Студентка. Часть первая. Падение

      После концерта я чувствовала себя примерно так, будто меня переехал танк где-то в пустыне Сахара: ноги и руки ныли, а в горле пересохло. А ещё я была настолько морально вымотана всеми этими криками восторга, эмоциями и слезами, пролитыми на «Джеймесоне», что даже голова слегка кружилась. И больше всего на свете в этот момент мне хотелось выпить литр воды, а потом завалиться под мягкое одеяло и не шевелиться до утра. Но у Миронова был другой план.              — Поехали на Средной за шавой? — спросил он, заводя двигатель.              Перспектива положить что-нибудь в рот тоже выглядела заманчиво, поэтому я согласилась, и мы как два уставших койота двинулись за шавермой. Там Саша купил мне большую бутылку воды, тихо усмехаясь над тем, как жадно я вливала её в себя.              — Оставь хоть глоток.              Я передала ему бутылку, вытирая рот тыльной стороной ладони, и наконец почувствовала себя человеком, а не воблой, которую неделю держали на солнце. Потом мы спокойно съели свои шавермы прямо возле павильона и, сытые и уставшие, поехали домой. Но по сравнению со мной Миронов будто бы чувствовал себя куда бодрее. Хотя, может, просто лучше скрывал усталость. По крайней мере, выглядел он так, словно готов ещё полгорода пешком обойти, пока я уже мысленно лежала лицом в подушке.              Тем не менее мне совсем не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Потому что впервые за долгое время рядом снова был мой Саша, а не тот молчаливый сосед по квартире последних недель. И отпускать это ощущение было бы ужасно больно.              Когда он открыл дверь квартиры, я сразу скинула куртку и сапоги, буркнув:              — Я в ванную. Мне срочно нужно отмыться после всего этого.              Миронов закрыл за нами дверь, прислонился к ней спиной и чуть наклонил голову, глядя на меня с лёгкой ухмылкой.              — Ну давай, дуй.              Я задержалась взглядом на его улыбке, и уголки моих губ тоже дрогнули.              «Всё нормально».              Слишком переживала, что после концерта Саша загонится из-за моих слёз и мы вернёмся к тому, что было между нами. Но сейчас он совсем не был таким закрытым, не молчал и не уходил в себя. И мне стало так хорошо, когда я смотрела в эти немного блестящие голубые глаза. Не хотелось больше отворачиваться, прятаться за домашкой, уходить подальше, как я делала раньше. Так хотелось собрать нас обратно по кусочкам.              «Если мы любим друг друга, я должна хоть что-то делать».              Шагнула вперёд и протянула руку, коснувшись воротника Сашиной куртки.              — А может... — опустила взгляд на свои пальцы, теребящие ткань. — Ты хочешь пойти со мной?              Он моргнул, и ухмылка медленно сошла с его лица.              — Ты серьёзно? — спросил почти шёпотом.              Я усмехнулась, закусив губу, и протянула, не поднимая глаз:              — Угу.              Несколько секунд Саша смотрел на меня, пытаясь понять, не шучу ли.              — Ты издеваешься.              — Нет.              Он нервно провёл ладонью по затылку и шумно выдохнул:              — Пиздец...              Я не удержалась и прыснула.              — Что?              — Ничего, — уголки его губ снова поднялись. — Ты странная.              — Сам такой, — попятилась в сторону ванной. — В общем... Пока ты там думаешь, я и передумать могу.              Миронов коротко хмыкнул.              — Оль...              Но я уже юркнула за дверь. Включила воду и прижалась ладонями к раковине, глядя на своё отражение. Чувствовала себя и правда странно — одновременно и радостной, и немного растерянной после всего, что произошло за этот вечер.              За дверью послышались шаги. Не торопясь, я начала избавляться от одежды, скидывая её на стиральную машинку. Дверь тихо открылась как раз в момент, когда я, наклонившись, стягивала джинсы. Выпрямилась и обернулась. Саша стоял в дверях, держась за ручку, и смотрел... Нет, даже не смотрел, а буквально прожигал взглядом мои бёдра, чуть приоткрыв рот. И что странно — раньше меня бросало в жар от одного такого взгляда. Но сейчас... было просто тепло.              «Наверное, слишком устала...» — постаралась отогнать эту мысль и забыть про ноющие после танцев ноги. Ведь я сама предложила продолжить этот вечер. Хотела быть сейчас с Сашей. Хотела, чтобы у нас всё было хорошо. Только почему-то внутри было удивительно спокойно.              Я отвернулась, слегка нахмурившись, и перелезла через бортик ванны. Ступня коснулась прохладного дна, поэтому я сразу прибавила температуру воды, пока Миронов так и стоял в дверях, будто забыв, зачем вообще сюда пришёл.              — Ты идёшь вообще? — обернулась через плечо и не удержалась от улыбки.              Он моргнул, словно вернувшись в реальность.              — Ага, — прозвучало это совершенно неубедительно.              Я тихо фыркнула.              — Вот и иди тогда.              Он покачал головой, усмехнувшись себе под нос, и наконец закрыл за собой дверь. Быстро стянул одежду, бросив её рядом с моей, и перелез через бортик ванны, встав позади меня. Я подвинула шторку, включила верхний душ и подняла голову под тёплые струи воды.              