Второе дыхание любви

Уже к обеду следующего дня Штольман знал всё о докторе и сестре Топпан. Но если история жизни доктора Шварца была обычной и вполне достойной уважаемого врача, то жизнь сестры Джейн Топпан вызывала другие эмоции. В 1885 году Джейн обучалась на медсестру в Лондоне, а затем начала работать в больнице Адденбрука в Кембридже. В Кембриджской больнице она была на хорошем счету. Затем её дважды увольняли из престижных больниц за «небрежное обращение с опиатами». Но при этом врачи всегда рекомендовали её как «лучшую частную медсестру». В начале 1895 года она приехала в Берн и поселилась в доме своей сводной сестры Элизабет Топпан-Бригам, которую она, по словам мужа сестры, любила больше всех. Но в конце февраля этого же года её сестра неожиданно умирает прямо дома. Тело никто не вскрывал, так как у Элизабет было больное сердце. Но вот потом, судя по словам безутешного вдовца, она пыталась занять место сестры в доме и выйти за него замуж. Он вынужден был закрыть дом и уехать в пригород Берна. После смерти сестры Джейн устроилась работать в больницу св. Иосифа. Здесь все ценят её профессионализм и часто рекомендуют для ухаживания за родственниками на дому. В больнице за ней ничего не замечено. Каких-либо связей не имеет, друзей тоже, за исключением некой фрау Майры Коннорс. Но ещё в начале осени женщина уехала путешествовать по Европе. Штольман молча выслушал Карла и остался весьма доволен своим помощником. Информация была полезной, но пока не было никаких зацепок, разве только неожиданная смерть сводной сестры. Но и то это только догадки. Но интуитивно Яков чувствовал, что он на верном пути. ****** Сегодняшнее утро Анны выдалось очень напряженным. День был расписан по минутам: операции, осмотры, приём пациентов, приём больных. К счастью, сегодня ей помогала сестра Джейн, которая была настоящей находкой. Она была очень сноровиста, быстро и точно выполняла все указания Анны, да ещё и успевала успокаивать и поддерживать пациентов. Иногда она весело шутила, даже немного заигрывала, что разряжало обстановку и заставляло больных отвлечься от собственных невесёлых мыслей и боли. Время приближалось к обеду. Анна уже практически заканчивала приём. Это был последний пациент, и вот сестра Джейн ловко перевязывала ему промытую и зашитую рану. Анна тем временем вела запись в историю болезни. Внезапно, обернувшись, она увидела мелькнувшую перед глазами руку, берущую со стола необходимый материал. В это мгновение сердце Анны остановилось. Она забыла, как дышать. «Этого не может быть», — мелькнуло у Анны в голове. Это была та самая рука из её сна. Рука, которая забирала шоколад из спальни мёртвой фрау Дэвис, а также эта же рука ударила экономку по голове и убила её. Рука была тяжёлой, рабочей, со вздувшимися венами, коротко стриженными ногтями. Анна была уверена – она не могла ошибиться. На какое-то мгновение ей стало нехорошо. Сердце бешено застучало в груди. Она не слышала и ничего не видела вокруг. «Отравителем может быть врач или…» — вспомнила она свои же слова. Постепенно сознание возвращалось. Она увидела удивлённый взгляд сестры Джейн, и до неё стали доходить звуки. — Фрау Анна, мы закончили на сегодня? — услышала она голос сестры. Анна молча кивнула и уставилась в историю болезни. «Нет, нет, ну как же. Она же только что спасала и помогала людям. Она шутила, смеялась, подбадривала их. Как она может убить? Её обязанность — нести успокоение и милосердие.» — именно такие мысли бились в голове девушки. Сестра Джейн, закончив с последним пациентом, подошла к Анне, вытирая руки о фартук. Её обычно жизнерадостное лицо было слегка обеспокоено. — Фрау Анна, вы в порядке? Вы как-то внезапно замерли, — мягко спросила Джейн, в голосе была только забота. Анна подняла голову, но её взгляд непроизвольно был прикован к руке Джейн, которая лежала на столе рядом с историей болезни. — Я… я просто задумалась, сестра Джейн, — голос Анны был чуть хриплым и тихим. Она попыталась говорить ровно, но внутри неё всё дрожало. — Я думаю о том, что как важно быть внимательным к деталям и мелочам. Даже самым незначительным. — Конечно, фрау Анна. В нашей работе каждая мелочь имеет значение. Ведь мы заботимся о здоровье и жизни пациентов. — Голос женщины был ровным и весёлым. Анна видела в нём только искренность, но теперь она понимала, что эта искренность была только маской. — Вы правы. Иногда мелкие поступки могут иметь… самые серьёзные последствия. Вот, например, если кто-то решит добавить что-то лишнее в лекарство. Или… в еду. — Фрау