Второе дыхание любви

Увести за собой девочку не составило большого труда. Она слишком хорошо знала его, чтобы бояться. Пообещав ей сюрприз, который находится в карете, они довольно быстро оказались в ней. Тут ему ничего не стоило усыпить ребенка небольшой дозой хлороформа. Он четко рассчитал дозу. Девочка нужна ему была живая и здоровая. Он сам внес её в дом, уложил на кровать и, позвав горничную, велел раздеть ребенка и присматривать за ней. Сам же, выйдя из комнаты, закрыл дверь на ключ. «Так будет надежнее», — подумал он. Пройдя в кабинет, он налил в бокал бренди и, устроившись за столом, стал думать над письмом, которое неприметно должно было дойти до адресата. Это не составило большого труда. Через полчаса сын местной кухарки, вознагражденный франком, уже бежал по улице, направляясь в больницу. Ему оставалось только ждать. А ждать он умел. ******* Сидя в экипаже, направляющемся в больницу, Анна думала только о словах Эжена: «Герр Штольман ушел в отставку. Он больше здесь не работает. Возможно, вернется на родину, в Россию». «Почему? Как так? Он снова сбежал?» — об этом думала Анна. Она не плакала, она больше злилась: на себя за то, что так долго тянула с правдой, на Якова с его гордостью и благородством и неумением разговаривать. Она опять остро чувствовала потерю. И еще, в душе вдруг поселилась тревога. Пока еще не ясная. Женщина никак не могла понять, с чем или кем это было связано, но что-то тяжелое надвигалось на нее. В больнице Анна вела прием больных. Когда вдруг старуха, которую Аня осматривала, произнесла: «Он забрал её». Анна переспросила, но женщина, как ни в чем не бывало, продолжила рассказ о своей боли. Следующий пациент с ушной болью тоже вдруг посреди разговора замер, и женщина услышала: «Она у него. Он ждет». И буквально через мгновение мужчина продолжил говорить о себе. Сердце Анны дрогнуло. И в этот момент ей принесли письмо. Анна разворачивала его, а руки мелко тряслись. «Дорогая Анна Викторовна! Вера у меня. Не волнуйтесь, с ней все будет в полном порядке, но только в том случае, если вы сами приедете ко мне. Я очень жду вас в своем доме на набережной. Да, и я думаю, не стоит вам напоминать о конфиденциальности нашей встречи. Надеюсь вас скоро увидеть. Ваш преданный друг Андрей Петрович Клюев». Письмо выпало из рук. Анна едва сдержала крик, просто закрыв ладонью рот. Боже! Ее девочка, ее маленький ребенок в доме этого человека! Как она ошибалась в нем! Как он мог так поступить? Анна сорвалась с места, накинула пальто и, никому ничего не говоря, покинула больницу. ******* Благодаря Якову вся полиция города была поднята по тревоге. Эжен приказал осматривать все скопления транспорта, вокзал, рынки, парки. Два жандарма были направлены к Мироновым, чтобы взять показания и охранять. Сам Яков ехал в больницу. Ему нужно было срочно увидеть Анну. Он только мог догадываться, что сейчас испытывает мать потерявшегося ребенка. А может, она еще не знает? Тогда… тогда именно ты станешь плохим вестником. Но разве это сейчас имело значение? Ему надо было поговорить с Аней, узнать, кому она перешла дорогу, кто её недоброжелатель. Он должен был найти девочку. Ради Анны. Пусть, пусть даже ценой собственной жизни. Это уже не имело никакого значения. Но в знакомом Штольману кабинете Анны не оказалось. За столом сидел другой врач и вёл приём пациентов. — Извините. Могу я увидеть фрау Анну? — спросил с тревогой в голосе Яков. — Фрау Анна бросила пациентов, работу и убежала, — недовольно ответил врач. — Так торопилась, что даже сумочку не взяла. Уж не знаю, что там случилось, но настоящие доктора так не поступают, — продолжал ворчать мужчина. — Что можно требовать от женщин? — Когда это случилось? — уточнил Штольман. — Около часа назад, — прозвучал ответ. — К ней кто-то приходил? Или, возможно, ей передавали письмо или записку? — не обращая внимания на ворчащего доктора, спросил Штольман. — Я никого не видел, — буркнул врач. Яков извинился и уже открыл дверь, когда услышал: — Я подобрал под столом какое-то письмо. Я не читал его, но, может, это то, что вы ищете. — С этими словами он подошёл к Якову и передал бумагу. Выйдя из кабинета, Штольман прочитал послание, адресованное Анне. Гнев — вот что первое ударило ему в голову. Подлец. Действовать надо было немедленно. ******* Анна буквально влетела в дом Клюева. — Где она? Где моя дочь? — спросила она у сидящего в кабинете Андрея Петровича. — Вы очаровательно выглядите, Анна. — умиротворенно, с улыбкой заговорил мужчина. — Вы этакая прекрасная фурия. Вы знаете ведь, дорогая моя Анна, что фуриями в Древнем Риме назывались три богини мщения, а по-гречески — Эринии.