The One in Which a Time Loop is Fucking Exhausting.

Не вышло. То есть времени хватило, чтобы связаться с Оди. Но к тому времени, как они врываются в трейлер Эдди и Стив бросается к телефону, чтобы попытаться дозвониться до Байерсов, телефон все еще занят. Надежда разбилась вдребезги и иссякла, превратившись в воду в его груди. (Он не знает, почему решил, что это сработает. Телефон Байерсов был занят до того, как они спустились в Изнанку, и у них не было причин брать трубку после. Может быть, это было безрассудное желание, потребность в том, чтобы все это закончилось. Чтобы он стал на шаг ближе к исправлению ситуации, на шаг ближе к тому, чтобы Эдди выжил).

- - -

До зацикливания Стив пришел на похороны ради Дастина. Тот стоял и смотрел на опускающийся гроб, и Стив положил руку ему на плечо, на слишком большой костюм, который сковывал его движения. Уэйн Мансон не произнес ни слова и молча смотрел, как хоронят Эдди. После этого Дастин, хромая и со слезами на глазах, подошел к Уэйну и заговорил с ним. Стив ждал его, и у него сжималось сердце, когда он смотрел, как правительственные чиновники медленно рассаживаются по своим блестящим черным машинам с бесстрастными лицами. Он вспоминает, как проклинал их про себя. Они так легко переложили вину и ответственность на других, даже не взглянув на Уэйна, Дастина или "Клуб Адского Пламени". Майк пропустил это. Он был слишком далеко, чтобы успеть вернуться вовремя, и даже не подозревал об этом, пока не ступил на землю Хоукинса и не встретился с Дастином и Лукасом. Он пришел с широкой улыбкой, потому что они победили, и Оди смогла остановить Векну, и Хоппер был жив, и с Нэнси все было в порядке. Стиву пришлось наблюдать, как эта улыбка угасла, как он покачал головой и обхватил ее руками. Они никогда не испытывали взаимной симпатии. Может быть, Майк обижался на него за то, каким тот был раньше: высокомерным придурком. Но когда Стив увидел его с красными глазами и дрожащей нижней губой, он притянул его к себе. (Он помнит, как крепко Майк вцепился в рубашку Стива. Джонатан, Уилл, Дастин, Лукас и Оди сбились в мешанину рук, в огромную кучу, обнимаясь на тротуаре).

