Второе дыхание любви

Яков и так почти не спал, а после встречи с Анной он вообще перестал спать. Её неожиданное появление перевернуло в нём всё, от чего он убегал последний год. Утром в управлении его ждала записка от Ани. И тут же пришла мысль: как оградить Анну и не дать ей возможность принимать участие в расследовании? Её ни в коем случае нельзя было втягивать в это. Чтобы она снова не видела эту человеческую грязь, страх, чужие беды. Она не должна видеть этого, не должна слышать. Её мир должен оставаться чистым, светлым. Никаких опасностей, которые могли бы коснуться её. Она теперь не одна. Но… как же её остановить? Да и самому… Как не смотреть, как не слушать? Каждый её взгляд — это глоток воздуха. Ему необходимо было знать, что с ней всё в порядке, что она рядом. Он не мог отказать себе в том, чтобы не видеть её улыбку, не слышать её смех. Он хотел убедиться, что всё по-настоящему, что это не мираж, не сон, и она здесь. Он не мог, да и не хотел отталкивать её. Он чувствовал, что ходит по краю пропасти, но эта пропасть манила его. На следующий день, после обеда, Яков вошел в кабинет Анны. Девушка сидела за столом и выглядела немного уставшей. Увидев Штольмана, она насторожилась. — Яков Платонович. Вы как здесь оказались? Штольман подошел ближе, его взгляд скользил по ней, оценивая. — Я получил вашу записку. "Узнала кое-что важное, при встрече расскажу". Это меня и привело. Что именно вы узнали? — Это… это не совсем то, что я думала. — Анна на секунду смутилась. — Я по поводу Эльзы Бергер. Яков по-прежнему не отрывал взгляд от её лица. — Да. Помню. Убитая. Вы что-то узнали о ней? — Не совсем о ней. Скорее, о её семье. Что-то там не так. Просто пока не могу понять. Мать любит своих погибших детей, но не замечает единственного оставшегося. Он же при этом ухаживает за ней, проводит с ней вечера. Всё это выглядит странно со стороны. — Да, Анна Викторовна, вы всегда хорошо чувствовали людей и их эмоции. Вы выглядите более собранной. Более внимательной к деталям. — уверенно произнёс Яков. — Вы, Яков Платонович, выглядите так же уверенно, как всегда. Но я вижу в ваших глазах... что-то новое. Что-то, чего раньше не было. Вы тоже изменились? — Анна открыто и с интересом посмотрела на Якова. — Возможно, — Штольман чуть заметно улыбнулся. — Жизнь заставляет нас меняться, хотим мы того или нет. Но главное, что мы все еще можем смотреть друг другу в глаза и понимать. — Штольман посмотрел на Анну. — Я собираюсь посетить дом, где жила Эльза. Соседка, фрау Вольт, поднявшая шум, сказала, что слышала ссору, а потом изменила показания. — Почему? — Хороший вопрос. Но от этого вопроса инспектор Лейбниц просто отмахнулся. Не хотите составить мне компанию, Анна Викторовна? Глаза девушки загорелись интересом. — Я согласна. Но... — она посмотрела на часы, — мне нужно еще полчаса. У меня тут пациент, которого нельзя оставить. Как только закончу, я сразу же буду готова. Взгляд Якова с теплотой остановился на ней. — Полчаса. Я подожду, — успокаивающе ответил Яков. В карете, следующей к дому погибшей, Штольман коротко рассказал о своих встречах в театре с директором и с кучером, а также о том, что отдал распоряжение своим агентам найти подругу Эльзы. Дверь им открыл швейцар — высокий, немолодой мужчина крепкого телосложения. — Вы были здесь в холле в тот день? — спросил Яков. — Да, — уверенно ответил тот. — И никто не прошел без вашего ведома? — Нет, мсье. Посторонние всегда говорили, к кому идут. Иногда фрау Эльза предупреждала меня не пускать некоторых. — И как часто так было? — Ну, несколько раз. — А с кем? — снова уточнил Яков. — С её дядей, Фрицем Томсоном, когда они были в очередной ссоре. За разговором они поднялись на третий этаж. — Вот квартира, где жила бедная фрау Эльза. — Кто ещё живёт в доме? — уточнил Штольман. — Семья