Второе дыхание любви

После целой недели, подарившей настоящее чудо – почти летнее тепло, начало ноября было совсем иным. Мелкий, нескончаемый дождь, пронизывающая сырость и промозглость – вот что теперь царило вокруг. В такую погоду единственное, чего хотелось, – это спрятаться от стихии. Уютно устроиться, завернувшись в мягкий плед, у потрескивающего камина, с чашкой горячего, ароматного чая в руках и погрузиться в мир любимой книги или просто болтать о пустяках с домашними. Анна возвращалась с вокзала. Она провожала родителей и дочь в недельную поездку в Цюрих. Родители хотели провести время с внучкой: пройтись по набережной озера Цюрих, а если позволит погода – то и прокатиться на лодке, посмотреть Ботанические сады Цюрихского университета. Сады были местом, где дети и взрослые могли увидеть разнообразные растения и погулять на свежем воздухе. А так же весьма увлекательной могла быть поездка на поезде на местную гору Уитлиберг. Оттуда открывался вид на город, озеро и Альпы. И это было весьма доступное и увлекательное занятие для всей семьи. Аня была благодарна родителям за заботу о дочери, да и о ней тоже. Какое счастье, что они здесь. Даже если тебе двадцать пять лет, и ты уже взрослая женщина, всё равно здорово, когда твои родители о тебе беспокоятся и заботятся. У дома её ждал Андрей Петрович. Она уже не сердилась на него, понимала, что иногда эмоции действительно трудно сдерживать. Но и переходить тонкую грань дружеских отношений не собиралась. — Анна Викторовна, как я рад вас видеть, — улыбаясь, воскликнул мужчина. Анна улыбнулась в ответ. — Я пришел просить прощения. Мое поведение в последнюю нашу встречу было непростительно. Я действительно перешел границы вседозволенности, — Андрей Петрович грустно покачал головой. — Я уверяю вас, что больше никогда не переступлю эту тонкую грань. Но все же позвольте мне оставаться вашим другом. — Мне правда было бы грустно, — протягивая мужчине руку, проговорила Анна, — потерять друга в вашем лице. — Тогда позвольте мне пригласить вас на званый вечер, который организует мой французский друг в честь дня рождения жены, — торжественно произнес Клюев. — Уверяю вас, это будет что-то весьма интересное. Будут местные аристократические элиты, послы нескольких стран, и, говорят, самый известный швейцарский художник нашего времени, Фердинанд Ходлер*, так же будет на этом вечере. — Андрей Петрович, — немного волнуясь, сказала Анна. — Вы меня обескуражили. Для такого мероприятия нужно специальное, сшитое на заказ платье. Боюсь, что не имею такого в своем гардеробе. — Позвольте мне, — мужчина гордо улыбнулся, — побеспокоиться об этом. — Нет, Андрей Петрович. Я бы не хотела быть вам должной, — четко произнесла женщина. — Я решу этот вопрос. Спасибо за приглашение, я подумаю. — Ваш дядюшка, Петр Иванович, тоже будет там. — Вот как, — удивилась Анна. — Не знала, что у дяди такие обширные связи. — Ваш дядя непредсказуем, — с тонкой иронией ответил мужчина. Ровно через неделю Анна, облаченная в новое платье, купленное по настоянию дяди в одном из самых дорогих магазинов, торжественно вошла в элегантный зал отеля «Bellevue Palace Bern». Андрей Петрович, увидев Анну, входящую в зал под руку с Петром Ивановичем, просто застыл на несколько секунд, любуясь красотой девушки. Платье было глубокого голубого оттенка, словно отражение голубого неба. Оно было подобрано так, чтобы подчеркнуть красоту глаз своей обладательницы. Шелк был таким нежным, что просто струился сам по себе. А когда на него падал свет от ламп, он начинал красиво переливаться, показывая все свои оттенки. Это платье было очень женственным и элегантным. Тугой корсет тут сыграл основную