* Они несли настоящую ярость. Хотя в простонародье их называли злобными, разъярёнными или сварливыми женщинами. Клюев сидел за столом, продолжая пить бренди. Лицо его было спокойным, он выглядел абсолютно уверенно. — Где моя дочь? — повторила Анна. — Не волнуйтесь, с девочкой и правда всё хорошо. Она с одной из горничных в доме, играет. Правда, пока под замком, но думаю, что всё это временно. Всё будет зависеть от вас. Андрей Петрович махнул рукой. — Присаживайтесь, дорогая Аня. Позвольте мне вас так называть. — Он хоть и был пьян, но его речь была правильной и ровной. А в его глазах Анна уловила огонь безумия. — Что вам надо от меня? — нервно кусая губы спросила она. — Совсем малого. Вы выйдете за меня замуж и будете мне верной женой и подругой. Это ведь не так много за жизнь вашей дочери? — подняв бровь, спросил мужчина. — Вы, вы! — у Анны сорвался голос. — Вы смеете меня шантажировать? Я думала, что мы друзья. — Да, мы были ими, пока вы не отказали мне. — жестко парировал Клюев. Мужчина встал, медленно обошел стол и подошел к ней. — Вы не оценили ни мою дружбу, ни мою любовь к вам. Я мог и могу сейчас сделать вас счастливой. Не отказывайтесь. — Он взял руку Анны, поцеловал и приложил к лицу. — Вы такая теплая, ваша кожа нежная, как шелк. Мы будем предаваться любви в объятиях друг друга. Я покажу вам, как может любить настоящий мужчина. Его глаза блестели. Анна видела в них искры похоти. Она с силой вырвала руку и ударила его по щеке. — Никогда! Вы слышите, никогда не смейте приближаться ко мне! — яростно выдохнула она ему в лицо. — О... так вы любитель других игр. — Клюев резко схватил Анну, прижал к себе и поволок к столу. — Давайте решим всё сейчас. Анна отбивалась. Силы были неравны. Неожиданно хватка ослабла. Мужчина отошел от нее. — Сейчас не время, дорогая. — он повернулся к ней с довольной улыбкой. — Итак. Мы сейчас же садимся в карету и уезжаем из этого города в Женеву. Венчаемся там в православном храме. Думаю, за звонкую монету это сделают быстро. И уезжаем ко мне, во Францию. — Он взял почти пустую бутылку бренди со стола и выпил остатки из горлышка. — Будет так, или мне искренне жаль вашу девочку. Ноги Анны тряслись от напряжения и пережитой сцены. Она судорожно пыталась что-то придумать. Но она была один на один здесь и сейчас с этим когда-то хорошим человеком. Она посмотрела в глаза мужчине и медленно кивнула. — Я бы хотел услышать ваш голос, милая, — пьяно улыбаясь, сказал Клюев. — Да, — выдавила Анна. — Что "да"? Ну, Анна Викторовна, я же ваш жених. Смелее. — Я выйду за вас замуж, — сквозь зубы проговорила женщина. — Это уже другое дело. Надеюсь, когда мы будем в браке, вы будете более нежны. — Андрей Петрович достал из внутреннего кармана кольцо с большим красным камнем. Он медленно подошел к Анне, взял ее руку и надел кольцо на палец. — Этот изумруд приносит удачу. Это весьма редкий экземпляр. Красный изумруд. Я приобрел его на аукционе в Лондоне. По легенде, — Клюев наклонился к её уху и коснулся его своими губами. Анна уловила сильный запах алкоголя. — он принадлежал испанскому конкистадору Кортесу, который привез из Южной Америки несколько уникальных, искусно ограненных изумрудов и подарил их своей невесте. Но во время кораблекрушения невеста и камни исчезли в морской пучине. Красивая, не правда ли, легенда? — Я хочу видеть Веру, — твёрдо произнесла Аня. — Оливер! — крикнул Клюев. Через минуту в комнату вошел высокий мужчина в черном плаще. — Оливер, проводи мою