Второе дыхание любви

Жизнь продолжалась. Яков вернулся в свой отдел полиции. Эжен был рад возвращению друга. Теперь он снова мог спать спокойно. Карл, помощник Якова, тоже был сердечно рад возвращению начальника и даже приготовил кофе и принес шоколадные булочки, которые испекла для Штольмана его мать. Для самого же Якова жизнь как-бы расширилась, заиграла новыми красками, интересами, событиями. Сидя в кабинете, он теперь чаще задумывался, мечтательно улыбался, вспоминая улыбку Ани или удивление Веры. Он каждый вечер после работы спешил в дом на Голденштрассе, где его ждали, любимые девочки. Он оставался там до позднего вечера, читал Вере сказку на ночь, целовал руку Анны и, прощаясь, уходил к себе. Яков смотрел на Анну и видел, как изменилась она. Той восторженной девушки, готовой верить каждому слову, больше не было. Теперь в её глазах светилось иное – глубокое, спокойное понимание. Она стала матерью, врачом, и это наложило свой отпечаток. Яков чувствовал, что внутри неё всё ещё бушуют страсти, но она научилась их скрывать, не позволяя вырваться наружу. Он скучал по той прежней Ане, но одновременно понимал: именно он стал причиной этих перемен. Это он заморозил её сердце, и теперь ему предстояло вернуть ему тепло. Он чувствовал, что, несмотря на прощение и взаимную любовь, ему ещё рано думать о более тесной близости. Но ведь думалось. Ночью, лежа в постели, он ощущал себя тем юным кадетом, в котором бушуют гормоны страсти и желания. Он закрывал глаза и видел чуть пухлые губы Анны, тонкую линию шеи с мелкими кудряшками волос, выбившимися из прически. Хотелось прижаться своими губами к тонкой линии ключицы и провести языком по тёплой коже, поднимаясь вверх по шее. Почувствовать её вкус, услышать и вдохнуть её запах. Почувствовать её трепет, её лёгкое волнение, которое постепенно перерастало в более острое чувство. Увидеть в её глазах поволоку желания и услышать ускользающий лёгкий стон. Когда ломота в паху становилась нестерпимой, Штольман вскакивал с постели и мучил себя упражнениями, чтобы отвлечь возбужденное тело и мысли. «Ты не смеешь торопиться. Ты должен вернуть её доверие, её любовь. Всё должно быть правильно, хотя бы сейчас», – так думал Яков. Анна на каком-то подсознательном уровне понимала Якова и тоже не спешила. Хотя ей очень хотелось хотя бы на миг прижаться к нему, вдохнуть с ним вместе одним воздухом, услышать стук его сердца и улететь вместе с ним на седьмое небо. А ещё она хотела проснуться рано утром и ощутить его рядом, смотреть на него спящего и наслаждаться этим мгновением. «Всё будет, всё обязательно будет. Надо немного подождать. Нам обоим нужно больше времени», – этими словами она и успокаивала себя. Между тем работы в больнице прибавилось. Была зима, и люди чаще болели, чаще приходили с травмами, различными ушибами. Иногда за день через кабинет Ани проходило столько много народа, что они сливались в один большой поток. Люди умирали, вылечивались, плакали и радовались. Духи по-прежнему приходили, но не мучили её. Их просьбы были редки и просты. В один из обычных дней, уже собираясь домой, Анна зашла в кабинет доктора Шварца. Он сидел задумчиво за столом. — Доктор, у вас озадаченный вид. Что-то случилось? — поинтересовалась девушка. — Да, что-то не пойму я, Анна Викторовна. У нас за последние два месяца увеличилась смертность пациентов. Я составляю отчетность, вы же знаете, и вот как-то, вы понимаете, их много. — Доктор действительно был весьма озабочен. Анна подошла к столу и всмотрелась в списки. Да, многих она помнила, у некоторых были серьезные заболевания, были люди в преклонном возрасте, но также она встретила несколько фамилий, которые и не должны были бы встретиться здесь. Люди не были стары, не были смертельно больны и не получали никаких травм, но в то же время умирали по естественным причинам. — Действительно, доктор, непонятно. До позднего вечера они вдвоем пересматривали все документы и выбрали десять человек, которые ну никак не должны были умереть. Конечно, десять человек — это было не критично для большого города и крупной больницы, но вызывало настороженность. ******* Яков делал вид, что занимается бумажной рутинной работой, а сам думал о Вере. Он мечтал о том, что через час с небольшим обнимет бегущую к нему девочку, поднимет её высоко на руки и вдохнет аромат сладости и детства. Она гордо будет сидеть у него на коленях и задавать кучу вопросов, а он, Яков, будет с огромным удовольствием отвечать на них. Он мечтал увидеть улыбающееся лицо Анны, смотреть в её глаза и ловить отблески радости, счастья и покоя. А потом, потом он будет… Размышления Штольмана были прерваны появлением молодого человека. Ему было лет тридцать. Высокий, сохраняющий идеальную осанку, что выдавало в нем военного. Он неуверенно осматривал кабинет, явно не зная, с чего ему начать. Штольман пришел ему на помощь. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — Здравствуйте, — молодой человек повернулся к Якову. — Меня зовут Джонатан Макнир. Штольман приглашающим жестом указал ему на стул. — Вы знаете, я только недавно прибыл в Берн. Если быть честным, даже не знаю, с чего начать. — Начинайте с главного, а затем мы посмотрим, — ободряюще улыбнулся Яков. — Ну, если с главного, то… — мужчина помедлил. — Я считаю, что моих родителей убили, — набравшись с духом, произнес он. Лицо Штольмана стало более внимательным. — Вот как. И могу я узнать об этом подробнее? — Конечно. Я начну по порядку. Из рассказа Джонатана Яков выделил следующее: молодой человек родился в Англии. Его родители, Мэри и Уильям Макнир, были весьма успешными фермерами. Он же пошел по военной стезе и стал служить во флоте. Когда родители поняли, что сын не будет заниматься фермой, они удачно продали ее и переехали в Швейцарию. На деньги с продажи фермы они купили здесь дом, а остальные деньги вложили в банк под проценты. На эти проценты они и жили. Джонатан раз в год навещал их. В последний раз он видел родителей весной. Они очень хорошо выглядели и не жаловались на здоровье. Телеграмму о смерти матери Джонатан получил в конце октября. Он с кораблем был тогда у берегов Мальты и не смог оставить службу. По прибытии в конце декабря месяца в порт Англии, его ждала другая телеграмма, которая сообщала о смерти отца. Джонатан немедленно выехал, но на похороны отца не успел. Он сходил на кладбище, а затем поговорил с соседями родителей. Все в округе были удивлены их внезапной кончиной. Незадолго до смерти каждый из них недолго был на лечении в больнице св. Иосифа и умирал именно там. — Вы знаете, инспектор, я, конечно, могу ошибаться, но что-то здесь не так, — молодой человек уверенно посмотрел на Якова. — Ну не могут двое, пусть пожилых человека, умереть одинаково в больнице. — Я так понимаю, что вы хотите, чтобы мы провели эксгумацию тел ваших родителей? — Яков вопросительно поднял бровь. — Если это возможно, то да, — кивнул Джонатан. — Пусть будет так. — Простите, но для этого нужны будут более веские причины, чем просто ваше подозрение, — Штольман пожал плечами. — Сожалею, но вряд ли могу вам помочь. Молодой человек встал. — Ну что же. Спасибо, что выслушали меня, — и, уже уходя, добавил: — Если что-то изменится, то я в доме родителей на Ройштрассе. До свидания. Штольману почему-то было искренне жаль его. Но он действительно ничем не мог ему помочь. ******* Уложив Верочку спать после веселых игр и чтения сказки, Яков спустился в гостиную. Там Анна увлеченно рассказывала доктору Милцу о своем пока еще скромном профессиональном опыте. Доктор, который готовился к медицинской конференции в Женеве в середине января, гостил у Анны, и она с радостью его принимала. Яков был искренне рад видеть Александра Францевича. Этот немного грузный человек всегда вызывал у него глубокое уважение. Доктор был немногословен, но в его взгляде, в каждом слове чувствовались острый ум, мастерство врача, порядочность и честность. Яков с большим удовольствием присоединился к ним. Он прислушался к теме разговора и неожиданно понял, что они беседовали о смертности в больнице. Он вспомнил свой сегодняшний разговор с Джонатаном Макниром и вдруг услышал: — Вы знаете, в нашей больнице за последние два месяца умерло слишком много человек, — Анна грустно вздохнула. — И многие из этих умерших не страдали от каких-то серьезных заболеваний. — Анна Викторовна, порой жизнь человека ничего не стоит. Мы пытаемся спасти его, а смерть, она просто приходит и забирает его, — философски рассудил доктор. — И тогда становится ясно, что от нас, врачей, ничего