Тень Солнца

      Бросив полотенце на случайную тумбочку, Владыка разложения толкнул дверь на задний двор таверны – и слившись с тенями, ступил во мрак, бесконечно далекий от душного Хиделя. После веков существования без физической оболочки быть везде сразу и нигде в то же время стало естественным. В абсолютной темноте нечего рассматривать – ни цветов, ни массивов, ни абрисов. Ничего лишнего, кроме неуловимого присутствия бесплотной сущности, ключ от которой надежно сжат в руках. Довольно простой жест, скрывший искусную паутину, которую плели веками, как собирают строчка за строчкой вязь летописей под потускневшими корешками книг.       -Раджнал. Освободи свой разум, - властный голос разрезал пустую заболоть.       Обычно смертные реагировали в двух ипостасях: одни принимались истошно кричать в ужасе, вторые недоумевали и искали ответов. Когда перед ним обозначилась смятенная фигурка эльфийки с горящими глазами, пейзаж не изменился; но ждать от сознания Первой Падшей небывалых красот или изобретательных ландшафтов не приходилось. Разве что гладкая поверхность, заменившая пол, блестела подобно луже масла, не нуждаясь в источниках освещения для бликов. Эльфийка же не растерялась, будто видела божество не впервые, а как спало первоначальное замешательство, лик ее и вовсе просиял. Словно облитые мальтой, аккуратные черты Раджнал истекали чистым ликованием и подобострастным восторгом.       -Вы так давно не являли Себя, Владыка! – сладкоголосой райской птицей защебетала она, но тут же переменилась в лице, стрельнув заострившимся взглядом в сторону божества. – Вы – не Он.       -Верно. Но для тебя это ничего не меняет.       Прикинувшись смущенной девицей, Раджнал метнулась назад, но не смогла сделать и шага. Более того, на утонченном обличии застыло раболепное выражение, смешанное с чистым испугом в плафонах зрачков. Ее видом можно было пугать детвору – гротескная пародия на эльфийскую красоту, проданную за чадящие веточки Трасила. Светлая кожа – вылитые лепестки бетелоны - сделалась мертвенно-бледной, мерцали светом потухшей кометы радужки глаз; весь ее контур словно надломленный тикающий механизм, отмеряющий остатки сознания.       -Несмотря на альтерации, даже здесь ты несешь бремя своей алчности. Отрадно видеть, - не сдержался Владыка разложения и тут же поморщился от неприязни. Что хорошего в злорадстве? Раджнал – или та, кем она была раньше – не расплатится за свои деяния, даже если будет влачить жалкое существование до конца времен. – Моя воля, забыл бы о твоем существовании, как по весне не поминают грязный талый снег. Но иногда даже сорной траве находится применение.       -О, а еще совсем недавно Вы были иного мнения, мой Лорд, - переменившись в лице, эльфийка хитрой лисицей подалась ближе, пока сохраняя почтительную дистанцию. Но переминалась с ноги на ногу, едва сдерживаясь от неясных намерений. – И все равно, как Вы сказали, Ваше слово для меня – закон. Чем моя скромная персона может быть полезна на этот раз?       Раджнал, Хекса Моа – как ни назови паршу, ничего не поменяется. В этом много схожего. Не на лисицу походила эльфийка, а скорее на змею, и посвящать ее даже частично в планы было скверной идеей. Что менялось? Кто угодно мог найти знаниям корыстное применение – что авантюристы, с которыми возник вынужденный союз, что члены культа. Но дотянуться до Одиллиты, физически находясь в Серендии, затруднительно, даже если ты божество.       -Тебе доводилось слышать о Колыбели Надежды? – начал он, внимательно подмечая любые перемены в поведении эльфийки.       -Боюсь, что нет, - если Раджнал что-то говорило упомянутое место, то узнавания она не выказала. – Это касается Вас?       -Подумай хорошенько. Или разыщи сведения, - вопрос эльфийки остался без внимания.       -Но, Владыка, большинство летописей Вы уничтожили самолично… - Падшая заволновалась, осознавая, что может поплатиться, даже если задание окажется невыполнимым.       -Я знаю. Так что придется хорошо постараться, чтобы суметь доказать свою полезность, - возможно, прозвучало несколько злорадно; у него было на то право. А еще маленькое торжество отлично скрыло подтверждение догадки о провалах в памяти на месте самых ранних событий. – И еще. Убедись, что никто из эльфов не ошивается подле Тункуты. Если Тунта будет вами недоволен, то я буду недоволен тобой.       Распоряжения не пришлись по душе Раджнал, будто она ждала чего-то иного - чего-то конкретного – но промолчала, склонив голову, отчего напряженное выражение лица занавесили волосы. Карикатура на верность, неизбежное послушание как завуалированная жизнь в долг. Даже если это не то, что нужно, чтобы выпутаться из сгрудившихся вокруг теней.       -Для меня честь служить Вам, - не поднимая головы заговорила Падшая. - Но могу я поинтересоваться, зачем Вам дикари Туру?       -Не можешь.       -Разумеется, - что-то опасно близкое к раздражению или разочарованию промелькнуло под слоем велеречивой лести.       Лучшая верность – безысходность. Спустя столько лет эльфы все еще не нашли способ избавиться от проклятья Трасила. В лучшем случае могли замедлить окончательное обращение зараженных. Но будем честны, эти жалкие потуги мало шли в сравнение с тем, что имели Ахибы под началом Раджнал, которая служила Кзарке. Время от времени на него даже нападала блажь даровать свободу познавшим урок о вреде алчности. Хотя Раджнал на это уповать не стоило.       Некогда симпатичное, а ныне подернутое мазутной пленкой аменции личико Раджнал изо всех сил старалось сохранить самообладание. К тому же, если увенчать поиски успехом, то появится отличный способ отделаться от авантюристов. Сейчас вокруг их горстка, они поголовно слабы и должны найти логичной возможность избавить свой мир от Владыки разложения, предоставив ему этот. Здесь такое же окружение, безобразно похожее на присное собственное, что вилось подле него сотни лет. Реальность, в которой густое марево теней жадно скалилось, а в нем стояла Первая Падшая, точно вырезанная из слоновой кости фигурка.       -Мой Лорд, - напомнила Раджнал помимо елейных заверений в верности, - сестры нуждаются в Вас. Немножечко милосердия на наши земли будет крайне ценно в награду за первые успехи. Я могу рассчитывать на Ваше великодушие? Не авансом, разумеется.       Что-то изменилось. Даже если горы, изрезавшие ландшафт бывшей Орзеркии, повторяют свои силуэты в Одиллите, их вершины уже не столь острые, чтобы царапать облака. Они же не всегда такими были. Но навсегда останутся нагромождением зыбких камней и жухлой травы.       А чертов Ктран, из которого Вендиры вырастили Трасил, он проклял самолично. Как удобно. Почти иронично, но никто бы не засмеялся. Вещей, связанных с Владыкой разложения и способных вызвать улыбку, в принципе не так много. И как ни прискорбно это признавать, рядом с ними непременно вертится недавняя компания авантюристов – даже если улыбка из-за них получалась временами неловкой. И он бы соврал, если бы сказал, что равнодушен по этому поводу.       