К тебе через Neon

Когда они вернулись в отель, Чимин проводил Тэхёна до комнаты. Его взгляд был немного уставшим, но он тщательно пытался это скрыть. Сказав, что у Тэхёна есть время разобрать покупки, и что зайдёт за ним в восемь, Чимин направился к своему номеру. Тэхён, сжимая в руках пакеты с новой одеждой, кивнул, ответил тихое «хорошо» и зашёл в свою комнату. Он опустил пакеты на пол возле шкафа и вздохнул. Совершенно не понимая, что ему делать и как себя вести с клиентами, сел на кровать, не раздеваясь, чтобы обдумать всё. Ему нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру, и ещё раз уточнить у Чимина детали. Что он там говорил? «Сидеть, улыбаться, говорить вежливо». А если ему предложат секс, вот прямо сегодня, что ему отвечать? «Я не умею»? Или «я новенький, у меня неприкосновенность»? Глупо. А ещё нужно поблагодарить его, за то, что помог, ведь если бы не Чимин, Тэхён бы не справился со всем этим шоппингом один. Он ни черта не смыслит в выборе одежды и выбирал всегда только то, что удобнее: самые простые джинсы, дешёвые футболки и худи. Погрузившись в свои мысли, Тэхён просидел какое-то время. Тишина комнаты, нарушаемая только гулом вентиляции начинала давить на него, и он принялся методично раскладывать и развешивать вещи по полкам: простую чёрную водолазку, несколько ярких рубашек, дорогие, идеально сидящие брюки, костюмы, жакет из переливающейся ткани и много другой, красивой, люксовой одежды, которую он никогда не смог бы себе позволить. На видном месте он расставил косметику от стилиста и мысленно сделал пометку, найти информацию как ей пользоваться. Он никогда не красился и это всё было для него в новинку. Добравшись до своего старого рюкзака, он аккуратно достал фото семьи и провел по нему невесомо, касаясь лишь кончиками пальцев. Мама, папа, Соён, он здесь ради них. Он сделает всё, что сможет, чтобы добиться справедливости. Время пролетело незаметно. Тэхён только успел переодеться в один из новых костюмов, когда в дверь постучали — отрывисто, два раза. — Ви, выходи! — послышался голос Чимина за дверью. В лифте Чимин, уже переодетый в чёрную блестящую рубашку с расстёгнутым воротом, оценивающе посмотрел на Тэхёна. — Неплохо. Цвет и правда тебе очень идёт. Но волосы… — он ловко провёл рукой по чёлке Тэхёна, смахнув прядь со лба. — Укладка рассыпалась. Сегодня сойдёт и так, но я потом покажу как можно исправить. — Спасибо. – сказал Тэхён. Он так и не поблагодарил Чимина за помощь сегодня и решил, что сейчас удачный момент. — За то, что помог и вообще. Я не знаю, чтобы я делал, если бы не ты. Правда. — он вложил в эти слова всю свою искренность, и даже если Чимин делал это по чей-то просьбе, он справился на отлично. — Это Юнги спасибо. — ответил Чимин опустив взгляд в пол. — Если бы попросил помочь тебе кто-то другой, я бы отказался. — он вздохнул, выпрямился и улыбнулся Тэхёну доброй улыбкой, как будто не хотел, чтобы Тэхён заметил его беспокойство. Но Тэхён заметил. Он улыбнулся в ответ и не стал лезть к Чимину с расспросами, наверняка есть какая-то причина почему Чимин согласился. Когда лифт плавно остановился, двери разъехались, на Тэхёна сразу обрушился гул — не громкий, но плотный, состоящий из приглушённой музыки, звона бокалов и переплетающихся голосов. Воздух был прохладным и пах дорогим табаком и сладковатой парфюмерной горчинкой. Бармен за стойкой в светоотражающей жилетке виртуозно жонглировал стопками. В полумраке зала, за низкими столиками и в глубоких полукруглых диванах, уже сидели люди. Одни — в дорогих костюмах, другие — в экстравагантных нарядах со светящимися элементами. Все они казались здесь постоянными гостями этого закрытого клуба. — Вливаемся, — тихо сказал Чимин на ухо Тэхёну и легко направился вперёд. Они прошли к барной стойке, за которой уже сидели несколько человек. Тэхён понял, по тому как они смотрели на него, это были кто-то из эскорта. — Вот твоя стартовая позиция на сегодня, — Чимин сделал широкий жест рукой. — Сидишь красиво. Смотришь вдаль или в свой бокал. Не пялься на людей в упор. Если кто-то подошёл — просто мило улыбаешься. Если заговорил — поддерживаешь беседу. Не знаешь, что сказать — молчи и кивай. Лучше молчание, чем риск сморозить какую-то глупость. Тэхён нервно облизнул губы. — А что говорить? О чём? — О чём угодно, кроме политики, религии и своей настоящей жизни. Погода, искусство, музыка, какой прекрасный вечер. Они сами будут говорить. Большинству нужно просто красивое молчаливое ухо. — Чимин поймал взгляд бармена и сделал едва заметный знак. Через минуту им подали два бокала с шипучей прозрачной жидкостью со льдом и долькой лайма. — Вот. Для вида. Пей медленно. Это просто содовая с сиропом. Чимин взял свой бокал, сделал небольшой глоток и обвёл взглядом зал. Его поза изменилась — спина выпрямилась, взгляд стал томным и загадочным, уголки губ приподнялись в лёгкой, едва уловимой улыбке. Он выглядел здесь своим, и казалось будто владел всем пространством. — Смотри и учись. Я начну, а ты наблюдай. Через полчаса оставлю тебя одного. Не бойся. Он легко оттолкнулся от стойки и растворился в полумраке, направляясь к группе гостей у центрального дивана. Тэхён остался один. Он взял бокал, почувствовав холодок конденсата на пальцах, и сделал глоток. Газированная вода обожгла язык. Тэхён видел, как Чимин подошёл к столику, где сидели две женщины и мужчина. Он не сел, а грациозно прислонился к спинке соседнего кресла, сказал что-то, и все трое рассмеялись. Его жесты были плавными, уверенными. Он не нависал, не был навязчив. Он был… частью картины. Дорогой, желанной деталью интерьера. Прошло минут двадцать. Тэхён пальцами крутил бокал с жидкостью, в которой уже растаял лед. Он чувствовал себя нелепо. Вдруг сбоку раздался мягкий женский голос: — Скучно одному? Перед ним стояла женщина в платье из ткани, которая мерцала и переливалась сиреневым и голубым. — Я… нет, я тут с другом, — выпалил Тэхён, застыв с бокалом в руке. Женщина посмотрела на него с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, пожала тонкими плечами и, не сказав больше ни слова, пошла дальше. «Провал» — ясно и громко прозвучало у него в голове. Ещё через десять минут к нему присел мужчина. Без спроса. Просто поставил на стойку бокал с виски и опустился на соседний барный стул. На вид — лет тридцать с небольшим. — Новенький? — спросил он просто, повернувшись к Тэхёну. И тут в памяти Тэхёна чётко всплыли слова Чимина: «Если заговорил — поддерживай. Не знаешь, что сказать — молчи и кивай». Но в этом прямом, лишённом игры взгляде было что-то, что заставило его ответить честно. — Да, — ответил Тэхён, и от этой простоты внутри что-то отпустило. Мужчина кивнул, сделал глоток виски. — Видно. Вас ещё не научили делать этот специальный, стеклянный взгляд. Мне это даже нравится. И они заговорили. Вернее, говорил в основном мужчина: о том, как устал от бесконечных совещаний с голографическими проекциями, о глупом споре с партнёром по бизнесу. Тэхён слушал. По-настоящему. Он кивал, иногда задавал простые вопросы: «И что вы ему ответили?» или «А это правда работает?». Он не играл в понимающего психолога, ему было просто… интересно. В какой-то момент, украдкой глянув через зал, он увидел, как Чимин, стоя уже у другого дивана, словил его взгляд и одобрительно, почти незаметно подмигнул ему. — Знаете, — сказал мужчина через полчаса, допивая виски. — Через два дня у меня благотворительный ужин. Сплошной пафос и пустые разговоры. Мне нужен человек рядом, который не будет выглядеть как натренированный манекен, а будет выглядеть естественно и утонченно, как вы. Хотите составить мне компанию? Как простой спутник. Я заплачу за ваш вечер, конечно. Тэхён замер. Это был не намёк на интим. Это было прямое, честное предложение. Работа, о которой говорил Чимин. Просто быть рядом. Говорить или молчать. — Я… я не умею, — снова вырвалась у него искренность. — Именно поэтому я и спрашиваю, — улыбнулся мужчина. — Ваша искренность дорогого стоит в наши дни. Тэхён хотел найти взглядом Чимина, чтобы тот хотя-бы жестом подсказал, что ему ответить, но его в зале не оказалось. Он сделал глубокий вдох. — Да. Давайте. Это было не страшно. Это было даже немного волнующе. Он не продавал иллюзию страсти. Он продавал, впервые, всего лишь своё присутствие. И этого оказалось достаточно. Благотворительный вечер состоялся, как и говорил мужчина, через два дня. Электрокар с тонированными стёклами забрал Тэхёна прямо от парадного входа «Синт-Сити». Он сидел на мягком кожаном сиденье, заламывая руки от неловкости, пока мужчина, мистер Со, деловито объяснял ему программу вечера: — Просто будьте рядом. Улыбайтесь. Если кто-то задаст вопрос, отвечайте: «Я сопровождаю мистера Со Уёна». И больше ничего. Зал был огромным, весь из стекла и отполированного до блеска мрамора. Гости в умопомрачительных нарядах и безупречных смокингах тихо переговаривались, а в воздухе витали тонкие ароматы цветов и изысканной еды. Тэхён, в новом, идеально сидящем наряде, подобранным Чимином, чувствовал себя неловко, находясь здесь. И, о чудо, всё оказалось намного проще, чем он себе представлял. Он шёл рядом с мистером Со, ловил одобрительные взгляды, изредка обменивался ничего не значащими фразами. Никто не требовал от него большего. Он был живым аксессуаром, тихим и красивым. И ему… понравилось. Это было не страшно. Это было даже приятно, быть частью этого сияющего мира, пусть и в роли тени. Когда вечер закончился, а мистер Со с благодарностью проводил его до машины, в голове Тэхёна возникла мысль «Так можно? Это же легко. Просто быть, улыбаться, слушать. Я могу это делать».