Несколько секунд прошли в тишине, слышался только шум воды. Спиной я чувствовала тепло Сашиной груди. Практически кожей ощущала его взгляд. И ждала, что внутри вот-вот что-нибудь щёлкнет и вспыхнет. Но ничего не происходило.              «Наверное, ему просто нужно прикоснуться ко мне».              Но Миронов не торопился этого делать, поэтому я нащупала мочалку на полке и протянула назад.              — Поможешь?              Он молчал, пока я продолжала держать мочалку у себя над плечом. Потом всё-таки забрал её из моей руки.              — Угу, — и завис, глядя на меня сверху вниз.              «Ну же...»              Он тяжело выдохнул себе под нос и потянулся к баночке, выдавив гель на мочалку. Наконец прикоснулся ко мне, аккуратно положив ладонь на талию. Осторожно провёл мочалкой по лопаткам, и я даже не вздрогнула, хотя ощущения были приятными.              «Почему?..»              Саша и сам провалился куда-то в свои мысли. Он три раза провёл мочалкой по одному и тому же месту, а его ладонь на талии то сжималась, то отпускала меня, пока вода текла по нашим телам, напоминая о том, что мы ведь близки спустя столько времени. Но я всё так же ровно стояла и даже не выгибалась от его прикосновений.              «Ну сейчас».              Он провёл мочалкой по моему боку.              «Сейчас точно».              Скользнул ниже, по бедру, едва касаясь кожи.              «Вот теперь».              Ничего. Ни возбуждения, ни трепета, ни радости. И даже то тепло и спокойствие, которые были ещё несколько минут назад, начали медленно испаряться, поднимаясь куда-то вверх вместе с горячим паром, уступая место неприятной тревоге.              «Да что со мной?»              Саша вдруг присел на корточки и провёл широкой ладонью по моему правому боку, бедру, спускаясь к колену. Пальцы плавно скользили, пока мочалкой тем временем он водил по левой ноге, едва ощутимыми касаниями. А я смотрела то на кран, то на шов между плитками, не понимая, что со мной происходит, и глубже проваливалась в собственные мысли.              «Как-то слишком странно».              Саша выпрямился, отложил мочалку в сторону и спокойно потянулся к лейке душа. Взял её в руку и направил струю мне на спину, смывая пену. Тёплая вода стекала по коже, собираясь прозрачными дорожками. Его ладонь несколько раз скользнула по моему плечу и лопаткам, помогая смыть остатки пены.              «Я же люблю его... Тогда почему всё так?»              Саша опустил голову и мягко коснулся губами моего плеча. Раньше от одного такого поцелуя по коже разбегались мурашки. Сейчас я почувствовала его примерно так же, как воду на спине.              — Оль...              Его тёплая ладонь снова скользнула по моей талии, почти невесомо переместившись к животу. А я совсем потерялась в тесноте этой ванной, в собственной голове и в его ласковых прикосновениях. Даже не сразу поняла, что он зовёт меня. Вода шумела, разбиваясь о кафель и наши плечи, а где-то внутри сильнее росло навязчивое ощущение, что что-то не так, а что я никак не могла понять.              — Ты чего? — хриплый шёпот донёсся прямо возле уха.              Я вздрогнула, как очнулась. Не сразу поняла, о чём Саша вообще спрашивает. И меня охватила паника, потому что ответа я сама не знала. Но страшнее было то, что он почувствовал: мыслями я сейчас где угодно, только не с ним. Что мне придётся объяснять, а он решит, будто я опять отталкиваю его. А я не хотела его отталкивать.              Поэтому развернулась к нему и неловко положила ладони на его грудь. Подняла голову, ожидая увидеть складку между бровями, сжатую челюсть, обиду в глазах. Но увидела только настороженный взгляд, искренне пытающийся понять, что со мной. И от этого стало ещё невыносимее.              «Нет-нет-нет. Только не спрашивай меня ни о чём. Не надо всё портить».              Потянулась к нему и решительно прижалась губами к его губам, пытаясь этим поцелуем всё спасти, заштопать эту дыру между нами, которая уже разрослась до размеров бездонной пропасти. Закрыла глаза и обвила руками его шею. Саша замер всего на мгновение, но потом его ладонь тяжело легла мне между лопаток, притягивая ближе.              — Ты… — начал, глядя прямо в глаза.              Я мотнула головой, сразу же перебив:              — Всё нормально.              Он выдохнул через нос, поджимая губы.              «Не поверил. Конечно не поверил».              Нужно было убедить его. Хоть сама я уже ни в чём не была уверена.              «Может, вода мешает?»              В голову полезли какие-то совсем глупые мысли, поэтому я решила предложить сменить обстановку:              — Пойдём в комнату?              Саша едва заметно нахмурился, потом кивнул. Я перелезла через бортик ванны и быстрым движением стянула с крючка полотенце, пока Миронов оставался под душем, смывая с себя следы концерта. Капли с кончиков моих волос стекали по спине и падали на плитку, пока я вытиралась и старалась не смотреть на Сашу. Становилось неловко из-за собственного состояния, поэтому, даже не вытеревшись до конца, я дёрнула за ручку двери и босиком по холодному линолеуму направилась в спальню, слегка прикрываясь полотенцем.              