роль — он умело создавал тонкую талию. Особое внимание привлекали пышные, объёмные рукава, которые были очень модны. Они были украшены тончайшим кружевом. Юбка, плавно ниспадающая от узкой талии, более естественно облегала бёдра, демонстрируя изящество фигуры. Глубокое декольте открывало изящную шею и плечи. Завершающими штрихами образа Анны стали перчатки из тончайшего кружева и жемчужное ожерелье. Оно было прекрасно, но его красота была тихой, нежной, не стремящейся затмить саму Анну. На лицо девушки был нанесен легкий макияж, лишний раз подчеркивающий ее красоту. Гостей было много, и все они представляли аристократическую местную элиту. Мишель и Мартина Фроланс с улыбками на лицах встречали каждого, кто переступал порог залы. Виновница торжества, очаровательная женщина средних лет, излучала счастье. В ее темно-карих глазах плясали искорки радости и предвкушения. Ее муж, под стать ей, был полон жизни: он громко смеялся, сыпал шутками и совершенно не производил впечатления типичного представителя высшего света с его присущей чопорностью. Тот вечер — это было нечто большее, чем просто званный ужин. Это было полное воплощения элегантности, такой тонкой и безупречной. Здесь будто встречались вместе традиции старого века и предвкушение нового. Воздух в зале был наполнен нежным ароматом дорогих духов, который смешивался со свежим запахом дерева и только что срезанных цветов. Музыка, такая живая и струящаяся, раздавалась благодаря виртуозному оркестру. Она обволакивала всех гостей, и казалось, что у каждого сердце бьётся в такт с вальсом. Хрустальные люстры и канделябры так и сияли, их свет отражался от золотых и серебряных украшений и в зеркалах. Свет танцевал вместе с гостями, как калейдоскоп, мерцая и переливаясь. Здесь не было суеты. Движения гостей были плавны и грациозны. Но в отличие от других вечеров или балов, разговоры велись не тихим, мелодичным шепотом, полным намеков и недосказанности, а достаточно громко и весело. Иногда, то здесь, то там, слышался громкий смех и легкое перешептывание. Дамы – словно ожившие картины. Платья были шедеврами портновского искусства, сшиты из самых дорогих тканей: шелка, атласа, бархата, украшены тончайшим кружевом, вышивкой бисером и жемчугом. Вырезы у платьев были смелы, элегантно открывали изящные плечи и шею. Шеи дам были украшены бриллиантовыми колье и жемчужными нитями. Волосы уложены в сложные прически, украшенные перьями, цветами и драгоценными заколками. На руках – длинные перчатки, добавляющие загадочности. Мужчины – воплощение мужественной элегантности. Их фраки и смокинги безупречного кроя, сшитые из темного сукна, подчеркивали стройность фигур. Белоснежные рубашки с манишками, черные бабочки, сверкающие запонки и булавки для галстука – каждая деталь говорила о высоком статусе и безупречном вкусе. Столы ломились от изобилия, но это была не просто еда, это было настоящее гастрономическое искусство. Изысканные закуски: устрицы, икра, фуа-гра, канапе с копченым лососем и трюфелями. Главные блюда – ростбифы, дичь, приготовленные по старинным рецептам, изысканные рыбные блюда. Десерты – это было настоящее волшебство: воздушные муссы, шоколадные фонтаны, фруктовые тарталетки, украшенные съедобными цветами. Вино лилось рекой – лучшие французские шампанские, бургундские вина, выдержанные коньяки. Подавались также редкие ликеры и дижестивы*. Каждый глоток – это наслаждение, каждый кусочек – открытие новых вкусовых оттенков. Несмотря на присутствие высшего света города, здесь было легко, радостно и можно было чувствовать себя свободно. Анне нравилась царившая оживлённая атмосфера праздника. Она немного соскучилась по веселью и некой