Искусственный

Нил пытался убедить себя, что это не его дело. Он едва знал ее. Две недели патрулирования и односторонних разговоров о нейронных путях и Боге, в которого Нил не верил, не должны были вызвать у него любопытства, не говоря уже о беспокойстве. Приказ Дэн был предельно ясен, и Нил никогда не был тем, кто ослушивался прямых указаний человека, от которого зависело его пропитание. Он даже направился в сторону оружейной, но незнакомое чувство ответственности не позволило ему удержаться от поиска Рене. Его шаги эхом разносились по полированному полу баскетбольной площадки, когда он, следуя за ритмичным стуком ударов, направлялся в заднюю часть здания. Тренажерный зал представлял собой не что иное, как переоборудованное складское помещение: стены из шлакоблоков, резиновые маты и оборудование, которое, казалось, было собрано из десятка разных мест. Вдоль одной стены стояли скамьи для жима, у другой — стойка с разнородными гантелями. Там же находилась беговая дорожка, эллиптический тренажер, а в углу — боксерская груша, которая раскачивалась и дрожала под ударами Рене. Ее кулаки сталкивались быстрыми комбинациями, и защита мгновенно возвращалась в исходное положение между каждым ударом. Нил не разбирался в боксе. На самом деле, он вообще ничего не знал о драках, кроме тех уродливых потасовок, которые происходили, когда кто-то хотел его побить, а он не хотел, чтобы его били, но он видел достаточно насилия, чтобы понимать разницу между отчаянием и дисциплиной. Рене была дисциплинированной, и было ясно, что она тренировалась. Она заметила его в зеркале в середине удара, и Нил приготовился к тому же рычанию, что и раньше. Она схватила мешок и заставила его замереть. Долгое время она просто стояла, обхватив мешок руками, её плечи поднимались и опускались с каждым вздохом. На ней была изношенная майка, настолько тонкая, что Нил мог разглядеть темные линии через дырки в ткани. Прежде чем он успел разглядеть какие-либо детали, она покачала головой и выдохнула, и напряжение в её плечах исчезло вместе с выдохом. К тому времени, когда она повернулась к нему, она выглядела почти как обычно.  — Здравствуй, — сказала она, гораздо спокойнее, чем он ожидал. — Здравствуй, — ответил Нил, оставаясь у двери. — Ты в порядке? — Да, спасибо. — Она улыбнулась и подошла к скамейке, где оставила свои вещи. Она села, взяла бутылку с водой и сделала большой глоток. Она жестом пригласила его присоединиться к ней, и после минутного колебания, Нил так и сделал. Он оставил между ними столько расстояния, сколько позволяла скамейка. Рене допила воду, отложила пустую бутылку в сторону, а затем начала разматывать руки. Ткань снималась длинными петлями, обнажая покрасневшие и огрубевшие суставы, кожа на которых была напряжена и слегка потерта. Она пробовала сгибать пальцы, медленно поворачивая запястья, а затем свернула бинты в аккуратный сверток. Когда она наклонилась, чтобы убрать их, Нил смог получше разглядеть татуировку на верхней части ее спины. Темные линии расходились от позвоночника, образуя зубчатые крылья. Татуировка была большой, насколько он мог судить, она покрывала большую часть спины, а линии были грубыми, почти неаккуратными. Перья выглядели кожистыми, больше похожими на крылья летучей мыши, чем птицы.  Это не вязалось. Ничто не вязалось. Ни бокс, ни татуировка, ни ярость, которую он видел снаружи. Нил потратил две недели на составление ментального профиля Рене Уокер, и в его версии Рене не было тюремной татуировки, покрывающей ее спину. Она была набожной, мягкой, терпеливой до крайности, из тех людей, которые молятся за безе и хотят контролировать кроличью клетку. Она не наносила удары с такой мышечной памятью, которая появляется, только после многих лет ударов по предметам или людям. Она выпрямилась и заметила его взгляд. Если ей это и мешало, она не показала этого. Она достала полотенце из своей сумки, чтобы вытереть шею и лицо, и ее глаза встретились с его, спокойные и ожидающие. Нил не был хорош в этом. Он не был хорош в проявлении заботы, в утешении, в любых социальных взаимодействиях, которые казались естественными для других людей. Он не