- - -

Однажды Стив стал отвлекающим вместе с Эдди. Дастин возвражал, но один взгляд Стива, уперевшего руки в бока, заставил его последовать за Лукасом и Макс в дом Крилов. Нэнси пошла с Робин, и да, возможно, это было нездоровое любопытство - желание узнать, что произошло, увидеть, почувствовать, быть там в последние мгновения. - Ты готов к самому металлическому концерту в своей жизни, Стиви? Он знал, что Эдди умрет. Но на лице того играла улыбка, не сравнимая ни с чем из того, что он когда-либо видел - просто от перспективы помочь, спасти город, который его ненавидел, и от этого Стиву хотелось расплакаться. - Черт, да. Они затащили усилитель на крышу трейлера, подключили его к аккумулятору и включили на максимальную громкость. Эдди оторвался по полной. Стив считал время, подбадривая их и насвистывая. И когда до появления демо-мышей оставались считанные секунды, они, задыхаясь от облегчения, скатились с крыши, цепляясь за проволочное ограждение. В его глазах светилось: мы сделали это, и черт побери, и мы живы. Они стояли и наслаждались моментом, пока Стив не вспомнил о вентиляционных отверстиях. Но было уже слишком поздно. Без необходимости вытащить Дастина они оба пускаются наутек. Может быть, ими движет страх за девочек в доме. Или желание выиграть время для группы, что не в Изнанке. А может быть, они смотрят на Врата и понимают, что летучие мыши могут запросто пролететь сквозь них, и это заставляет их заманивать монстров. Они хватают велосипеды и едут так быстро, как только могут, оглядываясь назад и глядя вперед, спотыкаясь и падая, а потом вновь начиная бежать. Стив знает, что будет дальше. Он уже проходил через это и знает, что Эдди каждый раз умирает. Летучие мыши роем набрасываются на них. Вокруг только визг и невероятно острые клыки, а хвосты мелькают на каждом повороте. Эдди размахивает щитом и копьем, нанося удары, пригибаясь и приседая. Они стоят спина к спине, когда он произносит это, перекрикивая шум, чтобы его услышали. - Если я умру, Харрингтон... - Ты не умрешь! - Это рефлекс. Обещание. Потребность. - Что ж, сейчас наши шансы чертовски малы! От стаи отделяется летучая мышь и тянется хвостом, чтобы утащить Эдди, но Стив хватает ее и с криком швыряет обратно к остальным. - Я хочу окончить школу! - кричит Эдди. - Я хочу жить в квартире с двумя кошками, я хочу сыграть в еще одну кампанию! Я хочу сказать дяде, что люблю его, и я хочу влюбиться! Летучие мыши объединяются и окружают их, создавая тоннель в небеса и закрывая тот скудный свет, который есть в этом мире. Эдди поворачивается к нему с легкой улыбкой, его взгляд затуманивается, он закрывает глаза и опускает оружие. - Твоя очередь, Стив. Эдди впервые назвал его по имени. Не Стиви, не Харрингтон и не как-то еще. Просто Стив. Ему еще больнее от того, что его зовут по имени, что его видят и прячутся от него в последние мгновения. Он притягивает Эдди к себе, бросает копье и смотрит, как оно исчезает в море монстров. Стив прижимает голову Эдди к своему плечу и кричит, умоляет и просит. - Я хочу видеть Робин счастливой, я хочу доказать, что мой отец не прав. Я хочу плавать в своем бассейне, я хочу спать всю ночь напролет! - его голос срывается, и он понимает, что плачет. Чувствует, как слезы капают на кожаную куртку и впитываются в джинсовую жилетку. - Я хочу жить! Они так плотно сцепились, что демо-мыши подбираются все ближе и ближе, прежде чем Стив чувствует, как зубы начинают покусывать его лодыжку, или слышит резкий взмах когтей. Они держатся друг за друга, хвосты обвиваются вокруг их шей, пальцы оставляют синяки и болят, но они держатся, пока их не разрывают на части. Однажды Стив стал отвлекающим вместе с Эдди. Они умирают в одиночестве, вместе, в одиночестве.

- - -

Во время "Самой длинной петли" было проведено два похоронных обряда. Стив не пошел на тот, где костюмы были подобраны так, чтобы семьям, находящимся в трауре, было проще уйти и сделать выводы. Он уже проходил через это однажды, уставший и израненный, и не хотел проходить через это снова. Вторые похороны были идеей Дастина. После смерти Эдди он сблизился с его дядей, они разговаривали и делились историями, вспомнили, каким человеком он был - по-настоящему. Не той тщательно продуманной версией, которую представляли публике. Уэйн говорил, что хотел бы, чтобы его достойно проводили в путь и он мог спокойно попрощаться. Это была скорее прощальная вечеринка, если можно так выразиться. Сначала они хотели устроить ее в трейлере Мансонов, но вскоре обнаружили, что он огорожен желтой лентой, а люди дежурят там круглосуточно. В итоге было решено провести вечеринку у Стива дома. Они заказали пиццу и сели на улице под ночным небом, и каждый по очереди рассказал свою историю об Эдди. Они смеялись и плакали, принося безделушки и карточки, игральные кости и любовь к костру у бассейна. И когда все было сказано, обнажено и открыто, когда все желания были исполнены, каждый предмет был брошен в огонь. Стив слушал о том, как Эдди проводил встречи "Адского пламени", о его неистовых и чрезмерно драматичных монологах, о том, как он улыбался и смеялся, когда его чудовищные творения терпели поражения. Он узнал, что Эдди заботился об Уэйне, когда тот болел, и что он всегда был рад друзьям. Уэйн принес из своего трейлера несколько стикеров, исписанных почерком Эдди. Простые вещи вроде "не забудь купить молоко, придурок", и "СБОР "АДСКОГО ОГНЯ" В 17:00. НЕ ОПАЗДЫВАЙ", и "тест по английскому в понедельник :(". Там были обрывки текстов песен и слова с ошибками ("купить на выпузкной впыускной форму для школьной церемонии"), и это было так Эдди, что Стиву захотелось расплакаться. В каком-то смысле это было своего рода очищением. Стив вспоминает, как все расходились из его дома, как некоторые устраивались в гостевых комнатах и спали в спальных мешках в гостиной, а он остался снаружи, у ямы с огнем. Ему почти хотелось сдаться. Остаться в этой версии цикла навсегда, где люди обретали покой и рассказывали свои истории, не зная правды, но тем не менее исцеляясь. В лесу, где не было свидетелей, под горящими звездами он бросил в огонь одну из булавок Эдди, а вместе с ней и обещание спасти его.