***

Эта иллюзия простоты и лёгкости закрепилась в следующие недели. Ещё несколько похожих заказов — светский раут, корпоративная вечеринка, вечер в ресторане с женщиной, которая просто не хотела идти одна. Прибыль росла и в глазах Тэхёна появлялась робкая уверенность. Чимин ещё какое-то время подсказывал ему разные приёмы в общении и поведении, постоянно давал советы: что надеть на вечер, и как правильно наносить макияж. Они, можно сказать, сблизились, даже подружились. Тэхён научился поддерживать лёгкую беседу, избавился от дрожи в руках от волнения. Ему казалось, что он нашёл свою нишу — быть эскортом, но не спать с клиентами. Сохранять неприкосновенность и зарабатывать. Следующие полгода работы в эскорте пролетели почти незаметно. Чимин познакомил его с парой коллег, они оказались довольно просты в общении, без пафоса и самомнения. Никто не болтал о личном, всё сводилось к веселым шуткам и общим обсуждениям. Они все вместе проводили редкие дни за обедом в баре и делились интересными историями о клиентах, не называя имен. Тэхёну казалось, что он теперь не один, по крайней мере у него есть окружение – люди, которые его принимают. Оставалось только скопить нужную сумму и можно заняться поиском хорошего детектива, ведь он никогда не забывал свою начальную цель. Казалось, что вот, он уже близко, ещё немного и он сможет добиться своего. Именно тогда в его жизни появился Пак Богом. Он не был похож на других клиентов — молодой, лет двадцати семи, с мягкими чертами лица и спокойными, интеллигентными манерами. Он не смотрел на Тэхёна как на аксессуар. Он смотрел на него, как на человека. Разговаривал с ним о книгах, о музыке, о том, как устроен свет в неоновых вывесках. Он покупал его время просто для того, чтобы ужинать в тихих ресторанах, гулять по ночному городу и говорить. Говорить искренне, по-настоящему. — Ты как глоток чистого воздуха, Ви. — сказал как-то Богом, поправляя очки. — Здесь все такие… циничные. Пропахшие деньгами и ложью. А в тебе есть что-то настоящее. Хрупкое. По началу Тэхён, польщённый, краснел и отводил взгляд. Богом стал его постоянным клиентом. Каждую неделю, словно по расписанию, приходил за ним в «Neon Dream» или присылал машину. Он платил щедро, даже не обсуждая суммы. И вот, на одном из их ужинов, Богом мягко положил свою руку поверх руки Тэхёна. Не как клиент, а почти как друг. — Ви, я буду с тобой откровенен, — тихо начал он. — То, что ты сохранил себя… это редчайшая драгоценность. И мне бы очень не хотелось, чтобы её испортили. — Он посмотрел на него с какой-то заботой. — Обещай, что не станешь… ну, ты понимаешь… ни с кем не будешь иметь интимной близости. Пусть это останется нашим маленьким секретом и твоей чистотой. Тэхён, наигранно показывая, что тронут до глубины души этой странной заботой, кивнул. С чего Богом взял, что Тэхён сохранил себя? Может повелся на его обманчивый внешний вид, ведь он выглядел всегда так утонченно, и его поведение выдавало в нём неопытность. Он не был девственником, к слову, но и одноразовый секс не практиковал, тем более не собирался ни с кем спать за плату. Но эта внезапная просьба казалась неуместной, учитывая место, где он работает и его деятельность в целом. — Я и не собираюсь, — искренне сказал он. — Мне и так хорошо. Меня все устраивает так, как есть сейчас. Богом улыбнулся, и его улыбка была тёплой и одобряющей. — Прекрасно. Тогда я буду спокоен. Если буду знать, что ты остался невинным. Иногда Тэхёну Богом казался чересчур странным, с его высокими речами, которые уже лет сто никто не использует, с его этими вечными манерами джентльмена. Но кто знает, что там в головах у этих богачей, поэтому он просто кивал и радовался тому, что Богом хорошо к нему относится. В тот вечер Тэхён возвращался в «Синт-Сити» с лёгким сердцем. Ему казалось, что он выиграл в лотерею. У него есть почти друг, уважающий его, защищающий его, и приносящий стабильный, прекрасный доход. Если бы не эта странная просьба. Он не видел в ней собственничества или желания обладать им. Тем более, он никогда не запрещал Тэхёну работать с другими клиентами. Но это его насторожило, и он решил как-нибудь поговорить об этом с Чимином.