знал, как сидеть с кем-то, после того как ты видел, как этот человек сломался, как признать эту трещину, не усугубляя ее. Это были навыки, которые он никогда не развивал, его мать никогда не учила его заботиться о чужой боли, только избегать создания поводов для своей собственной. Рене, казалось, не беспокоила тишина. Она закончила вытираться полотенцем, накинула его на плечи, затем откинула голову назад на стену и закрыла глаза. Ее дыхание постепенно выровнялось, а румянец сошел с щек. — Ты настаивал на спасательной миссии, потому что хочешь попасть в Эвермор. Обвинение прозвучало мягко, почти ласково, но все же прозвучало. Ложь сложилась сама собой, годы практики сделали этот процесс таким же естественным, как и дыхание. Опровержение было готово, оно ждало своего часа, история о моральном долге или тактической ценности того, чтобы целитель Эвермора был у них в долгу, но Нил обнаружил, что не может к нему прибегнуть. Она уже знала о нем больше, чем кто-либо, и хранила эти секреты. Она была с ним честна всю ночь, рассказала ему больше правды за один патруль, чем Нил рассказал кому-либо за годы. Он мог дать ей это. Он отвернулся, изучая поцарапанный пол между своими ногами. — У меня были вещи, — сказал он. — Когда люди Кевина нашли меня. — Вещи, — повторила Рене. — Единственное, что у меня осталось от родителей. Это не... это не что-то ценное или полезное, на самом деле. Там была еда, нож, телефон, который, очевидно, больше не работает. Я знаю, это звучит глупо. — Это звучит вовсе не глупо. Она сказала это просто, без той фальшивой теплоты, которой Нил научился не доверять. Он ждал продолжения, вопросов, которые Рене обходила стороной в течение двух недель, вопросов, к которым она подходила с разных сторон каждый раз, когда они патрулировали вместе, но она больше ничего не сказала. И, что было раздражающе, это сработало именно так, как она, несомненно, и надеялась. Нил продолжил говорить. — Телефон — единственный способ, которым моя мать может связаться со мной, если купол опустится. Она попытается дозвониться до меня, и если я не отвечу... — Он не закончил фразу. Рене сама додумает остальное, вероятно, придумав что-то более оптимистичное, чем реальная правда. Правда была в том, что если купол обрушится, а Нил не ответит на звонок, его мать предположит худшее. Она решит, что он мертв, или его похитили, или он каким-то образом скомпрометировал себя, став обузой. И тогда она исчезнет, и Нил никогда ее не найдет. — И тогда… ну, единственное, что у меня осталось от нее, — это ее обручальное кольцо. Это сентиментально и глупо, но не так глупо, как желание заполучить дневник моего отца. Он любил записывать свои мысли, он был каким-то ученым, я думаю. Я был слишком маленьким, чтобы понять, над чем он работал, а мама никогда не объясняла. — Скучать по родителям — это не глупо. — Нет, ты не понимаешь. Мой отец — он был нехорошим человеком, понятно? Он был ужасным. И по отношению к нам, и по отношению ко многим невинным людям. Я должен быть рад, что его больше нет, и я не должен хотеть иметь с ним что-то общее. Я не хочу больше об этом говорить. Я не могу. Но теперь ты знаешь. Рене молчала. Когда Нил рискнул взглянуть на нее, выражение её лица не изменилось. — Спасибо, что доверился мне, Нил. Обещаю, я никому не скажу. — Она улыбнулась ему, собрала свои вещи в сумку и застегнула ее. — Я пойду приму душ, — сказала она, вставая. — Тебе стоит поесть и отдохнуть. Нил попытался привести свои мысли в порядок. Он моргнул, глядя на нее. — Разве мы не должны поучаствовать в укреплении? — Уже поздно, и мы работали в вечернюю смену. Часть укрепления заключается в том, чтобы убедиться, что мы можем внести свой вклад. Мы не принесем никакой пользы, если будем измотаны. Она перекинула сумку через плечо. — Спасибо, что проверил, как я, — сказала она. — Ты был не обязан этого делать. — Да, я... Да. — Я ценю это, и я в порядке. Правда. — Она остановилась у двери, положив руку на косяк, и оглянулась на него. — Что бы ты ни решил делать со своими вещами, Нил, будь осторожен. Те трое, которых ты встретил, — не единственные опасные люди в Эверморе, и ты, не так