Глава 37
29 июня 2026 г., 09:00
Диана... Это имя засело в голове намертво. Каждый раз, когда телефон Саши вибрировал от нового сообщения, взгляд сам собой дёргался в его сторону. Мне всё время казалось, что это снова пишет она. И одновременно с этим я ужасно злилась сама на себя. Потому что ничего ведь не произошло.
«Она коллега. Всего лишь коллега».
Люди каждый день знакомятся с кем-то новым, общаются, переписываются, скидывают друг другу мемы.
«Нормальные люди из-за такого не сходят с ума».
Поэтому я старательно делала вид, что меня это не касается. Но чем больше убеждала себя в том, что всё нормально, тем хуже становилось.
Мы больше не возвращались к разговору о Диане. Я пыталась учиться, дописывать курсовую и готовиться к зачётной сессии, а не накручивать себя поиском её страницы «ВКонтакте», чтобы узнать, как она выглядит, или, что ещё хуже, лезть в чужой телефон, чтобы читать переписки. Хотя порой очень хотелось.
Из-за работы Миронов возвращался домой позже обычного, каждый раз тяжело вздыхая и матерясь себе под нос. Говорил, что ближайшие дни будет работать каждый день, но обнадёживало, что хотя бы за двойную оплату.
«Он же постоянно с ней. Что они делают? Они вместе обедают? Смеются над одними и теми же шутками? Он ей улыбается?»
Мама тем временем периодически напоминала про Таиланд, а я всё не могла понять, что делать с этой поездкой, Сашей и в целом своей жизнью.
«А если ей нравятся его шутки? А если он рассказывает ей то, что раньше рассказывал мне?»
Горло каждый раз перехватывало, будто на него накидывали удавку.
«А если там действительно только рабочий чат и мемы? Тогда почему я думаю об этом третий день подряд?»
Но я заталкивала все мысли глубже, продолжая ковырять курсовую на тему «Роль, сущность и содержание функций управления». Сидела за ноутом в спальне уже ближе к полуночи, чувствуя, как голова начинает пухнуть от всех таблиц, терминов, графиков и этого бесконечного менеджмента. Казалось, поднимается температура.
А в другой вкладке Лёша писал и спрашивал про список литературы, проклиная себя за то, что решил взяться за курсовую собственными силами, а не купить её у кого-нибудь. Я в ответ скидывала ему всякие сайты и учебники, откуда можно было взять информацию. Он, как обычно, благодарил шуткой, заставляя меня улыбнуться даже тогда, когда невозможно бесил и на улыбку уже не было ни моральных, ни физических сил.
Алексей [23:56]
«Написать курсовую, на самом деле, легко. Гораздо сложнее ОФОРМИТЬ ЕЁ ПО ВСЕМ ГОСТАМ И ЗАСТАВИТЬ ПРЕПОДА ЕЁ ПРИНЯТЬ»
Я фыркнула от пересланного поста из какой-то студенческой группы, не сдержавшись. Потому что это и в самом деле было настолько правдой, что уже становилось смешно до слёз. Мы столько раз показывали свои работы преподавательнице, скидывая их по электронной почте, но она каждый раз находила, к чему придраться, совершенно беспощадно требуя от нас каких-то аспирантских знаний, хотя мы были всего лишь бакалаврами, постепенно превращавшимися в измотанных учёбой трупов.
Но... с Лёшей в эти моменты, несмотря на его затупы, было легче, чем с Мироновым. Мы обсуждали учёбу, шутили над преподавателями, а потом расходились по своим делам. Всё было просто.
А вот Саше... уже минут сорок как стоило быть дома, но его всё ещё не было. Я всё равно ждала его, несмотря на то что не знала, как вести себя с ним. Несколько раз смотрела на время в углу экрана ноутбука. Открывала чат с Мироновым, который последний раз был в сети два часа назад. И каждый раз закрывала его, так и не набрав ни слова.
«Где он?»
Тревожные мысли поднимались всё выше, перекрывая собой доступ к кислороду и адекватному сознанию.
«А если с ним что-то случилось? А если на дороге произошла авария?..»
Но даже самые ужасные сценарии не были настолько плохими, как другая, ещё более страшная теория.
«А если он сейчас с ней?»
Попробовала сглотнуть, но в горле стало больно.
«Нет. Это бред. Такого не может быть».
Нужно было хоть как-то себя успокоить. Да хотя бы набрать ему, спросить, где он. Даже палец несколько раз зависал над кнопкой звонка. Но почему-то именно сейчас это казалось чем-то неправильным, словно я влезу туда, куда меня не ждут.