***

В следующий совместный свободный вечер, Тэхён и Чимин набрали много еды на вынос, контейнеры с лапшой, острыми крылышками, жареными пельменями манду, и завалились в комнату Тэхёна, чтобы провести время вместе и пообщаться. Когда они устроились за небольшим низким столиком возле дивана, Тэхён начал разговор, разворачивая контейнер с едой. — Помнишь, я говорил про своего постоянного клиента? Ну, который ещё водит меня по ресторанам обычно. — сказал Тэхён с набитым ртом, делая паузу, чтобы проглотить. — Ага, — кивнул Чимин, разламывая палочки. — И что он? Опять водил тебя в оперу? — Не-а. Он недавно попросил меня ни с кем не спать, представляешь? — Тэхён хмыкнул, и потянулся за газировкой. Чимин замер с палочками на полпути ко рту и его брови поползли вверх. — Это... странно. Учитывая, где ты работаешь... — Я тоже так думаю. — Тэхён жестом подчеркнул абсурдность. — И это не все странности. Он разговаривает… словно из прошлого века вывалился. Слишком вежливо, слишком высокопарно. — он прочистил горло, собрался с духом, а после томным и глубоким тоном, с пародийной серьёзностью процитировал: — «Ви, ты для меня — как глоток чистого воздуха в этом душном мире». Наступила секунда тишины, а затем они оба рассмеялись. Чимин чуть не поперхнулся, а Тэхён, красный от хохота, уронил крылышко обратно в контейнер. — Ну, блин, — вытер слезу Чимин, от смеха. — Драматично так. Прям из голо-мелодрам прошлого века. Тебя это не смущает? Тэхён пожал плечами, и смущённо улыбнулся. — Нет. Он странный да, но мне он нравится. Он не смотрит на меня как на того, кого он покупает, он очень милый и обходительный. А ещё платит огромные деньги, чтобы пообщаться со мной. Мы даже не спим, максимум подержались за руки. Я иногда думаю, что он сумасшедший, потому что, ну кто будет платить такие суммы за общение. — Может ты ему нравишься. Ну... По-настоящему. — сказал Чимин, ковыряясь в контейнере с лапшой. Тэхён нахмурил брови и серьезно задумался. — Может. — ответил он. — Но он знает кто я такой и знает, что это вряд ли перерастет во что-то большее. — Тогда не парься. Он платит и ничего не требует. Радуйся. Тэхён кивнул, снова потянувшись к еде. Но в его глазах, обращенных к недоеденной лапше, застыла тень того самого непонятного беспокойства, которое не снималось даже дружеским смехом.

***

Всё изменилось постепенно, почти незаметно. Тэхён не нарушал обещания Богому и действительно не собирался ни с кем спать. Все было как обычно, как он уже привык: редкие выходы с другими клиентами, стабильные встречи с Богомом, иногда вечера заканчивались ничем, и он просто болтал с Чимином или шел из бара к себе в комнату. Пока однажды на очередном скучном корпоративном вечере, куда Богом приглашал Тэхёна как своего спутника, он очень ненавязчиво начал разговор, после которого Тэхён реально напрягся. Они вышли на небольшую террасу высотного здания, где был прекрасный вид на город. Богом как обычно взял Тэхёна за руку, странно, но Тэхён позволял такое только ему, развернулся и смотря в глаза, мягко, почти мечтательно произнес: — Знаешь, Ви, иногда я думаю, как было бы здорово, если бы наша дружба могла стать... ещё ближе. Я бы не стал торопить события, конечно. Но мы так хорошо проводим время вместе. Представь, если бы этому не мешали никакие условности. Тэхён замер, почувствовав холодок под кожей. — Богом-ши, вы же знаете мои условия... — начал он неуверенно. — О, я ни на что не давлю! — Богом поднял руки в умиротворяющем жесте, его глаза за стеклами очков излучали тепло. — Просто думаю вслух. Я очень ценю тебя. И я был бы готов... ну, скажем, утроить наш обычный тариф. На постоянной основе. Просто чтобы ты знал, насколько ты для меня важен. Деньги — это просто способ показать серьёзность намерений. Он говорил так искренне, так заботливо, что это не звучало как покупка. Звучало как предложение перейти на новый уровень доверия. И в Тэхёне поселилась крупица беспокойства. Прошло ещё несколько недель. Комплименты становились нежнее, прикосновения чуть дольше, взгляды — глубже. И вот, однажды вечером в машине, по дороге от театра, Богом взял его за руку и сказал: — Я не хочу, чтобы ты делал что-то против воли. Никогда. Но я должен спросить... Ты подумывал о моём предложении? Мы могли бы провести время у меня... по-настоящему. Я обещаю, буду бережен, как с хрусталем. Тэхён смотрел в темное окно, видя в нём своё отражение и отражение Богома. Он испытывал к нему симпатию. Это была первая и главная ошибка, нарушавшая все правила о которых говорил Юнги. Богом был добр, щедр, умён, немного со странностями конечно... Он не был похож на клиента. Он был похож на... того, к кому можно привязаться. — Я... Я подумаю. — ответил Тэхён. И богом целомудренно поцеловал его руку.

***

Тэхён загрузился предложением Богома. Его мысли путались. С одной стороны, ему предлагали огромную сумму, всего за ночь. С другой, его собственные установки. Богом был странным, но... хорошим. Добрым. С ним было спокойно. Тэхён начинал ждать их встречи, и это его пугало. Здесь нельзя было ни к кому привязываться. Это правило знали все. Но Тэхён не мог не думать о нём. Мысли о том, что Богом может быть тем самым единственным человеком, который видит в нём не только тело, не давали покоя. Тэхён не знал, что делать. Нужен был совет. Чей-то трезвый опытный взгляд со стороны. И он знал, у кого можно его попросить. Заведение «Neon Dream» днем было пустым, залитым рассеянным светом, который проникал сквозь тонированные панорамные окна. Здесь не было ни таинственного полумрака, ни шума толпы, лишь тихий звон посуды за барной стойкой. Тэхён и Чимин пришли пообедать и устроились за не большим столиком в углу. Чимин как обычно с аппетитом уплетал свой обед, а Тэхён почти не притрагивался к еде. Он вертел в пальцах палочки, и ковырял ими в чашке с рисом. Его взгляд был прикован к еде, а сам он выглядел задумчивым. Чимин это заметил. — Что-то случилось? — спросил он, откладывая палочки. Тэхён глубоко вздохнул и отодвинул тарелку. Пора было выкладывать всё. — Помнишь, я рассказывал про странные разговоры с тем моим клиентом? — Про то, что ты для него «глоток воздуха»? Как же. — Так вот, воздух, кажется, ему надоел. Он хочет... перейти на новый уровень. Чимин перестал жевать и медленно положил свои палочки. — Звучит угрожающе. Новый уровень чего, парень? Он тебе квартиру предложил? — Хуже. Или лучше. Я не знаю, — Тэхён понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Он прямо предложил... переспать. — с трудом подбирая слова шептал он. — Говорит, утроит сумму. На постоянной основе, чтобы я знал «серьезность его намерений». — И что ты ему ответил? — Сказал, что подумаю. И, черт возьми, Чим, я реально думаю! — в голосе Тэхёна прорвалось отчаяние. — Сумма... она бешеная. Он предлагает за одну ночь то, что я за неделю зарабатываю. — Тэхён опустил голову и начал крутить кольцо на указательном пальце от волнения. — И он... он мне не противен. Он добрый. Вежливый. Он со мной как с человеком, а не как с вещью. Разве это не говорит о чем-то. — Ладно, слушай. Если деньги правда серьезные, а сам парень тебе не противен, то почему бы и не попробовать? Но есть одно важное «но». Тэхён поднял на него взгляд. — Ты должен чётко понимать: это работа. Обычная работа, просто очень хорошо оплачиваемая. Никаких чувств. Никаких «особых отношений» после. Ты идешь, делаешь дело, берешь деньги и забываешь. Как будто отработал сверхурочную смену. — он наклонился ближе, — Самое опасное, начать верить в его сказки про «близость» и «исключительность». Не ведись. Он покупает твое время и твоё тело. Всё. После этого вы расходитесь как чужие. Если сможешь так настроиться — пробуй. Если чувствуешь, что начинаешь таять от его слов — отказывайся сразу. Иначе потом будет больно. Тэхён медленно кивнул, пока Чимин допил свой сок. — Считай это выгодной разовой работой. Не больше. И помни: если что-то пойдет не так — звони Юнги. Всегда. Тэхён вздохнул как будто с облегчением, но он всё равно сомневался стоит ли соглашаться, идти против своих же правил. Но он больше склонялся к согласию, ведь не станет же он шлюхой если будет спать только с одним человеком.