заменяем, как тебе кажется. Затем она ушла, и ее шаги затихли в коридоре, ведущем к душевым. Нил еще долго остался сидеть после того, как зазвучал шум воды. Он обдумывал ее слова, рассматривая их со всех сторон. К тому времени, когда он поднялся и направился обратно в общежитие, у него было больше вопросов, чем ответов. Похоже, в последнее время это стало постоянной темой. Сет был в своей койке, когда Нил вернулся в общежитие. Нил проигнорировал его гневный взгляд и пошел прямо к своему шкафчику, вытаскивая из него принадлежности для душа и сменную одежду. После всего этого дня, он чувствовал себя грязным и хотел помыться. Он услышал, как за его спиной застучали ботинки, поэтому, был совсем не удивлен, когда обернулся и увидел Сета, стоящего так близко, что Нилу пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Извини, — сказал Нил и попытался обойти его. Сет повторил его движение, заблокировав ему путь. Нил попытался обойти его с другой стороны, и Сет с силой толкнул его на шкафчики, так, что у него перехватило дыхание. Его вещи с грохотом упали на пол. — Нам нужно поговорить. Нил держал руки на виду, не угрожая. Сет был больше его, у него было преимущество в росте и весе, но Нил бывал и более в худших ситуациях. — О чем? — О том, чтобы ты держал рот на замке. — Сет наклонился, положив руку на шкафчик рядом с головой Нила. — Ты ничего не знаешь о том, что здесь происходит. Ты здесь всего пять минут, а уже высказываешь свое мнение обо всем? Думаешь, я не заметил, как ты удобно появился прямо перед всем этим? — Меня спросила Дэн. — Дэн имеет слабость к бродягам. Но это не значит, что тебе здесь место. — Сет прищурился, вглядываясь в лицо Нила. — Я тебе не доверяю. Я не доверяю тому, почему ты здесь, я не доверяю тому, почему ты так настаивал на этой спасательной миссии, и я точно не верю, что тебе есть дело до кого-либо в Эверморе. У тебя есть личная заинтересованность, так в чем же она? Что ты на самом деле хочешь? — Я ничего не хочу. — Чушь. — Сет свободной рукой ударил Нила в грудь, подчеркивая каждое слово. — Все что-то хотят. И я не доверяю людям, которые притворяются, что это не так. Металлическая кромка двери шкафчика, за спиной Нила, впивалась ему в лопатку. Он слегка перенес вес, проверяя, даст ли Сет возможность ему пошевелиться. Сет не сдвинулся с места. — Чего ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы ты обратно заполз в ту кроличью нору, из которой выполз. Дверь распахнулась, не дав Нилу ответить. Первым вошел Мэтт, продолжая разговаривать через плечо с кем-то позади него. — ...просто говорю, что если бы ты мог научить некоторых из них основам первой помощи, это снизило бы нагрузку на тебя, когда дела пойдут... — Он остановился на полуслове, увидев происходящее. Через секунду в дверном проеме появился Аарон, и его выражение лица за долю секунды изменилось с нейтрального на раздраженное. — Что происходит? — спросил Мэтт. — Ничего. — Сет не отрывал взгляда от Нила. — Просто дружески болтаю с нашим новым соседом по комнате. — Мне это не кажется дружелюбным, — сказал Мэтт. — Оставь его в покое. Сет рассмеялся, и его смех прозвучал резко и злобно. Он протянул руку и погладил Нила по голове, жест был настолько снисходительным, что Нилу пришлось собрать всю свою волю, чтобы не оттолкнуть его руку.  — Еще одна вещь, — сказал Сет, и его тон стал почти дружелюбным. — Обычно, я бы сказал тебе, чтобы ты выбирал себе соперников по размеру, но поскольку мы все здесь друзья, позволь мне внести ясность. — Рука на голове Нила сжалась, пальцы впились в его волосы так сильно, что кожу на голове защемила от боли. — Если ты хотя бы дотронешься до одного волоска на голове Аарона, я тебя убью. Понятно? — Я сам могу о себе позаботиться, — сказал Аарон. — Хватит, — вмешался Мэтт. — Сет, уходи. Иди остынь. — Кристально, — ровно ответил Нил, не отрывая взгляда от Сета. Сет еще на мгновение задержал взгляд, два, три, затем отступил назад, подняв руки в знак притворной капитуляции, как раз перед тем, как Мэтт вмешался. Он схватил что-то из своего шкафчика и, выходя, толкнул Аарона плечом, так сильно, что тот пошатнулся. Дверь захлопнулась, и