёна [17:51]       Я сейчас видео нормально посмотрела и меня аж затрясло                     Чувствовала взгляд Саши напротив, но продолжала читать сообщения. И именно это, кажется, добило его окончательно. Стул напротив резко скрипнул по полу. Я дёрнулась и подняла голову. Миронов уже вставал из-за стола, натягивая куртку.              — Саш…              — Да сиди, — бросил он слишком ровным голосом. — Ты всё равно сейчас не здесь, — развернулся и пошёл к выходу.              «Психанул… Я опять всё испортила…»              Ещё несколько секунд смотрела в переписку и хотела написать Алёне, но мысли уже уползли в другую сторону.              «Блять».              Заблокировала телефон и схватила со спинки стула куртку. Почти бегом вылетела из «Макдональдса» на улицу. Сердце продолжало колотиться так сильно, что казалось — сейчас выскочит. А Саша стоял чуть в стороне от входа, возле парковки. Уже успел закурить. Серый дым медленно расползался над ним в холодном воздухе. Я подошла ближе, натягивая куртку и чувствуя, как ноги подкашиваются.              — Саш…              Он покосился на меня, затянувшись сигаретой.              — Прости, — выдохнула. — Просто там же такое…              Миронов отвёл руку с сигаретой, уже ничего не понимая.              — Да что такое-то?.. Какая тебе разница, что там у кого?              Я опустила взгляд на асфальт.              «Потому что я могла быть там. Потому что мои подруги были там. Потому что меня сейчас от одной мысли трясёт».              Саша несколько секунд ждал ответа, который я так и не смогла выдавить. Потом вдруг резко спросил:              — Это знакомые твои, что ли?              Я сразу помотала головой:              — Нет.              Он затянулся ещё раз и уже заметно раздражённее выдохнул дым в сторону.              — Тогда что?.. Я вообще не выкупаю, чего тебя так перекрыло.              Страх сковал всё изнутри, расползаясь по телу.              «Дальше уже не получится ни тянуть, ни уворачиваться. Он же чувствует, что я что-то скрываю».              Нервно оглянулась по сторонам. Мимо проходили люди, машины шумели со стороны дороги, и от этого всего становилось неловко.              — Пойдём в машину? — тихо предложила.              Миронов сразу напрягся. Я буквально увидела, как у него поменялось лицо. Он затянулся сигаретой, глядя на меня, и выбросил недокуренный окурок в урну.              — Пошли.              До машины мы дошли молча. Саша открыл водительскую дверь, сел за руль и захлопнул её резче обычного. Я устроилась рядом и сразу вся сжалась, подтягивая колени ближе друг к другу и обхватывая себя руками за локти. Смотрела то на свои ноги, то на бардачок, то на потёртости на панели, а Миронов сидел вполоборота ко мне и не сводил взгляда.              — Ну?              — Стася с Алёной вчера… — сглотнула. — Предлагали поехать в Milo.              Он даже не шевелился какое-то время, но потом глухо спросил:              — Ты ездила?              — Нет, — быстро замотала головой. — Я в последний момент отказалась и домой поехала, — наконец подняла на него взгляд. — А девочки поехали. С Юлей.              Он медленно выдохнул через нос и отвернулся к лобовому стеклу. Челюсть у него дёрнулась. И пока он молчал, я уже успела прокрутить в голове десятки вариантов того, что он сейчас скажет: «Ты охуела?», «Совсем мозгов нет?», «Нахера тебе туда надо было?». А Саша медленно провёл пальцами по рулю. Один раз коротко постучал по нему костяшками. Я уже почти не выдерживала этой тишины.              — И ты мне сказать не хотела?              Я сразу отвела взгляд обратно в свои колени.              — Хотела… — еле слышно пробормотала. — Ещё ночью хотела сказать. Но потом всё как-то навалилось… и уже не до этого было, — нервно сглотнула. — А сейчас… после этого видео… я просто не знала, как ты отреагируешь.              Он сидел неподвижно, глядя куда-то вперёд. Его пальцы снова медленно прошлись по рулю и чем дольше он молчал, тем сильнее я себя накручивала.              «Всё. Сейчас точно скажет, что я конченая».              Но вместо этого он вдруг очень тихо, с этим своим тяжёлым тоном, от которого внутри всё сразу скручивается в узел, сказал:              — Я бы тебя не отпустил туда.              Я тихо фыркнула, опуская взгляд ещё ниже.              «Ну конечно».              — Я бы с ума нахуй сошёл, если б ты туда поехала.              И вот после этих слов меня совсем размазало. Злая обида залила всё внутри. Потому что я ведь не поехала туда. Я же осталась дома ради нас. А он в это время пошёл бухать со своими друзьями.              «Ему можно. А мне нельзя».              Горько усмехнулась себе под нос и полезла в сумку за сигаретами. Очень хотелось испариться. Я молча открыла дверь машины.              — Ты куда? — сразу же спросил Саша.              Проигнорировав вопрос, я вылезла наружу и прислонилась спиной к двери. Дрожащими пальцами подожгла сигарету.              «Ну конечно. Вот он. Старый добрый Миронов. Не отпустил бы он».              Хотя ведь сам говорил мне, что я могу ходить куда хочу. И я даже верила, что он изменился. Что всё это осталось в прошлом вместе с нашими скандалами, ревностью и бесконечными запретами. Но нет. Я же сама чувствовала, что всё это никуда не делось. И вот сейчас он сам всё подтвердил.              Только хуже всего было, что где-то глубоко внутри я понимала: «Скорее всего, дело сейчас не только в нас. Не только в его грёбаном желании всё контролировать. Просто… он увидел эту пьяную жесть — и, наверное, сразу представил там меня».              «Может… если бы не эта история, он бы и правда меня отпустил?..»              Я сама себе не поверила.              «Нет».              Отпустил бы, наверное. Но потом сидел бы всю ночь как на иголках и накручивал себя до состояния психа. Потому что это же Саша.              А сейчас, когда я нервно докуривала сигарету, он даже не пошевелился. Так и сидел на водительском сиденье — гордым особняком, видимо полностью уверенный в своей правоте. Наверное, он искренне думал, что так заботится обо мне. Хотя по ощущениям всё равно выходило так, будто я уже была виновата просто потому, что хотела туда поехать. И я стояла, не понимая, что теперь делать дальше.              «Закатить истерику?»              Нет. Сейчас во мне было больше обиды и какого-то мрачного принятия того, что я же с самого начала знала — всё закончится именно так.              «Уйти, ничего не объясняя, проучив его и выставив себя гордой?»              В этом тоже не было смысла. Он бы, скорее всего, пошёл за мной, и мы бы разругались ещё сильнее. А у меня уже не осталось сил на выяснение отношений.              «Или сесть обратно в машину, сделав вид, что он прав и всё нормально?..»              Это был самый простой вариант, не требующий от меня ничего. Просто снова закопать все свои чувства поглубже и поступить так, как мы поступали всегда.              Я отошла от машины и нервно затушила сигарету о край урны, глядя в мокрый асфальт под ногами. В груди всё противно ныло, будто меня медленно растягивали в разные стороны. Хотелось одновременно и наорать на него, и чтобы он сам сейчас вышел из машины, подошёл, обнял и сказал хоть что-нибудь нормальное. Но Саша так и не вышел — сидел и смотрел куда-то перед собой через лобовое стекло.              Я шумно выдохнула через нос, вернулась к машине и всё-таки потянулась к ручке двери. Забралась обратно в салон и сразу уставилась в окно. Саша покосился на меня, но ничего не сказал. И я тоже молчала, потому что если бы сейчас открыла рот — меня бы понесло либо в истерику, либо чёрт знает куда.              Машина тронулась с места. За окном медленно поползли серые октябрьские улицы, люди с пакетами, старые маршрутки, мокрый асфальт и лица прохожих. А внутри у меня противно скребло от его слов. Но хуже всего было то, что я его понимала. Мы же оба так устали — друг от друга, от самих себя, от этих бесконечных попыток что-то сохранить и не сломать окончательно. Но всё равно почему-то продолжали сидеть в одной машине и ехать домой.