Включать свет не хотелось, а фонари за окном казались слишком яркими. Я подошла к окну и сдвинула штору, оставив только узкую щель, а потом присела на кровать, глядя на тонкую полоску света на полу, падающую из ванной, дверь которой я не закрыла. Провела ладонью по лицу, пытаясь справиться с этим странным ощущением двойственности, будто голова и тело начали существовать отдельно друг от друга.              Шум воды стих. Я забралась под одеяло и легла на бок. Через минуту Саша вышел из ванной с полотенцем на бёдрах, тоже оставив свет включённым. И я снова подумала о том, что раньше от такого его вида в нашей спальне меня бы уже бросило в жар. От крепких плеч, на которых я сидела во время концерта. От сильных рук, которые всегда легко поднимали меня. От плоского живота, который я так любила целовать перед тем, как спуститься ниже. Раньше всё это неизменно вызывало волну предвкушения, а сейчас я лишь коротко глянула на него, даже не задерживая взгляд.              Саша прошёл в комнату, сел на кровать и несколько секунд смотрел на меня, но так ничего и не сказал. Забрался под одеяло рядом со мной и посмотрел куда-то в складки ткани.              А я не понимала, что делать дальше. Как сделать так, чтобы между нами всё стало нормально, чтобы страсть, желание и напор вернулись в нас обоих, как когда-то. И ждала, что Саша сам догадается, что сейчас проявит инициативу, вцепится пальцами в мою кожу и волосы, утянув в жадный поцелуй. Но он просто лежал, слегка хмурился и почти не двигался, лишь иногда чуть сильнее сжимая в пальцах одеяло, не глядя на меня.              «Ты точно любишь меня?» — невысказанный вопрос так и крутился в голове, пока пальцы сами не потянулись к его руке, пытаясь заставить его ещё раз посмотреть на меня. И когда коснулась его, Саша всё-таки поднял взгляд. В этих родных, любимых глазах была такая растерянность, но я не хотела её замечать. Не хотела копаться в этом. Хотела только, чтобы мы снова любили друг друга. Хоть как-нибудь.              — Потрогай меня, — прошептала одними губами, чувствуя, как в горле собирается ком.              Саша моргнул, удивившись, что я всё-таки решила продолжить. Медленно опустил руку под одеяло ко мне. Провёл ладонью по ноге сверху вниз, а затем вернулся обратно, мягко прижимая пальцы. Но я не почувствовала привычной дрожи от его прикосновений — всё внутри притупилось, замкнулось и перестало откликаться на то, что когда-то вызывало такую волну жара, от которой всегда хотелось подвинуться ближе. Но я не сдвинулась с места. Так и лежала, пока Саша медленными круговыми движениями гладил меня, а то, что когда-то казалось самой чувствительной точкой моего тела, теперь почему-то не отзывалось почти ни на что.              В какой-то момент я заметила, что он начал поглядывать на меня чаще, чем вниз, будто пытался понять, почему я лежу так неподвижно.              «Надо закрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях».              Попробовала сделать то, что всегда помогало, но не теперь. И ведь его движения не были какими-то неправильными или необычными. Они оставались всё теми же, которые раньше с лёгкостью могли сделать меня влажной, чувствительной, заставить потерять голову и контроль. Но сейчас я совсем не понимала собственного тела.              «Слишком нежно. Может, надо... сильнее?» — даже испугалась произнести это вслух, поэтому потянулась к его руке и чуть надавила на пальцы. Саша глубоко вдохнул и поддался моему импульсу.              Но ничего не изменилось. Наоборот, стало как-то острее и даже немного болезненно из-за всей той сухости, которая никуда не исчезала. Я неосознанно нахмурилась от этого ощущения, а потом тут же пожалела, потому что Саша вдруг спросил:              — Я тебе... совсем не нужен?              Я распахнула глаза. Казалось, сердце на мгновение остановилось, нестерпимо сжавшись в груди.              — Саш... Нет... — прошептала. — Почему ты спрашиваешь?              Он отвёл взгляд в сторону и сглотнул, словно сам пожалел, что вообще спросил. Несколько секунд молчал, а потом выпалил:              — Тогда я не понимаю. Ты как будто вообще не здесь.              И убрал руку, оставив после себя какую-то саднящую пустоту. Молчал, хмурился всё сильнее, явно прокручивая что-то у себя в голове, пытаясь понять меня без слов. Разобраться в том, чего я сама не понимала. А я не знала, что ему ответить.              А потом взглянул на меня, сжимая челюсть. В его глазах смешались уязвимость, боль и совсем немного нарастающей злости.              — Я противен тебе?              Словно осколок стекла вонзился прямо в сердце, заставив забыть, как дышать. Глаза защипало, а все слова потерялись в ужасном гуле бессвязных мыслей. Внутри всё обвалилось от того, что Саша вообще так подумал. Решил, что дело в нём, а не во мне, и пришёл к такому страшному выводу. А я не могла даже допустить, чтобы он раскрутил это ещё сильнее.              — Нет... Нет, что ты такое говоришь? — сразу же потянулась к его щеке и дотронулась до неё дрожащими пальцами. — Саш, нет. Конечно нет.              