На ум пришла как раз одна из таких мелочей. Непрошенное воспоминание о том, как авантюристы вернулись из квестового похода по архипелагу Баленоса – или куда их занесло, едва какой бог знает. Это время Владыка разложения провел в компании Юдифи, которая утащила божество в Кеплан и «заперла» в арендованной алхимической лаборатории. На деле единственная щеколда в здании была на двери в крошечную ванную, а следующий ближайший замок закрывал нужник на улице изнутри, вот и все предосторожности. Славно, что Йохарнет-Лехей не узнал об этом отпуске, иначе поседел бы на месте.       В исследованиях волшебница не особо преуспела: собрала много конкретно измеренных данных о Кзарке, но что в них полезного ни он, ни сама Юдифи понятия не имели. Разве что та нелепая статуя, которую Юфи продемонстрировала друзьям при встрече, словно величайшее открытие. Хотя для божества не стало новостью, что с помощью его запчастей можно усиливать предметы и передавать этот эффект смертным.       -А если потереть носик, то повесится баф, - заявила довольная, словно начищенный тазик, волшебница, пока авантюристы рассматривали детально проработанное изваяние колосса из застывшей крови в полтора локтя высотой.       -Не нужно ничего тереть, - возмущенно оборвал Кзарка. – Достаточно просто прикоснуться.       -Почему не сделали что-нибудь посимпатичнее? – Ашазель недоуменно крутила головой, пытаясь поймать более приятный ракурс. Уменьшенная копия монструозной формы по вкусу ей не пришлась.       -По-моему, миленько, - заметила Аляис.       -Эльфы… - Йен удрученно прикрыл глаза рукой, однозначно не разделяя мнение лучницы, даже если та озвучила его из вежливости.       -Ага, будешь тут умиляться, когда при каждой встрече с огромной ящерицей он нас убить пытается, - надулась Малявка, словно констатировала не смертельную опасность, а журила своего Льва за изгрызенные тапочки.       -Было-то всего 2 раза, - лучница всплеснула руками, едва не зацепив жилетку Йена. – Между прочим, хватает и других желающих открутить нам головы. По-настоящему желающих.       Может, дело было не только в вежливости. Потому что статую оставили в хидельском доме, который снимали авантюристы, а эльфийка периодически ставила рядом вазочку со свежими цветами. С подсолнухами, в основном. Однажды божество обнаружил около постамента пару спелых яблок, когда приблизился к тумбе, услышав суетливое обращение воина. Гаррет не склонил головы и просто едва слышно пробормотал просьбу к «стремной статуе» распорядиться так, чтобы парня не отправили в военную командировку к форту Трины. Подмывало сделать с точностью до наоборот, но через пару дней Гаррет распечатал письмо с кальфеонским орлом на сургуче и приплясывал от счастья. Его отрядили на сторожевой пост Эферии рядом с маяком. А там де и генерал – золотко, и свежая рыба в рационе, и прохлаждаться можно не только благодаря свежему ветерку с моря.       -Ты желаешь чего-то, - спросил однажды Владыка разложения, застукав лучницу расправляющей ярко-желтые солнечные бутоны, - но робеешь обратиться?       -А, нет! – Аляис отпрянула от вазы, будто впрямь засветилась в неприглядном ракурсе. – Просто цветочки.       -Хм.       Да уж, Блиго оказался прав – эльфы, что с них взять.       -Тебе не нравится? – донесся голос лучницы в спину, а он лишь небрежно качнул головой. Пусть понимает как хочет. Потому что сам он себя в последнее время не особо понимал.       Пожалуй, если у зелотов из параллельной Одиллиты появится еще одно поручение, хуже не станет. Все это, разумеется, останется за кадром. Как остались за скобками кессонные потолки Орзеркии, вызывавшие кессонную болезнь; только белоснежный мрамор с ванилью акварельных прожилок и золоченой лепниной теперь сменился на хребты горгулий и серость.       Способны ли и другие реликты из павшего королевства стать подобными скалам? Они же не всегда такими были? И почему таким стал он?       *       -И почему таким стал он? Белым, я имею в виду. А еще совсем от рук отбился, - жаловалась Малявка, полоща солнечных зайчиков на речной волне и вихрах мокрой шерсти своего питомца. – Ладно я тощая как анчоус, но Цобако должен быть чернее сажи.       Поначалу Лев до смерти пугал Ювель, даже если из-за окраса шерсти она была готова сравнить его с гигантской профитролью. Однажды жена хозяина трактира пекла такие для банкета в замке, научившись у приезжего из Кальфеона повара – менее удачные образчики достались персоналу кухни. В меру сладкий крем, гладкий и чуть вязкий, мудреное солоноватое тесто, похожее на бесформенную яичную скорлупку. Вряд ли Ювель взялась бы готовить подобную несуразную роскошь, проведя пол дня на кухне, но для молодой простолюдинки это стало приятным воспоминанием.       И вот эта огромная Профитроль с суровым взглядом под кудряшками, заменявшими брови, по велению маленькой хозяйки отмокала в запруде реки Деми. Заверив, что «Цобако не кусается», Ашазель стянула сапожки, закатала повыше штанины и, забравшись по колено в воду, принялась отмывать шерсть зверя. Лев сопел, как гуляющий ноябрьским днем в трубах ветер, иногда помахивал хвостом, с мокрым шлепком окропляя водную гладь брызгами, но не сопротивлялся. А девочка тем временем продолжила свою исповедь о злоключениях, которая для Ювель больше походила на очаровательную сказку.       Компанию сапожкам Ашазель на берегу вскоре составили ботильоны с отворотами; Ювель стиснула зубы от прохладной волны, щекочущей разводами лодыжки. Как следует обнюхав новоприбывшие колени, Лев стал лениво облизывать широким языком сукно бурнуса, не особо заботясь, что ткань колыхалась из стороны в сторону и не попадала на зуб. Девушка вызвалась помочь маленькой хозяйке – и с удивлением в какой-то момент обнаружила, что знает ответ на вопрос, заданный Малявкой. Не собирается в очередной раз кивать как хасейский болванчик, ссылаясь на безотказную амнезию, а может поведать вполне вразумительную историю.       -Совсем-совсем не помнишь, что случилось после того, как мы разделились на Скалистой заставе? – с надеждой спросила девочка, саданув себе по лбу тыльной стороной ладони, чтобы отогнать назойливую стрекозу.       На мгновение замявшись, Ювель почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Одно дело позавидовать своей тезке и подыграть россказням Ашазель. И убедительно вжиться в роль, благодаря все той же девочке – настолько, что сама начинала верить, будто ты великая волшебница с интересной, насыщенной, а главное – значимой жизнью. Другое дело – вспомнить с поразительной дотошностью самой то, чего быть не могло, но хорошо вписывалось в сказку Малявки.       -Вообще-то, есть кое-что, - смущенно пролепетала Ювель и нагнулась пониже, якобы чтобы прополоскать лапы Льву. Из-за уха съехала непослушная прядь волос.       -Правда?! – Мелкая обрадовалась до невозможности, резко вскинув руки.       Глянув по сторонам, девушка с прискорбием отметила, что помощи ждать неоткуда: ни лишних ушей на задворках складского амбара, ни спасительного возвращения опекуна Малявки, который закончил бы этот фарс. Что-то долго его не было – Ювель не возражала, да и хозяин трактира отпустил ее, но за болтовней навскидку подходило прилично времени. Пожалуй, девушка бы дорого заплатила, чтобы больше не встречать этого наводящего жуть мужчину и остаться в мире несуществующих приключений. Неужели для Ашазель было в порядке вещей не обращать внимания на пугающую атмосферу вокруг ее спутника? Сколько ей вообще лет? Хотя, глядя на Малявку, Ювель начинала подозревать, что девочка из сорта тех, кому хоть кол на голове теши, все одно – в этой голове останется пусто.       -Не слишком ли ты близко общаешься с этим мужчиной? – аккуратно начала девушка, заправив волосы под воротник бурнуса. – Я про того, что был с тобой.       -Я?! Да я амбассадор отчужденности! – оскорбилась Малявка, словно получила оплеуху. - Просто за его счет удобно кушать. И знает он побольше моего. Твоего, замечу, тоже, мазель «я упала с сеновала и пока ничего не вспомнила». Не съезжай с темы, ты мне обещала подробности!       Ювель разогнула натруженную спину, прощаясь с передышкой и готовясь нырнуть глубже в иронию самообмана. Понадеявшись, что среди фантастичной были можно укрыть и немного небылиц, девушка начала рассказ, наблюдая, как Лев в воде зажмурился, самозабвенно зевнув.       *       Самозабвенно зевнув, Йохарнет зажмурился – глаза не то сохли, не то в них и правда попала критическая масса сора – и перехватил хворостину. Бодро перебирая лапами по песку, верблюды недовольно скрипели, когда волшебники подгоняли их. Тонкие кнутики свистели, рассекая воздух, и со звонким шлепком встречали толстокожие бока животных. Поначалу особых причин торопиться не было: развалины Храма Полумесяца никуда бы не делись, тем более раз туда неделю назад отправился их компаньон. Всего лишь предосторожности и интерес, а также необходимость восстановить связь – вот поэтому Йохарнет и Юдифи решили продолжить обжигать кожу под зноем Красной пустыни.       Однако, стоило западному нагорью изломиться во второй раз, как над барханами у горизонта потемнело небо и в воздухе повисло звенящее безмолвие. Горячий ветер стих, затаив дыхание и готовя овации. Надвигалась песчаная буря, а найти укрытие возможным не представлялось. Где-то южнее на карте значился крошечный оазис – лужа среди камней – но и он находился с наветренной стороны и потому не казался хорошим решением. В обманчивой дали расползалось желтушное облако, что смешивало землю и небосвод воедино, распространяясь с неумолимой скоростью. Плотная пелена съела солнце, поглотив яркий полдень как наползающий шторм. Не радуясь расчетам, волшебники надеялись, что доберутся до ущелья в горах Полумесяца, но уже на ходу обсуждали, как бы растянуть между верблюдами навес, чтобы защититься от песка. Судя по скорости и плотности зыбкой хмари, путников ждали большие проблемы и ни разу не приятные часы.       Когда возобновившийся ветер принялся срывать арафатки, в которые волшебники все плотнее кутали лица, было принято решение спешиваться. Шоколад и Пенго – верблюды, взращенные заботливой рукой Блиго – с превеликим удовольствием опустились на песок, подогнув изящные колени. Пока Йохарнет и Тет натягивали между горбами скакунов полог из плотного сизаля, Юдифи и Ане обильно смачивали водой хлопковую марлю, чтобы защитить дыхательные пути волшебников. Подвязав последний канат, волшебник окликнул свою возлюбленную, и Юдифи щелкнула сферами, отправляя Тета на покой, чтобы призвать Горо – элементаль земли поможет отгородиться от ненастья. Верблюды сонно щурились, причмокивая мягкими губами; раскаленный воздух полнился духотой, словно раскаленная печь. С тяжелым вздохом девушка повалилась в рукотворную тень, Йохарнет присел рядом, стирая с висков горячий пот. От струящейся фигурки Ане исходила влажная прохлада, которая быстро превратила воздух под навесом в банное пекло, и волшебник поторопился отдать Хранителю распоряжение взять дозор снаружи.       -Как начнут подсыхать повязки, поменяемся. Хорошо, звездочка? – заговорил мужчина, еще раз осмотрев укрытие и созданный Горо защитный барьер.       Юдифи кивнула, не отвлекаясь от поддержания связи с Хранителем. По поверхности тента яро засучили всполохи колючего ветра. Хотя бы верблюдов это не заботило – темно-коричневый Шоколад начал дремать еще во время приготовлений, а Пенго продолжал беззаботно шлепать губами, перекатывая во рту жвачку. От жары клонило в сон, но тревожный гул продолжал нарастать, а жара делалась едва терпимой, так что даже отвлечься на беседу не получалось. Йохарнет в который раз собрал манжетом катящийся пот с шеи и с беспокойством глянул на волшебницу. Юдифи раздраженно сдула выбившуюся из-под обруча арафатки прядь, и мужчина бережно заправил волосы ей за ухо.       Протянувшиеся минуты в компании крепкого духа верблюжьих шкур стали вязкой патокой, словно волшебники, попав в сердце пустыни, обратились мошками, что столетия назад застыли в янтаре. Время от времени они чередовали роли, передавая сферу природы друг другу как эстафетную палочку. Пока освободившиеся руки вновь обливали водой марлю, вытирали соленые дорожки пота, прикрывали рот, чтобы прокашляться, и иногда опускались на предплечье партнера в знак поддержки, Горо неустанно защищал пристанище. Встряхнув в десятый раз затекшей рукой, Юдифи поморщилась, разминая напряженные плечи, и с трогательной надеждой похвалила Хранителя. Закручивая пробку бурдюка с водой, нагретой до температуры парного молока, Йохарнет предложил сменить девушку, но снаружи послышался отличный от ревущего шепота песчинок звук.       Воистину, Блиго проделал отменную работу по дрессировке верблюдов, ибо те даже ухом не повели от шуршащего скрежета, что заглушил песчаную бурю и заставил ту замолчать. Сначала отрывистый шум напоминал пульс пустынного сердца или подволакиваемую веслом морскую гладь – мерные всполохи среди однообразного пения бури. Но звук приближался, становился громче, властнее – пока не стал полноправным импресарио ветров. Мощный порыв воздуха всколыхнул сизалевый навес, забренчал обвесами и упряжами, пробудил Шоколада, который шумно потянул носом. Затем снаружи что-то грохнуло с мягким шелестом сыпучей земли – и все стихло.       Переполошившись, волшебники условились, что Юдифи подготовиться обороняться, а Йохарнет разведает обстановку. Приподняв ткань полога, он осторожно высунулся из-за верблюжьей спины – девушка краем глаза видела, что снаружи небо стало более ясным, но солнце все равно заслоняла гигантская тень. И буря стихла, словно мощная длань повелела ветрам уйти на покой. У Йохарнета расслабились плечи, и волшебница шевельнулась, чтобы тоже посмотреть на положение дел.       -Что за маленькие букашки вздумали спорить с красными песками? – раздался громоподобный рев, пробравший Юдифи до костей. Но отчего-то ей не стало страшно. Будто в эпохальном голосе не было угрозы; даже верблюды с этим согласились. – Скверное ты время выбрал, чтобы устроить медовый месяц со своей принцессой, Йохарнет.       -Здравствуй, мой дорогой друг, - с теплой улыбкой отозвался волшебник, выбираясь из укрытия. Поймал взгляд Юдифи и одобрительно кивнул ей, показывая, что опасность миновала. – Боюсь, у нас не было выбора. Ведь ты и сам здесь не выходные коротаешь.       Щелкнули сферы, заключая Хранителя обратно в покой, волшебница зашуршала складками одежды, выныривая из-под полога, и обомлела, когда распрямилась в полный рост. На дюне неподалеку расположилась громадная фигура, заслонившая солнце мощными перепончатыми крыльями. Клиновидную голову украшали наросты рогов и белесая грива, могучая шея изгибалась грациозным поворотом, монументальные лапы попирали песок, а кончик длинного шипастого хвоста играл в воздухе, эмоционально подрагивая. Дракон. Пустынный тиран Нубэр – Юдифи читала сказания о нем и с трудом удерживала челюсть от падения при виде настоящей легенды.       -А, умён, - усмехнулся дракон, который давно стал отшельником и его нахождение столь близко к цивилизации в самом деле было нетипично. – Ящерки в Храме Полумесяца затеяли скверные дела. Но знал бы, что увижу вас двоих, прилетел бы пораньше.       Пока волшебница с нарастающим ликованием крутила головой, рассматривая нового знакомого, Нубэру это определенно доставляло наслаждение. Иначе не стал бы он величественно выпрямлять шею, да сложил бы крылья, избавив себя от роли навеса от солнца. Огромный и громкий, он располагал к себе, как печка в студеные ночи, и Юдифи с трудом удержалась от просьбы забраться на спину, усеянную шипастым гребнем. Вот лучница изойдет завистью, тайно восхищаясь драконами, когда волшебники будут излагать доклад о пустынных приключениях. Если, конечно, приключения не превратятся в злоключения, как это часто случалось у авантюристов – и восторг придется сменить на тихий ужас.       -Позвольте представить вас друг другу, - Йохарнет сделал шаг в сторону, выделяя прямую между драконом и принцессой. – Моя возлюбленная Юдифи, мой давний друг Нубэр.       -Для меня большая честь познакомиться с легендой Кровавого ветра, - любезно склонила голову девушка.       -Я видел тебя совсем крошкой в башне валенсийского дворца, когда пролетал мимо. Выросла прекрасным цветком эхеверии, принцесса, - голос дракона украсили радушные ноты. Здесь, среди безбрежных барханов и раскаленной сковороды неба, он был полноправным хозяином и тепло принимал гостей в своем доме.       -Боюсь, больше не принцесса, - Юдифи воздела тонкие брови. - Я отреклась от фамилии моей семьи в угоду свободе.       -Похвально, маленькое создание. Продолжай в том же духе, - сверкающая красными глазами голова дракона едва заметно кивнула. – Итак, детки, что же привело сюда вас?       Волшебники переглянулись, словно телепатически составляли экспромт, и ответил Йохарнет:       -В Храме сейчас должен находиться один наш знакомый. Мы тоже обеспокоены слухами о происходящем там, поэтому ехали проверить самолично.       -Так что если не возражаешь, то мы сейчас развяжем верблюдов и отправимся вместе, - продолжила Юдифи.       -Возражаю, - пророкотал Нубэр. – Посторонись, малявочка, втроем быстрее управимся.       Взметнувшись потоком ветра с песком, дракон обратился человеком и галантно подхватил руку волшебницы, чтобы запечатлеть почтительный поцелуй на тыльной стороне ладони. Весьма любезно с его стороны, ибо взирать снизу-вверх Юдифи не нравилось – затекала шея. Человеком Нубэр тоже был высок; с острыми чертами и узнаваемой копной длинных светлых волос, что ниже затылка перекручены жгутом и украшены цветными бусинами. Золоченая густым загаром кожа холено блестела на солнце, а рукава свободной галабеи надувались воланами от воздушных потоков, что стали игривыми вместо смертоносных.       -Какая достоверная иллюзия, - Юдифи с изумлением приблизилась к мужчинам, что уже взялись за шатер между верблюдами. Даже не сдержалась и потянула за рукав галабеи: на ощупь обычный тонкий хлопок с разреженным переплетением основы и утка. На это Нубэр потрепал широкой ладонью макушку девушки, заставив ту рассмеяться, словно от прохладных морских брызг. Разбирать навес втроем и правда оказалось быстрее, а заодно и веселее.       Как верно подметила волшебница, метаморфозы по смене формы дракону были недоступны, но вот обмануть глаза и пространство Пустынному тирану удавалось отлично. Пока руки занимались делом, мужчины поделились историей зарождения дружбы – Йохарнет периодически упоминал очень занятных личностей, которых повстречал в бытность Творцом сновидений и фантазий. Нубэр не стал исключением: даже драконам не чуждо желать дивных грез по ночам и молиться богам. А видя перед собой это улыбчивое и громкоголосое создание, полное добродушного юмора с пустынными метафорами, Юдифи прекрасно понимала, что сдружиться с ним легко и желанно.       Пришлось признаться, что подвезти дракона волшебники не смогут. Разве что усадить на покатую спину Горо – девушка тут же ощутила в левой сфере протестующее шевеление Хранителя. Вообразив такую картину, все трое нашли образ забавным, поочередно добавляя ему деталей. Для Юдифи оказалось удивительным, что Нубэр не оскорбился из-за скоро перешедшего в обмен подшучиваниями разговора. Казалось, его ничего не могло обидеть, как солнце не может перестать вставать на востоке и превращать изо дня в день барханы в драгоценные горы из золотого песка.                       *       Она только и делала, что обижалась на свою судьбу в сравнении с озвученной историей. На этом моменте Ювель прервалась, потому что была готова расплакаться от досады. Возможно, стоило оставить персонажей эфемерным плодом сказочек Ашазель и забыть, как плохой сон, когда завершится час потехи. Но воспоминание казалось таким реальным, словно Ювель взаправду бывала в пустыне и водила знакомство с кем-то кроме подобных ей мещан. Пока Малявка, затаив дыхание, ждала продолжения в надежде на прояснение тайн мироздания, девушка кусала губы, чувствуя себя оплеванной. Словно не речная вода стекала с одежды, капая и оставляя печальные круги на поверхности неторопливого течения, а осыпалась известкой наивная зависть.       