«Но я люблю его. И он меня... любит ведь?»
Сжала пальцы в кулак с такой силой, что ногти впились в кожу. Глаза начало щипать, а всё впереди стало кружиться. Потянулась рукой ко лбу, чтобы понять, нет ли температуры, и так ничего и не поняла. Но чувствовала, как меня начинает знобить всё сильнее то ли от холода, то ли от температуры, то ли совсем не от этого.
А я ведь так давно не болела, и ещё не хватало заболеть перед сессией. Поэтому, собрав последние силы, я встала с кровати и направилась на кухню за градусником.
Включила верхний свет и полезла в аптечку. Сунула градусник под мышку и опустилась на стул, машинально взяв в руки телефон. Экран всё так же был пуст: ни сообщений, ни звонков. Виски лениво вышел из коридора, прогнулся и тут же ткнулся мне в ногу. Я наклонилась и почесала его за ухом. За окном сыпал снег, снежинки спокойно кружились в свете фонаря, а у меня внутри всё вращалось в тревоге.
«Надеюсь, с тобой всё в порядке… Тогда почему не предупредил, что задержишься?»
Это было несправедливо, но у Саши никогда не было привычки отчитываться. Да и у меня тоже. Если нам нужно было что-то узнать — просто писали или звонили.
Тяжело выдохнув, достала градусник.
«37,3».
— Супер, — саркастично пробормотала вслух.
Поднялась со стула и открыла верхний шкафчик. Порывшись в аптечке, вытащила таблетку жаропонижающего и сразу закинула её в рот, запивая водой из кружки.
«Завтра всё равно нужно вставать на пары. Мир не остановится, если мне стало плохо».
Выключила свет и вернулась в спальню, шаркая тапками по линолеуму. В темноте экран ноутбука казался слишком ярким. Я захлопнула крышку и отнесла его на стол. Забралась под одеяло и сразу подтянула его до подбородка. Тело ломило, но спать я не собиралась.
«Дождусь».
Нужно было прямо спросить Сашу. Но я совершенно не понимала, как именно. С претензией?
«Где ты был?»
Или спокойно?
«Всё нормально?»
Ни один вариант не нравился. Первый мог закончиться ссорой. Второй — недоговорённостью. А ещё был третий, о котором даже думать не хотелось… Враньём.
«Если бы Саша захотел мне изменить, он бы не рассказывал про… неё».
Перевернулась на другой бок и посмотрела на экран телефона.
«00:31… А если у них и правда завал на работе?»
Закрыла глаза. Таблетка начала действовать, постепенно разгоняя озноб по телу.
«Нет. Я не усну».
Кажется, в какой-то момент услышала, как хлопнула входная дверь. Или мне это уже приснилось.
***
Вздрогнув от будильника, я нащупала телефон под подушкой и с трудом разлепила глаза. Горло неприятно саднило, нос почти не дышал, а голова за ночь будто налилась свинцом. — Мгм... — прохрипела и отключила будильник. За окном всё ещё было темно. Несколько секунд лежала, пытаясь понять, зачем вообще существует утро. А потом услышала тихое, ровное сопение рядом. Саша спал ко мне спиной, с одеялом на плече. Тёмные волосы были растрёпаны, а одна рука подложена под подушку. Я осторожно приподнялась на локте, чтобы посмотреть на его лицо. Спал он спокойно, без нахмуренных бровей и без тяжёлых мыслей, которые в последнее время поселились между нами. От этого стало чуть легче. «Вернулся всё-таки». На мгновение захотелось понять, во сколько он пришёл. Но почти сразу передумала. «Какая теперь разница? Он же здесь». Пусть даже отвернувшись к стене. Пусть даже между нами по-прежнему оставалось слишком много недосказанного. Я ещё немного смотрела на него, а потом заставила себя выбраться из-под одеяла. «Пары никто не отменял». В ванной меня встретило собственное бледное отражение и заложенный нос. После умывания легче не стало. После кофе — тоже. После таблетки жаропонижающего мир хотя бы перестал покачиваться перед глазами. Натянула джинсы, свитер, подкрасила тушью ресницы, расчесала волосы и уже возле двери поняла, что всё ещё чувствую себя отвратительно. «Ладно. Главное, пережить этот день». На улице снег скрипел под подошвами сапог, пока я почти бегом неслась к остановке. Очень хотелось обратно под одеяло. Но вместо этого через