Предатель

      «Блять!» Мотор заводится, но глохнет через несколько минут. По трассе привычным потоком едут машины, а Тэхен пытается разобраться с топливной системой, системой зажигания и компрессией. Выхода нет, нужно звонить в эвакуационную службу. Вот же вздумалось ему ехать за город на кладбище. И что он вообще там хотел делать? Оплевывать могилу отца? Он уже делал это, и не раз. Как же часто он посещал отца? Раз пятьдесят. От этого (или от зимнего холода) мурашки по коже. Тэхен зажигает очередную сигарету и матерится себе под нос, потому что очень долго ждет эвакуатор. Снег усиливается и приземляется маленькими снежинками на ресницы парня. Губы потресканные — болят, а на лице румянец. Вдали виднеются фары. Наконец-то. Он дает себе клятву больше никогда не ездить к отцу. Он знает, что ее нарушит. Метелица закрывает лицо работника. Видимо, студент, совсем молодой. Тэ ожидал увидеть какого-то лысого сорокалетнего, который привезет не только эвакуатор, но и кризис среднего возраста. — Садитесь! — кричит юноша. Тэхен взбирается по ступенькам, отряхивает снег с плеч и усаживается в пассажирское кресло. Лицо сразу обдает теплом, кожа секунду покалывает, а потом привыкает. — М-да, ну и снегопад! Главное, нам не застрять, а то снова эвакуатор придется вызывать, — смеется водитель спецтранспорта и садится за руль. «Голос молодой, а шутки — как у старикана», — думает Тэ и сразу разворачивается рассмотреть несмешного работника. — Это что за пиздец! — ошеломленно вскрикивает Тэхен и смотрит на такие же удивленные глаза Чонгука. — Да я больше тебя удивлен! — Ты за мной следил? — Тэ хватается за пистолет из-под ремня и уставляет дуло на Чона. — Убери свою пушку. Это просто слу—чай—ность. Ты правда считаешь, что буду следить за тобой на эвакуаторе? Тэхен тщательно обдумывает ситуацию: логических поводов угрожать нет, город небольшой, вероятность снова встретиться есть, и он не ощущает никакой опасности, исходящей от Чонгука. Чего тут, собственно, бояться? Что он загрызет тебя, словно морковку, своими заячьими зубами? Тэ выдыхает и засовывает пистолет под ремень. Интуиция у Тэхена не очень. Стратегия Чонгука такова: сделать свой образ максимально наивным. Он много болтает не по делу, беспардонно проявляет свою детскость и кажется несерьезным. Это снимет с него много подозрений, хоть и не все. Со временем это даст преимущество: циничные люди (Тэхен) думают, что имеют полный контроль над наивными людьми. Они их обесценивают и не воспринимают, как угрозу. Поэтому нелепое божье отродье открывает свой рот и пытается завести разговор. О погоде, о машинах, об отцах. На последней теме Тэхен сжимается внутри и только слушает. Чонгук рассказывает о приятных моментах с папой. Они были. И у Тэхена тоже. Дилер мысленно вспоминает, как был совсем малым, светило солнце через окно, а отец его учил складывать простые числа. Тэ тогда думал: «Насколько же он со мной терпелив!» Таким он был не долго. — Слушай, я тебя вообще не знаю. Мне похуй на твое щебетание об отце. Закроем тему и будем ехать в тишине, — вырывается у Тэхена, и тот снова выдыхает, наконец-то слушая лишь звук колес под эвакуатором. Но слова Чонгука уже пробрались в его сердце. Он давно душил любые приятные воспоминания с отцом. Он их просто не заслужил. А сейчас, как просыпающиеся ото сна подснежники, они поднимаются в его сознании после холодной зимы. Однако его это злит, он снова втаптывает детские картинки куда-то в подсознание и пытается сосредоточиться на абсурде судьбы. Доезжают до мастерской. Чонгук и еще один работник осматривают авто и что-то там проверяют. Тэхен напрягается и понимает, что говорить с Чоном придется. — А ты не слишком молод, чтобы тут работать? — (не) интересуется Тэ. — Деньги студенту нужно же как-то зарабатывать. «И правда студент», — мысленно записывает Тэ и продолжает наблюдать за работой парней. — Я думал, у тебя денег — куры не клюй. Сейчас Чонгук быстро в голове прокручивает свое алиби. Его новое имя теперь не просто слово на бумаге, а