Анна, о чём это вы? Я не понимаю, — голос Джейн стал более напряжённым. — Вы говорите как-то непонятно. — Я говорю о том, что за улыбкой и заботой может скрываться… смерть. О том, что руки, которые сегодня так умело спасали, завтра могут забрать чью-то жизнь. — Анна глубоко вздохнула. Это был её смелый шаг в неизвестность. Стало тихо, очень тихо. Эта тишина была опасной и тяжёлой. Джейн смотрела на Анну, и лицо стало бледным. Её глаза больше не смеялись, в них не было ни испуга, ни страха, лишь тёмный, зарождающийся холод. — Что это значит, добавить что-то лишнее? — твёрдым голосом уточнила сестра Джейн. — Разве такое бывает? — Я говорю о том, что человек, который рядом с нами и кажется нам светлым ангелом, может скрывать в себе тьму и смерть. Он может ловко и умело перевязывать раны, но и способен положить яд в шоколад или воду невинного человека, — Анна горько усмехнулась. Она снова посмотрела на руки Джейн. Теперь ее взгляд был обвиняющим. Джейн проследила за ним. Ее пальцы едва заметно сжались. — Я… я должна принести вам чай. Вы выглядите… уставшей. Она резко развернулась и вышла из кабинета. Анна посмотрела на дверь и захотела встать, но ноги будто налились свинцом. Сейчас всё решится.Её сердце набатом колотилось в груди. Она знала и понимала, что Джейн не остановится. ****** Штольман решительно подошел к дому Дэвисов. Пора было заканчивать с этим затянувшимся делом. Во дворе дома он встретил плачущую Эмму, служанку покойной фрау Дэвис. Увидев Якова, она бросилась к нему. — Простите меня, герр инспектор. Я так боялась, что меня накажут, вот и не сказала вам всей правды, — девушка рыдала и говорила весьма сумбурно и непонятно. — А сегодня она пришла ко мне ночью и ругала, что я не рассказала вам все как было. И теперь бог не простит меня, и я буду вечно в аду, — она еще громче заплакала. — Эмма, подожди. Кто приходил? В чем виновата? — Яков пытался успокоить девушку. — Давай рассказывай мне всё по порядку. Девушка еще несколько раз всхлипнула и вытерла слезы платком. — В ту ночь, когда умерла фрау Мэтти, я не ночевала в доме, — девушка замялась. — У меня есть жених, и он работает на фабрике, мы редко видимся с ним, а в тот вечер он был в городе. Я знала, что наша экономка не отпустит меня, вот и ушла тихо, — девушка подняла на Штольмана заплаканные глаза. — Продолжай, — кивнул Яков. — Я вернулась в дом около пяти. Но, когда я была у калитки, я услышала тихие голоса. Это был голос хозяина и какой-то женщины. Они стояли у входа, он обнимал её, и женщина тихо смеялась. Затем она пошла по дорожке к калитке, и я спряталась. Вот и всё, герр инспектор. — Ты запомнила женщину? — Нет, было еще темно, да и она была вся в черном, — девушка шмыгнула носом. — И еще одно я вспомнила. — Говори. — Когда я вечером готовила постель хозяйке, то плитка шоколада, который она ела, лежала на тумбочке у кровати. Я, — девушка смутилась, — очень хотела попробовать его, но вошла фрау Дэвис. А вот утром, когда я пришла будить хозяйку, — девушка перекрестилась, — то я точно помню, что шоколада там не было. — Ну, возможно, она его съела? — уточнил Штольман. — Нет. Она сказала, что на сегодня съела его слишком много, а остальное оставит на завтра. — Спасибо, Эмма, ты мне очень помогла, — Штольман достал небольшую монету и отдал девушке. — И твое счастье, что ты не попробовала тот шоколад. С этими словами он повернулся и уже более решительно зашел в дом. Олдена Дэвиса он обнаружил в гостиной, у камина. Перед ним стоял столик с полупустой бутылкой бурбона. Казалось, что он спит. — Добрый день, герр Дэвис, — поздоровался Яков. — Это снова вы, инспектор, — не открывая глаз, произнес ювелир. — Как вы мне надоели. Что на сей раз вам надо? — Как всегда, правда, — уточнил Яков. — Я уже все вам рассказал, — устало ответил Олден. — Неужели вы не понимаете и не сочувствуете моему горю? Я потерял жену, мать своих детей. — Да-да. Я искренне сочувствую вам, но мне все же хотелось бы знать правду. Олден поставил пустой стакан на столик и долил в него алкоголь. — Слушаю вас, — лениво протянул он. — С кем вы были в доме в ту ночь, когда была отравлена ваша жена? — Я уже говорил вам, я вернулся около полуночи и лег спать. — А вот свидетель утверждает, что вы в пять утра провожали неизвестную даму у дверей своего дома, и выходила она, замечу, из вашего дома, — Яков увидел, как дрогнуло лицо мужчины. — Свидетелю показалось. Я спал, — нервно ответил ювелир. — Вы хотите, чтобы я провел в доме обыск и в вашей спальне нашел следы присутствия другой