несколько минут я уже стояла на остановке вместе с такими же сонными и замёрзшими людьми, ожидая маршрутку и проклиная весь этот декабрь. Всю дорогу пришлось стоять, цепляясь за поручень и стараясь не уснуть. К тому моменту, когда я добралась до корпуса, хотелось только лечь на парту и больше никогда не вставать. В аудиторию зашла одной из последних и сразу рухнула на своё место рядом с Алёной. — О… — тихо заметила она, отрываясь от телефона. — Ты выглядишь так, будто тебя ночью били. — Почти, — сипло ответила я и уронила голову на руки, прикрыв глаза. — Чего ты такая унылая? — кто-то ткнул меня пальцем в плечо. Выпрямилась и увидела Лёшу, который как раз проходил мимо нас к парте справа. — Не выспалась? — плюхнулся на стул. «Если бы только это». — Ага, — вздохнула я. — Кажется, заболеваю ещё. И вообще задолбалась. Лёша понимающе покивал. — Да все задолбались… — Кстати, — вспомнила Алёна, перебив его. — Вы Абрамовой курсовые отправили? — Ночью, — буркнула я. — Теперь молюсь, чтобы она наконец отстала и приняла её. — Ой, да ладно тебе, — махнула рукой Алёна. — Примет. — Ты просто не видела её комментарии в прошлый раз. — Вот-вот, — вмешался Лёша. — Она меня тоже так разнесла, что я потом сутки боялся открывать почту. — А ты отправил исправленный вариант? — Сегодня собираюсь. Морально готовлюсь к унижению, — нагнулся вперёд, чтобы посмотреть на Алёну. — А у тебя как? Она даже слегка расправила плечи и вздёрнула нос. — Абрамова вчера вечером написала, что всё отлично. — Серьёзно? — удивилась я. — С первого раза приняла? — Да. — Вот это читерство, — фыркнул Лёша. Алёна смущённо улыбнулась. — Ну... наверное, повезло. — Жесть… — я растеклась по стулу, уставившись в мигающую лампу на потолке. — Мне бы так. — А когда защита? — поинтересовался Лёша, как обычно упустивший всю информацию из беседы «ВКонтакте» и от преподавательницы по менеджменту. Алёна закатила глаза, а у меня уже не было сил даже на это. — Двадцать первого, — пояснила подруга. В этот момент дверь аудитории открылась. Внутрь вошла наша бессменная преподавательница по статистике. — Доброе утро, — произнесла она. Студенты дружно застонали и начали расползаться по местам. Оглядевшись, я поняла, что Света и Стася не явились, видимо, решив прогулять. «Ну да. Кто-то отсыпается дома, а я как дура с температурой припёрлась в универ». Очередное утро утонуло в бесконечной предсессионной рутине. Я пыталась одновременно слушать лекцию, не уснуть и не думать о Саше. Что, как обычно, получалось одинаково плохо. «Надо сегодня купить спрей для горла». Преподавательница что-то рассказывала про коэффициенты корреляции, выводя формулы на доске. «Блин, если разболеюсь, то как сдавать зачёты?» Смотрела на доску и понимала, что вообще ничего не понимаю. «Интересно, Абрамова уже посмотрела курсовую?» Записала пару строчек. «Во сколько Саша всё-таки пришёл?» Тыкнула в центральную кнопку айфона, лежащего на парте, и посмотрела на отсутствие каких-либо уведомлений. Вздохнула и сжала ручку в пальцах. «Он же заберёт меня сегодня после пар?» И через секунду мысленно добавила: «Как обычно». Раньше я даже не сомневалась в таком. Могла с лёгкостью уточнить у него или вообще ничего не спрашивать, потому что была уверена в Саше, но теперь... я уже не была уверена ни в чём. А тащиться домой самой после всех пар казалось сущей пыткой. К концу третьей я ощущала себя каким-то зомби, выживающим на инстинктах. О какой учёбе могла идти речь? Всё, что я записывала, было больше похоже на бред сумасшедшего, чем на что-то стоящее. А Миронов всё так и не писал. Даже привычные вопросы о том, поела ли я и что купить в магазине, исчезли из нашей переписки уже как дня четыре. Возможно, дело было в работе. А возможно — нет. Но сегодня у него наконец был выходной. И мне так сильно хотелось, чтобы вечером мы побыли вместе: без работы, курсовых и этих бесконечных недомолвок. Что Саша увидит, что я заболела, и... позаботится обо мне, как умеет. «Наверное, мне