отражение реального персонажа. Он видит в вопросе Тэхена не любопытство, а проверку. Он знает, что идеальные ответы вызовут подозрения. Важно быть немного уязвимым. — Моя мать недавно мне карточку заблокировала — поругались. Несколько месяцев подуется, и снова откроет. А пока выживаю на свои гроши, — ухмыляется Чон. В салоне пахнет маслом и бензином. Тэхен подбирает под себя табуретку, садится на нее и закуривает сигарету прямо под плакатом «Курение запрещено». — Ну, здесь работы дня на четыре, — сообщает второй механик. — Чонгук сегодня начнет работу, к субботе и подлатаем. Вы уж простите, а у меня обед. И исчезает за дверью. В мастерской только Тэхен и Чон. Последний проверяет катушки зажигания, провода. Чем тяжелее инструмент — тем сильнее напрягается предплечье, бицепс и трицепс, которые выглядывают из-под рукава футболки. Тэхен не ловит себя на мысли, на чем сосредоточены его глаза. Чонгук от работы потеет, по его вискам стекают маленькие капли. А грудь вздымается от вдохов и… — Мне кажется, я знаю, что не так, — он вырывает Тэхена из мыслей и возвращает в «здесь и сейчас». — Можно и раньше все починить. Двигается Чонгук профессионально, подсоединяет небольшой прибор к разъёму. — Давление топлива прыгает… — бормочет молодой механик. — Либо насос умирает, либо фильтр забит. — Когда последний раз менял? — Он снимает крышку фильтра, крутит её в руках и косится на Тэ. — Я вообще не знал, что его менять надо. — М-да, и как у тебя машина до этого дня дожила? — хмыкает Чонгук и продолжает осматривать просеиватель. Конечно, курс по механике пройти за неделю невозможно. У Чона просто к этому душа лежит. Он искренне выискивает проблему в машине и пытается в ней разобраться. Тут и образ никакой поддерживать не надо. — Ким Тэхен! Родной, как настроение? — В мастерскую нахальным шагом заходит незнакомец. Он массивен, плечи перекрывают дверной проём. На лице — усталое спокойствие человека, который привык получать то, что хочет, а из-под футболки выглядывает черная рукоятка пистолета. — Все супер. Только вот, кто-то решил мне его сейчас испортить. Представься для начала. — На формальности нет времени. Чонгука в это время будто бы и не существовало. Парень замер где-нибудь за машиной и не издавал ни звука. Но все идет по его плану. Каждая строчка прописана, каждая поза продумана. — За твоим отцом висит должок, и не маленький, — незнакомец медленно достаёт сигарету, но не закуривает, просто вертит её в пальцах. — Хах, отец — наркоман, а сын — наркодилер. Какая ирония! — он подходит вплотную к Тэхену. — Ты думаешь, ты лучше? Ты такой же, как он. И закончишь ты так же. Деньги не вернешь — твое дело тоже пойдет ко дну. Я знаю твоих людей и знаю, как ваш бизнес уничтожить. Только дай мне для этого повод. Мужчина отвлекается на застывшего Чонгука, но сразу переводит взгляд на Тэхена, игнорируя существование парня в синей форме. Незнакомец усмехается, но в усмешке нет тепла. Больше похоже на то, как мясник улыбается куску мяса перед разделкой. — Сколько тебе нужно? — спрашивает Тэ. — Миллиард вон. К следующей неделе. — Это столько мой отец вынюхал? — с удивлением произносит Тэхен и моментально рушит серьезность момента. — Ни за что не поверю. — Ты думаешь этот долг несет только он? Да вся твоя родословная — прогнившие скоты. Наркоманы, проститутки… — его затыкает прямой удар в щеку. — Сваливай отсюда, — произносит Тэхен и отряхивает руку от боли. — Я в этот раз тебя прощу, но в следующий раз ты покойник, — держась за щеку выдает незнакомец. — У тебя есть время до следующей недели, — он потирает покрасневшее от удара лицо. — Я приду. Не один. Будем при свидетелях. Славного парнишу тоже приведи, — указывает на Чонгука и бросает под ноги бумажку с местом для встречи. — А он тебе зачем сдался? — Небось, и за его спиной висят должки — чутье подсказывает, что мой босс хотел бы его увидеть. Если ты не появишься, то я найду его. И тогда я не буду так добр, как сейчас. Приходи без своих, — мужчина разворачивается, и, не оглядываясь, уходит. Тэхен