Второе дыхание любви

Они вышли из кафе отдельно друг от друга. Штольман направился к открытой двери гостиницы, возле которой суетился, что-то убирая, Клаус Берг. — Добрый вечер, — поздоровался Яков. — Добрый вечер, — улыбнувшись, ответил молодой человек. — Вы всё же решили снять номер? Штольман прошёл внутрь помещения, уводя за собой Клауса. Но дверь осталась по-прежнему открытой. — Нет, — продолжил Яков, — я снова по поводу пропавшей девушки. У нас есть причины считать, что она здесь останавливалась. — Никто не останавливался здесь уже пару недель, — ответил Клаус. — Вот только сегодня милая фрау заселилась на одну ночь. — И всё же, не взглянете ли снова на фотографию, прежде чем выдадите себя? — И Яков протянул фотографию Лауры. — Выдать себя? — улыбнулся Клаус. — Вы действительно говорите как настоящий жандарм. — Посмотрите, пожалуйста, — Яков вновь протянул фотографию. — Нет, я не видел её, — отдавая фотографию Якову, покачал головой молодой человек. — Точно? — Да, точно. — Она могла использовать другое имя, хотя её настоящее имя Лаура Линдт. Но она могла зарегистрироваться под другим именем. — Яков внимательно следил за реакцией Клауса и заметил лёгкое замешательство, когда он назвал её имя. — Я теперь не слишком забочусь о регистрации. Одна за другой уходят формальности. Я бы даже не менял простыни в номерах. Но старые привычки уходят с трудом, и поэтому раз в неделю я меняю всё бельё в номерах. Знаете, сырость. — Так вы со всем справляетесь один? — Штольман обвёл руками дом. — Да. Только в сезон охоты нанимаю одну горничную для помощи. Штольман тянул время. Ему надо было отвлечь хозяина бессмысленным разговором. Мысленно он представлял, что сейчас делает Анна. Вот перешла дорогу, вот открыла дверь. Что там внутри? Испугается ли? Лишь бы всё с ней было хорошо. Он никогда не сможет простить себя, если… Штольман отогнал эти ненужные и неуместные мысли. Конечно, он не должен был поступать так, не должен был брать с собой Анну. Можно было бы вернуться в жандармерию и попросить помощи у них. Но для этого надо было посвятить их в дело, а без особых улик он не мог обвинять местного жителя. В таких маленьких городах они все стояли друг за друга. Так что в данной ситуации Анна была здесь единственным его союзником. ****** Едва Яков и его спутник скрылись в здании, как Анна, перейдя улицу, оказалась у дверей скромного домика, примыкавшего к гостинице. Открыть входную дверь ей не удалось. Она была заперта. Анна обошла дом и обнаружила другую дверь, ведущую во внутренний дворик и кухню. К её радости, эта дверь была незапертой. Она оказалась в полутёмной кухне. Сквозь закрытые ставни слабо пробивался уличный свет. Анна прошла по узкому коридору и вышла в холл. Одна комната была гостиной. Она обратила внимание, что в доме был идеальный порядок. Едва приоткрыв дверь, она замерла. Комната встретила ее теплом от пылающего камина. Языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены. В центре комнаты располагалась большая двуспальная кровать, и на белоснежной простыне отчетливо виднелся след человеческой фигуры – будто кто-то только что встал. Плотные, красивые шторы скрывали окна от посторонних глаз. Вещи были аккуратно разложены, словно хозяин или хозяйка просто вышли на минутку. В просторном шкафу висели изящные женские платья, а у его подножия стройными рядами стояла обувь. На туалетном столике у зеркала царил настоящий калейдоскоп из баночек и бутылочек – кремы, духи, все, что нужно для ухода за собой, создавало ощущение недавнего присутствия. Казалось, что стоит только немного подождать, дверь откроется, и в комнату войдет ее хозяин или хозяйка. Другая комната была полной противоположностью. Она была холодной и темной. Небольшая кровать не была заправлена, одеяло и подушка были скомканы. У изголовья, на тумбочке, лежала Библия. В