Где-то глубоко всё-таки понимала, насколько неубедительно звучу, но никаких объяснений найти не могла. А Саша продолжал долго и пристально смотреть на меня, и мне уже казалось, что эта складка между бровями никогда не разгладится. Он явно пытался понять, вру ли я. Увидеть в моих испуганных глазах хоть каплю искренности. И, наверное, увидел. Потому что спустя несколько секунд молчания выдохнул, немного отпуская напряжение.              «Всё-таки поверил мне».              Или заставил себя поверить.              «Почему я не могу нормально объяснить? Как сделать так, чтобы он перестал так думать?»              Паника не отпускала, продолжая разрастаться сильнее.              «Может, я слишком много думаю? Может, надо перестать думать, и тогда всё станет нормально?»              Но мысли не отпускали. Только теперь уже нельзя было копаться в себе. Нужно было найти решение. Спасти ситуацию, а не увязнуть в ней ещё глубже, закапывая нас обоих.              — Я просто... устала, наверное, — провела ладонью по его щеке, а потом ниже, к шее.              Саша прикрыл глаза. И это напугало меня ещё сильнее, поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:              — Может, ты... поцелуешь меня?.. Там, — качнула головой вниз.              Он тут же открыл глаза и долго посмотрел на меня, стараясь понять, зачем вообще я это сказала. Но я всей душой надеялась, что он не откажется. Не станет спорить. Не уйдёт от меня сейчас, окончательно оборвав ту хрупкую ниточку, которая ещё связывала нас друг с другом.              Но Саша ничего не сказал, только отвёл взгляд. Челюсть дёрнулась, словно он хотел что-то ответить и передумал. А потом медленно кивнул. И хоть я заметила, насколько тяжёлым этот кивок был для него, всё же ощутила облегчение.              «Он согласился. Значит, всё ещё можно исправить».              И когда Саша опустился, аккуратно положил мои колени на свои плечи и коснулся языком меня между ног, всё изменилось. Тепло медленно стало расходиться по телу, а каждая клеточка начала пробуждаться, вспоминая, как всё это было приятно раньше. И теперь я сама двигалась ему навстречу. Перестала анализировать, контролировать и сконцентрировалась на ощущениях. Тело наконец откликалось, а когда Саша осторожно добавил пальцы, такая желанная дрожь пробежала, заставляя меня хоть немного отпустить все мысли, сомнения и это непонятное состояние.              «Вот. Наконец-то».              Но чувствовала, что и Саша не мог до конца расслабиться.              «Почему мне всё равно кажется, что что-то не так?»              Через несколько минут я сама попросила его войти в меня. И это не было неприятно, но и сводящего с ума трепета я не чувствовала. Я будто наблюдала за собой со стороны, проверяла, работают ли его прикосновения на меня, оценивала своё дыхание, реакции, чтобы снова не обидеть его. И всё больше начинала отсутствовать.              Саша же не пытался давить на меня, не спрашивал, что не так. Несколько раз замедлялся, проверял меня. Казалось, он всё ещё не до конца верил происходящему. Слишком внимательно смотрел и боялся снова увидеть ту пустоту в глазах, которая напугала его. И мне становилось неловко, поэтому я не смотрела на него, чтобы не выдать себя.              В какой-то момент смогла наконец отключиться от собственных мыслей, и тогда волна оргазма накрыла меня. Она не была, как обычно, сносящей всё, словно цунами, или поджигающей изнутри. Она была тёплой, как вода в ванне, в которую меня окунули всего на несколько секунд.              И когда Саша тоже провалился в это состояние, я была почти рада, что всё закончилось, что мне больше не надо делать вид, притворяться какой-то другой Олей — страстной и желающей, — а можно просто встать и уйти. Но одновременно с этим накатил и ужасный страх из-за собственных мыслей.              «Почему я вообще так думаю?»              Раньше я бы ни за что не захотела сбежать от него сразу после. Но оставаться с ним сейчас было слишком неловко, поэтому встала и направилась в ванную, чтобы закрыться, спрятаться от всего, что произошло, хоть немного разобраться в том, что случилось.              Но когда я сидела в ванной под струями воды, мне хотелось одновременно исчезнуть от собственного стыда из-за того, что всё так получилось, и вместе с тем я была даже рада, что всё-таки смогла доказать Саше, что люблю его.              «Вроде бы всё закончилось хорошо».              Но внутри оставалась странная пустота.              