наступила густая и неприятная тишина. Нил наклонился, чтобы поднять упавшие полотенце и мыло, не торопясь, чтобы напряжение рассеялось и его сердцебиение успокоилось. Когда он выпрямился, Мэтт потирал лицо. — Что с ним, черт возьми, не так? — спросил Нил. Мэтт опустил руки и взглянул на Аарона, который без комментариев прошел мимо них к своей стороне комнаты. — Все любят целителей, — сказал Мэтт. Нил не поверил. Сет с самого первого дня проявлял к нему враждебность, но это выходило далеко за рамки обычного недоверия к посторонним. Это было личное. Аарон тоже явно не любил Нила, но даже он не ненавидел его с той интенсивностью, которую, по мнению Сета, тот заслуживал. Мэтт, должно быть, прочитал сомнения на его лице, потому что добавил: — Это не наша история, чтобы ее рассказывать. Аарон насмешливо фыркнул, поднимаясь на свою койку. — О, ты боишься нарушить HIPAA? — Он устроился на матрасе и откинулся на стену. — Да ладно тебе. Сет все равно рассказывает об этом всем, кто готов слушать. Мэтт вздохнул, но не стал спорить.  — У Сета диабет первого типа, — сказал Аарон. — По крайней мере, был. С детства он был инсулинозависимым. До появления Флэша он постоянно попадал в отделение неотложной помощи с диабетическим кетоацидозом, поэтому я знал, на что нужно обратить внимание. Диабетическая кетоацидоз, — добавил он, видимо, заметив недоумение на лице Нила. — Это когда уровень сахара в крови становится настолько высоким, что организм начинает расщеплять жиры для получения энергии, а побочные продукты накапливаются, пока не отравляют организм. Если это продолжается достаточно долго, это может привести к смерти. — Мы поставили капельницу и дали ему инсулин, но его состояние не стабилизировалось, как должно было бы. Когда человек находится в таком состоянии, не всегда все работает так, как должно. Уровень сахара в его крови был настолько высоким, что превышал показания глюкометра. Ему нужна была больница, настоящая медицина, и чертов настоящий врач. Я прижал руку к его верхней части живота, сосредоточившись на месте, где должна была быть поджелудочная железа, пытаясь запустить заново то, что перестало работать. И это сработало. Нил медленно осознавал услышанное. — Ты вылечил его. — Да. Никакого диабета, никакой зависимости от инсулина, никаких проверок уровня сахара в крови каждые несколько часов и никаких опасений впасть в кому. Нил взглянул на дверь. — Он не выглядит особо то, и благодарным. Аарон коротко и резко рассмеялся, но это не звучало весело. — О, он благодарен. Он так чертовски благодарен, что это делает его глупым. Я сделал это не ради благодарности, я сделал это, потому что он умирал, а я мог помочь. Вот и все. Но с тех пор он ходит за мной, как потерявшийся щенок, и это сводит меня с ума. — Ты можешь вылечить болезни. Не только травмы. — Похоже на то. Я не знал, пока не попробовал. —Аарон откинулся на кровать и закрыл глаза. — Сет не перестает об этом говорить, поэтому половина комплекса думает, что я могу вылечить что угодно. Я не могу. Или, может, могу, но просто еще не знаю, как. В любом случае, все эти ожидания — настоящая заноза в заднице. — Да, — сказал Мэтт. — Сет немного защищает тебя. — Он еще и засранец, — добавил Аарон. — Но ничего нового. — Он угрожал меня убить. — Он, наверное, не станет этого делать, – предположил Мэтт. — Просто держись от него подальше какое-то время. Пусть он успокоится. Нил покачал головой и направился к двери. — Я пойду приму душ. Мэтт кивнул. — Да. Хорошая идея. Горячий душ, и хороший напор воды — две роскоши, которые Нил научился ценить. Он постоял под струями воды, позволяя им бить по плечам и стекать по спине, смывая призрачное ощущение пальцев Сета в своих волосах и тяжесть слишком многих секретов, давивших на него со всех сторон. Ванная была пуста, в столь поздний час, все остальные либо дежурили, либо уже спали, и одиночество было облегчением. Он думал о том, что сказал Аарон, о том, что он исцелил Сета просто потому, что мог. Это было настолько чуждое понятие, что Нил с трудом мог его понять. По его опыту, люди не делали ничего, не ожидая что-то взамен. Каждый подарок сопровождался