небольшом, старом книжном шкафу на полках стояли детские книжки и игрушки: старый медведь, заяц, деревянная лошадка. Здесь было просто и пусто, но комната дышала жизнью и была безупречно чистой. Последняя дверь вела в небольшой кабинет. Все его стены были увешаны часами. Часы стояли и лежали повсюду: большие и маленькие, настольные, напольные, ручные. Комната была наполнена завораживающим, непрекращающимся тиканьем механизмов. У девушки даже закружилась голова от этих звуков. Анна хотела войти, когда услышала где-то за стеной звук разбитого стекла и легкий стон, и шум чего-то упавшего. А затем – быстрые шаги по дорожке. Анна оглянулась и увидела ступени, ведущие в подвал. Она быстро подошла и спустилась по ним. ****** Штольман продолжал задавать вопросы, уже сам понимая, что они бессмысленны. — Получается, что я всё время говорю, — сказал после долгого молчания Яков. — Я думал, что люди, живущие в одиночестве всё время, будут словоохотливее. А вы только молчите и слушаете. Вы говорили, что увлекаетесь часами. В чём это выражается? — Я собираю старые, сломанные и выброшенные часы и ремонтирую их. Это весьма увлекательно — возвращать время, — молодой человек оживился. — Но время невозможно вернуть, — ответил Яков. — Вы ошибаетесь, как и многие в этом мире. Время можно вернуть, а с ним вернуть и ушедших. Оживить их, воссоздать. Я делаю часы, которые будут идти назад. И тогда она вернётся ко мне. — Кто? — насторожился Штольман. — Мой лучший друг, — радостно, улыбаясь, ответил Клаус. — Я не говорю, что вам плохо здесь, — продолжил Яков. — Но думаю, что если бы у вас была возможность уехать отсюда, то вы бы уехали. — Уехать? Вы что! — Клаус развел руками. — Это место для меня — целый мир. Я вырос в этом доме. У меня было очень счастливое детство. Мы с мамой были счастливы. Пока она не умерла. Яков увидел в глазах Клауса лихорадочный блеск. — Вы чем-то напуганы? — спросил Штольман. — Я не прав? — Я не знаю, о чём вы говорите, — занервничал молодой человек. — Я говорю о вашей маме, вашей гостинице и о ваших планах. — У меня нет никаких планов, которые могли бы вас касаться. Почему бы вам не уйти, инспектор? Я уже ответил на все ваши вопросы, — сжимая руки, произнёс Клаус. Хозяин гостиницы отвернулся и стал что-то перебирать на стоявшем столе. Штольман зашёл за стойку и подошёл ближе. — Если вы что-то знаете и не говорите мне, то это преступление. Вы понимаете это? — спросил он. Неожиданно Клаус резко развернулся и ударил Якова небольшой вазой по голове. Удар был неожиданным. Яков не успел среагировать и с лёгким стоном, без сознания, упал на пол. ****** Она шагнула в просторную, почти пустую комнату. В камине потрескивали дрова. Окон здесь не было, но мягкий, приглушенный свет, льющийся из светильника на маленьком комоде, создавал уютное тепло. Воздух был наполнен ароматом дыма и древесины. Перед пылающим очагом стояло массивное кресло с высокой спинкой, и в его тени Анна разглядела неясный силуэт человека. — Лаура, Лаура, это вы? — с надеждой в голосе, почти подбегая к креслу, спросила она. Но, приблизившись, Анна увидела сидящего в нем человека и не смогла сдержать крик. Это был не человек, это был скелет женщины, на котором была надета одежда, волосы были собраны в прическу. А глазницы черепа зияли ужасающей пустотой. Она стояла, завороженно смотря на скелет. Она услышала какой-то то ли стон, то ли всхлип, еле еле различимый. Анна повернула голову и в полумраке увидела фигуру, лежащую, как ей показалось, на голом холодном полу. Она приблизилась и обнаружила девушку, прикованную цепями по рукам и ногам, как из своих видений. Она бросилась к ней. — Лаура, вы живы. Я помогу, — шептала Анна, тщетно пытаясь снять оковы. Девушка не говорила, только слезы текли по её лицу. — Не трогай её. Она моя. — С этими словами, Анну кто-то схватил за