Второе дыхание любви

Анна провела прекрасный вечер в компании Андрея Петровича. Выступление иллюзиониста Джонни Маскелайна действительно было превосходным и интересным. После представления Андрей Петрович пригласил Анну в уютный ресторанчик. Там, в приятной атмосфере и тихой интересной беседе, Анна позволила себе полностью расслабиться. Истории о путешествиях, которые рассказал мужчина, были увлекательными и завораживали. У него была особенная манера рассказчика, что и делало рассказ особенным. Возвращение домой в карете стало кульминацией вечера. Андрей Петрович нежно взял Анну за руку, и в этот момент она почувствовала нечто новое. Она не ощутила обычного желания освободиться. Вместо этого она ощутила легкое тепло и спокойствие от его рук. Взгляд мужчины был полон нежности и говорил больше, чем слова. Уже находясь в своей постели, Анна вновь вспоминала события сегодняшнего вечера. Она припомнила слова дяди, который был хорошо знаком с Андреем Петровичем и даже путешествовал с ним где-то по Европе. "Анна, приглядись к Андрею Петровичу," – звучал в голове голос дяди. – "Он образован, умен, вежлив, хорош собой. И ты ему определено нравишься. Даже больше. Дай шанс ему, а главное себе жить, радоваться, любить и просто быть счастливой". Анна понимала искренность дядиных слов и его желание видеть ее счастливой. Однако, несмотря на очевидные достоинства Андрея Петровича и его явную симпатию, в душе Анны боролись противоречивые чувства. Образ Якова, нервно сжимающего трость, не давал покоя. Была ли это ревность? Анна размышляла, что, возможно, ему просто нужно дать понять, что он ей нужен, что ее чувства к нему не изменились. Где он был? Что с ним произошло? Почему он молчит? С этими вопросами, полными надежды и тревоги, Анна и уснула. ***** Утром Штольмана в участке ждал конверт с портретом убитой девушки. Ее лицо – было уже не совсем детское, но и не полностью женское. Глаза миндалевидной формы были широко распахнуты. Брови придавали лицу выразительность. Нос – тонкий и изящный, словно выточенный скульптором. Губы – с легким изгибом, который придавал лицу утонченность. В общем, образ девушки был весьма выразительным и даже можно было назвать красивым, если бы не ужас, застывший в ее глазах, который был виден даже на рисунке. Рисунков было два. Яков мысленно поблагодарил Анну за такой точный портрет. Его помощник, инспектор Карл, уже ждал его с докладом о Марке Геймере и его семье. Молодому человеку, Марку, было двадцать лет, хоть выглядел он лет на шестнадцать. Его мать скончалась десять лет назад. Отец, умелый плотник, спился и часто пьяным бил мальчика. Дом, в котором они жили, стоял на участке богатого промышленника Оскара Миллера. Когда-то он выделил этот дом семье Геймер, и те так и жили там. Два года назад отец Марка, пьяный, утонул в реке. С тех пор юноша жил тем, что приносили ему жалостливые люди, да на подаяния церкви. Семья промышленника состояла из хозяина дома Оскара Миллера, мужчины шестидесяти лет, и его второй жены, Виолетты Миллер, тридцати пяти лет, увлекающейся лошадьми и их разведением. Первая фрау Миллер умерла больше пятнадцати лет назад. Двое детей промышленника, сын и дочь, имели свои семьи и уже давно жили вдали от отца. Своё богатство Герр Миллер сколотил, занимаясь текстильной промышленностью. Выслушав отчёт Карла, Яков дал новое задание инспектору. Он дал ему портрет девушки, переданный ему Анной, и велел обойти все приюты для брошенных детей и ближайшие церкви и узнать, может, кто-то помнит эту девушку. Сам же Штольман решил навестить промышленника и поговорить с ним о семье Геймер. ***** С самого утра Анну терзало какое-то необъяснимое беспокойство. Отправив в полицию портрет девушки, которую она видела, Анна решила развеяться и отправилась