стоит ему написать, что у меня температура». На четвёртой паре опять потянулась к телефону и так ничего и не набрала. Почему всё это казалось лишним? Как будто я какая-то жалкая и нуждающаяся в его заботе. Хотя… именно так себя и чувствовала — жалкой и нуждающейся. И когда телефон вдруг завибрировал в руке, сердце подпрыгнуло к горлу в надежде, что это Саша. Но это был не он. Алексей [15:12] Не грусти Посмотрела в сторону Лёши. Он сидел, развалившись на стуле и лениво крутя ручку между пальцами. Поймав мой взгляд, чуть приподнял брови. В уголке губ застыла какая-то странная полуулыбка, как если бы он смотрел на промокшего под дождём щенка… или на побитую собаку. Ольга [15:13] Да всё норм Телефон опять завибрировал. Лёша прислал стикер из набора… «Durex». На экране красовался синий заяц в чёрных стрингах и с бабочкой на шее с гордой подписью сбоку: «Твой плейбой». Я сначала уставилась на него, а потом громко прыснула. «Господи...» Настолько тупо, неожиданно и нелепо, но почему-то до ужаса смешно. — Что такое? — тут же насторожилась Алёна. Я молча развернула к ней экран. Она наклонилась ближе и посмотрела на зайца. Потом смущённо фыркнула: — Мда... И снова вибрация. Потом ещё раз. И ещё. Лёша просто обстреливал меня этими стикерами из всего набора: заяц в очках, заяц в каске, заяц-хоккеист, заяц с упаковкой презервативов. — Да хватит... — простонала я, прикладывая ладонь ко лбу. Но улыбка всё равно не сходила с лица. Покачав головой, я прикрыла рот ладонью и посмотрела в сторону Лёши. Он уже давно наблюдал за моей реакцией и довольно улыбался. Коротко кивнул, будто успешно выполнил крайне важную миссию. И мне захотелось рассмеяться ещё сильнее, но на телефон пришло новое сообщение. Александр [15:17] Во сколько закончишь? Улыбка тут же опустилась. Где-то глубоко внутри шевельнулась совершенно глупая радость. «Вспомнил». И почти одновременно с ней поднялось раздражение. «Только сейчас?» Пару секунд смотрела на сообщение, точно не зная, что чувствую. Потом всё-таки напечатала. Ольга [15:17] В 16:10 Александр [15:17] Ок «И всё?» Ни «как ты?», ни «заберу тебя», ни ещё чего-нибудь. Я смотрела в экран, ожидая продолжения. Но оно не появилось. «И что это значит? Он просто спросил? Или всё-таки собирается заехать?» Палец завис над клавиатурой. Надо было уточнить, но… больше не хотелось начинать бесконечный внутренний диалог, в котором любую фразу приходится разбирать по словам и интонациям. Я заблокировала телефон и положила его на парту. До конца пары оставался почти час. «Потом разберусь». Когда наконец закончили, по аудитории сразу прокатился шум отодвигаемых стульев и хлопающих по партам рюкзаков. Я потянулась за сумкой, начиная без особого энтузиазма запихивать туда тетрадь по финансам. — Оль, — Лёша встал рядом с моей партой, засунув руки в карманы джинсов. — Сфоткай мне лекцию потом. Я аж цокнула. — У тебя вообще ни стыда ни совести нет? — Нет. — Лёш, ты сидел здесь. — Ну да. — Так записывал бы. Он посмотрел на меня с таким видом, словно я сказала какую-то несусветную глупость. — Я не мог. — Почему? — Потому что ты сидела такая мрачная, что у меня концентрация пропала. Я уставилась на него. — Причём тут я? — Твоя депрессивная аура заполонила всю аудиторию. Алёна рядом тихо посмеялась. — Серьёзно, — продолжил он с абсолютно невозмутимым лицом. — Я пытался записывать. Потом посмотрел на тебя. Потом начал отправлять тебе стикеры. Времени на финансы уже не осталось. — Дурак, — фыркнула я, подхватывая сумку. — Так сфоткаешь? — Спроси у Алёны. — Почему? — Потому что я тоже нифига не записывала. Лёша глянул на подругу. Та закатила глаза и пробормотала: — Вечером сфоткаю. Мы вышли из аудитории и вместе двинулись к лестнице. Народ плотным потоком стекал вниз, в гардероб. Студенты уже натягивали куртки, спорили из-за зачётов, обсуждали планы на вечер пятницы. — А тебе Абрамова ответила? — спросил Лёша, спускаясь по ступенькам. — Не смотрела ещё, — нахмурилась я. — Посмотри. Я получила свою куртку и начала натягивать её, одновременно доставая телефон. — Сейчас гляну… — открыла почту и зацепилась за новое письмо. От: [abramova_mv] Дата: 15 дек. Тема: Курсовая работа 2 курс — Ну? — сразу сунулся Лёша. — Подожди, — открыла письмо. Здравствуйте, Ольга. Выделите жирным шрифтом заголовки и сдавайте работу на кафедру. С уважением, М.