Второе дыхание любви

Рано утром Штольман приехал в больницу, чтобы поговорить с Полем Бертраном. Мужчина был бледен. Его рука покоилась в треугольной повязке-косынке*. — Мсье Бертран, — обратился к мужчине Яков, — я бы хотел расспросить вас о бывшем муже вашей жены, мсье Оливере Маре. Вы были с ним знакомы? — Да нет. Может быть, видел пару раз, — ответил Поль. — А почему они разошлись? Ведь это случилось еще до вас? — Жанна говорила, что сначала все было хорошо. Он красиво ухаживал: цветы, музыка, рестораны, романтические поездки. — сказал мужчина грустно. — Жанна все это очень любила. — А потом? Что, деньги закончились? Ведь мадам Бертран была богата. — спросил Штольман. — Что потом? Дело не в деньгах. Они поженились, и что теперь стараться? — вздохнул Поль Бергер. — Он начал пить, надолго отлучаться по своей работе. Он же репортер. Когда много пил, очень нервничал, кричал, бил посуду. Жанна говорила, что у него до нее была другая девушка, и она бросила его, потому что он её ударил. — А Жанну он бил? — спросил инспектор. — Она не рассказывала. Но мне всегда казалось, что да, — горько сказал мужчина. — И думаю, что это было не один раз. Вернувшись в участок, Яков узнал от помощника Штольмана, что бывший муж убитой, Оливер Маре, действительно был в одном из ресторанов недалеко от гостиницы и что он очень много выпил. Официант и бармен опознали его. Да, это многое меняло и практически убивало версию о причастности бывшего мужа к убийству Жанны Бертран. Оставалась надежда на антикварные магазины. Через полчаса восторженный Карл сообщил Штольману, что в одном антикварном магазине только что приносили драгоценности, которые были похожи на украденные. Штольман немедленно отправился туда. Старый антиквар Эмиль Дюбуа был настоящим хранилищем историй, каждая вещь в его магазине дышала прошлым. Эмиль, сам уже ставший частью этой коллекции, был антикваром, чьи пальцы знали шероховатость веков, а глаза видели не просто предметы, а их души. Ему было за семьдесят, но в его облике не было ни тени дряхлости. Седые волосы, аккуратно зачесанные назад, обрамляли лицо, испещренное морщинами, словно картой прожитых лет. Эти морщины не были следами печали, а скорее свидетельством мудрости и глубокого понимания мира. Его глаза, цвета выцветшего синего шелка, светились живым любопытством. — Я сразу сообщил жандармам. Уж слишком деликатная у меня работа, — серьезно сказал антиквар. — Репутация очень важна. Сам я человек тихий. — Отлично, герр Дюбуа. А что вы можете сказать о человеке, который принес вам эти вещи? — спросил Яков. — Это была молодая девушка, — пожав плечами, сообщил старый мастер. — Весьма хорошенькая. С длинными волосами. Она не стала ждать подробную оценку своих драгоценностей. — Почему? — Она сказала, что хочет просто узнать стоимость этих вещей. Я сообщил ей приблизительно, сколько эти вещи стоят, и она удалилась. — подав плечами сообщил мастер. Яков поблагодарил антиквара и направился в магазин напротив. Он расспрашивал хозяйку магазина о том, не видела ли она девушку, заходившую к антиквару, и знает ли её. И ему повезло. К его счастью, в этот момент в магазине находилась покупательница. Она подтвердила, что видела, как некая Оливия, внучка местного сапожника, заходила в антикварную лавку около часа назад. По словам свидетельницы, девушка пробыла там совсем недолго, а затем быстро вышла и направилась в сторону дома. Узнав адрес сапожника, Яков тут же отправился туда, полный решимости найти Оливию. Владелец сапожной мастерской выглядел немного напуганным, когда Штольман представился. — А что натворила моя внучка? — явно нервничая спросил он. — У нас есть сведения, что у нее находятся драгоценности, которые мы разыскиваем, — уточнил Яков. — А… — удивленно проговорил мужчина. — Это вы имеете в виду те стекляшки, что я на помойке нашел? — То есть как на помойке? — удивился Штольман. — Когда и где? — Да, просто на помойке. Я пошел мусор выкидывать рано утром, с вечера мой работник поленился. Рядом с гостиницей ящики у них есть для мусора. Смотрю — стул стоит, хороший стул такой. Ну, я его и прихватил. Я его поднял , а к нему к ножке пакетик бумажный прилип. Я наклонился, чтобы оторвать его и увидел, как что то блестит. Я и взял. Знаете, я и не думал, что это драгоценности. Думал, стекляшки, которые на любой ярмарке за несколько сантимов можно купить. Ну, я для внучки и взял, порадовать. — уже более спокойно ответил сапожник. — Кто же знал, что это драгоценности? — А где сейчас ваша внучка? — уточнил инспектор. — Прибежала четверть часа назад, какие-то вещи схватила да снова убежала. К подругам, наверное, гулять. — спокойно ответил сапожник. Штольман немедленно распорядился отправить жандармов на вокзал и задержать девушку по описанию. Карл отправился с ними. Через час драгоценности лежали на столе Якова, а заплаканная девица была отправлена домой под