***

После долгих раздумий, Тэхён все же решил согласиться и на следующую очередную встречу с Богомом он подготовился. Они с Чимином сходили в спа, где ему сделали все возможные уходовые процедуры, в том числе эпиляцию всех зон. И к их встрече Тэхён уже был абсолютно готов на всё. Вечер начался не с намёка на близость, а с посещения частной галереи современного искусства. Богом держал дистанцию, лишь его пальцы иногда почти незаметно касались спины Тэхёна, чтобы направить к очередному экспонату. Он тихо объяснял смысл абстрактных полотен, и Тэхён, в своем дорогом, шелковом костюме, кивал, чувствуя себя чужим на этом празднике элитарной жизни. После, когда Тэхён сообщил о своём согласии, они неспешно прогулялись по ночному городу и Богом привёз его к себе. Его апартаменты были такими, какими и должны быть у человека его круга: просторными, стильными, безупречно чистыми и немного бездушными. Большие окна открывали вид на море неоновых огней, но внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихой мелодией из аудиосистемы, играющей джаз. Тэхён стоял посреди гостиной, чувствуя себя неловко. Он волновался сильнее, чем перед любым другим клиентом. Потому что это не был обычный клиент. И потому что, несмотря на все уверения Чимина и самого себя, он всё ещё не был уверен в том, что делает. — Расслабься, — тихо сказал Богом, подходя к мини-бару. — Ничего страшного не случится. Мы просто проведём время. Хочешь вина? Тэхён кивнул, не в силах вымолвить слова. Богом налил два бокала красного вина, протянул один ему и их пальцы слегка соприкоснулись. — За нас, — улыбнулся Богом и легко коснулся своим бокалом его. Вино было прохладным и терпким. Тэхён сделал глоток, чувствуя, как жар разливается по телу. Они сели на диван, и разговор какое-то время тёк плавно, ни о чём — о музыке, о виде из окна. Богом говорил мягко, его жесты были неторопливыми, пространство вокруг него казалось безопасным. Он не торопил. Когда бокалы опустели, Богом осторожно взял бокал Тэхёна и поставил его рядом со своим. — Ты дрожишь, — заметил он, и в его голосе не было насмешки, лишь забота. — Я… я не очень опытный, — выдохнул Тэхён, опуская глаза. Стараясь оставаться «Ви», он всё же выдал кусочек правды о Тэхёне. — Не в этом… В таком… когда всё вот так. — Это ничего, — Богом мягко провёл пальцем по его щеке. — Я не тороплюсь. И я не причиню тебе боли. Обещаю. Мы можем просто сидеть. Или… если захочешь, я могу прекратить в любой момент. Это твоё право. Это было... непохоже ни на что. Тэхён внутренне приготовился к другому сценарию: к жажде, к нажиму, к своему отстраненному выполнению функции. К тому, чтобы терпеть, закрыв глаза и думая о чём-то другом. Но здесь не было ничего, от чего нужно было бы отстраняться. Было только это тихое, почтительное внимание, которое не брало, а приглашало. Тэхён сидел, затаив дыхание, пока пальцы Богома расстёгивали пуговицы на его рубашке. Каждое прикосновение было осознанным, почти изучающим — не как к вещи, которую он покупает, а как к чему-то хрупкому и ценному. Богом наклонился и коснулся его губ своим дыханием, дав шанс отстраниться. Тэхён не отстранился. Поцелуй был таким же, как и всё в этом вечере — нежным, медленным, исследующим. Руки Богома скользили по его спине, не сдирая одежду, а лишь ощущая её текстуру, разогревая кожу под тканью. Он сам помог Тэхёну снять рубашку, делая это так, будто разворачивал драгоценность. Его прикосновения к обнажённой коже были лёгкими, как крылья бабочки — на плечах, на ключицах, на груди. Тэхён зажмурился, отдаваясь этому приятному ощущению. — Всё хорошо? — тихо спросил Богом, еле касаясь своими губами его. — Да, — прошептал Тэхён, и ответил на поцелуй. Это была правда. Страх постепенно таял, уступая место настороженному доверию и странному, щемящему чувству, которого он не мог назвать. Богом плавно отстранился, прервав поцелуй. Он встал с дивана, и при тусклом освещении Тэхён увидел его силуэт. Не торопясь, Богом снял свою рубашку, и ткань бесшумно соскользнула на пол. Он был хорошо сложен, но этот жест был не способ показать себя, это было просто действие, необходимое для того, что должно было произойти дальше. Затем он протянул руку. Тэхён, всё ещё сидящий, посмотрел на неё — ладонь была раскрыта, приглашающе, но не требующе. Он вложил в неё свою руку. Пальцы Богома мягко сомкнулись вокруг его, не сжимая, а просто удерживая. Он помог Тэхёну подняться и, не отпуская его руки, повёл через гостиную в спальню. Комната была просторной и как будто пустой. Богом подвёл его к краю большой кровати с белоснежным бельем, на которую падал неоновый свет из окна. — Ложись, — сказал он тихо, его голос был низким и бархатистым в полумраке. Тэхён послушно лёг на спину, чувствуя, как прохладная ткань простыни касается его разгорячённой кожи. Он смотрел в потолок, слушая, как Богом неспешно снимает остатки одежды, а потом почувствовал как кровать прогнулась под его весом. Он не набросился. Он снова начал с прикосновений. Его руки скользили по рукам Тэхёна, плечам, груди, как будто заново составляя карту его тела. Каждое движение было медленным, осознанным. Затем последовали поцелуи — не страстные, а ласковые, невесомые. Он целовал внутреннюю сторону запястья, сгиб локтя, впадину у ключицы, шею. Казалось, он поклоняется каждому сантиметру его кожи. Когда он наконец коснулся его члена через ткань, Тэхён вздрогнул, но Богом не отстранился. Он просто прикрыл ладонью это место, немного сжимая, и продолжил целовать его грудь, пока Тэхён не перестал дрожать. Только тогда пальцы ловко расстегнули пуговицу и ширинку. Движения были медленными, дающими возможность остановить. Когда он не ощутил сопротивления, то снял с него брюки полностью, вместе с нижним бельём, помогая Тэхёну приподняться. Тэхён зажмурился, когда холодный воздух коснулся кожи, но почти сразу его сменило тепло ладони Богома. Он не сжал, а обхватил его член, начав плавные, неторопливые движения. Когда у Тэхёна вырвался тихий стон, Богом на мгновение замер, просто глядя на него. В его взгляде не было оценивающего голода, а лишь что-то вроде... восхищения. — Ты прекрасен, — прошептал он, и слова прозвучали не как комплимент, а как констатация факта. Богом на мгновение прекратил свои ласки и достал лубрикант. Он согрел его на пальцах, прежде чем прикоснуться. Первое прикосновение было лишь лёгким нажатием, вопросом. Тэхён инстинктивно напрягся, всё же у него довольно долго не было секса. — Дыши, — снова напомнил Богом. — Я не причиню тебе боли. Расслабься. И он снова начал целовать его, отвлекая, пока один, затем два пальца не начали осторожное движение. Не было резких толчков, только постепенное проникновение, сопровождаемое постоянным шёпотом: «Вот так... хорошо... ты такой красивый». Когда Богом, наконец, подготовив его, разместился между его ног, он остановился и спросил. — Ты готов? — его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. Тэхён, уже потерявший счёт времени, чувствуя себя расслабленно и возбужденно, мог только кивнуть. Сначала было медленное проникновение, сантиметр за сантиметром. Тэхён вцепился пальцами в простыни, но боли не было — только непривычное, глубокое давление, растягивающее его изнутри. Богом замер, полностью войдя, давая телу Тэхёна привыкнуть. Потом он начал двигаться. Это не был грубый, развязный секс. Это были длинные, плавные, выверенные толчки, каждый из которых приносил Тэхёну невероятные ощущения. Богом смотрел ему в глаза, читая каждую эмоцию, подстраивая нужный угол и ритм. И когда Тэхён невольно выгнулся, зажмурившись, издал тихий, сдавленный стон, Богом начал постепенно увеличивать темп, доводя Тэхёна до края наслаждения. — Смотри на меня. — мягко приказал Богом. Мир сузился до одной точки, до смешанного прерывистого дыхания, до взгляда, из которого невозможно было вырваться. Тэхён перестал думать. Он только чувствовал нарастающую волну, которая разливалась внизу живота жаром по всему телу. Это было не просто удовольствие, это была полная капитуляция. И Тэхён кончил с громким стоном, откинув голову назад. В этот миг Богом, наконец, позволил себе сорваться и ускорил ритм. Его тело, до этого двигавшееся с выверенной точностью, вдруг на мгновение замерло в судорожном напряжении, а потом по нему прокатилась волна дрожи. Тэхён почувствовал внутри себя пульсирующую волну тепла, и тихий, хриплый стон Богома затерялся в подушке рядом с головой Тэхёна. Затем он расслаблено обмяк, но не рухнул на него всем весом, а лишь прижался лбом к его плечу, тяжело дыша. Несколько долгих секунд они лежали так, сплетённые, пока бешеные удары их сердец не начали замедляться, возвращаясь к обычному ритму. Только тогда он осторожно вышел. После, лежа на простынях, которые пахли дорогим кондиционером и запахами их близости, Богом обнял его, не отпуская. — Спасибо, что доверился мне, — прошептал он в его волосы. Тэхён не ответил. Он просто лежал, прислушиваясь к чужому сердцебиению, и думал, что для него это не было просто работой. И от этого становилось страшно.