условиями, каждая доброта имела свою цену. Этому его научила мать. Никому не доверяй. Ничего не принимай. В тот момент, когда ты кому-то должен, ты становишься его собственностью. Но Аарон ничего не просил. Он увидел, что кто-то умирает, и исправил это, а теперь был раздражен тем, что человек, которого он спас, хотел отплатить ему. Это было почти смешно, в каком-то мрачном смысле. Когда он вернулся в общежитие, свет был выключен, а Сет все еще не вернулся. Дыхание Аарона выровнялось и стало ровным, как во время сна. Мэтт неподвижно лежал под одеялом, хотя по тишине Нил понял, что тот еще не спит. Нил лег в свою кровать, подтянул одеяло до подбородка и уставился на нижнюю часть койки Сета. Возможно, ему стоит принять предложение Рене о том, чтобы помочь ему разобраться в его силе. Суперскорость пригодилась бы, если Сет в следующий раз решит поболтать с ним по-дружески. Она пригодится во многих случаях. Независимо от того, говорил ли Кевин правду и потерпит ли он неудачу, Эвермор в какой-то момент все равно придет за Пальметто. И в последующем хаосе, возможно, Нил найдет еще одну возможность вернуть то, что потерял. Это был не столько план, сколько его набросок, но это было что-то, за что можно было ухватиться. Очертание в темноте, которое могло стать путем, если он будет достаточно долго на него смотреть. Но пока все, что он мог сделать, — это ждать. Выполнять свои обязанности, собирать вещи для побега и ждать.

***

Сигнализация вырвала Нила из сна тремя резкими гудками, пронзившими ночь. Он сел, еще не до конца осознавая, что услышал, и потянулся за оружием, которого у него больше не было. Сет уже ругался, падая на пол. Без предупреждения включился верхний свет, и Нил с трудом открыл глаза, ослепленный внезапным ярким светом. Он встал с кровати и побрел в сторону своего шкафчика, на полшага отставая от Мэтта. — Двигайся, — рявкнул Сет на Аарона, который сидел, моргая из-за света, как будто его вытащили из другого измерения. Нил натянул на голову рубашку и потянулся за ботинками. Его пальцы завязывали шнурки, а в голове прокручивались протоколы, которые Дэн вбила ему в голову за последние две недели. Три сигнала тревоги означало возможную угрозу на периметре. Последовательность должна была указывать направление, но он был слишком дезориентирован после пробуждения, чтобы правильно сосредоточиться. Младшие дети — в спортзал, бойцы — на назначенные позиции, все остальные — на вторичные посты. Задание Нила было простым: найти Рене или Мэтта и пойти туда, куда пойдут они. Когда они вышли в коридор, там уже царил организованный хаос. Поток детей скоординированно двигались к назначенным местам, большинство из них все еще надевали одежду или протирали глаза от сна, но никто не бегал и не кричал. Когда Нил только прибыл, учения казались ему чрезмерными, прерывая еду и обязанности с частотой, граничащей с навязчивостью, но теперь Нил понимал, почему Дэн настаивала на этом. Все знали, куда идти и что делать. Аарон начал поворачивать направо, как только они вышли в главный коридор, и Сет резко остановил его, схватив за руку. — Восточные ворота в этой стороне, гений. — Мне нужно сначала проверить Кейтлин. — Аарон попытался вырваться, но Сет только усилил хватку. — Твой пост — командный центр. Кейтлин знает, что надо делать. — Она в западном крыле, возможно, она не слышала... — Она слышала! Мы слышали, она слышала, вся чертова школа слышала. Так работают сигнализации. — Встретимся там, — сказал Аарон, вырывая руку с такой силой, что Сет пошатнулся. — Ты что, издеваешься? — крикнул ему вслед Сет, но Аарон уже исчез в толпе. Сет на мгновение замер, затем резко развернулся и прошел мимо Нила. — Невероятно, блядь. На нас напали, а он играет в Ромео. — Мы ещё не знаем, подвергаемся ли мы нападению, — заметил Мэтт. — Неизвестный налёт посреди той же ночи, после того как Кевин нас поимел? Да, я уверен, что они принесут печенье. — Он появится. — Конечно. После того, как мы уже будем мертвы. —Сет шел быстро, его длинные ноги пожирали расстояние, и Нилу приходилось бежать, чтобы не отстать. — Но ничего страшного, правила действуют только для некоторых, верно? Я