невесту к нашему экипажу. И, пожалуйста составь ей компанию, чтобы нашей гостье не было скучно. — И, подойдя к Анне, прошептал: «Мы присоединимся к вам через несколько минут». Мужчина молча кивнул и в вежливом поклоне склонился перед женщиной. Анна, неверными шагами прошла через кабинет и вышла. Карета стояла на заднем дворе. Похоже, Андрей Петрович был готов к отъезду. Сзади кареты был установлен отдельный большой сундук, а сверху закреплены три вместительных чемодана. Анна сидела в карете, и её трясло, но не от холода. Её трясло от страха за дочь, от ужаса всей создавшейся ситуации. Но более всего её трясло от безвыходности положения. Действительно, через несколько минут дверь открылась, и в карету внесли Веру. Девочка бросилась на шею матери. — Мама, мама! Он обещал мне котенка, — её тельце содрогалось от рыданий. — Всё хорошо, моя родная. Я здесь, я с тобой, — шептала Анна. — Андрей Петрович не причинит тебе вреда. Анна гладила дочь по спине, успокаивая. — У него черное сердце, — сквозь слезы сказала Вера. — Он злой. Он хочет плохого. Клюев сел в карету вместе с Анной и девочкой, и она тронулась. В руке мужчины была новая полная бутылка бренди. Анна с отвращением посмотрела на него. Андрей Петрович заметил её взгляд. — Ой, не надо так смотреть, — сказал он и снова отпил из горлышка бутылки. — У меня сегодня праздник. Я обзавелся невестой и дочерью. Я счастлив. Могу себе позволить отметить. Анна сильнее прижала дочку к груди. Вера уже не плакала. Она тихо сидела, обняв мать. Анна посмотрела в окно. Они выезжали на небольшой мост через реку Ааре, и вдруг неожиданно встали. Клюев выглянул в окно и, неожиданно резко поднялся, попытался забрать девочку из рук Анны. Женщина сопротивлялась. Он ударил её по лицу и, вырвав ребенка, вышел из кареты, прикрываясь им. ******* Ворвавшийся в дом Клюева Штольман никого не застал там. Но, поднявшись на второй этаж, услышал стук из-за закрытой двери. Взломав её вместе с жандармами, он обнаружил там плачущую девушку-горничную. Сквозь рыдания удалось разобрать, что хозяин забрал девочку и запер её в этой комнате. Из окна она видела, как карета поехала в сторону моста. Яков выскочил из дома, запрыгнул в полицейский экипаж и приказал нестись к мосту. Они догнали большую карету, когда она въехала на мост. Штольман, размахивая верным «бульдогом», приказал немедленно остановиться. Через несколько минут Яков услышал внутри кареты женский крик и плач ребенка, а потом из нее вышел Клюев с девочкой в руках. Мужчина спиной, прикрываясь Верой, отошел к перилам моста. — Клюев, отпустите ребенка! — прокричал Яков, продолжая держать его на прицеле. — Это же просто ребенок! — Если Анна не будет моей, то не будет и ребенка. Ты слышишь меня, моя дорогая? — ответил мужчина, продолжая прятаться за девочку. Анна, испуганная, с выбившимися из причёски волосами, вышла из кареты. Из её глаз катились слёзы, губа была разбита. — Андрей, прошу тебя. Она же ребёнок. Я же согласилась быть твоей невестой и выйти за тебя замуж. Пожалуйста, Андрей, — шептала она. — Вот Штольман, ты слышишь? Она моя невеста. Уходи, и мы спокойно отправимся в наше маленькое свадебное путешествие, — улыбался мужчина. Нервы Якова были на пределе. Он готов был разорвать этого человека. Нет, он не был человеком, он был зверем: циничным, расчётливым и безжалостным. Андрей Петрович стоял, прислонившись спиной к перилам моста. Мост был невысок и соединял два берега и два района города. Он сделал маленький шаг вперёд и, вдруг поскользнувшись, по инерции стал падать назад. Деревянные стойки перил, возможно, подгнившие, подломились, и Клюев вместе с находившейся в его руках Верой стал падать вниз. Яков услышал отчаянный крик Анны: «Нет!», а затем всплеск воды от падения тел. ———————————————————— Фурия*- в древнеримской мифологии это богини мщения и угрызений совести (соответствуют греческим Эриниям). Согласно легендам, это страшные существа со змеями вместо волос, которые преследуют преступников, доводя их до безумия. В простонародье — вспыльчивая, злая или разъяренная женщина.