***

Богом сдержал слово. Он был нежен, внимателен. Их вечера теперь имели чёткий ритм: ужин, разговоры, а затем поездка в его роскошную квартиру и секс. Богом никогда не торопился, всегда спрашивал разрешения, целовал его сначала в лоб, потом в губы, как будто разгадывал сложную головоломку. Для Тэхёна, испытывавшего такое впервые, это было похоже не на работу, а на свидание. На то, что он, быть может, мог бы иметь в другой жизни. Он начинал привязываться не на шутку. И это его беспокоило. И как обычно все, что его беспокоило он обсуждал с Чимином. Как и всегда свободные вечера они проводили в комнате Тэхёна. Шоу на большом экране мерцало яркими красками, но один из них не следил за сюжетом. Тэхён сидел, поджав ноги, и грыз ноготь — нервная привычка, которая появилась у него в последние дни. — Чим, — начал он, не отрывая взгляда от движущихся картинок, но всем видом показывая, что его мысли далеко. — А ты когда-нибудь влюблялся? Чимин, развалившийся на подушках, медленно повернул к нему голову. Его взгляд стал острым и заинтересованным. — Ты что, влюбился? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но ощутимая тревога. — Я не знаю, — честно признался Тэхён, наконец глядя на друга. — Я никогда не влюблялся. Ты мне скажи, как это. — Тэ, ты меня пугаешь, — Чимин приподнялся на локте. — Не говори мне, что ты втрескался в того своего «воздушного» клиента. — Я пока не понимаю! — Тэхён сгорбился, его лицо выражало полную растерянность. — Но мне так хорошо с ним, Чим. Такое… спокойствие. И мне так страшно одновременно. Я знаю, что это всё не настоящее. Он же покупает меня. Как в этом может быть что-то настоящее? Чимин вздохнул, сел прямо и повернулся к нему лицом, отбросив маску беззаботности. — Так, слушай сюда, — он начал говорить тихо, почти мечтательно, но в его глазах была грусть. — Когда ты по-настоящему влюблён… человек для тебя кажется идеальным. Его внешность для тебя, без единого изъяна. Его действия — идеальны. Кажется, что он даже дышит идеально. А когда он на тебя смотрит… — Чимин закрыл глаза, видимо представляя. — ты не можешь пошевелиться. Стоишь как дурак и не знаешь, куда себя деть. Хочется отвести глаза от смущения и одновременно — утонуть в его глазах — Он сделал паузу, глотая комок в горле и посмотрел на Тэхёна. — Я уже молчу о том, что хочется быть с ним 24/7. Просто держать за руку. Обнимать. Дышать им. Вот это, малыш, и есть влюблённость. А не «мне с ним спокойно». Тэхён слушал, широко раскрыв глаза, как будто ему открыли тайну вселенной. Чимин говорил так, будто сам испытывал когда-то такое. — Ты так говоришь, будто и сам влюблен. — заметил Тэхён, но потом его лицо помрачнело. Чимин, уводя взгляд в сторону сказал: — Я просто наблюдательный. — но Тэхён ему не поверил. Чимин влюблен и это факт. Ну или был влюблен. Он пока не будет лезть к нему в душу, если он не хочет об этом говорить. — У меня такого, конечно, нет, — пробормотал он. — Он мне просто нравится. То, как он относится ко мне. И секс... потрясный. — Секс, — Чимин щелкнул пальцами. — Это всё из-за этого. Он просто хорош в постели, а ты, неопытный, принял это за чувства. Попробуй с кем-нибудь другим. И поймёшь, что это просто хороший секс и ничего такого в этом нет. — Я же ему пообещал, — тихо возразил Тэхён, снова уставившись на Чимина. — Ни с кем больше. — Ну, так возьми и забери своё обещание обратно! — Чимин жестом отмахнулся, как от назойливой мухи. — В конце концов, ты ему ничего не должен и в праве делать что угодно. Ты не его собственность. — Он разозлится, — прошептал Тэхён, и в его голосе послышался искренний страх. — Ну и что? Побьётся немного и найдёт себе другого невинного мальчика для утех, — фыркнул Чимин. — У него, как я понял, бзик именно на этом — на «чистоте» и «невинности». Тем более он не говорил никогда тебе о чувствах. Ты для него просто новый экземпляр редкой коллекции. Не более. Тэхён замолчал. Слова Чимина, как удар тупым предметом, больно отозвались внутри, но принесли с собой ясность. Он задумался. Всерьёз. Может, Чимин прав? Может, это просто иллюзия, созданная красивыми словами и неземным сексом? Единственный способ проверить — нарушить правила их странной игры. Посмотреть, что останется от этого «спокойствия» и «притяжения», если лишить их эксклюзивности. Мысль была страшной, но в ней была горькая правда. Он кивнул, больше самому себе, чем Чимину. Эксперимент был опасен. Но продолжать тонуть, не понимая, в чём тонешь, было ещё страшнее.