- - -

Стив просит у Эдди жилетку, прежде чем тот швыряет ее ему в лицо. Он произносит те же самые слова, которые обычно говорят ему ("Ради моей скромности?"). Какая-то часть его души упивается тем, как краснеет лицо Эдди в красно-голубых красках неба. Он чувствует удовлетворение от того, как руки Эдди скользят по нему через джинсовую ткань. - В любом случае тебе так больше идет, - он отвернулся, поправил воротник и провел рукой по шее Стива. - М-м-м. Может, мне стоит его оставить? - У тебя есть привычка воровать у бедных, Стиви? - Только у тебя, Эдди.

- - -

Его похороны - это константа. Это поспешное сборище правительственных чиновников, которые пытаются возложить вину за жертв Векны на его мертвое тело, выставляя его убийцей даже после смерти. Стив переживает похороны Эдди трижды: до появления циклов, в "Самой длинной петле" и сейчас. После неудачной попытки связаться с Оди Стив прекращает попытки. Всего на пару циклов, чтобы отдохнуть, подумать, спланировать. Он останавливается и позволяет событиям идти своим чередом, а голос в его голове говорит ему что так и должно быть. Оди опаздывает, Макс в коме, а Эдди мертв. (Каким-то образом, несмотря на чувство вины, разрывающее его изнутри, он рад, что Джейсон умер в этой петле. Стив не может представить, какой скандал разразился бы, если бы он был здесь и видел, как эти люди скорбят). Стив наблюдает за тем, как Уэйн Мансон беззвучно плачет, пока опускают пустой гроб, уродливый и грубый, наблюдает за тем, как Дастин кладет на гроб футболку "Адского клуба". На этот раз, в третий раз, когда Стив приходит на похороны Эдди, он подходит к Уэйну. - Эдди много значил для, - меня, хочет сказать он. - Для многих людей. Я знаю, что он не делал того, в чем его обвиняют, мистер Мансон. Уэйн кивает и поворачивается к Стиву: - Ты хорошо знал моего мальчика? Он должен был что-то увидеть в его глазах, разглядеть страдания и дни, разговоры, которых больше не существует, знания, которых у него не должно быть, потому что Стива притягивают ближе и обнимают за плечи. Может быть, он этого не заслуживает. Плакать из-за того, кого он не должен был знать, искать утешения в других. Чувство вины нарастает. Стив чувствует это по тому, как дрожат его руки, по тому, как болят зубы от горя, когда он кладет голову на плечо Уэйна и плачет.

- - -

- Откуда ты знаешь Эдди? Позже Дастин расспрашивает его. Они спрятались в пустых коридорах дома Стива, сели на диван в гостиной, и Стив обнимал парня, пока его дыхание не выровнялось, а глаза не высохли. - Он никогда не упоминал о тебе, и каждый раз, когда я заговаривал о тебе, Стив, он так удивлялся тому, что ты больше не придурок. - Эй, это немного несправедливо! Я даже не был с ним груб! Дастин смотрит на него таким взглядом, каким, Стив клянется, он уже смотрел на детей. Ему почти хочется уклониться от ответа или рассказать подростку о петлях и о том, что невыполнимая задача спасти всех легла на его плечи, и только на его. (Он вспоминает загнанный взгляд Робин, когда он нырнул в бассейн. Стив решает, что парень и так через многое прошел). - Травма сближает людей. Пройти через все это дерьмо вместе с ним в Изнанке, узнать его получше, только чтобы потом он умер? - выдыхает Стив. - Это тяжело. Он так давно и в то же время так мало знает Эдди, что это кажется неискренним. Когда Дастин начинает рассказывать Стиву о нем - истории об играх, монологи за школьным обедом и фальшивые монстры - его начинает охватывать непреодолимое чувство, что все это было ненастоящим.