Вольт, герр Теодор и фрау Луиза, на первом этаже. Второй этаж пустует. Его готовят для нового жильца. И вот, фрау Эльза. — Какая из себя фрау Луиза? — спросила Анна. — Она хорошая женщина. Намного лучше своего мужа, — вздохнул мужчина. — А вы поверили, когда она сказала, что слышала ссору и это значит, что кто-то был здесь вместе с Эльзой? — уточнил Яков. — Она была в шоке. Может быть, она всё выдумала. — А что вы знаете о подруге фрау Эльзы, Лили? — задал вопрос Яков. — Что я о ней думаю? Разве фрау Эльзу интересовало моё мнение? Я говорил ей о ней, — продолжал швейцар. — Я говорил, что ей нужны только её деньги. Но фрау Эльза смеялась и отвечала мне, что я слишком жесток. Фрау Эльза говорила, что деньги её не волнуют. — Да уж,это всегда говорят те, у кого их много, — иронично ответил Штольман. Штольман открыл дверь. Помещение было достаточно большим и светлым. Широкая гостиная с дорогой мебелью, разбросанными вещами, остатками засохших лепестков белых роз, книгами, как будто хозяйка вышла на минуту. Анна с интересом осматривалась. — Зачем она переоделась? — удивлённо спросила девушка. — Для удобства, наверное. — Ну это же необычный поступок перед самоубийством, — Анна в недоумении даже остановилась. — В императорском училище я знал одного студента. Он был душой компании на своём дне рождения. А потом застрелился. Помните, Анна Викторовна, каждая душа — потемки. Анна вздрогнула при этих словах, их взгляды встретились. В каждом читалось узнавание момента и память о прошлом. Девушка отвела взгляд, подошла к балконной двери, открыла её и вышла. — Стоял июль, дверь балкона была открыта, — уточнила Анна. Штольман тоже вышел на балкон, и они оба посмотрели вниз. — Высоко, — прозвучало в унисон. — Эльза любила эту квартиру. Я чувствую это. И жаль, что всё случилось именно здесь. — Жаль, что ваши духи по-прежнему говорят загадками, — вздохнул Яков. — Идёмте, здесь смотреть больше нечего. Они спустились на первый этаж, и Яков направился к квартире семьи Вольт. Дверь открыл довольно неприятный мужчина лет сорока, с грубыми чертами лица и внимательными карими глазами. — Герр Вольт, меня зовут Штольман. Я старший инспектор. Простите за беспокойство, но я расследую смерть фрау Эльзы Бергер. Мне надо задать вам несколько вопросов о той ночи, когда она погибла. — А разве это было не самоубийство? — Мы уточняем детали. Так вы и ваша жена можете ответить на мои вопросы? Мужчина побледнел, но ответил: — Да. Но жены сейчас нет дома. — Откуда вы узнали, что фрау Эльза упала? — Моя жена её видела. — Видела? То есть, в этот момент она была рядом с окном? — уточнил Штольман. Мужчина занервничал сильнее. — Простите, сейчас не самое лучшее время для таких бесед. Я несколько занят. — Хорошо. Пожалуйста, назначьте мне время и место для разговора с вами и вашей женой. Я хочу убедиться, что мы собрали все факты, — уверенно произнёс мужчина. — Завтра в полдень, в ресторане «Прометей», — быстро произнес мужчина и закрыл дверь. Штольман и Анна возвращались к карете. — Он врёт, — сказал Яков. — Я чувствую это. — Пожалуй, я соглашусь с вами. Но не думаю, что его ложь связана с нашим убийством, — уверенно ответила Анна. — Я должен проститься с вами. Меня ждут в полицейском участке. Если у вас будет какая-нибудь информация, прошу вас, сообщите мне, пожалуйста. — Штольман взял руку Анны, медленно перевернул и легко поцеловал её ладонь. Сердце Анны вспыхнуло и готово было вырваться из груди. Штольман повернулся и быстро зашагал по улице. ******* Весь вечер Анна не находила себе места. Ей казалось, что ладошка горит огнём. Воспоминания, как волна, накатывали на неё. Вот Яков целует её ладонь перед тем, как она глупо одна отправилась на кладбище и чуть не погибла там. Вот он перебирает её пальцы и греет их дыханием зимой, на крыльце дома