***

На волне стойкой решимости после разговора с Чимином, Тэхён воспользовался шансом на свой странный эксперимент. На следующий же день, когда поступил вызов от нового клиента — солидного мужчину, желавшего просто «приятной компании», Тэхён не отказался. Всё прошло… хорошо. Более чем. Клиент был опытным, знающим, и Тэхён, к собственному удивлению, смог расслабиться и даже получить удовольствие. Это доказывало правоту Чимина: хороший секс был просто хорошим сексом. Никакой влюбленности. Он нарушил обещание и чувствовал странную смесь облегчения и пустоты. А через пару дней в шикарном ресторане на верхних этажах одного из небоскребов, за игрой в покер и бокалами выдержанного виски, сидели двое: Пак Богом и мужчина по имени Чон Джихун, глава логистического гиганта. — ...так что контракт с «Дайнакорп» почти наш. — говорил мужчина — деловой партнер Богома, отхлебывая виски. — Осталось только подписать. Кстати, отдохнул на днях знатно. Снимал стресс. Богом, лениво перекладывая фишки, поднял бровь. — О? Где на этот раз? Ты кажется уже побывал во всех местах. — А вот в том самом месте, о котором ты говорил, — Джихун самодовольно ухмыльнулся. — «Синт-Сити». Дорого, чертовски дорого, но сервис… божественный. Несмотря на расценки, оно того стоит. Богом кивнул, делая вид, что больше интересуется картами. — Рад, что тебе понравилось. Кого взял? Дай угадаю, какую-нибудь обворожительную куколку? — Да нет, — отмахнулся Джихун, и его глаза загорелись неприкрытым восхищением. — Взял мальчика. Ты бы его видел... Внешне — ангелочек. Хрупкий такой, светловолосый. Глаза большие, невинные. А в постели... — он присвистнул, — ...просто пожар. Редкое сочетание невинности и… похоти. Я до сих пор под впечатлением. Чувствуется, что парень не из простых. В воздухе повисла тишина. Богом медленно положил карты на стол. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но пальцы, державшие фишку, побелели в суставах. — Джихун, — начал он с преувеличенным спокойствием. — Ты, решил трахнуть парня? Я думал, у тебя вкусы более... традиционные. Интересно, — произнес он ледяным, ровным тоном, в котором не дрогнуло ни единой нотки. — И как зовут этого... ангела? — Ви, кажется. Да, просто и легко запомнить. Ты же по-любому его видел там. Просто пройдись по бару — не заметить невозможно. У меня от одного только его вида член дернулся, честное слово. Он чертовски хорош. Рекомендую. Хотя, — он хитро прищурился, — теперь, наверное, придётся записываться в очередь. После меня о нём весь наш круг узнает. Богом медленно поднял глаза на партнера. В его взгляде не было ни гнева, ни удивления. Была только абсолютная, пугающая пустота. — Да, — сказал он наконец, и его голос звучал как скрежет металла. — Я его видел. Спасибо за... рекомендацию, Джихун. Ты, как всегда, бесценный источник информации. — он поднялся, отодвинув стул, — Кажется, я вспомнил о неотложном деле. Делай свой ход без меня. И прежде чем ошеломленный Джихун успел что-то сказать, Богом развернулся и вышел из зала, оставив за собой волну напряженного воздуха. В лифте, спускаясь на подземную парковку, он не бил кулаком по стене. Он просто стоял, уставившись в своё отражение в полированных дверях. Его лицо было маской из мрамора с лёгкой ухмылкой, а внутри бушевало адское, бешеное пламя. Лифт остановился, двери открылись и Богом шагнул в полумрак парковки. Он написал короткое «Жду у себя. Сейчас.» контакту который в последнее время использовал чаще всех. Внутри него уже созрел план. Нежные, бережные игры были окончены. Теперь настало время показать ему, что бывает с игрушками, которые позволяют себя трогать чужим рукам. Цена за предательство будет куда выше, чем все те деньги, что он платил до сих пор.