В. Абрамова Я замерла посреди коридора. Перечитала ещё раз. — И? — уже не выдерживал Лёша. — Она приняла… — Чего? — Приняла. Алёна расплылась в улыбке: — Я же говорила! — Да ладно... — недоверчиво протянул Лёша. — Серьёзно? Я показала ему экран. Он пробежался взглядом по письму и его брови сдвинулись домиком: — Сука. Я не выдержала и фыркнула. — Лёш... — Пусть только попробует теперь мою не принять, — возмущался он. Алёна ободряюще положила ладонь мне на плечо. — Поздравляю, — всё-таки добавил Лёша уже нормальным голосом. — Спасибо... Внутри отпустило. Тяжёлый ком, который мешал дышать, дал трещину. «Курсовая принята. Наконец-то». — Я не верю, — нервно засмеялась, застёгивая куртку на выходе из корпуса. — Привыкай, — хмыкнул Лёша. — Иногда в жизни случаются чудеса. — Очень смешно. — Теперь можешь официально перестать ныть про Абрамову. — Я не ною. — Ага. — Вообще не ною. — Конечно. Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась. В этот момент взгляд случайно скользнул по парковке возле универа. Сердце сжалось, когда увидела у тротуара бордовую семёрку. «Он приехал...» На мгновение даже стало страшно. Потому что Саша точно увидел нас с Лёшей вместе и увидел, что я смеялась. «Ну сейчас начнётся». И одновременно с этим где-то глубоко внутри шевельнулось что-то совсем постыдное. «А пусть начнётся. Пусть спросит. Пусть хотя бы съязвит. Пусть закатит глаза и скажет что-нибудь про Лёшу. Хоть что-нибудь. Тогда я хотя бы пойму, что ему не всё равно». Попрощавшись с одногруппниками, я двинулась на парковку. Миронов сидел за рулём с приоткрытым окном. Между пальцами дымилась сигарета. Он смотрел куда-то в сторону, на двор, и даже не повернулся ко мне. Я дёрнула ручку двери, забралась в салон и сухо бросила: — Привет. — Привет, — спокойно отозвался он. Ни вопросов, ни подколов, ни намёка на то, что в принципе заметил Лёшу. Только коротко посмотрел в мою сторону. — Как пары? — Нормально. — Угу, — стряхнул пепел в окно. В машине был всё тот же запах старой обивки, сигарет и дешёвого ароматизатора-ёлочки, который всегда безуспешно пыталась перебить всё остальное. Я машинально опустилась глубже в сиденье и вдруг поняла, что… что-то не так. Сначала даже не осознала что именно. Потом посмотрела вниз, на ноги, бардачок… расстояние между собой и приборной панелью. И кровь мгновенно отхлынула от лица. «Раньше сиденье стояло ближе». Оно всегда было придвинуто почти вплотную к панели. А сейчас между моими коленями и бардачком оставалось заметно больше места. «Слишком много». Сердце ухнуло так сильно, что даже уши заложило. Я медленно повернулась к Саше, который выбрасывал сигарету в окно и собирался завести двигатель. — Почему сиденье отодвинуто? — Чего? Я показала взглядом вниз, искренне надеясь, что Саша отодвинул его просто по какой-нибудь ерунде, например если что-то завалилось. Он глянул туда, явно не понимая, о чём речь. — А... — пожал плечами, вспомнив. — Диану вчера подвозил. Наверное, она отодвинула. Пальцы начали неметь. «Она тут… сидела. На… моём… месте…» — Диану? — спросила не своим голосом. Миронов коротко кивнул и повернул ключ в замке зажигания. — Угу. Двигатель недовольно затарахтел. — Зачем? Он потянулся к печке, прибавляя тепло. — Плохо ей стало. — В смысле? — Живот прихватило или ещё что-то. Не знаю, — нахмурился. — Ходила бледная вся. К горлу поднималось что-то очень тяжёлое. — А больше некому было её подвезти? Саша повернул голову в мою сторону, и в его глазах было… удивление. — Она меня попросила. Машина медленно выехала с парковки. За окном поплыл бледно-жёлтый корпус универа. — И часто ты её