Второе дыхание любви

Анна очень ждала приезда родных. Хоть внешне, она не показывала бурных эмоций, внутри всё трепетало от тихого, глубокого счастья, желания встречи и ощущения тепла и любви близких людей. Она просто соскучилась. В последнее время отношения с мамой стали гораздо теплее. Анна научилась лучше понимать её переживания и заботы, вспоминая всю ту поддержку и помощь, которую получала. Разговоры и беседы стали более открытыми и доверительными, они всё чаще находили общий язык и приходили к согласию. Даже Мария Тимофеевна, казалось, стала более уступчивой, перестала настаивать на своём. Да и родители были рады встретиться с дочерью и внучкой. Папа придумывал новые игры для Веры, учил её игре в шахматы. Он щедро одаривал её сладостями, красивыми кристаллами, играл с ней, забыв о возрасте, в жмурки, читал сказки, расположившись на террасе. Аня видела в этом не просто заботу, а попытку дедушки заполнить пустоту, образовавшуюся в их маленькой семье. Он хотел стать для внучки тем самым мужским плечом, которого так не хватало дочери. За все эти годы вокруг Анны были мужчины, но её сердце было закрыто для них. Она принимала ухаживания, цветы, иногда выезжала в свет: в театр или в галерею на выставку. Но никогда и никому не давала ни повода, ни надежды на какое-либо более глубокое продолжение. Она словно заперлась в своей собственной ракушке, не позволяя никаким чувствам пробиться наружу, оставаясь в пределах своей тихой, защищённой скорлупы. Но, несмотря на это спокойствие, существовала одна тема, о которой Анна не могла говорить с родителями. Это касалось её дара, который исчез зимой 1889 года вместе с Яковом. Потеря дара стала для Анны ещё одним тяжким испытанием. За прошедшие годы она научилась жить без него. Когда это случилось, ей было трудно, как будто мир потерял краски, как будто она вдруг вмиг ослепла и оглохла. Но со временем она привыкла жить с этим. И поэтому событие, которое произошло с ней в середине августа, показалось ей совершенно немыслимым, непонятным и странным. Работа в больнице святого Иосифа нравилась ей. Её хорошо встретили, доверяли и уважали, несмотря на то, что Анна была новичком. Она вела приемы больных, делала элементарные процедуры, помогала на операциях. Это был её пациент – восьмидесятилетний мужчина, с больным сердцем. Раним утром он умер. Анна была одна в кабинете, когда вдруг почувствовала холод, а в районе солнечного сплетения – острую боль, дышать стало тяжело. В этот момент перед ней возникла полупрозрачная фигура, чьи черты лица были очень чёткими. — Скажи моей жене, чтобы она не грустила. Я прожил долгую жизнь. И вот подарок для нее. Я купил его к ее дню рождения и спрятал в хьюмидоре.* Это брошь. Прошу отдай ей, пожалуйста. После этих слов видение исчезло. Анна наконец смогла сделать глубокий вдох. Её тело сотрясала дрожь, руки онемели от холода, а голова кружилась. Найдя опору в виде стула, она буквально рухнула на него. Придя в себя, отдышавшись, Анна ощутила глубокое замешательство и растерянность. Её дар вернулся. Но почему? Что изменилось? Духи умерших пациентов приходили к ней и в следующие дни. И каждый с какой-нибудь просьбой. Приход духов по-прежнему сопровождался холодом, онемением конечностей и сильным головокружением. С чем было связано возвращение дара, Анне было непонятно. А потом, ей впервые за пять лет приснился Штольман. Сон был как лучик надежды. В глазах Якова она видела тепло и любовь. Во сне они гуляли по цветущему саду. Аромат роз и жасмина смешивался со сладким медовым запахом. Легкий ветер играл её распущенными волосами. Анна счастливо смеялась, Яков смеялся в ответ, обнимал её, и время останавливалось. — Как долго я тебя ждала, — шептала она, её пальцы нежно касались его щеки, пробегали по мелким морщинкам вокруг глаз. —Я не мог прийти, прости — отвечал он, и в его голосе было столько тепла и сожаления. — Боже, как я хочу, чтобы мы были вместе, — шептала она, ее голос был едва слышен. Он смотрел на нее нежно, ласково, с легкой тревогой. В его уставших глазах была видна глубина его чувств, его желаний. — Возможно ли это? — волнуясь сказал он. —Я тоже очень хочу этого. Даже находясь во сне она пыталась удержать его. Анна старалась запомнить каждую его черточку, каждую морщинку на его худом, изможденном лице. Запомнить его чуть кривоватую улыбку, голос, прикосновения. Но образ Якова всё время ускользал, расплывался и оставлял легкую грусть. Сон постепенно таял, но Анна проснулась отчего-то счастливой. В ее сердце всегда, все пять лет, жила искра любви, которая согревала ее даже в самые холодные дни. И хотя Яков пропал, она знала, одно, их связь, их любовь, была настоящей, и это давало ей сил продолжать жить, она мечтала о том, что однажды они снова будут вместе. В день рождения Верочки, собралась самая душевная компания. Все были очень рады: и Мария Тимофеевна с Виктором Ивановичем, и дядюшка Петр Иванович, который специально приехал из Франции на день рождение Веры. Неожиданным, стало и появление нового знакомого Анны – Клюева Андрея Петровича. Но это было приятное событие. Анна и Андрей Петрович познакомились в Париже. Во Дворце изящных искусств проводилась ежегодная выставка значимых картин. Анна пришла в компании друзей. Андрей Петрович, был весьма интересным мужчиной. Ему было где то лет тридцать-тридцать пять. Он произвел на Анну хорошее впечатление. Был симпатичным и