лёгкости. Несколько туров вальса, на которые её пригласили, принесли ей настоящее наслаждение и удовольствие. Немного передохнув и тихо беседуя с Андреем Петровичем, она с интересом наблюдала за окружающими. Ее внимание привлекла одна пара: мужчина и женщина, лет двадцати пяти-восьми, оба довольно красивые, яркие и явно были представителями высшего общества. Они очень много смеялись, он постоянно оказывал ей знаки внимания, что никак не вписывалось в этикет; он часто целовал её обнаженное плечо или ушко. Это были Поль и Жанна Бертран. Анне почему-то доставляло большое удовольствие наблюдать за ними. Вечер уже подходил к концу, когда в зале неожиданно появилась новая гостья. Она медленно шла по залу именно к стоящим в глубине помещения Бертранам. Люди удивленно расступались перед ней, что-то шепча вослед. На женщине было надето элегантное темно-зеленое платье, но оно никак не вписывалось в образ праздника. Она подошла ближе. Жанна Бертран первая обратила на нее внимание, затем повернулся и Поль. Женщина медленно раскрыла небольшую сумочку и вытащила из нее пистолет. В зале все ахнули и поспешили разойтись в стороны. — Мари, Мари, — вышел вперед, прикрывая свою жену, встревоженно сказал Поль. — Ты успокойся. — А я и не волнуюсь, — с легким смехом сказала женщина. А потом подняла руку и выстрелила прямо в Поля Бертрана. Мужчина упал. Женщины закричали, в зале началась суматоха. Анна бросилась к упавшему мужчине. Он был ранен. Она схватила салфетку и прижала её к ране на плече. Женщина с пистолетом в руке по-прежнему стояла посередине зала. Неожиданно Петр Иванович подошел к ней и о чем-то спросил, взял за руки и медленно забрал пистолет. Женщина, как будто ничего не понимая, продолжала стоять и смотреть на лежащего без сознания мужчину. Анна не стала ждать полицию и вместе с экстренно приехавшим врачом уехала с раненым. Вместе с ними поехала и его жена, Жанна. В больнице Поль Бертран был экстренно прооперирован. Анна вышла в холл больницы и увидела одиноко сидящую жену мужчины. — Фрау Бертран, с вашим мужем все будет хорошо. Он жив. Пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы, — подойдя к ней, сказала Анна. — Можно мне к нему? Я хочу его видеть, — сорвалась Жанна, но Анна остановила её. — Он сейчас спит и проспит до утра. Вот, выпейте лекарство, — Анна протянула успокоительное. — И вам лучше отдохнуть. Завтра вы сможете увидеть его. — Спасибо вам, вы даже не представляете, что он для меня значит, — благодарно сказала Жанна. Анна проводила женщину до выхода и попросила ближайшего кучера доставить фрау Бертран в отель. ******* Старший инспектор Штольман оказался на месте происшествия оперативно. Первым, кого он заметил, был Петр Иванович Миронов, а рядом с ним — Андрей Петрович Клюев. Взгляд Штольмана скользнул по присутствующим в поисках Анны. — Анна Викторовна уже увезла раненого, — словно прочитав его мысли, пояснил Петр Иванович, протягивая инспектору пистолет и показывая на женщину продолжил, — Вот эта женщина стреляла. Отдав распоряжения о тщательном осмотре места происшествия и опросе всех, кто мог что-либо видеть, а также отправив жандарма выяснить состояние раненого, Штольман направился обратно в участок. Его целью была задержанная, но, учитывая позднее время, он решил отложить допрос и другие следственные действия до утра. Наступившее утро принесло ему много информации о действующих лицах этой трагедии. Поль и Жанна Бертран были женаты около года. До этого женой Поля была Мари Бертран, урожденная Шаброль. А у Жанны был муж — Оливер Маре, известный французский журналист. Жанна Бертран, в девичестве Ляруж, была богатой наследницей рано умерших родителей. Утро