пропустил одну чертову перекличку, и Дэн заставила меня чистить туалеты в течение недели, но золотой мальчик может покинуть свой пост во время чрезвычайной ситуации, и никто даже глазом не моргнет. Они прошли через двойные двери в то, что когда-то было административным кабинетом школы. Дэн стояла в центре небольшой группы, быстро отдавая распоряжения. Она кивнула им. — Сет, Мэтт, вы со мной на передовой. Элисон, возьми пятерых и прикрой с крыши. Северо-восточный угол имеет лучший обзор. — Она сделала паузу, ожидая подтверждение Элисон, прежде чем продолжить. — Мы соблюдаем дисциплину. Никто не стреляет, пока я не дам приказ. Мы не стреляем первыми, но, черт возьми, мы точно будем стрелять в ответ, если понадобится. Ее взгляд остановился на Ниле и Рене, которые стояли в задней части группы. Она резким жестом пригласила их подойти ближе. — Вы двое, тоже со мной, но держитесь поодаль. Если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы вы действовали слаженно. Нил, держись рядом с Рене как приклеенный. Делай все, что она скажет. Нил кивнул. У него не было времени размышлять, что в данном контексте означает «координируйте», или почему Дэн вдруг стала относиться к нему как к активу, а не как к обузе. Группа уже двигалась, выходя через парадную дверь в прохладный ночной воздух.  Восточные ворота были освещены, как сцена, переносные прожекторы были поспешно нацелены так, чтобы освещать дорогу за ними. Эффект был резким и театральным, создавая яркий коридор видимости, окруженный такой полной тьмой, что она казалась твердой. Нил прищурился, пытаясь разглядеть движение, когда Рене вложила в его руки что-то холодное и тяжелое. Пистолет. Он посмотрел на него, затем на нее. Она встретила его взгляд с небольшой улыбкой и повернулась обратно к воротам. Он не позволил удивлению, от такого явного проявления доверия, ошеломить себя надолго. Он проверил магазин, убедился, что патроны заряжены, проверил, что предохранитель включен, и занял позицию позади Рене, слева от нее. Группа расположилась в свободном полукруге примерно в двадцати футах от ворот, нацелив оружия на дорогу, по которой приближались фары. Только одна машина, и, насколько Нил мог судить, это был их угнанный джип. — Это может быть приманкой, — сказал Сет, еще больше нахмурившись и поправляя рукоятку винтовки. — Чтобы выманить нас, а потом ударить с фланга. Дэн кивнула, не отрывая взгляд от приближающегося автомобиля. — Будьте начеку. Следите не только за дорогой, но и за периметром. Если есть вторая группа, они воспользуются отвлечением внимания. Джип остановился примерно в пятидесяти метрах от ворот. Фары прорезали туннель в темноте, освещая пустой участок асфальта между автомобилем и воротами школы. Ночь казалась угрожающей, за этим кругом света, скрывая множество потенциальных опасностей. — Кто-нибудь видить водителя? — спросила Дэн. — При таком освещении невозможно что-то разглядеть, — ответил Мэтт. — Это может быть бомба, — предположил Сет. — Рико достаточно отбитый, чтобы сделать что-то подобное. Отправить какого-нибудь беднягу в качестве троянского коня. Никто не ответил на это. Никто не сказал ему, что он параноик. Момент затянулся, секунды тянулись с мучительной медлительностью. Палец Нила лежал рядом с спусковым крючком, а не на нем, как учила его мать. Он был готов, но не решался. Сердце билось быстро, адреналин делал все острым и неотложным. Дверь со стороны водителя скрипнула, открываясь. Из машины вывалилась фигура, удержавшись за дверной косяк, прежде чем упасть. Даже на таком расстоянии, и в резком контрасте света прожектора и тени, Нил мог видеть, что что-то не так. Человек двигался, словно кукла с обрезанными нитками, шатаясь и теряя равновесие, опираясь на машину, чтобы не упасть. Рене узнала его первой. — Это Кевин. Дэн сразу же отдала приказ: — Приготовить оружие. Это может быть ловушка. Не забывайте, на что он способен и что они делали раньше. Кевин сделал еще несколько шагов, прежде чем его ноги подкосились. Он тяжело упал, сначала на колени, на мгновение шатаясь, а затем, даже не пытаясь смягчить падение, перевернулся на асфальт. Дэн вытянула руку и