***

             Утром, когда проснулась в нашей кровати, Саши уже не было рядом — он ушёл на работу, не разбудив меня. Обычно я, наоборот, мысленно благодарила его за это, но в этот день особенно сильно хотелось, чтобы он хотя бы поцеловал меня на прощание.              Но, наверное, он и сам чувствовал себя ужасно — усталость после концерта, да и наш странный секс, наверное, тоже лёг на него каким-то грузом. Тем более ради этого концерта он поменялся сменами, и теперь я фактически не видела его следующие три дня. Он уходил, когда я ещё спала, возвращался, когда я уже засыпала.              В течение этих дней мы переписывались, но не обсуждали ничего, что действительно стоило бы обсуждать, — только свои перемещения, что купить в холодильник и поели ли. Будто обменивались отчётами, а не были влюблённой парой.              Я же снова погрузилась в учёбу, практически сливаясь воедино с собственной курсовой и остальными парами, потому что сессия неумолимо приближалась. Добиралась на маршрутках до универа на автопилоте. Засыпала на «Организационном поведении», где преподша рассказывала про типы лидерства, харизму и всё такое. На «Организации производства» рисовала какие-то схемы, краем уха слушая, как Стася и Света уже вовсю шептались между собой, почти не вникая в лекцию.              — Короче, я ему написала прямо, — донёсся до меня голос Светы. — Мол, Лёш, если тебе отношения не нужны, то можно и без отношений.              Я невольно прислушалась.              — Господи, Свет, — простонала Стася. — Ты вообще нормальная?              — Абсолютно, — невозмутимо ответила та.              — И что он?              — Да что... Поржал, отшутился и съехал с темы.              — Потому что обалдел, наверное.              — Да не. Просто сдрейфил, — Света фыркнула. — Теперь вообще не общается со мной. Сидит вон с Тохой, — кивнула на соседний ряд. — Будто я ему предложение руки и сердца сделала, а не перепихнуться предложила.              Стася тихо прыснула.              — Бедный мальчик. Травма на всю жизнь.              — Да пошёл он, — отмахнулась Света. — Ещё пожалеет.              — Конечно пожалеет, — саркастично прошептала Стася.              — Теперь опять придётся искать кого-нибудь ещё…              Алёна аж подавилась воздухом и резко обернулась:              — Света!              — Что?              — У тебя вообще-то Митя есть.              — Вот именно, что вообще-то есть, — невозмутимо согласилась она. — Но что-то мне подсказывает, что ненадолго.              Алёна отвернулась и обречённо вздохнула. А через пару секунд Стася переключилась на свою любимую тему.              — А этот придурок вообще приехал в субботу.              — Гена? — уточнила Света.              — А кто ещё? — тяжёло вздохнула Стася. — Припёрся с букетом размером с меня. И с двумя пакетами сладостей.              — Романтик.              — Поздно для романтики, — отрезала Стася. — Я ему сказала, что пока не переедет в Нижний, может вообще не приезжать.              — И?              — И ничего. Выставила за дверь.              Света аж присвистнула.              — Жестоко.              — Да плевать, — буркнула Стася. — Потом ещё полчаса в подъезде стояли эти цветы и конфеты.              Света не выдержала и захрюкала от смеха.              — Стась...              — Что?              — Ты хоть сладости забрала?              — Конечно забрала. Я что, дура?              Даже я невольно усмехнулась. Алёна снова обернулась через плечо:              — Подожди... Так вы расстались или нет?              Стася на секунду замолчала.              — Без понятия.              — В смысле? — Света подняла бровь.              — Да он с воскресенья не пишет. Я тоже не пишу.              — Ну это не очень похоже на отношения.              — Спасибо, Алёна, — сухо ответила Стася. — А я и не заметила.              Подруга виновато втянула голову в плечи.              — Я не это имела в виду...              — Да знаю, — Стася уронила подбородок на ладонь и отвернулась к окну.              Позади воцарилась тишина. Я смотрела в тетрадь, но почти ничего не записывала. Странно было слушать это со стороны. Света делала вид, что её вообще не трогает история с Лёшей и Митей. Стася делала вид, что её не волнует Гена. А у меня самой всё больше трещал по швам собственный мирок с Сашей. И мне становилось сложнее переживать за чужие отношения, когда со своими я тоже переставала понимать, что происходит.              Но говорить об этом вслух совсем не хотелось, поэтому я тоже делала вид, что у меня самой всё в порядке — и на парах, и дома. Потому что в следующие дни, когда мы с Сашей были вместе, мы, можно сказать, не были вместе — всё вернулось на круги своя, как было до концерта. Только теперь я ещё больше пряталась за учёбой — сидела за ноутбуком почти до полуночи.              — Ты когда спать собираешься? — заглянул в гостиную Миронов.              Я даже не сразу поняла, что он обращается ко мне.              — Не знаю. Ещё немного осталось.              Несколько секунд он постоял в дверях.              — Ладно, — выключил свет в коридоре и ушёл в спальню один.              На следующий день я опять зависла над конспектами прямо на кухне.              — Есть будешь? — спросил он, доставая из холодильника контейнер с ужином.              — Потом.              Он кивнул и почему-то не ушёл сразу. Постоял рядом ещё какое-то время, словно хотел что-то добавить, но так ничего и не сказал. А потом молча ушёл в комнату вместе со своей тарелкой.              Ещё через день я проснулась среди ночи и обнаружила, что его половина кровати пуста. Выйдя в коридор, увидела, как Саша сидел на кухне с телефоном в руках и пил чай.              — Ты чего не спишь? — сонно спросила.              