Потому что дальше шла живописная сцена, в которой Нубэр вновь обратился драконом и подхватил в громадные лапищи волшебников и их транспорт. Ювель явно представила, каково сидеть на когтистых пальцах, притулившись к своему возлюбленному и болтая со спутниками в споре с ветром. Самое обидное, для авантюристов сродни Ашазель или чертовой Юдифи подобные путешествия были всего лишь рутинным вторником. Чтобы отвлечься, девушка решила снова попытаться сместить фокус внимания на другую тему:       -Что за слухи о Храме Полумесяца?       Лицо Ашазель театрально посуровело, приобретая мистический тон, в который Ювель притворилась, что верила. Малявка только приходила в восторг, что может хоть кому-то побыть авторитетом, раз даже верный Черный лев уже в который раз устраивал подлянки, став не таким уж верным.       -О, это очень дурные новости! – заговорщицки начала девочка. Именно с таким трагизмом она провела большую часть беседы, старательно пряча за ним чертики в глазах. – Продажный правитель говорит, что фанатики Хадум пытаются призвать Черное Солнце. Слышала о том, что дети плохо спят и видят кошмары? Все из-за этого. И если фанатикам удастся, тогда всем придет каюк!       Картинно приложив руку к груди, Ювель охнула. Хотелось бы сделать это из вежливости, но действительно сделалось некомфортно после упоминания уже знакомых проблем со сном у детей. Возможно, девушка смогла бы отыскать подробности в непрошенных воспоминаниях, но копаться в них, разглядывая как сколопендру под увеличительным стеклом, не хотелось. Ей доводилось слышать страшные истории о боге Смерти, которыми пугали непослушную мелюзгу; только после невероятных повествований Малявки и своих-не-своих воспоминаний Ювель ощутила себя тем еще ребенком. Ашазель нашла пересказ странствий среди песков достоверным, хотя неправда могла бы всплыть в деталях – именах, датах, взаимосвязях. А значит, девушка каким-то образом стала причастна к путешествию авантюристов. Рокировка темы для беседы прошла неудачно, но отступление могло поставить под сомнение выживание лживой ладьи Ювель, поэтому пришлось продолжать.       -Наверно, с этим можно что-то сделать… - несмело пробормотала девушка, лишаясь очарования сказки.       -Скорее всего, нет! – заявила Малявка восторженно, залепив взмахом руки по уху Черного льва. «Цобако» такой измены не простил и прикусил хозяйкину ладошку, но Ашазель едва ли это заметила. – Тайные стражи как-то говорили о пророчестве. И оно уверяло, что Черное Солнце неотвратимо однажды взойдет над Валенсией! А по словам Продажного правителя…       В зависимости от углов и освещения даже самые неприятные вещи могут показаться замечательными – девушка несказанно обрадовалась, услышав за спиной шаги, а следом голос опекуна Мелкой:       -Перестань стращать Ювель, - ребро ладони мужчины стукнулось о макушку девочки, вызвав у той недовольный вопль. – И я просил тебя не использовать это прозвище.       -Великодушнейше прошу прощения, господин Хакон, жрец имени самого себя, - девочка развернулась, взметнув щиколоткой фонтанчик брызг, отчего заскучавший Лев в запруде перевалился на другой бок. А Ювель сделала мысленную заметку об имени опекуна. - Бить детей, между прочим, не педагогично.       -Зато эффективно. Еще недавно ты утверждала, что не ребенок, - предусмотрительно отступив подальше от набегавшей на берег волны, мужчина снова выглядел так, будто у него перманентно скверное настроение. Пожалуй, все хорошее когда-нибудь заканчивается – и для малявок, и для крестьянок. Ювель уже была готова забрать обратно свои слова о том, что порадовалась его появлению.       -Так это зависит от обстоятельств, - девочка прошлепала босыми ногами на скудную траву среди песка. - Вокруг недобрый и опасный мир, по сравнению с которым я всего лишь Малявка. Кстати, а ты форму большой ящерицы можешь принимать когда захочешь? Может, все-таки протянешь руку помощи? А то мою вот совсем не перевешивает клинок.       -Какая же ты несносная, Ашазель. Который раз за день ты заводишь эту песню? А солнце едва перевалило зенит.       -Так был бы нормальный клиночек… - начала Мелкая, и у мужчины раздраженно дрогнуло веко.       Похоже, бесконечным терпением, как и любовью к детям он не обладал, что дало Ювель новый повод занервничать. Благо, эти двое были слишком заняты, чтобы обращать на нее внимание. Выбравшись из воды, девушка бросила, что сбегает за полотенцем и не уверенная, что ее услышали, ретировалась к складскому амбару на помосте. За спиной осталось продолжение диалога:       -Живо вылавливай львенка Хейланга и поднимайся в верхний город.       -Все-таки решил сдать меня алхимикам на опыты?       -Выберешь себе снаряжение. При условии, что отстанешь от меня с этим. И будешь привлекать поменьше ненужного внимания, - кажется, в голосе Хакона просквозило ехидство, понятное только оставшимся на берегу.       Обернувшись на пол пути, Ювель заметила, что на самом деле эти двое неплохо ладили: пусть Малявка притворялась смертельно оскорбленной, но ни капельки не боялась, а мужчина выглядел не таким уж пугающим, когда на губах появилась острая улыбка. Лживое ощущение затишья перед бурей, девушка не стала обманываться – по какой-то причине Ашазель имела привилегию испытывать удачу на прочность. Ювель бы так поступать не стала. Сейчас помимо налипавшего между пальцами ног песка ее заботило только собственное благополучие; пора бы заканчивать буффонаду с фальшивой дружбой.       Когда девушка вернулась на задворки складов, в сущности, ничего не изменилось: новые знакомые не исчезли как плохой сон, а Ювель все так же трусила признать обман. Остальные вели себя так, будто все идет своим чередом, вот и она, с трудом заставляя поджилки не трястись, вручила Ашазель пару хлопковых отрезов, а сама присела на песок и начала шнуровать обувь.       -С нами пойдешь? – как ни в чем не бывало спросила Малявка, отжав слипшийся хвост Льва. Зверь поднялся и по-собачьи отряхнулся, зашуршав каплями воды по прибрежной осоке.       Ювель тревожно взглянула на опекуна, стоявшего в тени поодаль и погруженного в чтение желтоватого листа с заломами на местах сгиба: кажется, Хакон даже не слушал их; лишь предусмотрительно держался подальше от мокрого зверя.       -Куда? – не сразу сообразила девушка.       -До аукциона. Ты ж на самом интересном месте остановилась. Требую продолжение про дракона и Храм! – ножки Малявки юркнули обратно в сапожки, и девочка нетерпеливо потопталась на песке с азартом в глазах. В этот раз мужчина поднял голову и смерил Ювель ледяным взглядом.       -Что за любопытные вещи ты рассказываешь? – вроде в тоне не было угрозы, но у девушки не возникло желания снова взять слово. Будто он ведал, что Ювель не положено иметь эти воспоминания, и спрашивал «а ты откуда знаешь?» с безмолвной укоризной.       -Ну, в пустыне, перед тем как отправиться в Храм Полумесяца… - промямлила она, - … там был дракон…       -А ты, кстати, не упоминал об этом, - Малявка с обвинением ткнула пальцем в сторону Хакона.       -Это в расследовании не поможет, поэтому не стоит тешить праздное любопытство, - отрезал мужчина и гневно сложил бумагу.       «Он лжет», - внезапно подумалось Ювель. Там, в пустыне, в продолжении чужой истории присутствовал и Хакон, но говорить об этом сейчас почему-то не хотел. Вот девушка и сочла, что будет неразумно раскрывать чужие секреты – хотя бы пока она сама не разберется, чего там можно скрывать.       -Вы собирались к аукционисту? – напомнила Ювель. – Так идем же. У меня перерыв не бесконечный.       Мужчину определенно удовлетворило оставить в покое неудобную тему. Ашазель же – нет. Поманив Льва за собой, она поравнялась с опекуном и принялась на ходу расспрашивать:       -Ни разу не видела драконов. Говорят, есть авантюристы, которые собирают рейды в пустыню на Нубэра. А он здоровенный? Больше, чем ты? И тоже огнем умеет плеваться? У меня был брелок из его когтя, но я его покупала…       -Не имею ни малейшего желания устраивать ликбез о Нубэре, - резко оборвал мужчина, но едва ли это остановило Малявку.       -Так я и не прошу научный труд о повадках драконов. Куда делась твоя страсть к чтению лекций?       Какое бы отторжение ни вызывала у Ювель присвоенная сцена путешествия по пустыне, там могло быть много полезного. К примеру, она подсказывала, что Нубэр и этот мужчина повздорили – или не переносили на дух друг друга еще до встречи среди песков. Держась чуть позади, Ювель окинула праздным взглядом спины новых знакомых – девочка увлеченно рассказывала, активно жестикулируя и заставляя Льва шарахаться при чрезмерной экспрессии, а мужчина слушал вполуха и периодически отпускал скупые реплики. В какой-то момент тема разговора сменилась – возможно, Ашазель надоело действовать Хакону на нервы расспросами о драконах – но найти пространство для участия Ювель не могла.       Так и шла, как козочка на поводке, вплоть до площади с фонтаном, где под журчание струй воды и гомон уличных музыкантов, раскинув приветливые объятия сладких речей, стояла палатка аукциониста. Хлоя – симпатичная миниатюрная женщина – поздоровалась с Ювель, будучи давно с ней знакомой, но быстро потеряла интерес, памятуя, что у мещанки отродясь денег не водилось. А вот к ее спутникам отнеслась со всей любезностью, быстро уловив запрос и принимаясь показывать в выгодных ракурсах вещицы. Ювель отметила ироничность ситуации: мужчину не сильно интересовали доспехи и бижутерия, зато девочка явно разбиралась в этом и со знанием дела сравнивала цифры на бирках; однако, аукционист целенаправленно кланялась именно Хакону.       На шелковистой подушке девушка приметила пару симпатичных сфер – резные сверкающие камни покоились в лодочках из золота, изукрашенных глиптикой и инкрустацией. Не то, чтобы Ювель грешила падкостью на красивые безделушки; подобные этим сферам штуки все равно были ей не по карману, да и никакого практического назначения в голову не приходило. Возможно, предмет роскоши служил украшением зажиточных домов: использовался себе как пресс-папье на филигранно изваянных подставках. Но пока пара спутников обсуждала снаряжение для девочки, Ювель могла позволить себе немного насладиться непрактичными вещами.       Сначала осторожно провела пальцем по граням резьбы и обнаружила, что они совсем не острые. Их создал талантливый мастер, не иначе – несмотря на затейливость узора, казалось, что не зубило обтесывало камень, а природа откалывала кусочки, оставляя ровный и естественный срез. Ювель подхватила одну из сфер в ладонь – и вещица воспарила над кожей, оставляя приятное покалывание, будто рука затекла. Где-то вдалеке проскрипел сухой ломкий гром. Вряд ли скоро польет – с утра на небе ни облачка.       -А, отличный выбор! – всполошилась аукционист, заметив интерес Ювели, которая едва не отбросила экспонат словно дохлую крысу. – Это точная реплика сфер природы, принадлежавших великой волшебнице Денев! И более того, мастер-оружейник не только повторил визуальную составляющую, но и вложил в них отменный потенциал для усиления.       Обронив дежурную вежливость, Ювель поправила снесенные ветерком волосы и, осмелев от отсутствия осуждения, взяла вторую сферу. Оружие, значит? И как им сражаться? Использовать в роли метательного ядра? Так ими даже не замахнешься как следует, мешала нарушенная гравитация, из-за чего сферы казались приросшими к рукам и не особо отлипающими. Вдобавок занимали обе конечности; Ювель даже не могла убрать с лица еще одну налетевшую прядь волос.       Ветер тем временем крепчал. Если поначалу слабые прохладные потоки периодически едва поглаживали щеки, то теперь прекращаться они не собирались. Ювель все сильнее раздражала прилипшая к уголку губ пара волосинок, которые не желали стряхиваться от движения головой. Девушка решила отложить сферы; из-за разбушевавшегося ветра юбка требовала с собой более осмотрительного обращения, а пальцы под левитирующими шарами начинали неметь. Первое время это было забавно, однако сейчас конечности обдавало вибрацией, граничащей с неприятным спазмом. И пришла вера, что в эстетичном пресс-папье заключена какая-то сила.       Только вот мнение сфер расходилось с желанием девушки. Ювель понятия не имела, как опустить их обратно на подушку. Аукционист полностью переключилась на мужчину и девочку – Ашазель как раз принялась ностальгировать о том, как Юдифи радовалась, что «выбила пушку Каранды и собственноручно ее заточила». Хакон отчего-то посмеивался, добавив, что впервые увидел тогда, как гневалась волшебница, обещая затолкать эти шары королеве гарпий обратно в клоаку. Аукционист отметила, что сейчас такую древность уже не использовали – на смену пришло другое оружие, не хотите ли взглянуть? Ювель сочла, что лучшего момента для сокрытия неловкости не найти, и резковато дернула рукой в надежде, что шары сами скатятся на подушку. Но сфера, словно плотные пики взбитых белков, осталась левитировать возле ладони девушки, даже когда она перевернула руку вверх тормашками. Это очень не понравилось Ювели, а под ложечкой засосало от дурного предчувствия. Еще и налетевший ветер подхватил полы ее бурнуса, трепля как убогую собачонку. Снова грянул гром, трескучий и зычный, неумолимо приближаясь.       Двое прохожих у фонтана начали переговариваться об испортившейся погоде, указывая пальцем за спину Ювели, где чернильная туча жрала небо с поразительной скоростью. Лавочники затягивали прилавки плотным брезентом или вовсе уносили ощерившиеся товарами ящики под крышу и отвязывали палаточные тенты. Прекратив незатейливую трель, бродячие музыканты спешно ретировались, чтобы успеть шмыгнуть в ближайшую таверну до грозы.       -Ашазель, ты определилась? – поторопил мужчина.       -Вельтар или Василиск? – Малявка в который раз осмотрела оба аксессуара, развесив их на ладонях вместо чаш весов. Надвигающаяся гроза ее не беспокоила.  – Наверно, нет смысла переплачивать за пару лишних заклепок.       