Тень Солнца

      Тариффа. По мнению Аляис не найти для жизни места прекраснее. Под плеск волны, набегающей на речной берег, с каньона прилетал прохладный ветер, спасающий от медийского зноя. Причал так далеко вдавался в водную гладь, что, стоя на краю, казалось, будто шагаешь по пенистым барашкам и солнечным бликам. От въезда в деревню к докам по узким улочкам часто колесили носильщики с ближайшей фермы, оставляя за собой терпкий дух корицы из мешков с пряностями. Под перезвон ведьмовских оберегов после полудня шелестели крыльями вороны, поднимая наглый грай над коньками крыш. А на закате спичечные коробки домов непременно заливало охристыми лучами, отчего поселение превращалось в отлитую из латуни диораму.       Чудесное место. Но не в конце весны 271-го года. Несмотря на погожий денек и смеющееся среди редких облаков солнце, жителям в ближайшие пару лет будут неведомы ненастья хуже этого. Даже зима прошлого года, когда погода упорно пыталась выморозить все живое на территории жаркой Медии, не шла в сравнение. Хотелось бы сказать, что после катастроф начинаешь больше ценить мирные дни, крепкий кофе и стеганое одеяло, но даже Аляис не обладала настолько неуемным оптимизмом. Как и всем эльфам – детям природы, рожденным с нежной любовью богини Сильвии, - ей были свойственны бесконечное жизнелюбие и обостренная чуткость. И все же Аляис помимо умения вторить песням ветра понимала, что несчастья не делают сильнее. Они лишь добавляют брешей и уязвимостей, сквозь которые капля за каплей начинают протекать челноки, снедаемые коррозией.       На деревню напали. Клан Гахрат, засевший в скальных пещерах на востоке от Тариффы, никогда не был добрым соседством, но доселе они не смели нагло вторгаться на территорию носителей колдовских искусств. Бывало, напугают юных студенток, заплутав рядом с тренировочной площадкой, однако разбойникам же это выходило боком. Однако, сегодня они решили согреть Таррифу дотла. На подступах к деревне шли многочисленные стычки, поражающие жестокостью из-за превалирующего числа бандитов, которым недоставало сил для достойного сражения с колдуньями. И падали они скошенной травой в дорожную пыль, принесенную жгучим хамсином с Валенсии, и растекались под ногами мертвецами, рассчитывавшими прихватить за собой еще кого-нибудь.       -Отряд Рэвона! – крикнула Аляис, силясь совладать с царящим гвалтом и ревом пламени, а заодно затолкать в колчан побольше стрел. – Присоединитесь к персоналу, который тушит постоялый двор! Сойдет все: и заклинания, и ведра с речной водой!       По скату крыши расползался пожар, вызванный бутылкой с зажигательной смесью. Воздух наполнился едкой гарью, воплями и треском – будь то магия или скрещенные клинки. Таким несуразным солнце в лодочке облаков не выглядело никогда: чадящий дым нарядил его в траурный саван.       Заметив, что лис отсалютовал и начал подгонять молодых колдуний, лучница закинула колчан на спину и подтянула ремешок. Осмотревшись по сторонам, выцепила за локоть пробегавшего мимо кузнеца, который еще мгновение назад размозжил кувалдой голову одному из налетчиков, а теперь на ходу оттирал с лица трясущимися руками брызги крови. Его рубаха оказалась влажной и липкой под пальцами – останки павшего испачкали рукав.       -Где Астрид? – Аляис постаралась не обращать внимание на подступившую к горлу желчь.       -Чести не имею знать, - кузнец бешено вытаращил глаза, разделяя с ней одну эмоцию. – Видел ее с мастером Элланом. Когда-то.       -Загляни-ка к Броруму, - не то убедительно попросила, не то ласково скомандовала лучница, прежде чем выпустить его локоть. – Лошади в панике, и нужна помощь с хаосом под навесами, чтобы туда не перекинулся пожар.       Молодой человек осоловело кивнул и потрусил в новом направлении – не в глубину деревни, к дереву Нантуса Летуса, а к въезду, где группа Ахоны Кирус по предположениям эльфийки уже разобралась с нападавшими. Торговцам и конюхам в самом деле не повредят лишние руки, а парень на сегодня уже отвоевался, судя по зеленеющей физиономии. Аляис повела плечом, отлепляя пропотевший казакин с лопаток.       Огонь тёк все прожорливее и подбирался ближе к краю черепичного настила, угрожая перекинуться на соседние дома – в том числе на гребень крыши здания, в котором делили комнату Аляис и Астрид. Парочка левитирующих колдуний подтягивали в воздух ведра с водой и опрокидывали их на очаг, где потолочные балки начинали заваливаться внутрь, но совсем не уделяли внимания другому концу постоялого двора. Под руководством лиса Рэвона троица колдунов направляли поток воды с реки на песчаный берег ручьем, а небольшая группа шаев обращали его в дождь. Под определенным углом взвесь капель играла радужными переливами. Уже дернувшись, чтобы присоединиться к группе импровизированных пожарных, Аляис затормозила из-за вцепившихся в полы казакина рук.       -Без тебя разберутся! – сердито отчеканила Сари. Выглядывая из-под остроконечной шляпы с широкими полями, шая казалась на удивление грозной из-за перемазанного сажей лица. – Нэнс сказал, что компании Эфиля нужно подкрепление. Так что беги к алхимикам.       -Надо сказать, что пожар… - попыталась возразить лучница, беспокоясь как о необходимости обрушения строений, так и о близости дерева Нантуса Летуса.       -Передам им. Ты оружие носишь не для красоты, - девочка оборвала ее и подтолкнула прочь с центральной аллеи деревни.       Бросив взгляд в сторону постройки, на стене которой висела рама Надера с портретом Эллана Сервина, искомую колдунью Аляис не заметила, а потому поспешила в сторону квартала алхимиков. С замирающим сердцем она отвернулась от горящего трактира – и тут же заприметила у развороченного прилавка торговки кристаллами оголтелого разбойника. Угольно-черный под мешковатым балахоном, он утробно рычал, едва напоминая фрагмент человека. Не раздумывая, эльфийка выхватила стрелу и поразила цель в солнечное сплетение. А затем еще и еще, пока разбойник не завалился на покореженные доски киоска. Иногда чтобы любить жизнь, приходилось за нее воевать. Жаль, что Сесиль ужасно расстроится, когда увидит, во что превратился ее магазинчик, некогда стоявший в идеальном порядке при любой погоде.       Здесь и правда дела обстояли хуже, чем на въезде в деревню. Они пришли со стороны горного кряжа: двое разведчиков спикировали прямо на крышу амбара, потрясая воздух свистом арбалетных болтов и дротиков из трубки. Колдун-суин старательно держал оборону, защищая союзников, что отбивали пристань. Но силовой щит терял в прочности, и на глазах Аляис дротик задел ухо суина, разодрав заостренный хрящ. Лучница машинально наложила стрелу, и только везение позволило ей обратить внезапный порыв ветра себе на пользу: снаряд сместился с курса. Однако разбойник присел, выцеливая ослабленную оборону, из-за чего получил ранение аккурат над ключицей. Захрипев, он повалился на скат крыши и съехал навстречу земле с грузным шлепком.       Когда арбалетчик закончил взводить тетиву, то вскинул оружие против эльфийки. Ей на помощь пришел избавленный от необходимости обороняться колдун – заряд темной энергии подломил колено разбойника, и Аляис осталось для верности выпустить несколько стрел. О деревянные перила балкончика с подъемным краном для разгрузки телег стукнулся бесхозный арбалет под затихающий рык Гахрата. Суин сделал одобрительный жест и тут же поманил эльфийку к берегу, где за чернильными и фиолетовыми вспышками не стихал бой.       Вскочив на парапет, Аляис вытянулась в струнку, воздев лук к небесам и пальнув десятком снарядов, что стали метеоритным дождем, разящим неприятелей. Некоторые стрелы впились в песок, некоторые – в упругое мясо разбойников; еще трое бандитов повалились в речной поток, влекомые магическими тенями и новоприобретенной кровопотерей. Она снова как следует прицелилась, ощущая под кончиками пальцев концентрирующиеся потоки ветра, но повторить атаку было не суждено: сквозь строй защитников прорвался гигант в перепачканном анораке, зажав что-то под мышкой. Следом выбралась колдунья, оттолкнув соратника и ухватив единственного рыцаря Шрауд за пластину доспеха. За ней пологом ночи взметнулась мантилья смоляного цвета.       -В погоню! – рявкнула она, не обращаясь к кому-то конкретному. Затем дернула рыцаря на уровень своего роста, и в спину Аляис донеслось распоряжение: - Сообщи Ахоне!       Лучница уже преследовала рослую фигуру, а также слышала, что колдунья бежит следом. Вот и Астрид нашлась; одна загвоздка – та никогда не отличалась дюжей физической формой, а Аляис слабо представляла, зачем преследовать гиганта, решившего покинуть Тариффу. Гигант перескочил через забор из каменных блоков и проворно взобрался по выступам на утес. Позади послышалась ругань Астрид:       -Ис, живее! Ублюдок утащил Рияду!       Размышлять о причинах, по которым Гахрату понадобилась девочка-колдунья, времени не было, как и дожидаться подругу. Поэтому Аляис закинула лук на спину, продралась сквозь кустарник и изловчилась повторить подъем гиганта. Не проведи она в Тариффе большую часть жизни, попутно изучив каждую пядь деревни, утес бы показался отвесным. Но примерно здесь эльфийка в компании Астрид, прогуливавшей в детстве учебу с завидной периодичностью, пробиралась на ферму Касулы, где подруги обустроили секретную базу. Сейчас путь за удирающей спиной пролегал туда же, однако ничего веселого в этом не было.       