не зависит. — Анна Викторовна, — подал голос Яков, — а в списке неожиданно скончавшихся не было ли фамилий Макнир, Мэри и Уильям? Анна удивленно посмотрела на него. — Как вы догадались, Яков Платонович? — она вышла в коридор и вернулась с небольшой папкой. — Да, они оба в этом списке. Фрау Мэри находилась в больнице с сильным кашлем в октябре, а герр Уильям — с переломом руки в декабре. Я хорошо помню обоих. Они оба были достаточно здоровыми и крепкими для своего возраста. Их смерти были весьма неожиданными. — А вот это уже интересно, — протянул Яков. Он вкратце рассказал Анне и доктору о приходе в участок Джонатана Макнира и о его подозрениях. После завершения рассказа в комнате воцарилась тишина. Анна не выдержала первой. — Яков Платонович, вы считаете, что кто-то убивает пациентов? Но зачем и для чего? — Если это так, то нам нужно это выяснить, — задумчиво произнес Яков. — Завтра же отправлюсь к молодому Макниру, пусть подпишет нужные бумаги. Правда, эксгумация вызовет немало переполоха. Если это действительно были убийства, то наш преступник наверняка насторожится и может сбежать. И, боюсь, в таком случае и я не смогу доверить вскрытие нашему патологоанатому – здесь слухи разлетаются мгновенно. — Но почему бы не поручить вскрытие мне, Яков Платонович? — предложил Александр Францевич, снимая очки и протирая их. — А под предлогом эксгумации можно сослаться на желание молодого человека перевезти тела родителей в Англию. Как вам такая идея? Штольман улыбнулся. — Ну что, Александр Францевич, вы сами это предложили. Идея мне нравится. Вот только вскрытие придется делать ночью. — Ради вас, Яков Платонович, я готов тряхнуть стариной, — широко смеясь, ответил доктор. ******* С раннего утра Штольман навестил Джонатана Макнира и, объяснив ситуацию, взял с него необходимые документы. Тела должны были доставить в полицейский морг к вечеру. Почему именно в полицейский? Да просто здесь был самый большой ледник для хранения тел. Сообщение об убийстве застало Якова, когда он входил в управление. По словам дежурного жандарма, убитая была женой местного, достаточно известного ювелира герра Олдена Дэвиса, Мэтти Дэвис. Хотя жандарм и сообщил, что это убийство, но на самом деле всё пока было не понятно: убийство это или просто неожиданная смерть. Яков с Карлом выехали по адресу. Трехэтажный дом ювелира находился в центре старого города. Семья Олдена Дэвиса славилась своими изделиями далеко за пределами Швейцарии. Олден был ювелиром в четвертом или пятом поколении. Их ювелирные изделия были очень популярны, особенно в Новом Свете. Олден Дэвис был мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения, с густой бородой, крепкими руками и довольно тяжелым нравом и характером. Его жене Мэтти было чуть за сорок. Весьма худощавая и угловатая женщина. Она не была красавицей, но отличалась довольно добрым и не скандальным характером. В семье росли две дочери близняшки, Женевьева и Минни, шестнадцати лет. Поднявшись на второй этаж, в спальню хозяйки, они обнаружили тело женщины, лежащее в кровати. Местный патологоанатом предположил, что смерть, по всей видимости, наступила около пяти часов утра. Но причину он сообщить не может, так как необходимо вскрытие. Но муж женщины категорически отказывается от вскрытия. Женщина лежала на спине и казалось, что она спит. Лицо было спокойным, и только синюшность вокруг губ говорила, что что-то здесь не ладно. — Ну что, начнем, Карл, — осмотрев все, сказал Яков. — Опрашиваете слуг. Я беру на себя домашних: мужа, его мать, экономку и медицинскую сестру старшей фрау Дэвис. ******* Олден Дэвис находился в гостиной. Он сидел в высоком кресле возле камина и пил добротный виски. Казалось, что он был абсолютно спокоен, но Штольман заметил, что его руки немного дрожат. — Герр Дэвис, я старший инспектор полиции Штольман. Мне бы хотелось поговорить с вами о случившемся. Мужчина, не вставая с кресла, молча кивнул головой и предложил жестом присесть в соседнее с ним кресло. — Выпить не предлагаю, — хриплым голосом произнес он. — Знаю, что на службе. — Герр Дэвис, кто обнаружил вашу жену? — спросил Яков. — Её горничная Эмма, — отпивая глоток из стакана, произнес ювелир. — Она не спустилась вовремя, вот Эмма и пошла её будить. — У вашей