Беницкой. Ей остро хотелось знать, осталось ли что-то между ними, кроме этих пяти лет разлуки. Она видела, что Яков изменился. Его глаза как бы потухли. В них не было того острого, непримиримого упрямства. Его взгляд был более тёплым, живым. Она осознавала, что не видеть его, не говорить с ним она больше не может. Но неизвестность и гордость не давали Анне сделать первый шаг к серьёзному разговору. Верочка, чувствуя нервозность матери, сегодня была тиха и не приставала к Анне с постоянными вопросами. Иногда Анне казалось, что её дочь понимает куда больше для своего возраста. Неожиданно девочка подошла к ней и, посмотрев на неё серо-голубыми глазами отца, сказала: — Ты грустишь. Анна улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, мама, ты грустишь. Но твоё сердце радуется, — уверенно продолжила девочка. — Почему ты так думаешь, Вера? — Я просто это вижу, — прижавшись к ней, сказала дочь. — Как давно ты стала это видеть? — тихо и с опаской спросила Анна. — Ещё до приезда бабушки и дедушки, — уточнила Вера. — А как ты видишь грусть или радость, Верочка? — Не знаю, просто вижу. Если тебе грустно или ты устала, вокруг тебя тёмное облако и сердце тёмное. А если ты радостная и весёлая, то вокруг тебя золотая тучка, — непосредственно ответила девочка. — А ты у всех видишь или только у меня? — Сейчас у всех, а раньше только у тебя, мамочка, и у бабушки с дедушкой. Со мной что-то не так? — удивлённо спросил ребёнок. — Нет, всё в полном порядке, моя дорогая, — Анна погладила дочь по волосам и, прижав к себе, поцеловала в макушку. У её дочери, Веры, явно проявился какой-то особенный дар. Не такой, как у самой Анны, и, что самое удивительное, он начал проявляться совсем недавно. Анна подозревала, что это тоже могло быть связано с появлением в их жизни Штольмана, отца девочки. Анну охватило непонятное беспокойство. Она прожила большую часть своей жизни, постоянно доказывая окружающим свою нормальность и вменяемость. Она боролась с чужим непониманием. И теперь, когда у её дочери обнаружился этот необычный дар, Анна испугалась. Она очень не хотела, чтобы Вера столкнулась с тем же, через что пришлось пройти ей самой. Самое важное было сейчас — это принять всё как есть: принять дар дочери, разобраться в нём и, самое важное, объяснить Вере, что с ней всё в порядке. Что её особенность – это не что-то страшное или постыдное, а это её часть, которую нужно принять и научиться жить с ней. ******* У Штольмана не было никаких дел в участке. Он просто физически не мог так долго находиться рядом с Анной. Он боялся, что эмоции, которые при ней он держал в себе, вырвутся наружу. Он не мог себе этого позволить. Он не смел вторгаться в её жизнь, налаженную и устоявшуюся, через эти проклятые пять лет. Он мысленно для себя всё давно решил, пусть так и будет. Тогда зачем он поцеловал её ладошку так, как целовал тогда, в Затонске? Зачем он ищет встречи с ней? Зачем втягивает её? Этого он объяснить так и не мог, даже самому себе. В полдень следующего дня Яков подошёл к ресторану «Прометей», чтобы встретиться с Луизой Вольт. Ресторан располагался в центре старого города, на улице Крамгассе; эта улица была центром городской жизни. Тут располагались дорогие магазины одежды, бакалейные лавки, старые кафе, ювелирные салоны. Ресторан был центром богатой, обеспеченной жизни города. Он представился администратору, и его провели внутрь ресторана. Однако за столом его ждала не чета Вольт, а дородный мужчина лет шестидесяти, в дорогом костюме, ухоженный, с острым, оценивающим взглядом и весьма неприятным лицом. Несмотря на то, что мужчина сидел, ему удавалось смотреть на Якова как бы сверху и оценивать его как некоторую вещь. — Вы не… — удивлённо сказал Штольман, продолжая стоять. — Меня зовут Фриц Томсон, — продолжая сидеть, произнёс мужчина. — Я