Позади остался хаотичный гомон из неразделимых, сплавленных воедино звуков сражения. Тянущийся к небу и мечтающий стать подобным облакам столб дыма с высоты кряжа казался не таким уж чудовищным, но Аляис прекрасно помнила, как это выглядело снизу. Постоялому двору потребуется реконструкция крыши – при условии, что жителям удастся быстро потушить огонь. На въезде занимался еще один очаг пламени – а ведь там лабазы торговцев и конюшни – идеальнее трута не придумать. По мостовой растекалась кровь: похожая на нефтяные лужи, если изливалась из тел разбойников, но живая и рубиновая, если пал кто-то из деревенских. И жертвы были. Аляис не сомневалась, что видела пронзенного ятаганом Сафара, стонущую Худну, что баюкала сломанное запястье, чье-то лицо, больше не отличимое от грязи между брусчаткой. Наверняка будут еще пострадавшие; эльфийка жалела, что не могла находиться в двух местах одновременно. Искать похищенную девочку или защищать деревню – слишком много переменных, чтобы решить, где она оказалась бы полезнее.       Промчавшись сквозь поле, засаженное хлопком, Аляис бросила взгляд за плечо: Астрид перемахнула через обвалившуюся каменную ограду, державшуюся на подпорках и честном слове. От коричных кустиков захотелось истово чихать; эльфийка фыркнула и припустила быстрее, надеясь, что соратница нагонит. За массивом косогора мелькнул капюшон песочного цвета, и она чертыхнулась – если налетчик скроется в путанице своего лагеря, то отыскать краденного ребенка будет проблематично.       -Астрид! – окликнула девушка. – Пойду вперед! Движутся на юг, на 6 часов!       Колдунья дернула головой, отмахиваясь от черных вихров, налипших на взмыленный лоб и щеки, и наверняка обругала быстроногую подругу. Но подняла в воздух большой палец, полагаясь на лучницу в авангарде.       С неловкой жестикуляцией съехав по валунам, Аляис наткнулась на первую пару воров. Припала на колено, пока те спешно сорвались в ее сторону – одна стрела вошла в глазницу левого, вторая пронзила горло, и Гахраты свалились в рыжую пыль с воплем и кряхтением. Но за скупыми зарослями жузгуна открылась только плоская лощина, обнятая кряжем.       Среди нагромождения булыжных глыб обнаружился прогал; Аляис нырнула в полумрак, под многотонную шапку камня. После яркого дня земля окислилась до зеленых контуров, а выскочив снова на плато, эльфийка сморгнула ослепительную ломоту с сетчатки. Природа сама сложила каменные хоромы для клана разбойников: то громоздила колонны с настами из базальта, то проваливалась в чрево земли обманчивыми впадинами, ведущими в известняковые пещеры или тупиковые карманы. Если бы на солнце не блеснул палаш Гахрата, то у налетчика были все шансы скрыться, не оставив ни следа. Наложив на тетиву стрелу, эльфийка ринулась в хитросплетение сумрачных ходов.       Что странно: кроме двух часовых на входе Аляис столкнулась еще с одним разбойником, который замешкался и пал от трех выстрелов. Больше никого. Неужели всех отрядили в набег на Тариффу? Нырнув в разверзнутую пасть пещеры, эльфийка оказалась в просторной пазухе, заключенной потолком и естественными стенами, которые под откос спускались глубже. Не хватало только ковровой дорожки, чтобы сходу осознать, что она в ловушке. Тогда-то Аляис заметила их – пара десятков красноглазых разбойников в бежевых хитонах.       Выход тут же заслонили несколько спин, сомкнувшись плотной шеренгой, но никто не атаковал одинокую лучницу. Нахмурившись, она покрепче стиснула рукоять оружия, понимая, насколько тщетно пускать его в ход. Невнятное бормотание очарованных дурманом Гахратов не внушало оптимизма. В пещере пахло жженой смирной от тлеющих алтарей; круглобокие дымленые амфоры безучастно смотрели бликами на попавшую в западню девушку. На мегалите из черного камня играли холодные отсветы факелов.       -Так вот ты какая, младшая Заря? Выросла настоящей красавицей, - послышался женский голос, разительно отличающийся от звериного роптания бандитов.       Аляис резко обернулась, выискивая говорившую, но та сама решила явить себя. Так выплывает полумесяц из-за рваных краев туч в ночь после грозы – бежевые плечи расступились, словно лед, опущенный в кипяток. Она была белой – настолько, что срамила белокурую лучницу. Одежды, как чистый лист, волосы подобны свежевыпавшему снегу, алебастровая кожа и цепкие пытливые глаза. От мягкой улыбки, цветущей на алых губах, Аляис сделалось не по себе, будто с ведьмой и в самом деле вернулась зимняя вьюга, заморозив майское солнце.       -Не пугайся так, я не изверг, - засмеялась хрустальным колокольчиком Белая Ведьма. Почему-то Аляис была уверена, что именно о ней рассказывал Эллан Сервин. Она машинально вскинула лук, натянув тетиву; алое оперение щекотливо задело скулу.       Заспанные разбойники встрепенулись, но Ведьма махнула рукой с грациозным жестом, каким могла бы с одинаковой легкостью отгонять мотылька и повелевать толпой молодчиков невысокой морали. И никто из них в самом деле больше не двинулся с места – так и остались плотным кольцом вдоль стен скалистого пролома, сквозь которое не представлялось возможности прорваться. Аляис была уверена, что зачинщицей беспорядков в Тариффе оказалась Иллезра. Столько зла – и ради чего…       -Где девочка?! – потребовала эльфийка, унимая дрожь в пальцах, чтобы натянутый лук не тенькнул по оплошности.       -Надо же, я даю подсказки о твоем прошлом, но тебя больше волнует какая-то жалкая бездарность, - на лице Белой Ведьмы отразилось деланное разочарование.        -Я не считаю, что твои загадки важнее жизни ребенка!       В попытке предпринять хоть что-то кроме сотрясания воздуха Аляис все же выстрелила, отчаянно взывая к ветрам наконечником снаряда. Но Иллезра почти играючи увернулась, а лучницу со спины повалил на колени кто-то из разбойников.       -Правда? С удовольствием бы посмотрела, что останется от твоей альтруистичности без памяти о прошлом. Может, даже предоставится возможность, - Ведьма одним молниеносным движением приблизилась к лучнице и стиснула ее щеки пальцами одной руки, будто схватила сочный персик и собиралась откусить. - Интересно, что бы с тобой сделали деревенщины, если бы узнали цену твоей жизни, а, младшая Заря? Как долго вы сможете играть в хороших, славных добряков, когда начнет гаснуть Солнце?       От ее надменного взгляда, возвышающегося над Аляис, и болезненно заломленных рук эльфийку замутило. Дернувшись, она попыталась укусить женщину, и та лишь пренебрежительно оттолкнула лицо лучницы, словно персик внезапно оказался гнилым. Меньше всего Аляис сейчас волновали шарады – в отличии от нечеловечески крепкой хватки, обездвиживающей гарротой сомкнувшейся на мягкой коже. И все же рассказанный Ведьмой нонсенс не мог проскользнуть бесследно.       Тем временем Иллезра присела на уровень ее лица – так близко, что если бы не пальцы, ухватившие волосы Аляис, то она непременно попыталась врезать лбом по носу женщины. Страшно, больно, бесполезно, бессмысленно. Не было никаких секретов в прошлом лучницы: ее просто подбросили младенцем на ступени медийского храма Камасильва. В люльке как талисман лежала тонкая белоснежная веточка священного дерева эльфов – может быть, так родители извинялись перед дочерью за то, что не сумели стать ее семьей. Удивительно живучий росток, который дождался сознательного возраста Аляис – она по научению Эллана Сервина посадила ветку в горшок, и на сегодняшний день это было уже крепкое деревце. Сияло мягким белым ореолом в квартире лучницы и колдуньи – если пожар не доедал сейчас фундамент дома. Вот и все. Эльфийка-сирота и реликвия из далекой Камасильвии. Ничего общего с абракадаброй Иллезры.       -Пора начинать. Держите ее крепче, - объявила Белая Ведьма, не отводя взгляд от широко распахнутых глаз эльфийки. Белая суконная чадра терпко вязко эустомами и сандалом, но вместо приятных ассоциаций аромат казался гнетущим. Аляис ощутила ноющую тревогу под ложечкой, бесплодно рванулась еще раз, однако так и не смогла перестать таращиться в гипнотизирующие очи Иллезры. – Может, хотя бы эта выдержит.       Должно быть, это какой-то плохой сон. Что-то кольнуло лучницу в район солнечного сплетения, и окружающая реальность перестала иметь значение. Не так уж больно – убеждала себя эльфийка; случившееся скорее поражало своей неправильностью, противоестественностью. Иллезра предусмотрительно отшатнулась назад и выпрямилась во весь рост прежде, чем тело Аляис содрогнулось от мучительной судороги. К ногам Ведьмы упал опустевший фиал, но смотрела она так, будто это был весь мир.       Что-то мешало вдохнуть полной грудью, навалившись галькой в легкие – возможно, от недостатка воздуха мысли путались в грозовых тучах, пожравших свет. Может, она кричала или хрипела, смыкая губы, как выброшенная на берег рыба. Так не должно быть, но кости стали казаться трескучим хворостом, что ломался на лютом морозе. Когда эльфийка сочла боль достигшей крещендо, каждая клеточка запела в унисон дрожащему воздуху. Все это ей кажется, небо не могло сворачиваться в калейдоскоп; в пещере его вовсе не видно. Под ребрами истово билось сердце, выводя морзянкой предупреждение, что для случившегося тело – неподходящий проводник.       