на прогулку. Она бродила по небольшому парку. Осенние листья укрывали землю, создавая красочный ковёр. Было уже достаточно прохладно, дул холодный ветер, и Анна уже стала замерзать, когда она наткнулась на небольшой овраг, даже не овраг, а глубокую расщелину между двумя могучими дубами. Внезапно перед ней возник призрак той самой девушки. Ощущения были пугающе знакомыми: та же резкая боль в солнечном сплетении и оглушительный шум в голове. Призрак молчал, лишь указывал на этот небольшой овраг у двух деревьев. Анна на мгновение замерла, не решаясь подойти. В глубине души она понимала, что Штольман был прав, и ситуация могла обернуться чем угодно. Но чувство долга, смешанное с неутомимым любопытством, оказалось сильнее страха. Она уже собиралась спуститься туда, размышляя, как бы это сделать удобнее, когда знакомый голос сердито окликнул её. — Анна Викторовна, вы неисправимы. Повернув голову, она увидела спешащего к ней Штольмана. — Я же просил вас. Ну почему вы всё делаете наоборот, — продолжал возмущаться Яков, подходя ближе. — Приношу свои извинения, Яков Платонович, но, кажется, к разгадке, где находится тело, я ближе, чем вы. Что же поделать, если полиция не справляется. Анна произнесла эту фразу, и они оба замерли от того воспоминания, что накрыло обоих. То первое дело Якова по прибытии в Затонск. Ведь именно тогда они и познакомились. — И всё же, что вы собирались сделать? Спуститься в этот глубокий овраг? Неужели вы не понимаете, что это может быть опасно? — продолжая сердиться, произнёс Яков. — Давайте это сделаю я. — Я чувствую, что тело именно здесь, — сказала она, её голос был напряжён. — Место уединённое, и моё видение указывает сюда. Там, сверху, должен быть большой камень. — Согласен, — кивнул Яков, его взгляд тоже был прикован к указанному месту. Штольман, опираясь на трость, стал осторожно спускаться. Спуск был сложен, так как новая и старая листва деревьев была предательски скользкой от недавних дождей, а это грозило падением, что и случилось. Правая нога Якова заскользила, и он кубарем скатился на дно оврага, потеряв шляпу и трость. Оказавшись на дне оврага он неприлично негромко выругался на свою нерасторопность. — Яков Платонович, с вами всё в порядке? — услышал он взволнованный голос Анны. — Вы целы? — Да, — пробормотал он, садясь и отряхиваясь от прилипших листьев и земли, — Спасибо за заботу. Поднявшись и пройдя всего несколько шагов, Штольман заметил большой, плоский камень, который примостился между могучими корнями двух деревьев. "Вот уж действительно, идеальное место, чтобы спрятать что-то... или кого-то", — мелькнула тревожная мысль. Поняв, что выбраться из этой ловушки самостоятельно ему не под силу, он отправил Анну на поиски жандарма, который мог бы прийти на помощь. Время шло, и ожидание казалось бесконечным, пока наконец не показался отряд жандармов, ведомый его верным помощником Карлом. Ещё через час было обнаружено тело, а вернее, останки человека, завёрнутые в старый мешок. Анна стояла у самого края оврага и наблюдала за происходящим. Она смотрела вниз, где, как муравьи, суетились жандармы, осторожно работая лопатами. Когда подняли тело мертвой девушки, её сердце сжалось от боли и жалости. Неожиданно, она увидела её – ту самую девушку, что грустно стояла у дерева и с тихим любопытством наблюдала за тем, как работает полиция. Странное чувство охватило Анну: никакой боли, никакого шума, лишь холод, который усиливался и пробирал её до костей. Её видение прервал голос. Главный инспектор, Штольман, подошел ближе. — Вы еще здесь? — спросил он, его тон был полон искренней благодарности. — Я хотел действительно поблагодарить вас, Анна Викторовна. Вы очень облегчили нам задачу. Спасибо. Без вас мы бы долго искали тело. Штольман взглянул