***

Той ночью Тэхён услышал настойчивый, раздражающий сигнал линка. На экране имя Богома и сообщение: «Жду у себя. Сейчас». Никаких «пожалуйста», никаких деталей. Это было не похоже на него. Тэхён, привыкший к порядку, нахмурился, но быстро собрался. Что-то явно было не так. Тэхён уже догадывался, но решил все-таки объясниться. Если Богом теперь откажется от него, не страшно. Он вышел на улицу, его уже ждал знакомый электрокар, тот самый, что всегда за ним приезжал. Тэхён скользнул на заднее сиденье, и машина тронулась, растворившись в потоке редких в этот час машин. Он откинулся на кожаном сиденье, чувствуя, как волнение, которое он сдерживал, наконец прорывается наружу мелкой дрожью в пальцах. Мысли метались в голове от одной к другой. Как ему все объяснить? А что он ответит? Как отреагирует? Что сделает? Богом очень спокойный, всегда такой тихий и не сильно эмоциональный. Не будет же он устраивать истерику в самом деле. Возможно ему будет обидно, но Тэхён всё объяснит, и они решат всё мирно. Тэхён пытался успокоить бешеный стук сердца. Он сделал глубокий вдох, пытаясь натянуть на лицо привычную маску спокойствия «Ви». Но внутри всё было сжато в один тугой, болезненный узел тревоги. Машина плавно свернула в знакомый подземный паркинг, а сердце Тэхёна так и не успокоилось. Подъезд был таким же пустым, как всегда. Лифт с зеркальными стенами мягко поднял его на нужный этаж. Тэхён вышел, поправил рубашку и, собравшись с духом, вошёл в квартиру. Дверь была открыта, а свет выключен. Тэхён зашёл и тихо прошёл в гостиную из которой виделся тусклый свет. Богом стоял возле окна спиной к двери. Он услышал, как Тэхён вошёл и медленно повернулся. На его лице играла та самая, знакомая Тэхёну, нежная полуулыбка. Богом был без пиджака, рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы слегка растрёпаны и не было привычных для Тэхёна очков. От него пахло не дорогим парфюмом, а крепким виски. Это было не привычно. Он приблизился почти бесшумно. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, полный какой-то странной, леденящей нежности. — Ви, — он прошептал, и его костяшки пальцев невесомо, как перо, провели по скуле Тэхёна. А потом его пальцы впились в щёки, сжимая их с такой силой, что Тэхёну показалось, что кости вот-вот хрустнут. Улыбка на лице Богома исказилась, превратившись в пугающий и безумный оскал. В тот момент сердце Тэхёна ухнуло вниз. — Мой невинный цветочек, — его голос, ещё секунду назад шёлковый, стал низким, металлическим, пронизанным сталью абсолютной власти. — Думал, я не узнаю? Ужас, холодный и парализующий, сковал Тэхёна. Он попытался убрать руку, но пальцы Богома крепко сжимали его челюсть. — Я… я запутался… — выжал он сквозь сжатые зубы, слёзы выступили на глазах. — Я не знал… как расценивать то, что между нами… Я боялся, что это… перерастает во что-то… — Я тебя покупал, — перебил его Богом, и его оскал стал ещё шире. — Покупал твою игру. Твою хрупкую, дешёвую маску невинности. И ты посмел её испортить. Теперь ты грязная шлюха. Левая рука Богома со свистом рассекла воздух. Удар по щеке был не оглушающим, а точным, унизительно-болезненным. Тэхён, потеряв равновесие, чуть не рухнул на пол, но сильные руки тут же поймали его и с силой бросили на колени на холодный паркет. — Раз уж ты решил стать шлюхой по-настоящему, — прорычал Богом сверху, расстёгивая ширинку, — начнёшь со своих прямых обязанностей. Это было высшей степенью унижения для Тэхёна. Он никогда не делал подобного прежде, да и Богом никогда не требовал этого — до сегодняшнего дня. Тэхён просто не умел, не знал как, давился и плакал, но железная хватка в его волосах не ослабевала ни на секунду. Когда Богом наконец оттолкнул его, всё лицо Тэхёна было мокрым от слёз и слюны и отражало всю глубину стыда. — Вставай, — последовал приказ. И Тэхён, обессиленный, повиновался. Удар пришёлся снова, теперь кулаком. Он почувствовал боль в нижней губе, солёный металлический привкус во рту, и как от резкого удара и напряжения из носа потекла струйка крови. Едва он попытался зажать нос, как ещё один мощный удар в солнечное сплетение заставил его согнуться от боли, вышибая воздух из лёгких. Затем Богом схватил его за ворот рубашки и потащил в спальню. Тэхён знал, что сейчас он потребует от него секс, но он не был готов к этому. Его бросили на кровать. Когда он попытался отползти, Богом дал ему пощёчину, развернул лицом в постель и заломил руки за спину одной мощной хваткой так, что боль пронзила суставы. — Нет! Богом-ши, пожалуйста! — взмолился Тэхён, но его крик был заглушён грубым движением. Рука Богома придавила его голову к подушке. Кровь, которая текла из носа мгновенно испачкала её. Не было подготовки, не было нежности, не было вопросов. Было только жестокое, безжалостное насилие. Тэхён закричал — крик чистого, животного ужаса и невыносимой боли. Он задыхался от нехватки воздуха, дёргался, пытался вырваться, и крутил головой, но его тело было зажато, как в тисках и противная липкая кровь размазывалась по лицу. Богом не обращал внимания на его слёзы, крики и на его мольбы. Он двигался с методичной, холодной яростью, его пьяное дыхание было тяжёлым у самого уха Тэхёна. Когда он закончил, то слез с него, поправил ширинку и вышел из комнаты. Тэхён остался лежать, беззвучно рыдая, тело горело от боли и унижения. Когда Богом вернулся через пару минут, в одной руке он сжимал почти пустую бутылку виски, а в другой поблёскивала пара металлических наручников. Тэхён от страха широко раскрыл глаза, вжимаясь в изголовье кровати, и замотал головой, пытаясь отползти как можно дальше. — Знаешь, в чём твоя проблема, Ви? — раздался спокойный, почти философский голос Богома. Он сделал глоток. — Ты поверил в свою же ложь. Ты думал, что отличаешься. Что ты чище, лучше этих шлюх. Он поставил виски на тумбочку повернулся, и его глаза, холодные как лёд, уставились на Тэхёна. — Но ты оказался такой же грязной блядью, как и все они. Он подошёл к кровати и со звонким щелчком пристегнул запястья Тэхёна к роскошному, кованому изголовью. Тэхён с окровавленным лицом поднял не него заплаканные глаза и спросил. — Что ты делаешь? — Тэхён дёрнулся, но было бесполезно. Голос его дрожал, уже на грани срыва. — Богом, отпусти меня, прошу... Богом проигнорировал его, как будто Тэхён ничего не говорил вовсе, снова взял бутылку, сделал глоток и продолжил: — Я тоже играл в игру с тобой. Всё думал на сколько же тебя хватит. Играл порядочного тихоню, джентльмена. — он едко ухмыльнулся. Это было так не привычно. Это был не тот Богом, с которым Тэхён проводил вечера, это был как будто совсем другой человек. — Всё эти сладкие речи, только чтобы затащить тебя в постель и посмотреть, как ты становишься развратной шлюхой, раздвигающей ноги за крупную сумму на своём счету. — едко выплюнул, наклонившись в лицу Тэхёна. — Знаешь, как я поступаю с такими шлюхами как ты? — прошипел он, — Так как они заслуживают. Он допил виски, поставил бутылку и снова набросился на него. На этот раз было ещё больнее, ещё унизительнее. Богом в попытке снять с Тэхёна штаны разорвал их, тоже сделал и с рубашкой. Тэхён пытался сопротивляться изо всех сил, он кричал, пока ему жестко не закрыли рот ладонью, вырывался, пока металл наручников впивался в кожу запястий до крови. Он не знал сколько это продолжалось. Акты насилия, унижения, после коротких перерывов, когда Богом пил и смотрел на него с отвращением, снова повторились. Он сжимал его горло так, что Тэхён едва ли не задохнулся, оставлял синяки на теле и бёдрах. Тэхён лежал пристёгнутый, разбитый, покрытый следами жестокости, спермы и собственными слезами. Больше он не плакал. Он просто смотрел в потолок пустыми, потухшими глазами, чувствуя, как внутри него умирает последнее – надежда, что в этом аду может быть что-то, кроме боли. Богом стёр с его лица улыбку, но и самое главное – уничтожил душу – самое хрупкое, что у него было, оставив только пустую, избитую оболочку «Ви». Иллюзия была уничтожена. Осталась только жестокая, неприкрытая правда его существования – он просто товар, который покупают, шлюха, которая не заслуживает к себе хорошего отношения. И сейчас у него осталась только: рваная одежда, синяки, которые проступят завтра, и всепроникающее чувство стыда и беспомощности. Когда кошмар закончился, Богом отстегнул наручники и отстранился с выражением глубочайшего отвращения на лице, как будто только что касался чего-то мерзкого. — Пошёл вон отсюда, — прохрипел он и вышел в гостиную. Там он развалился в кресле и закурил. Его потрёпанный вид и пьяный взгляд выдавали в нем усталость. — Кому-то расскажешь, пожалеешь. — сказал он, выдыхая дым в потолок. — И никто тебя больше не найдёт. Поверь, у меня найдутся связи. Тэхён осторожно поднялся, судорожно надел на себя то, что осталось от его одежды и придерживая рукой разорванные брюки, вылетел из квартиры. Двери закрылись, оставив Тэхёна одного в зеркальной кабине, где он видел своё отражение: бледное, заплаканное лицо с красным следом от удара, рана на губе и всклокоченные волосы. Он спустился на первый этаж и вышел на улицу. Ночь была холодной, но он не чувствовал озноба. Внутри была только огромная, беззвучная пустота. Там, в пентхаусе, умерло не только его доверие. Там умерла последняя наивная надежда, что в этом мире для него может существовать хоть какая-то безопасность. Отныне он знал правду. Он был вещью. И вещи ломают, когда они перестают быть удобными.