Тем временем солнце гасло, как тонущая свеча в плошке растаявшего жира. Близилось серьезное ненастье, и кто-то из прохожих клял внезапную непогоду, но большинство прятались по домам. Снимали с балконов белье, тащили к стойлу разволновавшихся лошадей, заносили цветочные горшки и бочонки. Пронзившая небо молния сверкнула вспышкой, на мгновение проложив повсюду жутковатые тени. Аукционист попросила покупателей ускориться, а Хакон пообещал оттащить девочку под крышу за шиворот, если она продолжит свои метания. Как-то умудряясь паковать товары, женщина торопливо заносила покупки в гроссбух и щелкая костяшками счет, подводя итоговую сумму. Мужчина помогал Ашазель сворачивать приобретенные доспехи в котомку из вощеной кожи.       И никому не было дела до Ювель. Девушка не знала – печалиться ей или ликовать, ведь отделаться от сфер все не получалось. Доселе крадущаяся неловкость встала на задние лапы, обратившись паникой и страхом. Вот-вот окружающие закончат свои дела, обернутся на нее и потребуют вернуть товар, но сделать этого Ювель не сможет. Зарница оставила на проклятых сферах холодные блики – девушке начинало казаться, что магические инструменты и сами переливаются грозовыми змейками. Загрохотало у самого темечка, и Ювель вздрогнула. По брусчатке черствый ветер гнал жухлую листву и сор вперемешку с мелкими камешками.       Осталась только она: аукционист требовательно посмотрела на девушку, готовая убрать лот в ящик к остальному скарбу, затем обернулась недоумевающая Ашазель, Хакон и вовсе какое-то время краем глаза наблюдал за ней. Отбивая тревожный марш, сердце молотом-обличителем настаивало отшвырнуть сферы подальше, а жгучий стыд румянцем обжег щеки. Девушка лишь беспомощно тряхнула рукой, умоляя какие-угодно силы на свете помочь – или провалиться под землю. Конфузно отведя глаза, она заметила, что вода в фонтане стала покрываться тонкой корочкой льда, сковывающей дрожащую рябь. И это в июне месяце. Молния разорвала облака, едва не оглушив последующим громовым валом.       Кажется, Хакон отдал какое-то распоряжение, и девочка подхватила манатки, помогая аукционисту убраться с площади. Ювель в очередной раз попробовала стряхнуть приставшее оружие, едва не метнувшись вслед за Малявкой – хоть куда-нибудь, подальше от этого хаоса из затруднительного положения и шторма. Небо окончательно почернело, крутя водоворот из облаков в вышине над фонтаном, из-за чего девушка даже не могла разглядеть, что отражалось на лице Хакона. Хотелось бы рассчитывать на сочувствие или решимость помочь.       Буря уже не походила на обещание скоротечного июньского ливня: температура вмиг снизилась, не грозя растопить лед в фонтане. Не стоило трогать чертовы сферы – да и связываться с авантюристами тоже. Как бы в немом заклинании Ювель замахнулась сферами и попыталась их откинуть, но на неудачу мужчина не принялся снимать артефакты, а схватил ее запястья. Из тучи повалил мокрый снег – не пушистые хлопья, но смерзшаяся изморось, похожая на стеклянное крошево. В грае ветра стайки белых мух налипали на одежду и искрились под вспышками молний.       -Смотри мне в глаза, - потребовал мужчина, и девушка послушно вперилась на него взглядом затравленного олененка.       Тогда-то Ювель с ужасом обнаружила, что зрачки Хакона вертикальные и не похожи на человеческие. Цвет глаз тоже не такой уж темный, как казалось вначале – радужки разгорались углями, на которые незримый кузнец поддувал меха. Она дернулась, но мужчина держал крепко.       -Не ерзай и слушай, что я тебе говорю, - несмотря на завывания ветра, его голосом можно было резать сталь, как масло – горячим ножом. Кошмарно, Хакон мог оставаться хладнокровным посреди неестественной бури. – Тебе нужно успокоиться. Перестань вжимать голову и опусти плечи.       Столь ультимативное требование, что несмотря на смятение, Ювель захотелось послушаться. Широкие ладони на худеньких руках ощущались неприятно, хотя в подступившем морозе логичнее было искать любого тепла. Но как бы ей ни хотелось оказаться на свободе, такой возможности не предусматривалось. Твердый взгляд завораживал, и Ювель обнаружила, что не может отвести глаз. Собственные конечности сделались неприятелями: от онемевших до ломоты пальцев до отвращения к чужеродной хватке. И все же девушка заставила себя перестать задирать плечи, выпрямив осанку и разведя лопатки, даже если для этого пришлось напрячь одеревеневший костяк.       -Хорошо, - слабо кивнул Хакон без одобрения. – Теперь думай о чем-то отвлеченном. Можешь вспомнить стихотворение или повторять таблицу умножения – без разницы.       Потупив взор и пообещав себе больше ничему в жизни не удивляться, Ювель принялась торопливо перебирать в голове темы для декламации. Заиндевевший фонтан окончательно перестал выбивать струйки воды, обратившись в ледяное изваяние, а изо рта вырывались облачка пара. Ладони на запястьях девушки сделались успокаивающе теплыми – ему это совсем не подходило, но в то же время казалось истинно верным. Словно среди углей блеснул лазоревым прибоем просвет. На ум пришли ни с чем не связанные строки, которые Ювель прочла в найденной в воскресной школе книге, и девушка, зажмурившись, принялась мысленно перебирать их, как бусины на четках.

«Сколько нужно выплакать баллад, чтобы Увидеть меж них себя? Хотя бы контур В выдуманных сетях, как анаконда Я в панике вьюсь под одеялом навязчивой мысли: В памяти шлюз... Я не настоящий, я призрак Эти строки — последний пятак суши Я принёс сюда всё, что не разрушил Девятый вал, бьющий сороковую ночь Желая разум в гущу мрака уволочь»

      -Ву-Джу? Кажется, получается! – услышала Ювель свой собственный голос, хотя была уверена, что слишком занята сортировкой слов в голове, чтобы открыть рот. Распахнув глаза, она заметила, что и Хакон молчит. – Эй, ты! Перестань таращиться будто дохлая рыба. Поверить не могу, что где-то я могу быть такой недотепой. Рядом с тобой есть кто-нибудь из старших? Йохарнет? Саваоф? Кзарка? На худой конец сгодятся Изерн или Йен.       Ювель растерянно заозиралась, вызвав неудовольствие мужчины, и снежная пурга начала утихать. Словно теплые ладони, согревшие ее запястья, заодно возвращали лето, успокаивая сизые тучи. Кто говорил с ней ее же голосом? И кто додумался поставить в один ряд с незнакомцами – помимо волшебника из воспоминаний – имя божества, которое называли Владыкой разложения? Ну и шуточки у этих искателей приключений.       -Ты отвлекаешься, - Хакон строго привлек ее внимание. Какой бы нелепицей ни казалась декларация стихов, похоже это работало, так что Ювель заставила себя вернуться к инкрустации слов.

«Я поставил в каждой комнате зеркало Дабы память облик мой не коверкала Но свой портрет одинаково яро Я мажу объедками вокабуляра По пелене дереализации: это мой Трофей или вариация метанойи?»