оттянула Рене, когда она двинулась вперед. — Он может притворяться. Помни о его иллюзиях. —Она повысила голос. — Кевин! Руки за голову! Сейчас же! Кевин не пошевелился. Они напряженно наблюдали, но из машины больше никто не вышел. — Я вижу, как минимум, еще двоих на заднем сиденье, — сказал Мэтт, прижав к лицу прицел винтовки. — Не могу разглядеть подробно. Они не двигаются. Дэн сжала челюсти. Она снова повысила голос, и в каждом её предложений звучала властность. — Все, кто находится в автомобиле, выходите с поднятыми руками! Команда затерялась куда-то в темноту, за воротами. Лежащая фигура осталась неподвижно лежать, темной кучей на асфальте. — Кевин! — Дэн попробовала еще раз. — Я знаю, что ты меня слышишь! — Я все еще считаю, что это ловушка, — сказал Сет. — Рико прямо сейчас может обходить нас с фланга, пока мы стоим здесь, засунув пальцы себе в задницу. — Я так не думаю, — сказала Рене. Нил прищурился, пытаясь увидеть то, что заметила она. Когда его глаза привыкли к темноте, он смог разглядеть слабые движения на заднем сиденье. — Эй! — снова крикнула Дэн в сторону машины, в ее голосе послышалось нетерпение. — Выходите из машины с поднятыми руками! В ответ наступила тишина, а затем за тонированным стеклом снова послышалось слабое шевеление. Единственным звуком был шум работающего на холостом ходу двигателя. Даже цикады замолчали, будто прислушиваясь. — ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! — прогремел голос Мэтта. — Выходите СЕЙЧАС ЖЕ, или мы откроем огонь! — А что, если они не могут? — спросила Рене. — А что, если им нужна помощь? Нил наблюдал, как Дэн взвешивает варианты. — Я пойду проверю, — решила она. — Мэтт, Сет, прикройте меня. Все остальные, оставайтесь на местах. Она сделала всего три шага, когда клаксон машины разорвал тишину. Нил резко вздрогнул, палец почти соскользнул на курок, но обучение взяло верх над инстинктом. Звук был одиночным, продолжительным воем, раздавшимся по всему двору с такой силой, что у него зазвенело в ушах. Он продолжался и продолжался, пять секунд, десять, тридцать, такой шум, который проникал в череп и не давал думать. Затем он оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя звенящую пустоту. — Что за хрень? — прошипел Сет, выпрямляясь с положения, в которую он упал, наполовину присев, наполовину пригнувшись, как и все остальные. — Движение! — крикнул кто-то с фланга. — Со стороны водителя! Кто-то выходит! Вторая фигура практически выпала из водительского сиденья и тяжело приземлилась рядом с Кевином. Они с видимым усилием поднялись, опираясь на руки и колени. Не на руки, понял Нил, как только узнал, кто это. — Не подходи! — приказала Дэн, но было уже слишком поздно. Аарон прорвался через их линию обороны и бросился к машине. Дэн крикнула ему, чтобы он подождал, но он не замедлил бег и, казалось, даже не услышал ее. Он добежал до ворот и за несколько секунд перелез через них. Как только его ноги коснулись земли по другую сторону, он возобновил отчаянный бег к своему брату. — Прикройте его! — рявкнула Дэн. — Вперед! Они бросились вперед, чтобы защитить Аарона, мчавшегося напролом. Это были те же ворота, через которые вчера проехал Кевин, и Нил уже собирался перелезть через них, когда они скрипнули, протестуя, когда Мэтт распахнул их, чтобы они могли протиснуться. Нил держал оружие, целясь на заднее сиденье машины, и подошел к месту, где Аарон опустился на колени рядом со своим братом. — О боже, — пробормотал Аарон. — Эндрю? Эй, Эндрю, ты меня слышишь? Эндрю неподвижно сидел, уставившись в одну точку, его глаза были безжизненными и пустыми. Исчезла маниакальная энергия, тревожная улыбка, гиперактивные движения. Он меньше походил на Эндрю, чем Аарон; этот Эндрю был совершенно неподвижен, истощен, и опустошен. Его руки были вытянуты перед собой и заканчивались гротескными бетонными комками, полностью охватывавшими его ладони. Кевин все еще не двигался, он был без сознания или даже хуже. Рене присела у его головы и прижала два пальца к его горлу. Нил обошел их, подойдя к автомобилю с правой стороны. Он открыл заднюю дверь и отскочил назад, готовый к засаде, которого не