наблюдение родителей. ******* И снова дух Жанны застал Анну врасплох. Грудную клетку сдавило тяжестью, воздух казался густым и тяжелым. Холод охватил все тело. Жанна снова что-то пыталась сказать, но из рта вырывалось только мычание. И все же Анне удалось услышать: «Они хотели это сделать давно». Аня наконец-то глубоко вздохнула и, облокотившись о край стола, жадно задышала. Дверь открылась, но женщина не могла сфокусировать взгляд на вошедшем. Вокруг нее все расплывалось, не давая разглядеть, кто именно вошел. Но тут же ее ледяные пальцы ощутили тепло рук. Они бережно взяли ее озябшие ладони, согревая их своим дыханием. В нос ударил знакомый, такой родной аромат одеколона. Даже не видя человека, Анна безошибочно узнала его. Яков. С каждым мгновением, ощущая кожей его присутствие, она чувствовала, как к ней возвращаются силы. Наконец, туман перед её глазами рассеялся и она смогла увидеть его обеспокоенное лицо, в серо-голубых глазах читалась тревога. Его голос, полный заботы, прозвучал рядом: «Анна, Анна Викторовна. С вами все в порядке? Вам уже лучше?» Холодный ком все еще сжимал горло, но она смогла лишь кивнуть. Штольман осторожно усадил ее на стул, не выпуская ее рук из своих. Он очень испугался, когда увидел белое лицо Анны. Ее ледяные руки, тяжелое дыхание и пустой, ничего не видящий взгляд — подсказали ему о посещении духа. Постепенно женщина приходила в себя. На лице появился румянец, глаза стали светиться огнем понимания. Штольман вышел в коридор и попросил принести для Анны Викторовны горячего чая. — Все уже хорошо, — тихим голосом сказала Анна. — Спасибо вам, Яков Платонович. — Кто это был? Жанна? — обеспокоено спросил Штольман Девушка кивнула, а затем рассказала об увиденном и услышанном. Штольман задумался. — Вы знаете, я сегодня отпустил и бывшего мужа Оливера Маре, и бывшую жену Поля, Мари Бертран. — А ее почему? — удивилась Анна. — Поль Бертран не имеет к ней претензий, и по закону я могу ее отпустить до конца следствия. Но если говорить честно, ни Мари, ни Оливер не имеют к этому делу никакого отношения. А еще Оливера Маре кто-то явно пытался подставить. — сказал мужчина. — Придётся начинать всё сначала. — Интересно, что же значили слова Жанны о том, что они хотели это сделать? — сказала Аня. — Кто это «они»? И что сделать? — Думаю, речь идет о её убийстве. И получается, что преступников несколько. Помните, Анна Викторовна, вы кровь нашли в ванной? — задумчиво произнес Яков и внимательно посмотрел на девушку. — Конечно, помню. Но это была кровь Поля Бертрана, он порезался в тот вечер, — удивилась девушка. — Но я спрашивал, когда в номере делали уборку, — уверенно сказал Яков. — Её делали днём. И поэтому она никак не могла там появиться утром следующего дня. Анна задумалась и вдруг: — Как же я забыла, Яков Платонович! Там ещё не хватало маленького полотенца. Я хорошо помню. Было два больших и одно маленькое, а второго маленького не было, я только сейчас это вспомнила. — Глаза Анны вспыхнули искрами неподдельного интереса. — Анна Викторовна, а давайте пройдем в палату, где лежал Поль Бертран. — предложил Яков. Они прошли в комнату. Поль Бертран был аристократом, и поэтому в палате лежал один. Штольман подошел к окну и открыл его. — Что всё это значит? — спросила Аня. — Хороший вопрос. Смотрите туда, — Яков стоял рядом с окном. — Понимаете теперь? — Здесь низко, чтобы спрыгнуть, но высоко, чтобы залезть обратно, — понимающе сказала Аня. — Анна Викторовна, скажите, насколько опасно был ранен Поль? — смотря в окно, задал вопрос инспектор. — Он действительно потерял много крови, но пуля пробила только мягкие ткани и не задела ни кость, ни каких-либо крупных сосудов. Можно сказать, что ему повезло. — ответила Аня. Штольман утвердительно кивнул. — Идемте, кажется, я всё понял. — сказал Яков и быстрым шагом вышел в коридор и из больницы. Анна поспешила за ним. Они шли через небольшой парк. Штольман что-то всё время высматривал, как профессиональный натасканный пёс. — Что вы ищете, Яков Платонович? — уточнила девушка. — Этот парк на пути к гостинице, — сказал Яков. — Дальше большие дома. И если вы что-то надумали спрятать, то сделать это, сможете только здесь. Дальше просто негде. Вдруг Анна пошатнулась. Перед глазами поплыл туман, и в этом тумане Анна увидела дух Жанны, стоящей у большого дуба. Видение резко исчезло. — Здесь, — тяжело дыша, показала женщина. Они подошли к дереву. Яков обошел его и обнаружил небольшое углубление, в виде дупла, чуть выше своего роста. Он поднял руку и достал из углубления маленькое полотенце из гостиницы и одежду, всю в следах крови. — Ну вот и всё. — сказал Штольман. — Картина ясна. Думаю, Анна Викторовна, — Яков с улыбкой посмотрел на Анну, — мы можем смело закрыть это дело. ———————————————————— Треугольная повязка (косынка) — изобретена в Швейцарии и популяризирована немецким хирургом Фридрихом фон Эсмархом