Он поднял голову.              — Да не хочется.              — Мм.              Зевнула и побрела обратно в спальню. Через минут десять он лёг рядом, но даже не попытался меня обнять.              А потом у меня начались месячные, и появилась ещё одна причина держать Сашу на расстоянии, чтобы не копаться в наших отношениях. Я соврала ему, что они крайне болезненные, хотя на самом деле это было совсем не так.              С противозачаточными таблетками, которые я пила ещё с сентября, в этом плане вообще стало проще — меньше болей и меньше крови. Я точно знала, в какой день они придут, и теперь вообще не переживала, что что-то может пойти не так или я могу внезапно забеременеть.              А ещё не было такого, что во время месячных хотелось закатить истерику, плакать или зарыться в одеяло, отгородившись от всего мира. Да и состояние кожи заметно улучшилось, хоть у меня редко когда вылезали прыщи. И все эти плюсы не перекрывались для меня одним значительным минусом: о таблетке нужно было помнить каждый день и пить её в строго определённое время, без задержек.              С Сашей я это не обсуждала, а он тоже не интересовался этой темой. Я даже была рада, что у меня появилась такая возможность прикрыться месячными, чтобы не повторять наш прошлый странный опыт и не разбираться с тем состоянием, в котором я находилась тогда. Не хотелось об этом думать, потому что всё это было слишком пугающим и непривычным.              А Миронов и не лез. Дома он всё чаще залипал в телефон — то смотря какие-то видео, то переписываясь с кем-то.              — Ты с кем там? — как-то спросила я.              — По работе, — не отрывая взгляда от экрана, ответил.              Или через пару дней:              — Опять по работе?              — Не, — чуть нахмурился, но взгляда не поднял. — Глеб строчит.              А потом вообще бросил как-то вечером, стягивая куртку:              — На складе запара. Придётся ещё смены взять.              — Ладно, — только и ответила я.              Притворялась, что всё нормально, хотя обижалась сильнее на то, что Саша будто смирился с тем расстоянием, которое появилось между нами. Я всё ждала каких-то действий от него или того, что магическим образом что-то произойдёт и мы снова будем любить друг друга. Но ничего не происходило, и между нами ничего не менялось вплоть до начала декабря.              В первых числах зимы мама позвонила мне вечером, когда я возвращалась из спортзала, аккуратно шагая по обледеневшему асфальту. В понедельник был плюс и дождь, а уже на следующий день ударил мороз, и все улицы превратились в каток.              — Да? — приложила телефон к уху, почти не отрывая ботинок от земли, чтобы не поскользнуться.              — Привет, солнышко, — тёплый и радостный голос мамы помог хоть немного согреть всё внутри меня из-за всего навалившегося. — Как у тебя дела?              — Да... — чуть нахмурилась, не желая посвящать её в подробности своей личной жизни. — Нормально. Вот с тренировки возвращаюсь.              — Так поздно? — сразу же взволновалась она. — Ты там аккуратнее иди. У меня сегодня бухгалтер Изольда Витальевна упала, когда на обед в столовую ходила.              Я тихо фыркнула, медленно переставляя ноги.              — Стараюсь не шлёпнуться. Ты чего-то хотела? — подняла взгляд на красный сигнал светофора и остановилась перед пешеходным переходом. — А то давай я перезвоню тебе минут через десять, как дойду до дома.              — Нет-нет, не надо, — быстро ответила мама. На том конце загремела посуда. Судя по звукам, она что-то делала на кухне, одновременно разговаривая со мной. — Я буквально на минутку. Папа тут загорелся одной идеей и хочет предложить тебе кое-что.              — Мне? — удивлённо подняла брови.              — Тебе.              — И что же?              Всё это уже звучало подозрительно.              — Ну... — мама вдруг замялась. — Он подумал, что у тебя в последнее время был непростой период.              Я тяжело вздохнула.              — Мам…              — Из-за операции этой... И ты сама рассказывала, что у вас сейчас в институте нагрузка сумасшедшая. Курсовая, зачёты и экзамены скоро...              — Не тяни, — перешла дорогу и теперь осторожно шла вдоль заснеженного двора.              Она тихо засмеялась.              — Вот вся в отца. Такая же нетерпеливая.              — Мам.              Я уже почти была уверена, что сейчас услышу про какой-нибудь подарок. Папа всегда предпочитал решать сложные вопросы простым способом: оплатить что-нибудь дорогое и считать, что этого хватит для хороших взаимоотношений с дочерью.              — В общем, он хочет слетать на новогодние праздники в Таиланд.              Я едва не полетела подошвой по льду.              — Что?              — В Таиланд, — повторила мама. — На Новый год.              — В Таиланд?              — Да.              Я остановилась прямо посреди тротуара.              — В настоящий Таиланд?              — Нет, в нижегородский, — хмыкнула мама. — Конечно, в настоящий.              Несколько секунд я молчала, пытаясь переварить услышанное. «Мама. Папа. Отдых. Таиланд. Новый год», — в голове это вообще не складывалось.              — С чего вдруг?              — Да просто... — она снова зашуршала чем-то на кухне. — Мы и правда давно никуда не выбирались. Сначала переезд был. Потом у Вовы проблемы начались с поставщиками, что половина клиентов заморозила закупки. Потом склад новый открывали. Потом ещё… В общем, он говорит, что сам уже устал. Хочет наконец нормально отдохнуть. И чтобы ты тоже развеялась после своей зачётной сессии.              Я медленно пошла дальше. Где-то внутри даже шевельнулось что-то похожее на радость.              «Море. Солнце. Пляж. Никакой учёбы. Никаких бесконечных мыслей».              Но в голову сразу же ударило болезненное осознание.              «Новый год. Первое января. День рождения Саши».              — Мам… — крепче сжала телефон.              — Что?              — А как же Саша?              — В смысле?              — Ну... Новый год же. И первого января… — произносить это вслух было неловко. — У Саши же день рождения.              Она шумно выдохнула:              — Я помню, Оль.              — Я как-то... не знаю… стоит ли ехать.              — Слушай, я понимаю, что ситуация неудобная. И я сама сразу про это подумала, когда Вова мне рассказал. Но это же не завтра. Ты пока просто подумай.              Я вздохнула.              — Мне надо сначала с Сашей поговорить.              — Конечно, — сразу согласилась она. — Обсуди с ним спокойно. Ещё время есть. До конца недели подумай, а потом скажешь.              Я молча кивнула, хоть она и не могла этого видеть.              — И... — мама снова замялась. — Постарайся только сказать ему это как-нибудь помягче…              — Угу…              — Может, ты ему подарок какой-нибудь привезёшь оттуда?.. — неуверенно предложила она.              От этой идеи стало ещё более неловко. Словно я действительно собиралась обменять своё отсутствие на сувенир из Таиланда.              — Я подумаю, — буркнула в ответ.              — Вот и хорошо, — приободрилась она. — Оль, я и сама думаю, что тебе нужно отдохнуть. Ты в последнее время какая-то совсем уставшая.              Я невольно усмехнулась.              — Даже по голосу заметно?              — Ещё как заметно. Я тебя всё-таки девятнадцать лет знаю.              На душе стало чуть легче.              — Люблю тебя, — почти прошептала.              — И я тебя люблю, солнышко.              — Ладно, — посмотрела на тёмные окна домов впереди. — Я уже почти до дома дошла.              — Давай. Под ноги смотри.              — Смотрю.              — Целую.              — Ага. Пока.              Убрала телефон в сумку и пошла дальше, а мысли о Таиланде, Новом годе и Саше уже начали путаться в голове в один большой тревожный клубок.              «Он не отпустит. Или обидится и замкнётся ещё сильнее».              Достала ключи из кармана и приложила к домофону.              «Всё и так плохо, а теперь ещё и эта поездка».              Ещё пару месяцев назад я бы даже не задумалась над ответом. Потому что какой вообще Таиланд, если первого января у Саши день рождения? А теперь почему-то стояла перед выбором.              «И как мне ему это сказать?»              Поднялась на третий этаж и сунула ключ в замочную скважину. Когда открыла дверь, ноги сразу напомнили о тянущей боли после беговой дорожки, а где-то под рёбрами продолжал ворочаться тревожный ком. В квартире было тихо, из кухни лился тёплый жёлтый свет. Оттуда как раз выходил Саша с телефоном в руке. Скользнул по мне взглядом и усмехнулся:              — Набегалась?              — Ага, — буркнула я, начиная расстёгивать куртку.              — По тебе видно.              — Спасибо.              — Пожалуйста, — и спокойно прошёл мимо меня в комнату.              Я проводила его взглядом. Он на ходу посмотрел что-то в телефоне, быстро набрал ответ большим пальцем и исчез за дверным проёмом. Через пару секунд послышался скрип кровати. Я же сняла сапоги, прошла в ванную и поставила спортивную сумку на пол.              «Нет. Даже говорить ему не буду».              Устало потёрла шею и расстегнула молнию на сумке.              «Просто откажусь и всё».              Вытащила влажную футболку после тренировки и бросила её в стиральную машинку, которая заменяла нам корзину для белья.              «Он точно обидится».              Замерла на мгновение, согнувшись пополам.              «А может, и не обидится…» — от этой мысли стало ещё хуже. Тогда выходило, что ему просто всё равно и моё отсутствие на Новый год ничего для него не значит.              «Нет. Лучше отказаться».              Присела на край ванны и тяжело выдохнула.              «Да и как это будет выглядеть? У нас отношения трещат по швам, а я возьму и улечу на другой конец света. Нет. Это очень плохая идея».              Закинула в стиралку спортивные штаны и прикрыла дверцу.              «Так будет проще».              Вышла из ванной и прошла на кухню, чтобы выключить там свет. Ужасно вымотанная, я зашла в тёмную спальню, где Саша лежал поверх покрывала, согнув ногу в колене и уткнувшись в телефон. Экран мягко подсвечивал его лицо белым светом. Он что-то листал и выглядел совершенно невозмутимым.              