подвозишь? — вопрос вырвался сам собой. Он нахмурился, продолжая смотреть на дорогу. — Нет. — Точно? — Оль, — шумно выдохнул через нос. — Я только вчера её подвёз. Машина остановилась на светофоре. Я уставилась на красный сигнал и чувствовала, как всё внутри туже стягивается в узел. «Один раз». Вроде бы совершенно безобидно. Но почему-то совсем не успокаивающе. — Просто ты в последнее время постоянно задерживаешься. Миронов потёр подбородок ладонью. — Потому что у нас сейчас пиздец на складе. Я ничего не ответила. Меня то бросало в жар, то знобило, и я уже сама не понимала, что происходит. — Там до Нового года вообще хоть ночуй, — спокойно продолжил. Светофор переключился, и машина тронулась с места. — Вчера половина смены носилась как ебанутая. Двое на больничный ушли. Я прикусила щёку изнутри. — Почему ты ей не отказал? Казалось, вопрос удивил Сашу ещё сильнее. — В смысле? — Ну... — слова стали какими-то тяжёлыми. — Она могла бы такси вызвать… раз ей плохо стало. — Нахера? И правда, нахера? Когда есть добрый Миронов, готовый всегда помочь незнакомой бабке с тяжёлыми пакетами; бездомной голодной кошке; друзьям, которым нужно предоставить собственную квартиру для проведения вписок; Гоше, застрявшему на своей тачке в яме; родителям, не прося у них ни копейки и зарабатывая сам; деду — с любой бытовой мелочью, пока тот был жив; отцу — с вечно ломающейся машиной, утонувшему в кредитах и долгах; матери — с её истеричными выходками, пока ещё пытался сохранить с ней отношения; девчонкам, которые просили отвезти их на загородную вечеринку; Глебу, который позвал в бар выпить. И вот теперь новой коллеге, у которой разболелся живот. Сашу же можно просто попросить, и он согласится на всё что угодно, даже не задумавшись. — Может, потому что у тебя девушка есть? Он резко повернул голову. — Причём тут это? Я усмехнулась и отвернулась к окну. — Да ни при чём. — Тогда о чём ты? За стеклом тянулись серые пятиэтажки. А у меня от температуры уже ломило виски. — Просто забавно. — Что именно? На этот раз усмешка вышла какой-то злой. — Ну… когда я с Лёшей на даче у Антона в приставку играла, это почему-то была проблема. — Блять… Ты чего начинаешь? К глазам стало подступать горячее жжение. — Я начинаю? — Да, — крепче сжал руль. — Потому что это вообще другое. — Конечно. — Оль. Я просто подвёз человека. Я коротко засмеялась. — Ну да. — Что «ну да»? — Подвёз… Просто, — слово прозвучало с таким сарказмом, что мне самой стало противно от собственного голоса. Раздражение во взгляде Саши уже перестало скрываться. — Ты сейчас серьёзно решила доебаться до того, что я человека домой отвёз? Я открыла рот, чтобы спросить: «А чего она к тебе полезла?» — и тут же его закрыла. «Заткнись». Нужно было замолчать, потому что этот разговор начинал катиться в ещё большую пропасть между нами. И потому что Саша был за рулём. И потому что в голове шумело. И потому что ещё немного — и я наговорила бы такого, о чём потом сильно пожалела. — Нет, — тихо сказала. — Тогда что? Я отвернулась к окну. — Ничего. — Оль. — Ты всегда такой, — горько усмехнулась. — Какой? — Для всех всё делаешь. — Чего? В носу противно защипало. — Тебя попроси, и ты сразу соглашаешься. — И? Я прикрыла глаза на секунду. — Да бесит это… — старалась говорить ровно. — То, что ты всем помогаешь. Друзьям. Глебу. Отцу. Каким-то левым людям. Теперь вот Диане. Он даже растерялся. — И что? — И ничего. — Тогда нахера ты мне мозг ебёшь? Я сжала пальцы в кулак. — Забей. — В смысле? — Да плевать…. Не хочу больше это обсуждать. «Господи… Давай просто доедем до дома. Я закроюсь в ванной. Не буду плакать при тебе сейчас». — Заебись, — резко выдохнул. — Как скажешь. Я смотрела в окно, изо всех сил стараясь не моргать слишком часто. Печка шумела под панелью, дворники лениво размазывали по стеклу мокрый снег. «Почему ты не понимаешь, что мне больно?» Перед глазами возник мнимый образ какой-то девушки, которая берёт и садится в машину Саши на моё сиденье. На