Второе дыхание любви

Через полчаса группа из жандармерии, возглавляемая Штольманом, собирала улики у номера четы Бертран. Патологоанатом установил, что смерть наступила между двумя и четырьмя часами ночи, от удушения. Никаких следов борьбы обнаружено не было. То есть женщина спокойно спала, когда её задушили. Орудие преступления — подушка, которая лежала рядом. Видимых повреждений на двери не было, а значит, дверь открывали родным ключом. Ключ убитой лежал на тумбочке. И да, в постели была найдена чёрная бусина, как от браслета. Неожиданно послышался шум из коридора, и в комнату, сдерживаемый жандармом, ворвался Поль Бертран. За ним в комнату вошла Анна. — Жанна, любимая, — произнёс он и бросился к убитой. Яков успел перехватить его. — Что здесь произошло? — Она мертва, мсье Бертран. Вы уже ничем не сможете помочь ей, — сочувственно произнёс он и усадил мужчину в кресло. — Мы сейчас всё выясняем. Рана Поля Бертрана открылась, и Анна увидела на повязке кровь. Женщина прошла в ванную комнату и взяла полотенце с полки, как вдруг на полу она увидела небольшое пятно крови. — Скажите, а где ваш ключ от номера? — спросил Яков. — Вот он, — Поль вынул ключ из кармана брюк. Анна склонилась над Бертраном и стала аккуратно прижимать рану полотенцем. — В ванной, на полу кровь, — сообщила она. — Это моя кровь, наверное, — произнёс Поль Бертран. — Я вчера вечером брился и немного порезался. — Хорошо, мы всё проверим. Вот что. Осмотрите, пожалуйста, номер, ну вдруг что-то пропало, или наоборот, появилось. Мужчина встал и стал осматриваться. — Нет украшений. Жанна перед сном всегда складывала их на тумбочку. Неужели её из-за них? — и он заплакал. — Нам нужна ваша помощь. Опишите подробно пропавшие драгоценности, — попросил Штольман. — Яков Платонович, — вступила в разговор Анна, — я думаю, ему надо в больницу. Открылось кровотечение. Я зарисую со слов герра Бертрана все драгоценности и пришлю вам. С этими словами Анна Викторовна помогла Полю подняться, и они удалились. ****** Внизу, на стойке, Яков снова переговорил с дежурившим портье. — Скажите, сейчас гостиница заполнена полностью? — Да, герр инспектор. — Сколько постояльцев заселилось в гостиницу вчера? — спросил Штольман. — Именно вчера только один, рано утром, в триста первый номер. Мужчина, Оливер Маре. Штольман утвердительно кивнул головой и пошел в номер постояльца. Поднявшись в номер, он долго стучал, но ему никто не ответил. Якову пришлось воспользоваться вторым ключом, чтобы попасть внутрь. В номере на кровати в одежде лежал мужчина. Он был пьян. Штольман несколько раз тряхнул его. — Что за черт! — выругался тот. — Ты кто? — Главный по аду, пройдите на сковородку, — сказал Яков и протянул мужчине стакан с водой. — Я старший инспектор Штольман. Герр Маре, с какой целью прибыли в город? —строго спросил Яков — Захотел и прибыл, — ответил мужчина, жадно выпивая воду. — Что за вопросы? Почему я вообще должен на них отвечать? — Потому что этой ночью в отеле была убита Жанна Бертран. Мужчина в недоумении смотрел на него. Стакан медленно выпал из его руки и с тихим стуком упал на ковер. — Как убита? — спросил он. — Ну так что, — снова спросил инспектор, — вы расскажете, зачем приехали, или… — Штольман развел руками. — Я должен подождать? — Зачем приехал? Жанна позвала. Жена моя бывшая написала мне письмо, что она в Берне и её надо срочно забрать. Я рванул. — К бывшей жене? — подняв бровь, уточнил Яков. — Ну а что такого? Я всегда знал, что она перебесится и вернется. Дождался, — горько уточнил мужчина. — Ясно. Что было дальше? — А что было? Я нашел её в этом отеле. А она мне сказала, что ничего мне не писала, что не хочет меня видеть и чтобы я не лез в её жизнь. Ну, я