Я подошла к шкафу и открыла дверцу. Стащила через голову толстовку, потянулась за домашней майкой. И за спиной вдруг послышался тихий, короткий смешок. Я машинально обернулась. Саша смотрел в телефон и улыбался. Не ухмылялся, не кривил губы, просто тепло улыбался. А у меня под рёбрами болезненно кольнуло, потому что я уже несколько недель не видела его таким. Смотрела на него и не могла отвести взгляд.              «Когда-то эта улыбка доставалась мне…»              Из-за какой-нибудь глупой шутки, или неудачного селфи, или моего дурацкого рассказа про универ. А сейчас она была направлена куда-то в экран. И от этого стало так противно, будто внутри кто-то медленно провернул нож.              «Почему ты?..»              Миронов быстро что-то напечатал и едва заметно качнул головой, глядя в экран. Я отвернулась обратно к шкафу.              «Не моё дело».              Натянула через голову майку.              «Хватит».              Сколько раз за последние недели я спрашивала, кто ему пишет? И каждый раз получала один и тот же ответ: то по работе, то Глеб, то опять какая-нибудь рабочая ерунда со склада. И ведь раньше мне этого хватало, даже в голову не приходило проверять. Я вообще никогда нарочно не лезла в его телефон. Доверяла, уважала его личное пространство. Но сейчас всё это перестало иметь значение. Перед глазами стояла только эта его улыбка. И становилось настолько обидно, что в груди буквально начинало жечь.              Саша снова тихо хмыкнул и в этот момент всё окончательно сорвалось. Я захлопнула дверцу шкафа и в два шага пересекла комнату. Опустилась рядом с ним на кровать и сразу посмотрела в экран.              Открытый чат, голубая шапка сверху и имя… Диана.              Горло мгновенно перехватило. Я даже не успела увидеть ни фамилию, ни сообщения. Саша тут же дёрнул большим пальцем по экрану, сворачивая переписку. На дисплее сразу появилась новостная лента.              Сердце провалилось куда-то вниз, перед глазами поплыло, а внутри что-то хрустнуло. Но с губ сорвался вопрос раньше, чем я успела его остановить:              — Кто это?              Саша замер буквально на секунду. Потом перевёл взгляд на меня. В глазах мелькнуло удивление и лёгкая неловкость.              — Диана, — спокойно ответил, глядя в глаза.              Пальцы на моих руках начали холодеть.              — Какая Диана?              Он отвёл взгляд в сторону экрана и заблокировал телефон.              — Новенькая у нас на складе.              Внутри сжалось так сильно, что стало тяжело сделать вдох. Но голос прозвучал ровно, почти равнодушно:              — Почему она тебе пишет?              Саша нахмурился, не понимая, почему я вообще это спросила.              — Мем скинула.              Сердце ударилось о рёбра.              — Просто мем?              — Ну да, — пожал плечами и даже чуть усмехнулся. — Мем.              Я опустила взгляд на свои руки. Кончики пальцев начали неметь.              «Это нормально. Он ничего плохого не сделал. Это всего лишь коллега».              — Давно вы общаетесь?              Миронов провёл ладонью по голове.              — В смысле?              — Ну... давно она работает?              Он чуть нахмурился, вспоминая.              — С конца августа.              «Август».              Месяц, когда я лежала на кровати после операции, неспособная вообще ни на что, а Саша постоянно крутился вокруг меня, чтобы я смогла легче пережить этот период, и в это же время он...              «Три месяца...»              В это же время в его жизни существовала какая-то Диана, а я впервые слышала её имя только сейчас. Внутри всё резко обмякло, будто из тела медленно уходили все силы.              — И вы всё это время общались? — спросила максимально ровно, хотя внутри уже всё кричало.              Саша внимательнее посмотрел на меня, словно наконец начал понимать, что именно меня зацепило.              — Оль, — тяжело выдохнул. — Мы работаем вместе, — провёл большим пальцем по заблокированному экрану. — В основном по работе общаемся.              Ничего страшного в этом не было. Совсем ничего. Но от живота к груди всё равно медленно поднималась холодная волна, заполняя собой всё.              — Точно? — старалась выглядеть человеком, который абсолютно спокойно воспринял этот разговор.              Миронов нахмурился ещё сильнее.              — Точно.              «Всё. Нормальный ответ. Нормальное объяснение. Ничего такого».              Только почему тогда меня топило изнутри? Почему хотелось схватить его телефон, открыть этот чат, посмотреть, что именно она ему прислала? Прочитать хотя бы пару сообщений и понять, как она хотя бы выглядит.              «Зачем?»              Саша не врал, не грубил, не огрызался, а спокойно отвечал на все вопросы. Да и я не собиралась превращаться в человека, который проверяет чужой телефон и ищет повод для скандала.              — Ладно, — буркнула и отвернулась, натянув одеяло почти до подбородка.              Глаза сразу защипало. Хотелось, чтобы он сейчас придвинулся ближе, обнял, сказал, что я накрутила себя и что всё хорошо. Но Саша… ничего из этого не сделал.