***

Тэхён не помнил, как оказался на холодном парапете у въезда в транспортный туннель. Неоновые рекламные голограммы плясали у него перед глазами, расплываясь в мокрых пятнах. Он не рыдал — из него вытекали тихие, прерывистые всхлипы, будто тело выдавливало из себя последние капли чего-то живого. Воздух обжигал лёгкие, и внутри все ныло от боли. «Никому. Никому нельзя верить» — эта мысль стучала в висках в такт пульсу. Богом. Его мягкие руки, его притворная нежность, которая в один миг обернулась звериной, методичной жестокостью. Это было не просто насилие. Это было предательство. Предательство от того, кому он поверил, что он хоть кому-то может быть не просто вещью. Он просидел так, пока ноги не затекли, а по щекам не высохли соленые дорожки. Поднялся на ватных ногах и поплелся в «Синт-Сити». В лифте он уткнулся лбом в холодное зеркало, смотря в отражении на незнакомца с пустыми глазами. В номере он не включил свет, скользнул по стене на пол и, наконец, набрал на линке единственный номер, на который поднялась рука. — Чим… — произнёс Тэхён, не сумев сдержать всхлип. — Ты мне нужен. Чимин пришел минут через пять. Он коротко постучал и дверь сразу открылась. Он вошёл и увидел в темноте на полу плачущего Тэхёна. Чимин присел на корточки перед Тэхёном, осторожно взял его за подбородок, мягко приподнял опущенную голову и едва сдержал резкий вдох. — Боже, Тэ! — его голос сорвался на шепот. — Что… что случилось? Тэхён лишь беззвучно шевельнул губами, по его грязным щекам снова покатились свежие слезы, смывая дорожки засохшей крови. Чимин не стал больше спрашивать. Он резко двинулся вперед, обхватив Тэхёна в объятия, прижимая его голову к своему плечу. Тэхён сначала замер, а потом обмяк, его тело содрогнулось от беззвучных рыданий. — Всё, всё, — бормотал Чимин, гладя его по спутанным волосам. — Я здесь. Я здесь. Он помог Тэхёну подняться и, почти неся его, довел до дивана и набрал номер Хосока. — Хо, это Чим. Принеси виски в «3011». Да, бутылку. И запить. Спасибо. Хосок появился быстро, его взгляд скользнул по темной комнате, задержался на сгорбленной фигуре на диване и на лице Чимина, в котором читалось редкое для него мрачное напряжение. Он молча протянул две бутылки – одна с виски, другая с содовой. — Спасибо, — коротко бросил Чимин и закрыл дверь. Он налил в тяжелый стакан солидную порцию янтарной жидкости и встал на колени перед Тэхёном, вкладывая стакан в его холодные, негнущиеся пальцы. — Пей. Тэхён медленно перевел взгляд со стакана на Чимина. В его потухших глазах читалось недоумение, усталость и бесконечная боль. — Давай, — голос Чимина звучал мягко, но настойчиво. — Тебе нужно расслабиться. Хотя бы немного. Тэхён покорно поднес стакан к губам, отхлебнул и закашлялся, давясь едким теплом. Чимин тут же сунул ему в руку бутылку с содовой. — Глубоко вдохни. Вот так. После нескольких глотков дрожь в руках Тэхёна немного утихла. Чимин сел рядом, близко, чтобы их плечи соприкасались. — Рассказывай, — тихо сказал он. — Давай. Тебе нужно выговорится. Станет легче. Тэхён молчал, глядя в темноту. — Я пойму, — добавил Чимин, и в его голосе прозвучала незнакомая Тэхёну горькая нота. — Со мной случалось подобное. Тэхён резко повернул к нему голову, глаза широко раскрылись от шока. Чимин? Его всегда сияющий, неиссякаемый источник тепла и поддержки испытывал подобное? Это казалось невозможным. — Ты…? — голос Тэхёна был хриплым и разбитым. Чимин лишь печально кивнул и провел рукой по его спине. — Да. Не сейчас. Сейчас — ты. Выпей ещё немного и расскажи. Тэхён послушно сделал большой глоток виски. На этот раз он не закашлялся. Алкоголь разлился по жилам расслабляющим теплом. — Он узнал, — начал Тэхён тихим голосом без эмоций, глядя куда-то сквозь стену. — Я не знаю, как. Может, тот мужчина ему рассказал, что я… что я с ним спал. Он разозлился. Страшно. Тэхён сделал паузу. — Сначала бил. Потом… — его голос дрогнул и он опустил голову. — Потом изнасиловал. Не один раз. Мне… мне так больно, Чимин. У меня болит всё внутри. И снаружи. Мне кажется, если я сейчас усну… я больше не проснусь. Слезы хлынули снова, тихие и бесконечные. Чимин обнял его крепче, позволяя тому плакать в свое плечо. — Он урод. Надо сказать Юнги и он больше не появится здесь. — твердо сказал Чимин. — Таким как он надо закрывать доступ в такие заведения. А если бы он убил тебя? – после паузы Чимин спросил. – Скажи честно — нужен врач? — Нет. — ответ Тэхёна был почти неслышным. Алкоголь разморил его и он расслабился. — Не надо врачей. Я просто… я хочу смыть это с себя. Всё смыть. И лечь. Чимин не стал спорить. Было уже раннее утро, за окном начал размываться ночной мрак. Он помог Тэхёну дойти до ванной. Действовал методично и осторожно: снял с него испачканную, порванную одежду, запихнул в ванную, включил тёплую воду, а сам сел на краешек. Он взял мягкую мочалку и гель для душа, и начал смывать с его кожи грязь, кровь и следы насилия. Тэхён сидел бездвижно, покорно принимая эту заботу, словно ребенок. — Можешь остаться? — прошептал Тэхён, когда Чимин, уже в тишине спальни, укладывал его в постель. — Просто… посиди, пока я не усну. — Конечно, — ответил Чимин. — Я никуда не уйду. Он сел в изголовье, прислонившись к спинке кровати. Тэхён сдвинулся и осторожно положил голову ему на колени. Виски и истощение делали свое дело — сознание начинало уплывать. — Они погибли, — вдруг тихо сказал Тэхён в пьяном полусне. — Всё сгорело. Я остался один. Чимин замер на мгновение, затем его пальцы погрузились в его волосы, совершая успокаивающие движения. — Мы оба здесь… одни, — прошептал он. — Это уже немного, но легче. И только когда дыхание Тэхёна окончательно выровнялось и стало глубоким, Чимин, всё еще держа одну руку на голове друга, думал о том, что обязательно поговорит об этом с Юнги. Он должен знать.