и пошел в ресторан, — махнув рукой, уточнил Оливер. — Письмо можно посмотреть? — Да, конечно, — мужчина встал, подошел к небольшому столику и выудил из кучи бумаг небольшой голубой конверт. — Это её почерк? Вы узнаете его? — спросил Яков. — Да вроде бы да? — Я заберу письмо с собой. Вы не против? — спросил инспектор и не дожидаясь ответа положил конверт в карман. — Я говорю вам правду. Ну что, я просто так что ли сюда ехал? — герр Маре нервничал. — Присядьте, — сказал инспектор. — Герр Маре, — обратился к нему снова Штольман, — Вам знаком этот предмет? — и он достал небольшую бусинку черного цвета. — Да. У меня браслет вот точно из таких же шариков был. Я его вместе с Жанной покупал. Это был её подарок. — А когда вы видели браслет в последний раз? — Да я и не помню. Вроде бы вчера днём. Он был не дорогим. И, возможно, я его порвал или потерял и не заметил. — А мне кажется, что все было совсем по-другому, — продолжил Штольман. — Этот браслет был на вас этой ночью. Но он порвался, когда вы убивали свою бывшую жену. Бусы вы собрали, ну и выбросили где-то там. — Правильно. Еще скажите, съел, — разозлился Оливер. — Тоже вариант. Но один проглядели. — оценил иронию Штольман. — Да не убивал я Жанну. Я её любил, хоть она меня и бросила. — горько произнёс Оливер. — Сегодня любил. Завтра взял и убил. В нашей профессии это часто бывает. Встречается. — грустно вздохнул Штольман и присел на стул напротив. — Да я пьяный был. Ну кого я в таком состоянии мог бы убить? — мужчина соскочил со стула. — А в пьяном состоянии это встречается еще чаще, — уточнил Яков и медленно усадил Оливера обратно на стул. — Ну что. Прошу пройти со мной, герр Маре. — сказал Штольман вставая. — Будем разбираться. Мужчина махнул рукой и вслед за Штольманом покинул номер. ******* Вечер уже опустился на город, когда Анна снова увидела дух Жанны Бертран. Анна, казалось, уже смирилась с появлением духов, с этим внезапным ударом в солнечное сплетение, который выбивал из нее воздух. Но боль, пронзительная и леденящая, каждый раз заставала врасплох. Холод, словно ледяное покрывало, окутал Анну. Перед ней стояла Жанна, молодая и красивая, но с мертвенно-бледным лицом и синими, почти черным, губами. Она что-то шептала, но слова тонули в жуткой, вязкой тишине, и Анна с трудом понимала, что она говорит. Наконец, сквозь пелену страха и оцепенения, Анна уловила смысл: "Это не он. Помоги ему." В голосе Жанны звучала такая отчаянная мольба, такая всепоглощающая сила, что все сомнения Анны отступили. Забыв об усталости и желании вернуться домой, она развернулась и направилась прямиком в полицейский участок. Что-то внутри нее подсказывало, что от ее действий зависит чья-то судьба, а возможно, даже жизнь. ******* Она застала Штольмана в кабинете, изучающего письмо Жанны Бертран своему бывшему мужу. Перед ним лежало само письмо и другой лист с запиской Жанны к горничной, которую они обнаружили в комнате. Яков изучал схожесть почерков. Он тщательно, с лупой, при свете настольной лампы рассматривал и изучал линии и завитки букв. Что-то явно не сходилось в его расчетах, какая-то деталь ускользала от его внимания. Появление Анны застало его врасплох. Штольман резко выпрямился, чуть не опрокинув бутылку коньяка, одиноко стоявшую на столе. Эта привычка, укоренившаяся еще в прошлом, позволяла ему немного расслабиться после напряженного дня. Одна-две рюмки – и усталость отступала, давая возможность взглянуть на дело свежим взглядом. — Анна Викторовна, чем обязан? — спросил Яков и непроизвольно улыбнулся. Ему до чертиков было приятно видеть Аню. Он мог бесконечно смотреть в на неё, слушать ее голос и даже спорить с ней. — Добрый вечер, Яков Платонович, — поздоровалась