мог бы его сразу пристрелить. Пистолет—то при нем. Но он думал наперед — что, если угрожающий прав? Если бы он подстрелил мелкую пешку, то не наткнулся бы он на еще большие проблемы от его иерархии? Не навлек бы он беду на своих, на Намджуна? — И часто ты с таким сталкиваешься? — произносит Чонгук, все еще прячась за машиной. — Не твое дело. Забудь, что это вообще случилось, — резко отвечает Тэхен. — Легко говорить, меня только что вплели в ваши бандитские разборки. — Мне жаль. — Правда? — Нет. Хули я тебя с собой брать буду? — Тэхен, — он впервые зовет его по имени, — он меня найдет. Мне серьезно страшно. Тэхен сначала начинает улыбаться, думая, что студент-механик всего лишь притворяется, но на лице у Чонгука — ужас. И в Тэ зарождается неприятное, удушающее чувство. То самое, когда видишь, как местные мальчишки избивают кота на дороге, а ты стоишь маленький, и ничего поделать не можешь. Только сейчас Тэхен взрослый. Кота можно защитить. Но кота защищать не хочется. — Ты лучше машину почини, а то добираться до банды через неделю будем пешком. *** — Отсюда ходят какие-то автобусы? Может, есть метро рядом? — спрашивает Тэхен после долгого молчания и звуков починки машины. — Нет, — врет Чонгук, — я тебя подвезти могу. — Я не настолько наивный. Говори, как мне добраться до центра. — Я подвезу. Скажешь свой адрес? — Ага, и все мои пинкоды от карточек тоже запиши. Черта-с-два ты получишь мой адрес, — прыскает Тэхен. — Поехали тогда ко мне, — Тэ аж подавливается слюной. — К слову, я у этого громилы несколько раз делал заказ. И номер его машины я тоже запомнил. Может, пробьем как—то. — Не такой-то ты уж и раздолбай. Смена Чонгука подходит к концу через несколько часов. За это время Тэхен бегает на заправку, покупает паршивый кофе и самый вкусный хот дог в мире. Возвращается в магазин и берет один Чонгуку. Из вежливости. — Это самый вкусный хот дог в мире! — вырывается из уст Чона. Тэхен снова мостится на пассажирском и думает «Как часто он еще будет кататься у студента?» Он свыкся водить сам на доставках, и доверять судьбу руля кому-то другому он не привык. Холод кресла быстро исчезает, как только заводится мотор. Чонгук аккуратно ведет машину, болтает о чем-то своем, а Тэхен обдумывает сегодняшнее происшествие. Он не может оценить, насколько все серьезно. И сообщать ли об этом Намджуну? — Хен, ты ведь старше меня, да? Ты меня услышал? Я вообще-то вопрос тебе задал. Мне лучше найки купить или адидасы? — почавкивая произносит Чонгук. — Ты друзей такое спрашивай, а не меня. Мне похуй, хоть в говнодавах ходи. — Ты всегда такой грубый? — Всегда. К тебе особенно, ты меня невероятно бесишь, — Тэхен быстро переплетается взглядом с Чонгуком, и оба уставляются на дорогу. — Да я заметил. И почему? — Еще не придумал, — соврал Тэ. И действительно, почему он так груб к этому студенту? Он же просто наивный парень, у которого ветер в голове. Но его темы об отцах выбешивают его больше всего. О своем папе он никогда ни с кем не разговаривает, даже с Намджуном, который лично его знал. Эта тема — негласное табу, которое понимают все на интуитивном уровне. Кроме этого балбеса. Они заезжают в гетто-район их небольшого городка. О нем только и пишут в новостях. Убийства, поджоги, вандализм, иногда и перестрелки. И с какого перепугу они сюда свернули? — Эй, ты куда меня везешь? Твой пати-дом в другой стороне. — Так я там не живу, я его на две ночи арендовал просто. Кстати, на последние деньги. Живу я тут, — спокойно произносит Чонгук. — И что такой богач как ты делает в таком районе? Да еще и работает в мастерской, — Тэхен будто не слышит его и всматривается в окрестности, вспоминая, сколько сделок он здесь провел. — Я же говорил, я временно не богач. — Ты безумно подозрительный, ты об этом осведомлён? Чонгук только пожимает плечами и паркуется у четырехэтажного дома. Дверь машины с тяжестью открывается, с такой же тяжестью Тэхен ступает на землю. — У вас тут дороги вообще не расчищают? — У Тэхена лодыжки грязнут в снегу, и тот