происходит. Жан Моро сидел, сгорбившись на заднем сиденье, и его гордая осанка, которую Нил видел во время их последней встречи, теперь была полностью разрушена. Его руки тоже были зажаты в бетонном блоке, и его вес заставлял плечи принимать неестественное положение. Его лицо было смертельно бледным, скулы резко выделялись на фоне кожи, которая выглядела почти прозрачной. Темные синяки окружали оба глаза, засохшая кровь покрывала линию роста волос и одну сторону челюсти. Его глаза, когда они взглянули в сторону Нила, были стеклянными и расфокусированными. — Боже мой, — прошептал Сет, подойдя к Нилу сзади. — Он не лгал. — Опустите оружие, — приказала Дэн, повернувшись к остальным членам группы. — Это не нападение! Когда оборона ослабла, к ним подошла Кейтлин. Она присела рядом с Кевином и прижала пальцы к его горлу, чтобы проверить пульс.  — Помоги мне его перевернуть, — сказала она Мэтту, и вместе они осторожно перевернули Кевина на спину. Она наклонила его голову, проверила дыхательные пути, посмотрела на неглубокое, но ровное поднимание и опускание его груди. Она достала из сумки фонарик и поочередно приподняла каждое веко, направляя свет на его зрачки. Она подошла к Эндрю, сначала проверив его пульс там, где он исчезал в бетоне, а затем на шее. Она задала ему вопрос, но Эндрю просто смотрел сквозь нее, как будто ее не было. После нескольких неудачных попыток она встала и подошла к машине, залезла на заднее сиденье и села рядом с Жаном. — Можешь сказать мне свое имя? Сначала из его горла вырвался только сухой хрип. Жан сглотнул, провел языком по потрескавшимся губам и попробовал снова. — Жан. — Привет, Жан, — мягко сказала она. — Меня зовут Кейтлин. Мы позаботимся о тебе, хорошо? Она проверила его пульс и осмотрела зрачки, все время тихо успокаивая его. Когда она вышла из машины, ее лицо было бледным, и она пыталась скрыть дрожь в пальцах, но Нил, в целом считал, что она отлично справлялась с ситуацией. — Нам нужно отнести их внутрь. И найти что-нибудь, чтобы разбить бетон. Они вместе двинулись, помогая трем мальчикам из Эвермора дойти до школы. Мэтт нес Кевина, который был полностью без сознания. Аарон и Рене поддерживали Эндрю между собой, каждый неся часть веса его бетонного блока, а Нил и Сет помогали Жану. Один только бетонный блок весил, наверное, тридцать фунтов, а Жан едва мог ходить, не то что нести его. — Почти готово, — сказал Нил, хотя сомневался, что Жан его слышит, так как тот выглядел очень отрешенным. — Еще чуть-чуть. Жан что-то пробормотал. Нил уловил общую интонацию слов, но не их смысл, который терялся где-то между едва слышным голосом и акцентом, который стал почти непонятным. Он подошел ближе, наклонив голову, чтобы уловить то, что Жан пытался сказать. Жан прокашлялся, мокрый и неприятный кашель разорвал его грудь. Нил почувствовал брызги горячей слюны на своей шее. Жан попытался снова, и Нил уловил слова «лево» и «иди», и больше ничего. — Я не могу... — Нил остановился. Языки были инструментами, а инструменты — рычагами, а рычаги убивали людей. Голос его матери, эхом зазвучал в его голове, но Жан пытался их о чем-то предупредить, и Нил не мог позволить себе это упустить. — En français, — сказал Нил достаточно тихо, чтобы его услышал только Жан. — Dis-moi en français. Но не повезло. Сет резко повернул голову в его сторону, но Нил продолжал смотреть на Жана. Французский давался ему легче, и слова вырывались из его уст, между тяжелыми вздохами. — Vous n'auriez jamais dû nous laisser entrer. — Еще один влажный кашель. — Il viendra nous chercher. Il viendra tous vous chercher. — Что он говорит? — спросил Сет. — Он бредит, — ответил Нил, не глядя на него. — Наверное, шок. Бред. — Ты врешь. Ты его понял. — Я понял слова. Они ничего не значат. Пойдем, нам нужно уходить. На этот раз Сет послушался, но Нил чувствовал его подозрительность. Нил добавил это к растущему списку вещей, которые позже аукнется ему, и попытался засунуть предупреждение Жана в ту же коробку. Замок не выдержал. Слова вырвались наружу и повторялись с каждым шагом по пути к школе. Вы не должны были нас впускать. Он придет за нами. Он придет за всеми вами.