дядя Эльзы и Роберта. Прошу вас, присядьте. Яков отодвинул стул и присел за стол. — Также я представляю интересы четы Вольт. Итак, я навёл о вас справки. Очень любопытно: Россия, служба в тайной полиции, арест, тюрьма, отставка, и вот теперь вы здесь в роли инспектора полиции Швейцарии. Отличная карьера. Штольман молчал. Только по сжатым скулам можно было понять, как он напряжён. — И теперь вы добавляете страдания нашей семье. — Моя цель — уменьшить страдания, узнав правду, — произнёс Яков. — Семья — это сложная тема. Смерть Эльзы — это трагедия. Но я вам рекомендую подальше держаться от нашей семьи и от семьи Вольт. Иначе я принесу вам столько неприятностей, что вы будете не рады, — мужчина буквально выплюнул последние слова в лицо Штольману. — Я думаю, что угроза инспектору полиции не пройдёт для вас даром, — ответил, вставая из-за стола, Яков. — Да, тут есть над чем подумать. Честь имею. С этими словами Штольман повернулся и покинул зал ресторана. Уходя, он спиной чувствовал взгляд Фрица Томсона. Он вышел из ресторана под впечатлением разговора. Тут к нему неожиданно подбежал уличный мальчишка и сунул записку: «Лили Кюнер в кафе „Река“ на Оберштрассе». Взяв карету, Штольман поехал на встречу. Девушку он узнал сразу по описанию кучера. Девушка была худа, дорогие вещи висели на ней мешком. Яков подошел и представился. — Мне надо поговорить с вами, Лили. Думаю, это не займет много времени. Я бы хотел задать вопросы о последнем дне вашей подруги Эльзы Бергер. В этот момент девушка резко ударила Штольмана в пах. От боли и неожиданности он согнулся. А когда отдышался, её уже не было рядом. Яков ощущал себя наивным мальчиком, которого обвели вокруг пальца. Надо же было быть таким неосторожным! Его не покидало ощущение чего-то неправильного. Он вновь и вновь анализировал поведение убитой, её семью, круг общения. Но ни одна зацепка не указывала на причину убийства. И всё же в этой истории было что-то неестественное, наигранное, что вызывало у него подозрения. Ему была нужна помощь Анны. Но в больнице женщины не оказалось. Он отправился к её дому на Голденштрассе. Уже подходя, он заметил её фигуру, выходящую из кареты. — Анна Викторовна! — окликнул её Яков. Она обернулась и, как показалось Штольману, слегка улыбнулась. — Простите, что беспокою вас. Но мне нужна ваша помощь. Анна внимательно посмотрела на него: — Если это будет в моих силах, Яков Платонович, то, конечно, я помогу. — Вы не могли бы завтра посетить тот магазин одежды, который в день смерти посещали Лили и убитая Эльза? Может, сотрудники магазина что-то слышали или заметили. Вы могли бы пойти туда под предлогом покупки. Просто вам будет легче поговорить с женщинами. Анна открыто улыбнулась. — И давно вы, Яков Платонович, стали бояться женщин? Штольман замер, любуясь искринками смеха и радости в её глазах. Они переливались яркими красками и отзывались в его сердце легким покалыванием. Их разговор был прерван появившимся мальчишкой с запиской. Яков открыл её, прочитал и, вновь посмотрев на Анну, произнес: — А не хотите снова составить мне компанию и навестить Лили? Она сегодня сбежала от меня. — При этих словах он поморщился, вспоминая свою неудачу. — Возможно, при вас она будет более откровенной. — Буду только рада, — ответила Анна. ****** Квартира Лили располагалась не в самом респектабельном районе города. Поднявшись по скрипучим ступеням лестницы, они оказались около весьма обшарпанной двери. Постучав несколько раз и не дождавшись ответа, Штольман нажал на дверную ручку. Дверь открылась. Пройдя внутрь, оба несколько раз позвали девушку, но ответом им была тишина. Анна открыла дверь ванной и от неожиданности вскрикнула. Яков мгновенно оказался рядом. В ванной комнате висело безжизненное тело девушки, которую Штольман видел около двух часов назад.