И тогда на периферии разума забрезжило умиротворяющее присутствие. Сквозь какофонию и агонию тихий неразборчивый голосок шептал утешения – Аляис не понимала слов, но была уверена, что речь именно об этом. Подсознательно понимала, что находилась на плато южнее Тариффы, а фантасмагория в голове не более чем плод чужого извращенного замысла. И все равно будто бы важнее возникшего присутствия среди рутинных мыслей ничего не осталось.       Кажется, позади началось какое-то движение: махси на ногах Белой Ведьмы изменили направление и шагнули по неровностям камней. От дуальных противоречий под челом Аляис зажмурилась – в следующее мгновение уже ее щека встретила твердь земли. Шероховатую и прохладную, немилосердную к персикам и эльфийской коже. Только тогда до лучницы дошло, что ее больше никто не держит. На всем белом свете осталась она одна: завывания студеного ветра напоминали боевой клич и стоны природы, под снегами и пеплом задыхались молодые деревца, а в заледеневшие моря вмерзли перламутровые рыбешки. И это тоже не было реальным.       Голова налилась свинцом, словно ее расплавили в горниле жарче сверхновой, а затем забыли залить в форму, но все же Аляис заставила себя разлепить веки. Пусть стены плясали ракс шарки, а потолок кренился, угрожая стать звездопадом, ощущение реальности мало-помалу стало возвращаться, рисуя нечеткий абрис. Кто-то держал ее, подхватив под мышки и уложив голову на колени – эльфийке почудились черные кудри, ниспадающие на плечи. Как у большинства колдуний из Тариффы. Как у нее. Но ее здесь точно быть не могло. Потому что она осталась в прошлой жизни.       -А...стрид… - опознала лучница, с трудом фокусируя взгляд на пухлых губах подруги.       Присутствовавшие в пещере разбойники существенно потеряли в числе, зато на их место пришел отряд колдуний из Тариффы – Астрид появилась не одна. Она хотела спросить подругу о судьбе похищенной девочки, но мысли разбегались и слова таяли на языке, как кусочек сахара. На заднике сцены колдуньи добивали одержимых бандитов, староста Кирус взяла на себя роль антрепренёра, слажено руководя отрядом на потеху Иллезре. Во рту стоял кисло-горький привкус от застрявшего в глотке сердцебиения; эльфийка попыталась шевельнуться, но лишь тогда осознала, насколько вымотана. Астрид тряхнула ее за плечо и что-то проговорила: звуки слились с монотонным звоном в ушах. Чем больше эльфийка сопротивлялась смертельной усталости, тем сложнее было держать глаза открытыми. В конце концов она сдалась, и мир Аляис заволокла тьма.       *       -«Ну и что? Долго собираешься валяться?» - послышался чужеродный зов, и эльфийка со стенанием вынырнула из плотного кокона дремы, уперев локти в матрас. – «Вот и умница. Это ожидала услышать? Еще чего. Для похвалы маловато выйти из амплуа спящей красавицы».       -Да чего тебе надо… - от долгого неиспользования голос скрипел, как плохо смазанные петли.       -«Мне? Того же, что и тебе. Или тебе нужно то же, что и мне».       Кто говорил с ней? Над зеленым плюшевым одеялом взвился сгусток темной энергии с красными глазками-бусинками. У него не было рта, но все же существо издавало вполне различимый хор голосов на мертвом наречии. Ей бы испугаться, но от потрясений будто вымыло все чувства кроме одутловатой пустоты. Ведь сидя в смятой постели и глядя на бледные бескровные руки, она не могла вспомнить даже свое имя.       Сквозь резные ставни чертили меловые полосы солнечные лучи в пыльном воздухе. Рядом еще одна кровать, заваленная расшитыми подушками, спальные места отгорожены задними стенками шкафов и вычурной ширмой. Два письменных стола – первый завален книгами и свитками, на втором стояла одинокая ваза с подсолнухами. Обои светло-смальтового цвета, пузатые бумажные фонари с бренчащими подвесками вместо люстры, приземистый потолок, вид из окна сверху-вниз на карминовую черепицу. Странный запах полынной горечи и жженой сиены.       -Ис? – послышался откуда-то сбоку знакомый-незнакомый голос. – Ты проснулась? Эльфийка промычала что-то утвердительное, и спустя мгновение из-за ширмы показалась девушка со смуглой патиной загара на коже. Вороненые перышки волос обрамляли острые черты лица, спускаясь на вздернутые плечи и подчеркивая переливы сиреневой инкрустации на бархотке. Несмотря на кажущуюся строгость в движениях, девушка вроде выглядела дружелюбной.       -С кем ты говорила? – поинтересовалась она, и эльфийка пожала плечами. – Какая-то ты… потерянная. Все нормально?       -Не думаю, - белокурые пряди колыхнулись в такт отрицательному жесту.       *       Перед глазами Аляис двигался кристалл с опаловыми переливами – вмонтированные кусочки слюды блестели каденцией разноцветья в призрачном свете утра. Почти гипнотическая монотонность заставляла неуклонно водить взглядом вслед за вещицей, которую колдунья держала в руках, сосредоточенно хмуря брови. За ней с интересом энтомолога маячил силуэт на картине в золоченой раме – как объяснили эльфийке, портреты в рамах Надера вполне себе живые и сознательные. А этот мужчина – Эллан Сервин – опытный наставник, под чьим присмотром выросли многие дети в Тариффе, в том числе и Аляис. С трудом верилось, что окружающие диковинки когда-то составляли ее будни.       -Черный дух уже наладил с тобой связь? – вкрадчиво поинтересовался мужчина. Пока эльфийка фокусировалась на кристалле, дымная проекция с красными глазами становилась видна и окружающим. Правда, на пустынной площади с раскидистым деревом за кованной оградой никого кроме черноволосой колдуньи и ожившего портрета не было. Аляис привалилась спиной к граненым прутьям и дала утвердительный ответ.       С утра в низине у воды курился туман, пахнущий гарью. С прискорбием из него выглядывали обугленные стены и облизанные бурой грязью парапеты. По словам Астрид с беспорядком воевали почти весь остаток ночи, и Аляис было трудно представить, какой же бедлам творился в сумерках. Пока не пройдет дождь – рьяный хладный ливень, – в деревне продолжит витать дух смерти и тревоги: он забился между камнями брусчатки, пригорел копотью на шамотных кирпичах, повис на древесных сучьях мшистой бахромой. После вчерашнего нападения в деревне стало на пятерых жителей меньше – названные колдуньей имена ничего не сказали Аляис, но ей все равно отчего-то стало невыразимо грустно. Нестройный хор голосов Черного духа посмеялся над сентиментальностью эльфийки.       -Это плохо? – поинтересовалась Аляис под смешки духа, и колдунья уже открыла рот, чтобы ответить, но Эллан осадил ее:       -Подожди, Астрид. Я уже вижу, в какую сторону вращаются шестеренки у тебя в голове. И признаюсь, тоже испытываю огромный соблазн вложить Аляис свое мнение. Это так удобно, если она будет думать так же, как мы, - наставник предосудительно хмыкнул, журя как Астрид, так и себя. – Но это будет не совсем честно – не годится лепить из Аляис желаемое, лишь потому что перед нами чистый холст.       -Что-то сомневаюсь, что Черный дух будет так же уважать ее личные границы, - отозвалась девушка, с сочувствием глядя на подругу.       -И то верно, - вздохнул Эллан. – Остается надеяться, что наша маленькая лучница будет в первую очередь слушать свое сердце. А я лишь хотел бы рассказать, чем являются Черные духи по своей природе…       Тысячелетия назад на земли, где ныне покоятся валенсийские пески, упал метеорит из Черного камня. Огромный взрыв поднял ударную волну небывалой мощи, рассеяв по миру крошечные частицы, не больше пылинки в размере. И не было покоя живым существам, кому не посчастливилось вдохнуть мощи погасшей звезды. Кто-то сходил с ума, принимаясь слоняться дни и ночи напролет под несуразное бормотание и круша все вокруг, включая себя. Их ждал печальный конец. Некоторым повезло больше – ибо были они ближе к эпицентру катаклизма. Потеряв сознание после взрыва, «счастливчики» приходили в себя в незнакомых местах, полнясь одной единственной мыслью – жаждой стать сильнее, чтобы найти Черный камень. Называя себя «Хранителями черных камней», они видели духов, что маячили перед глазами и нашептывали властным тоном повеления. Руками порабощенных жертв духи искали что-то, грезя о приюте. Собирали силу, манипулировали и лгали, планировали, будто готовясь к чему-то. И жертвы не возражали – ведь присутствие духа наделяло их небывалой мощью, если они не сгорали. Однако, комета большинства была яркой и краткой, словно любовь поэта и доярки: в конце ждал либо бесславный финал, когда дух находил руками одержимого желанный дом, либо громкий коллапс от наваждения безумия. Так что паразита любые обстоятельства были лотереей, в которой маячил смутный шанс на джекпот, чего не скажешь о зараженных «счастливчиках».       -«Больше слушай этого дурня. Много он знает сидя в своей раме, умник», - захихикал сгусток тени, уже начавший бледнеть без пассов с опаловым кристаллом. Пусть Астрид и Эллан могли видеть, но слышала его только Аляис.       На протяжении рассказа мужчина с портрета внимательно следил за реакциями эльфийки, отмечая, что несмотря на пустоту на месте воспоминаний и некоторую потерянность, она оставалась собой. Пристально внимала его словам, иногда забавно хмурила брови, вдумчиво перекатывая факты, или принималась теребить пряжку на портупее, если волновалась.       -Бедненькие, - эльфийка раздосадовано прижала руки к груди, составив наконец мнение о Черных духах. – Они же просто хотят вернуться домой.       -А ты не бедненькая? – не оценила акт сочувствия Астрид. – В первую очередь они паразиты, которые используют тех, кого угораздило стать одержимыми. Очень редко из этого получается взаимовыгодный симбиоз. Зато одержимые на регулярной основе сходят с ума, вредя как себе, так и окружающим. Если не терпится пожалеть кого-нибудь, то начни с себя.       Аляис заставила себя улыбнуться: явно желая добра, колдунья не добавляла спокойствия и уверенности. Пока что Черный дух не казался злом во плоти (или без нее – он же дух). Да, бормотал что-то и неустанно мельтешил на периферии зрения, но Аляис не чувствовала себя одержимой. Не влекло ее к алчному накопительству могущества или к странствиям, которым не будет конца. Скорее чесались руки предложить свою помощь с реконструкцией пострадавших от пожара строений, ведь из-за вида почерневших головешек рдело напоминание, что теперь все не в порядке.       О чем эльфийка не преминула сообщить собеседникам, вызвав приступ заразительного хохота у Эллана Сервина. Некоторые вещи остаются константами. Для трудового моциона оказалось рановато, так что, закончив разбор полетов, наставник отправил девушек обратно в дом. Все равно никому не ведомо, какие цели преследовала Иллезра. Сладко плачущие половицы ступеней, ведущих на второй этаж через узкий коридорчик с горчичной краской на стенах. Местами штукатурка потрескалась, разбегаясь кракелюром серых трещинок. Вместо двери в зал помещения – шерстяные шторы кораллового цвета с широкими подхватами. Астрид отвела мягкий полог, пропуская эльфийку вперед.       Еще после пробуждения Аляис обратила внимание на молодое деревце в глазурном селадоне с геометрическим орнаментом. Изящный ствол, тонкие веточки и трепетные листочки – все в нем было белоснежным и лучащимся мягким ореолом света. Но по возвращении эльфийка обнаружила, что цвет изменился: листья порозовели, словно вишневые соцветия, а кора приобрела винно-бордовый оттенок.       -Что это с ним?.. – обомлела Аляис; колдунья, встав рядом, удивленной не выглядела, но и не обрадовалась.       -Черт его знает, - уверенно заявила Астрид. – Потом спросим мастера Эллана.       -«Я знаю», - снова послышался назойливый голосок Черного духа. –«Хочешь услышать, что говорит дерево? Твоя жизнь зиждется на крови Исары Бланше. Вот так вот».       -Ты умеешь говорить с деревьями? – эльфийка отнеслась со скептицизмом к откровению, позабыв, что для окружающих она разговаривает с пустотой.       -«Я все умею, дурочка. Так что слушай меня и не пропадаешь».       -Ага, а еще на моноцикле кататься и анекдоты рассказывать. Зубы заговаривать он умеет как заправский мошенник, - Астрид брезгливо потрясла рукой перед лицом подруги, где предположительно находился невидимый собеседник.       К своей чести, колдунья неплохо справлялась с ролью патрона для дезориентированной Аляис – поведала о ростке Камасильва, что эльфийка собственноручно вырастила из ветки, рассказала, как за ним ухаживать, и терпеливо отвечала на уйму вопросов. Жаль, что имя «Исара Бланше» ничего не говорило девушкам, а дух прикинулся страшно обиженным и растолковывать чревовещание растения отказался. Рутинные занятия успокаивали – будь то помощь с оформлением талисманов или перебирание нута, который девушки поставили вариться к обеду. Возможно, как сказал Эллан, воспоминания со временем вернутся. А может быть и нет. Аляис решила, что это не так уж важно, пока она могла создавать новые.       Когда ослепительно яркое солнце разогнало утреннюю дымку, на улице стало оживленнее, словно Тариффа не умела долго быть угрюмой. Под игру лучей в просветы между кронами деревьев и радужные блики от кристаллов амулета заговорили на разный мотив голоса деревенских жителей. Шаркающие шаги перемежались дробным бегом и стуком каблучков по мостовой; под окном кто-то надсадно кашлял, изредка шмыгая носом, чуть поодаль громко болтали дети, прерываясь на робкие взрывы смеха. Аляис отвлеклась от нарезания лука, промакнув глаза на мокром месте, чтобы взглянуть на листок, содержимое которого Астрид декларировала, зазубрив до автоматизма. Выставив ладонь в немой просьбе притормозить, эльфийка душевно чихнула в сгиб локтя и поправила спутанную последовательность слов, вынудив колдунью с досадой хлопнуть по столу.       Заваленный книгами и свитками стол принадлежал Астрид. Развалившись аккурат огибая стопки и реторты на поверхности, девушка методично бормотала тяжеловесные абзацы, когда снизу раздался стук в дверь. Пожалуй, она даже обрадовалась – бодро подскочила с места, осадив Аляис, ведь той пришлось бы мыть руки и отвлекаться от готовки, и поспешила на выход. Эльфийке не позволял обзор заглянуть в дверной проем, занятый спиной Астрид, так что она вытерла луковый сок о полотенце и прислушалась.       -Тебя мастер Эллан послал? – говорила колдунья внизу ступеней. Затем развернулась и поманила подругу. – Ис! Это к тебе.       На улице перед крылечком стояла девочка лет 12-ти с пухлыми щечками и аккуратным передничком на вязанном платье. Немного нервничала, отчего постукивала носками начищенных туфелек и шуршала за спиной накрахмаленными манжетами, но быстро собралась с духом и заговорила:       -Меня зовут Рияда. Астрид сказала, что ты первая побежала меня выручать. А еще она рассказала о том, что приключилось с тобой. Но не переживай – мы-то о тебе все-все помним! Ты научила меня плести цветочные короны, а еще обещала показать игру с веревочкой, в которую играла в храме. Я подожду, когда ты вспомнишь об этом. И вместе сыграем, хорошо? А это вот, - она протянула то, что сжимала в руках за спиной: небольшой блокнот с твердым переплетом, - чтобы ты больше ничего не забыла.       -Спасибо, - приняв вещицу, Аляис смущенно пробежалась пальцами по гладкой обложке. – Не знаю, в самом деле ли я заслуживаю благодарности, но я рада, что с тобой все в порядке.       -Заслуживаешь, будь уверена. Так что и тебе спасибо. За то, что защищала деревню, - Рияда уверенно улыбнулась, даже не думая забирать слова назад.       -«Фу-фу-фу, какие вы тут все однотонно приторные», - недовольно заурчал Черный дух. – «Говорит, ты заделалась защитницей во время вчерашних беспорядков? И посмотри, к чему тебя это привело».       Пораскинув мозгами, Аляис сочла, что доля правды в его словах была: если бы она заботилась только о себе, то наверняка сейчас не доставляла окружающим хлопот со своей амнезией. Астрид все утро носилась с ней как курочка с цыпленком, Эллан Сервин определенно беспокоился, несмотря на прагматичный подход к делу, Рияде тоже скорее всего было неприятно. Но наставник советовал слушать свое сердце, а оно не соглашалось с Черным духом. Нет ничего приторного в обмене любезностями и поддержке, когда приходят трудности. И уж лучше Аляис сочтут слащавой, чем она откажется от вида румяной улыбчивой девочки в угоду мнимому покою.       -«Это пока так», - ехидно пролепетал дух, но вместо ответа ему эльфийка заговорила с Риядой:       -И продолжу защищать, будь уверена. Раз уж я проспала всю ночь, пока остальные работали, то не поможешь найти, где пригодились бы мои руки?       Дел в Тариффе оказалось невпроворот. Астрид уже закинула мариноваться колечки лука, так что Аляис, оставив будущий дневник дома, с радостью включилась в работу группы, собравшейся на въезде в деревню. Заторможенный гигант и молодой колдун с обожженной щекой разбирали подгоревший козырек торгового лабаза, не забывая переругиваться по любому поводу. Косматый торговец, представившийся как Брорум, неустанно посыпал голову пеплом, пока хируто Иняр скрупулезно сверял листочки бумаги с учетом. В компании кузнеца Ливона и Рияды эльфийку отправили на ферму Касулы сопроводить оставшихся без крова коней и ездового мула.       Первоначальная неловкость быстро растаяла, когда шагая по проселочной дороге, Лиам принялся травить забавные байки. Устроив животных в стойлах, погонщики получили от Зарата Касулы кулек пахлавы, насыщенно пахнущей корицей, и наставление вернуться вечером, чтобы накормить скот. От разгорающегося солнца и сладостей пальцы сделались липкими, но десерт казался тем вкуснее, хотя из-за смеха на обратном пути ужасно захотелось пить. По возвращении в Тариффу Аляис быстро сбегала в дом и вынесла кувшин прохладного шербета, на ходу сочиняя, что бы записать вечером на первой странице дневника.       Правда, все это время – с утреннего выхода на крыльцо и до самого вечера, проведенного в мелких хлопотах, – эльфийку не покидало странное чувство, будто кто-то за ней следил. Не многогранные взгляды жителей деревни, вместившие в себя гамму от сочувствия до неловкости. Не глазки-бусинки Черного духа, неустанно буравившие Аляис под зуд непрошенных советов. Не безразличный лик солнца, после полудня возжелавшего спалить Медию жарой, - но его тень. Тень, за которой хотелось идти, видя в ней ультима туле, словно в ее корнях захоронено настоящее светило.       Но Аляис больше нравилось греть лицо на свету, утирая пот со лба, когда в очередной раз приходилось браться за новое поручение. Даже если периодически она резко оборачивалась, пытаясь поймать в кустах обрывок движения или заметить мелькнувший силуэт. Возможно, у эльфийки просто разыгралось воображение на фоне пережитых событий и разум пытался нарисовать беспокойные картинки там, где ничего не было. А возможно, и нет.