привлекательным внешне и очень увлеченным своим делом. Он владел небольшим сыроваренным производством и винодельней на юге Франции. Новый знакомый был прекрасным собеседником. С ним Ане было по-настоящему интересно. Иногда, Анна проводила с Клюевым вместе свободное время. Они посещали театры, современные художественные выставки и даже отправлялись за город на конные прогулки. Андрей Петрович много путешествовал и обладал талантом увлекательного рассказчика. Их беседы часто касались истории, легенд и мифов тех стран, где побывал Андрей Петрович. Анна чувствовала, и понимала, что его интерес к ней был искренним и личным. Но, для нее он оставался лишь другом. К большему она не стремилась и не желала. Праздник удался на славу! Анна не могла отвести глаз от сияющего лица своей дочери. В глазах девочки плясали искорки нетерпения, предвкушения заветных и желанных подарков. Она была искренне, благодарна родным. Вера буквально купалась в океане любви, исходящей от близких. Дочка была удивительно похожа на Анну — те же черты, но словно чуть тоньше, более острее, а волосы мягче, как шелк. И характер, конечно, мамин: взрывной, полный ярких эмоций и кучи идей. Иногда, правда, проявлялось и упрямство, нежелание идти на уступки. Но стоило взглянуть в её серо-голубые глаза, которые меняли оттенок в зависимости от настроения, как становилось ясно: это глаза отца. И каждый раз, встречаясь с этим взглядом, Анна невольно вспоминала Якова, и сердце её начинало биться чаще. Вечером, когда все угомонились и разошлись, Анна решилась поговорить с дядей о вернувшемся даре. Она сидела напротив дяди, сжимая в руках чашку остывшего чая. Внутри неё бушевала буря эмоций, от недоумения до страха. Дар, который она считала давно ушедшим, вернулся. Причем вернулся совсем внезапно, неожиданно. Будто старый знакомый после долгого отсутствия, пришедший в дом без приглашения и предупреждения. — Понимаешь, дядя, я смирилась с тем, что дар ушёл. Что всё это в прошлом. Что его больше нет. Я научилась жить без него. Думала, что больше никогда не столкнусь с этим. А теперь… — прошептала она, голос дрожал. — Почему? Зачем? Я не понимаю. Дядя, смотрел на неё с пониманием. — Аннет, родная, в этом мире столько всего необъяснимого. — медленно произнес он. — Не всегда мы можем понять, почему что-то происходит. И уж точно не нам решать, когда и как что то должно случиться. — он сделал глоток коньяка и задумчиво посмотрел в окно. — Главное — принять ситуацию. Не нужно бороться, попробуй понять. Ведь если дар вернулся, значит, духам нужна именно твоя помощь. Они выбрали тебя. Анна покачала головой, в глазах заблестели слёзы. — Но как я могу им помочь? Я теперь не в Затонске. Здесь, в большом городе, меня просто сочтут сумасшедшей. Я не знаю, как это работает теперь, как мне действовать. Дядя улыбнулся, его взгляд потеплел. — Не переживай, Аннет. Всему своё время. Если духам нужна твоя помощь, значит, найдётся и способ обязательно найдется. Может быть, тебе просто нужно начать действовать по другому, а не так как раньше? А может ещё что-то поменять. Мир меняется, и твои методы тоже могут измениться. Он положил руку на её плечо. — Пусть всё идёт своим чередом. Не торопи события. Наблюдай, слушай. Когда наступит время, ты всё поймёшь, что и как делать. А пока — просто живи и верь в себя. Ты сильная, Аня. И ты справишься. Анна глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Слова дяди, подействовали на нее, как лучшее лекарство. Он, не давал готовых ответов, но вселил ей надежду и уверенность, в том, что однажды всё изменится. Может быть, он прав. И ей просто нужно время, чтобы снова с чего то начать. Может так случится, что её дар будет не проклятием, а только помощью. Ночью, когда все спали и дом погрузился в тишину, Анна лежала без сна в кровати. Вдруг, она почувствовала чьё-то чужое присутствие. Перед ней появилась молодая женщина лет двадцати пяти, с длинными прямыми волосами. На ней было простое домашнее платье. В отчаянии она протянула руку к Анне, и прошептала дрожащим голосом: "Это не я. Это не я." И тут же её образ растворился в ночной темноте. Анна будто вынырнула из ледяной воды, судорожно глотая воздух, пока её дыхание не выровнялось. Она узнала её. В конце июля весь Берн был потрясён новостью о том, что известная актриса старейшего местного театра, Эльза Бергер, покончила с собой, спрыгнув с третьего этажа. Театр потерял свою звезду, а теперь её призрак молил о помощи. Следующие дни Анна провела в мучительных раздумьях. Как она, обычный человек, может помочь неприкаянной душе? Что она вообще может сделать? Но через три дня дух Эльзы снова появился перед ней. На этот раз женщина молчала, но Анна увидела то, что не смогла забыть: руки в чёрных перчатках, толкающие актрису с балкона третьего этажа. Она видела только эти руки и ужас в глазах падающей женщины. Утром, переборов страх, Анна отправилась в центральный участок жандармерии,* чтобы хотя бы попытаться узнать правду о том, что произошло. ———————————————————— Хьюмидор* — это специальный ящик, шкатулка, шкаф или даже комната, предназначенная для хранения сигар и поддержания в них оптимального уровня влажности Жандармерия*-подразделение кантональной полиции, особенно распространенное во франкоязычных кантонах. Это была регулярная полиция, которая занималась патрулированием, реагированием на происшествия и проведением расследований.