продолжилось допросом Мари Бертран. Женщина сидела напротив него с бледным лицом и смотрела на него испуганными глазами. Она нервно теребила пальцами белый платок. — Мадам Бертран, — стараясь говорить спокойно, начал Яков, — откуда у вас этот пистолет? — Это пистолет моего покойного отца. Я взяла его из нашего сейфа, — без каких-либо эмоций ответила женщина. — Это его наградной пистолет. Я не хотела стрелять. Я хотела только напугать их, — уже более эмоционально произнесла Мари. — Их? Вашего бывшего мужа и его жену. Зачем? — вновь задал вопрос инспектор. — Я хотела, чтобы им было плохо, — выдохнув, грустно ответила женщина. — Чтобы они умоляли о пощаде. А потом, — через небольшую паузу продолжила, — я когда увидела их, ходили там, все из себя такие… — И не выдержали? — Это очень больно. Понимаете? Когда тебя предают, — женщина уже не скрывала слез. — Я ведь думала, она человека поймет… Я ее о помощи просила. Она когда-то была моей подругой. Нам очень деньги нужны были для моего лечения. Пять лет назад я потеряла ребенка, и врачи сказали, что мне необходимо лечение в одной из швейцарских клиник. Я не попрошайничала. Я хотела, чтобы она помогла Полю с работой. Он очень умный и хороший человек. В результате она его везде взяла — и на работу, и в постель, — тут женщина окончательно расплакалась. ****** Анна уже стояла в дверях, готовая выскочить на улицу и помчаться на работу, когда её пронзил ледяной озноб. Это был не просто сквозняк – это было что-то другое, что-то зловещее. И она знала, что это значит. Дух Жанны Бертран. В этот раз, к счастью, не было ни боли, ни жутких видений прошлого. Только холод. Жанна стояла перед ней в одной лишь нижней сорочке. Лицо женщины было бледным. Она беспомощно открывала и закрывала рот, как будто задыхалась и отчаянно пыталась вдохнуть воздух. Анна почувствовала укол жалости. В глазах духа читалась такая беспомощность, такая мука, что Анна невольно посочувствовала ей. Вместо больницы Анна отправилась в гостиницу. В отеле "Bellevue Palace Bern" царила привычная утренняя суета. Анна, подойдя к стойке портье, вежливо поинтересовалась номером комнаты, которую занимали господа Бертран. Портье, мужчина солидного возраста и внушительной осанки, внимательно выслушал её. Затем он подозвал молодого коридорного и попросил его проводить Анну до апартаментов фрау Бертран. Они долго и безрезультатно стучали в дверь. Никто не отзывался. Словно в пустоту. Коридорный запасным ключом открыл дверь. Анна решительно толкнула её. Дверь подалась, открывшись почти бесшумно. Женщина осторожно шагнула в гостиную. Обстановка была сдержанной, но каждая деталь кричала о немыслимом богатстве. Взгляд Анны скользнул к другой двери, ведущей в спальню. Она была приоткрыта, словно приглашая заглянуть. Анна вошла, и сердце её замерло. На подушке она увидела бледное лицо женщины. Фрау Бертран была мертва. ———————————————————— Фердинанд Ходлер* — один из самых известных швейцарских художников того времени, представитель символизма и модерна. В 1890-х годах он был уже признанным мастером, известным своими монументальными композициями и пейзажами. В 1895 году его работы, такие как «День» («The Day»), стали важной частью швейцарского искусства. Дижестив* — это напиток, который подают после еды для улучшения пищеварения и завершения трапезы. В отличие от аперитива, который подается перед едой для разжигания аппетита, дижестив помогает расслабиться и насладиться послевкусием ужина. К дижестивам относятся как крепкие алкогольные напитки, такие как коньяк или виски, так и горькие травяные настойки (например, итальянские амаро) или крепленые вина, а также безалкогольные варианты вроде кофе.