женщины? Но даже если я ничего не обнаружу, то шум создать смогу, а это навредит и так вашему пошатнувшемуся делу и репутации, — спокойно сказал Штольман. — Вы, вы… — лицо Дэвиса выражало ярость. — Мне нужно только имя. — Смею заверить вас, инспектор, это честная и порядочная женщина. Мне нравилась она, да и сейчас нравится. Она не может быть причастна к смерти моей жены, — Яков видел, что ювелир готов сдаться, но еще по причине упрямства пытается сопротивляться. — А вы не задумывались, что это она могла быть убийцей вашей жены? — Штольман смотрел прямо в глаза Олдена. — Нет, нет, она не может, она же призвана спасать людей, — уже более растерянно прошептал мужчина. — Имя. Имя, герр Дэвис, — более требовательно сказал Яков. Он знал имя, но ему важно было его подтверждение. — Это… это… сестра Джейн Топпан, — тихо ответил Олден. — Выкиньте всё, что за последние дни она дарила вам или приносила в дом, — уже уходя, сказал Яков. — Последние месяцы вы ходили по краю пропасти. И за ваш грех ответила ваша жена. Штольман вышел на улицу, запрыгнул в полицейский экипаж и приказал ехать в больницу. Пора было действовать. В больнице на вопрос о Джейн Топпан ему ответили, что она понесла чай в кабинет доктора. Кровь ударила в голову Якова, на несколько секунд ослепив его. Он, не думая, побежал в кабинет Ани. ****** Через несколько минут сестра Джейн вернулась, неся поднос с чашкой чая и маленьким печеньем. Её лицо было бледным, но она старалась держаться уверенно. — Вот, фрау Анна. Горячий чай, он поможет вам успокоиться, — сказала она, ставя поднос на стол. Её руки слегка дрожали, когда она протягивала чашку. Анна взяла чашку, но не стала пить. — Успокоиться навсегда, — прошептала Анна. — Почему бы и нет, фрау Анна? Смерть красива, особенно когда она забирает молодых. А вы молоды и красивы, — Джейн уже не пряталась за маской непонимания. Её глаза лихорадочно блестели, предвкушая увидеть агонию доктора. Она подошла и закрыла дверь на ключ. — Мне нравится наблюдать, как смерть забирает людей. Видеть, как человек переходит от стадии страха, непонимания к умиротворению, это так прекрасно. Помню, моя любимая сестра Элизабет, выпив воду с морфином, несколько первых минут не могла понять, что это с ней. Она не понимала, что была только препятствием на моём пути к её мужу. Мне нравилось наблюдать, как она мучается и ищет ответы на вопросы. Как её глаза, ещё пять минут назад живые и восторженные, наполнились страхом и ужасом, а потом просто застекленели. Это непередаваемые эмоции. — Так вы поступали и со стариками, и с людьми в больнице? — спросила Анна. Её трясло от неприязни к этой женщине. — А вы догадливы, фрау Анна. Не зря про вас ходят разные слухи, — усмехнулась Джейн. — Ну, давайте не тяните, пейте чай. — Но ведь узнают, что я умерла от яда, а не сама, — пытаясь тянуть время, спросила Аня. — Возможно, но к этому времени я буду далеко. Да и при чем здесь я? Может, вы отравились от несчастной любви или совесть вас замучила. Столько людей на тот свет отправили. — С этими словами она достала маленький пузырек. — Его найдут в ваших вещах. Пейте чай, не заставляйте прибегать к силе. Вы же не будете отрицать, что я сильнее вас? Анна понимала, что по силе ей никак нельзя тягаться с сестрой Джейн. А та медленно стала подходить к ней. И когда до Анны осталось несколько шагов, Аня почувствовала, что не может дышать: горло сжалось, стало холодно, в голове зашумело. Анна увидела, как в воздухе промелькнули тени духов, но теперь они были с искаженными лицами, наполненные горечью, страхом и ненавистью. Они окружили Джейн и не давали ей приблизиться к девушке. — Что это? Что случилось? Я не понимаю, — испуганным голосом говорила Джейн. — Они здесь. Все те, кого вы убили, — сказала Анна. — И они не дают вам покоя. Джейн отступила еще на шаг, ее лицо стало пепельно-серым. — Нет… этого не может быть, — шептала она, упираясь спиной в стену. — Они хотят, чтобы вы ответили за свои поступки, — Анна встала, ее голос стал громче, наполняя комнату решимостью. Лицо Джейн исказилось. Улыбка исчезла, оставив лишь маску страха и отчаяния. Ее глаза расширились, она стала махать руками, как бы отбиваясь от невидимой опасности. — Уходите. Отстаньте от меня! — уже кричала сестра. Духи продолжали кружить, тщетно пытаясь прикоснуться к своей жертве. Джейн закрыла уши руками, пытаясь заглушить их стоны в своей голове, и села на пол с громким криком. В этот момент дверь дрогнула от чьего-то сильного удара, распахнулась, и в комнату буквально влетел Штольман.