на Анну. Она инстинктивно спрятала руки в перчатках, засунув их глубже в рукава пальто. Её нос и щеки покраснели от холода. — Вы замерзли, Анна Викторовна? — его голос стал более взволнованным. — Идемте. Мне все равно нужно поговорить с хозяином земли, герром Миллером. А вам нужно согреться. Анна действительно чувствовала, как её пробирает до костей, и с радостью приняла предложение Якова. ***** Горничная провела Анну и Якова в большую гостиную. В комнате было тепло от разожженного камина. Их встретил высокий седой мужчина, подтянутый, с военной выправкой и осанкой. Герр Миллер казался моложе своих лет. В его одежде и в том, как он выглядел, не было ничего лишнего или чего-то вызывающее. Только одно бросалось в глаза: большое серебряное кольцо на среднем пальце левой руки. В момент, когда Яков пожал ему руку, оно вдруг ослепительно заблестело красным, словно ожило под ярким светом камина. Его жена была подстать ему: высокая блондинка с яркими чертами лица и гордой осанкой. Хозяин дома предложил гостям выпить. От горячительного Яков отказался, но вот от чашечки кофе и чая для Анны не смог, так как и сам замерз, но больше переживал за Анну. Разговор сам собой перешел к цели прихода инспектора. — Вы знаете, это ужасно, — негромко проговорил хозяин дома. — Это же надо такому случиться, чтобы у нас, здесь, и обнаружили тело. Может быть это просто бродяжка, забредшая на нашу территорию? Иначе, это никак и не объяснить. — Следствие разберётся и мы узнаем скоро кто она и как умерла. — ответил Яков. — Герр Миллер, возможно, вы и ваша жена знаете эту девушку, — с этими словами, Яков передал им портрет убитой. — Возможно, вы встречали её где-то. Может быть не здесь, может в другом месте. Возможно не в этом году, в прошлом. Супруги взяли рисунок в руки. Яков внимательно наблюдал за их реакцией. — Нет, нет, — в унисон заговорили они. — Я никогда не видел её здесь, да и что ей здесь делать? — уточнил промышленник. — Мы живём весьма уединённо. К нам очень редко приходят гости. Я много времени провожу на фабрике, а Виолетта занимается лошадьми и часто отсутствует по делам. Прислуга в доме работает давно и мы их всех хорошо знаем. — Я могу опросить вашу прислугу и показать этот портрет им? — уточнил Яков. На что хозяин утвердительно кивнул. — Ну что же, на этом мы пока закончим, — удовлетворённо кивнул Яков. Они молча возвращались. — Мне показалось, или он действительно узнал девушку? — тревожно спросила Анна. — Нет, не показалось. Он знал её. Уж не знаю, в каком качестве, но то, что они были знакомы, у меня не возникает никакого сомнения, — уверенно ответил Яков. Он внимательно посмотрел на Анну. Её лицо разрумянилось. Глаза блестели от азарта и интереса. Непослушная прядь выбилась из причёски, и ему нестерпимо захотелось, как когда-то, дотронуться до неё и заправить за нежное ухо. — Аннет! — вдруг услышали они. — Вот ты где? Пётр Иванович Миронов шёл им навстречу. Яков отметил, что последние пять лет отразились на дядюшке Анны. Он поправился, в его волосах добавилось больше седины. Но глаза по-прежнему излучали азарт и любовь к племяннице. — Пётр Иванович, — Яков уважительно поклонился. — Сколько лет, сколько зим, Яков Платонович! А мы уж и не ожидали вас живым увидеть, — с ехидством проговорил Пётр Иванович. И, посмотрев на племянницу, продолжил: — Душа моя, мы потеряли тебя. Уже давно прошло время обеда. Верочка спрашивала о тебе, да и Мария Тимофеевна беспокоилась. У тебя же выходной сегодня. — Да, да, дядя. Ты прав. Но я потеряла счёт времени. До свидания, Яков Платонович, — торопливо сказала Анна. Дядя тут же взял её под руку, и они поспешили уйти, оставив Якова наедине с собой. Дома Штольмана ждала небольшая записка: «Ресторан „Пастораль“, в восемь вечера. Жду. Ирэн».