волосы, оторвал от девушки и толкнул в угол. Анна увидела разъяренное лицо Клауса Берга. — Ты не смеешь трогать её. Только я могу, и время. Ей недолго осталось. Время поглотит её, чтобы вернуть маму. — Анна испуганно прижалась к стене и оглядывалась по сторонам в поисках, ну, хотя бы чего-то тяжелого. — Не надо, пожалуйста, не надо, — повторяла она. Но мужчина неумолимо приближался к ней. И тогда Анна закричала. ****** Штольман очнулся от ощущения чего то непоправимого, как будто кто-то толкнул его. Он тяжело сел на пол, потирая голову и замечая следы крови на своей ладони. Вдруг, как молния, мелькнула мысль: «Анна». Он буквально соскочил, но чуть снова не упал, почувствовав головокружение. Тяжело шагая и на ходу вынимая верный «бульдог»*, он поспешил в дом, мысленно надеясь, что Анны там нет. Крик Анны он услышал при входе в дом. Он раздавался из подвала. Штольман, не мешкая, рванул по лестнице вниз. Войдя в помещение, он увидел Клауса Берга, стоящего напротив двери. Левой рукой он прижимал к себе Аню, а в правой руке он держал пистолет, направленный ей в голову. — Клаус, отпусти девушку, — прохрипел он. — Давай поговорим. — Мы уже обо всем поговорили, инспектор. — Голос молодого человека был уверенным. — Они обе умрут. И тогда их будет двенадцать. Часы пойдут назад и она оживет. — При этих словах в его глазах появился нечеловеческий восторг. — Двенадцать в обмен на нее. Он кивнул головой в сторону кресла. — Потерпи, мама. Совсем немного осталось. Ты должна жить. Ты, а не эти безмозглые существа, от которых нет никакой пользы. — его голос дрожал в нетерпении. Он снова посмотрел на Штольмана. — Ты не помешаешь мне. Я убью тебя. А потом сначала умрет та, — он кивнул головой в сторону Лауры, — а затем и ты. — Он лизнул шею Анны своим языком. Девушку передернуло от отвращения. Она испуганными глазами смотрела на Якова, пытаясь в паутине страха сохранить самообладание. Она видела, как кровь стекает по шее Штольмана из его разбитой головы. Видела его решительное и в то же время растерянное лицо в поиске решения. — Отпусти девушку, — снова сказал Яков. — Возьми меня, а ее отпусти. — Ты не обманешь меня, ищейка. Мне нужна она, а не ты. Только душа девушки может оживить ее. — Речь Клауса стала более резкой, чувствовалось, что его терпению подходит конец. Его рука с пистолетом стала мелко трястись. — У них у всех будут хорошие могилы. Я позабочусь. Там, на Северном холме, все уже готово. Сейчас их там десять. Но скоро, скоро… Они все там будут. А мама здесь. Все будет как прежде. — Он ослабил хватку, Анна почувствовала это. Она продолжала смотреть в глаза Якова. — Бог все знает. Он сбережет ее и вернет мне, — тихо шептал Клаус. И в этот момент он направил руку с пистолетом в сторону Якова. — Анна, на пол! — крикнул он, и девушка, почувствовав, как ослабла хватка, почти упала на пол. Оглушительный грохот двух одновременных выстрелов разорвал тишину, за которым последовал звук падения двух тел. Прошло несколько томительных минут. Дым и шум от выстрелов затихли. Аня подняла голову. Перед ней, у ног истлевшего скелета матери, лежал Клаус Берг. Пуля оставила зияющую отметину прямо во лбу. — Яков. Яков… — прошептала, а затем и прокричала она. Поднявшись с пола, она увидела Штольмана, лежащего у самой двери. Его лицо было бледным, по лбу стекала кровь. — Нет, нет. Пожалуйста… — Ее губы шептали эти слова, пока она медленно приближалась, отчаянно пытаясь увидеть хоть какой-то признак жизни. Ей казалось, что единственным звуком в этой комнате сейчас, был стук ее собственного сердца, который отбивал похоронный звон. Она опустилась на колени перед телом Якова, взяла его за руку и заплакала. ———————————————————— «Бульдо́г» — широко распространённый в конце XIX — первой половине XX в. тип карманного револьвера. Название происходит от британского револьвера Уэбли.