место, на котором прямо сейчас ехала я. И стало так противно, что в животе скрутило. «Она попросила. И он, конечно, согласился. Потому что это же Миронов. Если кому-то плохо — поможет. Если кому-то нужна помощь — поедет. Если кому-то что-то надо — найдёт время». Судорожно сглотнула. «А я?» Голова раскалывалась с самого утра. Я едва дотащила себя до универа. Сидела там с температурой. Еле досидела до конца пар. «А он даже не заметил, что я заболела». Отвернулась ещё больше к окну. «Ему вообще похуй». Хотелось закрыть глаза и исчезнуть. К счастью, дорога до дома закончилась раньше, чем я окончательно развалилась на части. Саша припарковался возле подъезда и заглушил двигатель. Я сразу потянулась к ручке двери и выбралась наружу. Ноги были какими-то ватными, щёки горели, а сумка в руке казалась невероятно тяжёлой. И очень хотелось сорваться с места и уйти, но сил не было ни на что. За спиной хлопнула водительская дверь. Саша обошёл машину, щёлкнул сигнализацией и молча направился к подъезду. Я поплелась следом. Домофон коротко пискнул. Миронов открыл дверь и придержал её рукой, пропуская меня вперёд. Подниматься на третий этаж было мучительно. Уже на втором пролёте дыхание сбилось, и я крепко вцепилась в перила. За спиной слышались шаги и это раздражало. «Даже не скажет ничего». Возле квартиры полезла в сумку за ключами. Пальцы никак не могли нащупать связку, но Миронов обогнул меня, достал свои ключи и открыл дверь. В прихожей я стянула куртку, кое-как скинула сапоги и прислонилась плечом к шкафу, собираясь с силами. Саша снял жилетку-пуховик, бросил ключи на тумбочку и глянул на меня. — Ты чего такая? — Какая? — раздражённо вздохнула. — Бледная. Смешок получился совсем невесёлым. — Всё нормально. Миронов смотрел на меня, явно не веря. Потом отвёл взгляд. — Чай будешь? Захотелось разреветься прямо здесь, потому что хоть какая-то его забота прозвучала слишком поздно. — Нет, — бросила сумку на тумбочку и отвернулась. — Я в ванную. Не дожидаясь ответа, прошла по коридору и закрыла за собой дверь. Прижалась ладонями к раковине и сразу включила воду на полную мощность. Шум ударил по ушам. И меня наконец прорвало. Зажмурилась так сильно, что заболели веки. Губы дрожали. Я быстро прикусила нижнюю губу, стараясь не издать ни звука. «Только бы не всхлипнуть, чтобы не услышал». Горячие, совершенно беспомощные слёзы полились по щекам. Дрожала всем телом и чувствовала себя настолько жалкой, больной, разбитой, уставшей, обиженной и такой ужасно одинокой, что хотелось провалиться. «Пожалуйста...» Даже представила, как сейчас откроется дверь, и Саша зайдёт внутрь. Молча подойдёт сзади, обнимет, прижмёт к себе. Скажет, что я дура, что никто ему не нужен, что он любит меня, что эта Диана ничего не значит, что он просто не подумал, что не хотел сделать мне больно, что всё будет хорошо… Но дверь не открывалась, а вода продолжала шуметь. Я подняла голову и наконец посмотрела в зеркало. Тушь размазалась под глазами, щёки горели, глаза были красными и опухшими. — Боже... — прошептала. И вдруг стало так стыдно. Потому что Саша ведь не выглядел человеком, который специально хотел сделать мне больно. Наоборот. В машине он сидел такой искренне удивлённый, вообще не понимая, из-за чего весь этот разговор начался. «Подвёз коллегу домой. И что?» Для него это действительно была просто помощь. Одна из сотен таких же ситуаций. «Четыре долбаных дня я думала об этой Диане». Переживала, накручивала себя, придумывала какую-то чушь. А сейчас сил уже не осталось. Не хотелось больше ревновать, выяснять, искать скрытый смысл в каждом взгляде Саши. Хотелось лечь и уснуть. И тут всплыли слова мамы. «Таиланд». Там же море, солнце, никакой учёбы, никаких бесконечных мыслей о том, что между нами происходит. «Может, мне правда нужно уехать?» Выдохнула и ополоснула лицо. «Ненадолго. Потому что я уже не могу…» Потянулась за полотенцем и аккуратно вытерла кожу вокруг глаз. «Ладно. Если сейчас выйду и скажу ему про