жены были враги? — Помилуйте, инспектор. Мэтти была божьим одуванчиком. Ни ругалась, ни спорила, со всеми была в хороших отношениях. Да что там! Мы за двадцать лет брака даже и не поругались ни разу. С ней это было просто невозможно. Слуги, те так вообще её боготворили. Она и подарки им делала, и деньги дополнительно всегда давала на праздники. А уж про их детей и вовсе не забывала. Дни рождения помнила и всегда мелкий подарок, но передаст. — Он снова сделал глоток. — И вот за что её Бог прибрал? Наверное, ему там она нужнее. — Когда вы видели жену в последний раз? — Вчера вечером за ужином. Всё было как всегда. Она с девочками, дочерьми нашими, после ужина что-то с платьями чудила. А потом в восемь вечера я ушёл в небольшой бар тут поблизости. Мы играли в карты. Вернулся поздно, уже за полночь, и сразу ушёл в свою спальню. — Мужчина горестно тряхнул головой. — Эх, Мэтти, Мэтти! Что же ты наделала? Не берегла своё доброе сердце, вот оно и не выдержало. — Вы думаете, что это сердце? — уточнил Яков. — А что ещё может быть у ещё не старой женщины? — удивлённо спросил и посмотрел на Якова Дэвис. — Резать не дам, я имею в виду вскрывать. Она была верующей. Часто ходила в церковь. Была истинной протестанткой. Не положено её вскрывать. Да и Паттер Даниэль не разрешит. — Простите, герр Дэвис, но это вызывает у меня некоторые подозрения на ваш счёт, — уверенно произнёс Яков. — Вы не желаете знать причины смерти вашей супруги, что наводит на мысль о вашей причастности к ней. — Да как вы смеете! — мужчина соскочил с кресла и встал напротив Якова. Тот медленно поднялся и продолжил: — Смею. И если вы не дадите согласие добровольно, то я добьюсь его через суд. — Он был с мужчиной одного роста и смело посмотрел ему прямо в глаза. Олден Дэвис не выдержал взгляд и отвернулся. Сделал большой глоток из стакана и, помолчав, произнёс: — Наша семья и так понесла большую потерю, но если это так необходимо… — он тяжело вздохнул. — Хорошо, я согласен. — Спасибо. Я могу переговорить с вашей матерью? — Конечно, но боюсь, что не сегодня, — грустно произнёс мужчина. — Она приняла успокоительное и теперь спит. — А где её медицинская сестра? — Сестра Джейн Топпан приходит только по вечерам и делает маме уколы. А в обычное время она работает в больнице св. Иосифа. Яков поблагодарил мужчину и, оставив его одного, прошёл в другую комнату. Экономку семьи Дэвис, Флоренс Колкинс, женщину лет шестидесяти, Яков обнаружил в столовой. Женщина прижимала носовой платочек к глазам. Они были красными и воспалёнными. — Фрау Колкинс, как давно вы работаете в доме Дэвисов? — спросил инспектор. — Шестнадцать лет. С тех самых пор, как фрау Дэвис родила девочек. До этих пор хозяйство она вела сама. А тут ей помощь понадобилась, вот меня и наняли, — женщина всхлипнула и вытерла слезы. — А какой хозяйкой была она? — уточнил Штольман. — Да о такой хозяйке только мечтать можно было, — протяжно вздохнув, сказала женщина. — Внимательная, заботливая, добрая. Да я за шестнадцать лет ни разу не слышала, чтобы она голос повысила. — А как они с мужем жили? Вы ничего необычного не замечали? — Да хорошо они жили, — произнесла экономка, но Штольман уловил некоторую нотку обмана. — Я не слышала, чтобы ругались или еще чего-то. Иногда чуть спорили, но это больше касалось девочек. — А тайных воздыхателей не было в окружении фрау Дэвис? — Нет, что вы, — уверенно протянула женщина. — Честнейшей женщиной была. — И Флоренс заплакала. — Может у герра Дэвиса были женщины? Ведь слуги всегда много знают о своих хозяевах. — Яков задал вопрос и внимательно следил за выражением лица женщины. Он мог поклясться, что оно дрогнуло. Пусть на сотый миг, но тень пролетела. — Простите, герр Штольман, но мне не позволено обсуждать хозяев. И если у вас на этом всё, то мне надо проследить, чтобы вовремя приготовили обед, — женщина встала и уверенно посмотрела ему в глаза. — Я могу идти? — Конечно. Но думаю, что вы нам еще понадобитесь. Женщина, шурша юбками, вышла из комнаты. Ну что же. Информации пока было мало. Но реакция экономки на вопрос о женщинах хозяина была весьма неоднозначной. А вот с сестрой Топпан он поговорит на её рабочем месте. Яков улыбнулся. Заодно он навестит самую лучшую женщину и замечательного врача — фрау Анну.