кривится от ощущения мокрых ног. Третий этаж, квартира 33. Запомнить легко. Тэ разувается у порога, ставит свою к черту мокрую обувь подальше от чистой обуви Чонгука и осматривается. Типичная старая квартира. Словно сняли ее неделю назад после какой-то бабки. Они сразу заходят в спальню — вот куда все деньги уходят. Огромный компьютер с двумя экранами, дорогое игровое кресло, жестяные банки из-под колы без сахара и целая коллекция… женского парфюма (?). Ладно, Тэхена это интересует меньше всего. Он садится на мягкую кровать. Сейчас цель — определить мужчину. — И как ты собрался пробивать нашего персонажа по базе? Ты что, полицейский? — Хмыкает Тэхен и сомневается в умениях Чонгука. Вот такой момент мог бы вызывать у неподготовленного человека страх. Но не у опытного полицейского. Их годами учат, как реагировать на подобные высказывания и как останавливать физические проявления тревоги. — Ты меня недооцениваешь. Я уже раз интересовался им — надо знать у кого покупаешь наркоту. По слухам друзей он сидел пару раз за мелкие преступления. В публичной базе данных легко откопать тех, кто не раз был в заключении. А ты поройся в статьях интернета, особенно в копиях журналов нашего города за последние десять лет. Его лицо точно пару раз там мелькнет, — Чон достает ноутбук и бросает Тэхену на колени. Наивность — это хорошо. Но нельзя перебарщивать. Нужно дозировано давать цели понять, что персона полицейского под прикрытием — не просто какая—то безмозглая кукла. От этого люди быстро теряют интерес. Заинтересованность можно завоевать неожиданной вспышкой ума, а интерес — валюта, которой расплачиваются эгоцентричные люди. — И мною ты тоже интересовался у своих друзей? Сколько информации им обо мне известно? — Нет, о тебе я ничего не слышал. С тобой у нас была разовая акция. Так сказать, на доверии. Время идет медленно. Информации столько, что и за неделю не переберешь. Чонгук что-то там клацает да печатает, но ничего не говорит. Он полностью сосредоточен на деле. Тэхен даже считает эту вовлеченность подозрительной. Но ему все кажется подозрительным в последнее время, поэтому он сразу отметает эти нелогичные мысли. Чонгук просто боится за свою жизнь. Вот это — последовательное умозаключение. — Что-то нашел? — Если бы я нашел хоть что-то, ты думаешь, я бы сидел и молчал? — бесится Тэхен и продолжает вычитывать статью. — А вот я нашел. Иди сюда. Он склоняется над Чонгуком и всматривается в экран. Парень и правда пахнет духами, но он бы не назвал их женскими. Скорее, этот запах нейтральный, чистый, как намыленная кожа. С каких пор у него так обострилось обоняние? — Выглядит как наш персонаж, что думаешь? — А фотки похуже нельзя было найти? — Что есть, с тем и работаем. — Значит, его Ли Ильсон зовут. Какое-то необычное имя. Точно фальшивое, — проговаривает Тэхен. Конечно фальшивое. Тэхен верно подмечает пробелы, словно дырки в сюжете книги. Но самое главное — забраться в саму голову преступника и заставить его сомневаться в своем чутье. А для этого нужно пару раз согласиться с мнением, вызвать доверие, добавить новую интерпретацию и сделать соавтором выводов. — Конечно фальшивое. Но ведь такие, как он, не просто меняют имя. Они обычно оставляют мелкие следы, чтобы казаться настоящими, — выдает Чонгук. — Только не говори, что Ким Тэхен — твое настоящее имя. У дилеров всегда должен быть никнейм. Тэ только усмехается и переводит тему: — Какую информацию мы знаем о нем? — Он держит пару мелких точек недалеко от рынка. Все его преступления были найдены в радиусе квартала—двух от него. Через них, наверное, и гонит деньги. Тэхен скептически хмыкает, но не спорит. Его больше удивляет «продвинутость» Чонгука в криминальных делах. И снова в животе зарождается чувство недоверия. Он не успевает переварить информацию, как вдруг на экране всплывает уведомление: «Ваш IP отслежен». — Ты что за херню открыл? — его голос звучит слишком громко. Чонгук медленно поднимает взгляд и усмехается. — Кажется, мы только что сами стали интересны Ли Ильсону.