Таиланд… Будь что будет». Где-то совсем глубоко жила одна маленькая, постыдная надежда. Что Саша посмотрит на меня, помолчит, а потом скажет: «Останься». Потому что тогда всё сразу стало бы понятно. Что я ещё нужна ему, что он ещё любит меня, что мы ещё не потеряли друг друга. Повесила полотенце на крючок и открыла дверь ванной. Запах сигарет почувствовала ещё в коридоре. На кухне Миронов сидел на табуретке у приоткрытого окна, положив щиколотку на колено. Курил, стряхивал пепел в пепельницу на подоконнике и смотрел на дом напротив. На столе стояли две кружки с чайными пакетиками «Гринфилд», в моей лежала ложка. Рядом стоял контейнер с аптечкой и банка мёда. На столешнице закипал чайник. «Я же сказала, что не хочу чай». — Выглядишь херово, — затянулся, щурясь от дыма. — Температура у тебя? В носу снова защипало, только теперь от его слов. Я пожала плечами и села за стол. — Ночью была. Тридцать семь и три. — Сегодня не мерила? — Нет. Саша недовольно поморщился. — Пиздец, — затушил сигарету и прикрыл окно. — Все вокруг разболелись нахрен, — поднялся и подошёл к чайнику. Снял его с подставки и начал разливать кипяток по кружкам. — Я думала, — глянула на банку мёда, — он закончился ещё лет сто назад. — Кто? — Мёд. — Да не. Стоял. — Где? — В дальнем ящике. — Каком? — За специями. — Да? — удивлённо моргнула. — Угу. Саша плеснул немного холодной воды в мою кружку и открыл банку. Я невольно улыбнулась. — Меня бабушка в детстве всегда так лечила. Ложка с мёдом зависла над кружкой. Через пару секунд Миронов очень тихо сказал: — Меня тоже. Внутри снова болезненно дрогнуло. Он положил ложку с мёдом в чай и сел сбоку от меня. Я размешивала мёд, наблюдая, как золотистые полосы растворяются в чае. Саша подвинул ко мне аптечку. — Выпей ещё чего-нибудь потом. От температуры. Я кивнула, почти ничего не понимая. «То он вообще не замечает ничего вокруг. То ставит чайник, ищет мёд и подсовывает аптечку. Так замечал или нет?..» Пальцы крепче сжали кружку. «Если ему всё равно — зачем тогда этот чай? Если не всё равно — почему мне так больно?» Я ведь видела его заботу. Но… больше не чувствовала её. — Саш... — М? — сделал глоток. Стало тяжело дышать. — Мне кое-что сказать надо. — Ну? — чуть нахмурился. Я уставилась в чай. На Сашу смотреть не могла. — В начале недели мама звонила... — Угу. — Предложила... поехать в Таиланд. На несколько секунд повисла тишина. Он сделал ещё глоток. — Ну съезди. Я сразу же уточнила, потому что Миронов явно не понял: — На Новый год. Рука с кружкой остановилась на полпути. Он медленно опустил её на стол. Взгляд наконец оторвался от кружки и уставился куда-то в стену напротив. Пауза стала какой-то слишком длинной и тяжёлой. «Скажи хоть что-нибудь». — Я ещё не решила, если что. Просто... курсовая эта, пары. Ты работал постоянно. Я всё хотела сказать и… не сказала. Саша провёл большим пальцем по ручке кружки, будто не слышал последних слов. Или наоборот — слышал слишком хорошо. — На сколько? — наконец спросил. Я моргнула. — Что? — На сколько дней? — На десять. Он коротко кивнул и снова замолчал, словно что-то пережёвывая внутри себя. — В общем... не знаю, — тихо закончила. Саша устало потёр ладонью лицо и выдохнул: — Когда уедешь? Сердце болезненно дёрнулось. Не «какого хера?», не «не уезжай», не «а как же я?», не «я не хочу, чтобы ты ехала». — Тридцатого. Он медленно кивнул, взяв кружку. — Ясно. Я наконец заставила себя посмотреть прямо на него. Искала хоть что-нибудь: раздражение, злость, обиду, страх, хоть какой-то знак того, что ему не всё равно. Что сейчас он скажет: «Ты никуда не поедешь». Или хотя бы: «Я не хочу встречать Новый год без тебя». Или напомнит, что первого января у него вообще-то день рождения. Но Саша сидел напротив — настолько уставший и молчаливый, что меня разрывало на куски. А так хотелось, чтобы он схватил за руку, начал спорить и удерживать. Впервые в жизни мне по-настоящему захотелось, чтобы Миронов меня не отпустил. А он отпускал.