она. И, немного пройдя в комнату, продолжила: — Вы кого-то арестовали по делу Жанны Бертран? — Да. Ее бывшего мужа, — кивнул Штольман. — Мы нашли небольшую бисерину в постели убитой. А мсье Маре признал, что у него был точно такой же браслет. — Это не он, — уверенно сказала Анна. — Дух Жанны приходил ко мне и просил защитить его. — А дух мадам Бертран случайно не сказал вам имя настоящего убийцы? — подняв бровь, спросил с иронией Яков. — А то уж больно разговорчивые они, духи. А вот как от них требуется помощь, они тут же замолкают. Анна хотела вспылить, но, увидев в глазах Якова искорку иронии и розыгрыша, вдруг улыбнулась. — Вот такие они. И нет на них никакой управы, — сказала она и продолжила: — А Вам не кажется странным, что бывший муж поселился в той же гостинице? — Конечно, это странно, — кивнул головой Яков. — Я думаю, он и не собирался убивать её. Да и письмо, которое ему прислали, явно писала не Жанна, да и не он. Я сравнил почерки. — Но если не он, то кто? — спросила Анна. —Мари? — Ну что вы, Анна Викторовна! Мари Бертран была в камере. К тому же, второй раз за вечер решиться на убийство... Не знаю, — Штольман задумался. — Я скорее поверю, что это Поль Бертран. Ему ведь теперь достанется состояние жены, а оно не маленькое. — Ну что вы! — глубоко вздохнув, возразила Анна. — Поль Бертран был в больнице. Он сегодня утром еле с постели встал. — Мы разослали сообщения по всем антикварным магазинам. Вдруг кто-то решит продать драгоценности, украденные из спальни. Хотя надежды мало, — вздохнул Штольман. — Мне надо идти, — сказала Анна. — Я провожу вас. Уже поздно, — выключая свет настольной лампы и убирая документы в сейф, сказал Яков. Вечерний ноябрьский воздух, пропитанный сыростью и запахом дождей, обволакивал их, пока они медленно шли по мощеной улице. Шесть лет… Шесть долгих лет, словно вычеркнутых из жизни, лежали между ними невидимой, но ощутимой пропастью. Он, Яков, галантный, с чуть поседевшими висками, но всё с тем же пронзительным взглядом, провожал её, Анну, до ворот её дома. Она нервничала, старалась не смотреть на него, потому что боялась, что Яков увидит в ней слишком много. В воздухе, вокруг них, витала таинственность. Она была похожа на тонкий аромат духов. Только оставалась невысказанной и спрятанной в глубине двух сердец. Шесть лет и недосказанность построили между Яковом и Анной стену, которую они боялись разрушить. Остановившись у кованых ворот, Штольман откашлялся, нарушая тишину. — Анна… — начал он, и его голос дрогнул, выдавая волнение. — Я рад был видеть вас сегодня. Она подняла на него глаза, в которых плескались и радость, и грусть. — Я тоже, Яков Платонович. Очень рада. Неловкая пауза повисла между ними. Слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. — Погода сегодня… переменчива, — пробормотал мужчина, чувствуя себя полным идиотом. Анна слабо улыбнулась. — Да, как и наши жизни, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучала печаль. — Спокойной ночи, Яков Платонович. — Спокойной ночи, Анна Викторовна, — ответил он, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Он смотрел, как она скрывается за воротами, как её силуэт тает в полумраке двора. Шесть лет… И снова — недосказанность, нерешительность, страх. Он знал, что должен что-то сказать, что-то сделать, чтобы разрушить эту проклятую стену. Но слова так и не сорвались с губ. Яков остался один. Он стоял и вдыхал сырой вечерний воздух. Воздух был пропитан запахом счастья, которое так и не случилось. И в эту минуту он понял, что если он ни на что не решится в ближайшие дни, то может потерять Аню навсегда. Но сможет ли он? Хватит ли у него смелости? Это был главный вопрос, и ответа на него Яков не знал.