      -Не притворяйся, что меня не слышишь, - девушка снова уловила саму себя, но на этот раз постаралась вникнуть, а не предаваться панике. И сделать это оказалось труднее, потому что раскаты грома стихли, однако возникли трескучие помехи, которые слышала одна Ювель. – Черт, Ву-Джу! Что со связью?!.. А кто знает?.. Ладно, сейчас не об этом. Передай…, что есть одна…, мешает… Поэтому ничего не… - за мурашками перебоев едва ли удалось что-то разобрать. Все бестолку. В подтверждение на «том конце» что-то щелкнуло, будто разломилась щепа лучины, похожий на Ювель голос вскрикнул, издав тонкое «Ах!», и стало тихо.       Совсем тихо. Оторопело заморгав, девушка осознала, что снег перестал, а Хакон больше не держал ее за запястья. Сферы выкатились из рук и упали бы на мостовую, если бы мужчина не подхватил их в полете. У него в руках инструменты не парили в воздухе, став лишь сборкой из металла и драгоценностей – так же непримечательно сферы блестели и вернувшись на бархатную подушку. Серые клочья облаков лениво потянулись прочь от города, явив над горизонтом полоску бездонного неба.       -Со мной… кто-то говорил, - робко озвучила Ювель, потирая запястья, на которых осталось приятное тепло. Хакон даже не взглянул на нее, занятый приведением в порядок волос и оправлением одежды.       -Разберемся потом, - выглядел он смурным как небо и утомленным.       -Ну ты даешь! – послышался голос подоспевшей Ашазель, которая не преминула дружески хлопнуть девушку по предплечью.       -Огромный магический потенциал и умение обращаться с ним – как мой навык в кулинарии. Нулевой, - отметил Хакон, все так же не глядя в сторону девушек. - Постарайся держаться подальше от чародейской атрибутики, пока не обзаведешься ментором.       Из укрытия в мастерской подтянулась аукционист, с осмотрительностью разглядывая площадь, будто видела ее впервые. Отчасти так и было: вряд ли в Хиделе еще когда-то выпадал снег в середине года, а теперь подтаивал в лужицах, прикидываясь, что не было вьюги в июне. Какой бы смятенной ни ощущала себя аукционист, женщина быстро переключилась на обсуждение векселя, который смогла бы обналичить вместо золотых слитков. Выдохнув с досады, Ювель пришла к выводу, что для авантюристов и тех, кто с ними работал, любая чертовщина быстро становилась в порядке вещей.       Малявка с беспечным видом стряхивала обледеневшую крошку с шерсти Льва, Хакон прощался с аукционистом, и все будто бы возвращалось на круги своя. Его глаза вновь стали темными и не разберешь, как выглядел зрачок. Больше никаких лазурных искр и расплескавшегося золота – только густой бордовый, напоминающий великолепное вино. Похожий на запекшуюся кровь.       -Сферы… брать будете? – нерешительно напомнила аукционист, когда авантюристы уже собирались уходить.       Трое спутников единогласно сошлись на лаконичном «нет, спасибо».       Пока Ашазель копалась в торбе, восхищаясь обретенным богатством, Ювель поймала на себе задумчивый взгляд ее опекуна. «Сейчас придется оборонятся», - подумалось девушке, хотя Хакон всего лишь медитативно крутил в пальцах цепочку серьги с ракушками. Когда он заговорил равнодушным тоном, Ювель едва не шарахнулась в поисках средств самообороны. Потому что была готова поклясться, что расчеты в голове мужчины велись о размерах ее гроба.       -Это может оказаться полезным, - произнес мужчина.       -Ты о чем? – Малявка оторвалась от пускания солнечных зайчиков, отраженных драгоценным камнем на кольце.       -Подумай сама: Йохарнет-Лехей при всех накопленных знаниях бесполезен, если не имеет сил для их реализации. Его версия из этого мира никогда не слышала о Пегане и сакральном. Так что Ювель нивелирует этот досадный факт – они все еще остаются прекрасным тандемом. Пока вместе.       «Наверно, этот волшебник даже без способностей очень способный», - подумала Ювель. Хакон усмирил бурю, порожденную сферами в неумелых руках, но не сказать, что ему это далось как 2 пальца об асфальт.       -Вообще-то, ценность Юфи в том, что она Юфи. Я же не говорю, что в тебе лучшее – это возможность поесть за твой счет, - девочка нахохлилась по-воробьиному, но поймав полный недоверия взгляд спутника, исправилась с недовольной гримасой: - Хотя бы не говорю вслух.       -И тебя совсем не интересует, что эти двое смогли бы отправить тебя домой?       -А вы смогли бы?! – встрепенулась Ашазель и едва не вцепилась в девушку, но Ювель разделяла скорее ее прежнее настроение и ценила себя не за спонтанные чары.       -Есть одна загвоздка – я никогда не пользовалась магией, - предпочитая оставаться реалистом, призналась она, не зная куда деть руки.       -А, понимаю. Это тело хиленькое, так что и у меня с трудом получается управлять Цобакой, - Малявка со знанием дела поиграла отсутствием мускулов на тонких ручках. – Цобако, а ты теперь умеешь что-нибудь особенное? Например, чай заваривать или пирожки печь…       -Решаемо, - отмахнулся Хакон, потирая висок, будто необходимость что-то объяснять двум девчонкам вызывала головную боль. – Заберем твои сферы с Хранителями, и Йохарнет-Лехей поможет направить магию в нужное русло. И все же, - мужчина переключился на созерцание побелевшего Льва и неизменной Мелкой, которая разве что доспехи носила непривычно скучные. – Значит, между нашим сознанием и этими телами не так много общего.       -И что? Ты сам разницы не почувствовал? – недоуменно спросила Ашазель. – Новомодный блонд тебе идет, конечно, но какой-то ты с ним бледный. Или просто бледный. Все в порядке? – оторвавшись от почесывания щёчек питомца, не согласившегося печь пирожки, девочка обернулась к спутнику, сравнивая цветовую гамму с той, что помнила.       -Просто не люблю холод, - мужчина спесиво одернул плащ, за который в очередной раз потянул Черный лев, как бы невзначай придавив лапой. По мнению Ювель, он скорее походил на пасмурное осеннее утро, когда цвет неба с аспидно-черного менялся на непроглядно-белесые облака, но не приносил успокоения, едва разгоняя сумерки. В такую погоду воображение, наоборот, дорисовывало в тенях несуществующие очертания, по которым можно было гадать как на кофейной гуще.       -Потому что в виде большой ящерицы плюешься огнем?       -Не неси чепуху.       -А в пустыне жаловался, что ненавидишь жару, - уловив, что взгляд Хакона начал становиться рассерженным, девочка всплеснула руками в капитуляции. - Ладно, заткнулась, не смотри на меня так.       И снова Ювель почувствовала себя третьей лишней, а приключение, от которого ей нужно твердо отказаться, показалось невообразимо желанным. Ведь там же драконы, волшебники и принцессы вместо безыскусной утвари и гвалта вперемешку с душным запахом поварни. Рутинная чехарда, из которой она знала, что никогда не вырвется.       -Все равно я никуда не могу уехать, - заговорила девушка, улучив паузу в диалоге. – Мне работать нужно.       -Беспокоишься о здешней Юфи? – Малявка покивала с одобрением. – Похвально-похвально.       -Вздор. Есть вещи важнее, чем таскать пивные кружки третьесортным путешественникам, - вид Хакона красноречиво выражал, что ему без разницы. – Возьмешь отпуск.       -Не уверена, что в самом деле смогу помочь… - предприняла еще одну попытку Ювель, не выпуская из головы, что единственная связь между ней и волшебницей, на которую рассчитывали эти двое – первая буква в имени. Но Ашазель вцепилась в ее рукав и с надеждой в глазах отмахнулась от опасений:       -Раз Продажный правитель говорит, что Йохар справится, то все будет нормально. Представляешь, как он обрадуется? Эй, Хакон, мне отправить Черного духа с телефонограммой к визу?       -Да. Пусть не закапывается слишком глубоко в пески и направится в Серендию.       Кажется, она влипла. Хотя авантюризм – это же про дружбу и взаимопомощь, не правда ли? Эти двое ведут себя так, будто все в порядке, может и Ювель не стоит разводить сумятицу? Они обо всем позаботятся, объяснят, что делать. И тогда у невзрачной простолюдинки в самом деле появится шанс на увлекательное приключение. Ведь правда?       *       -Неправда, - Йохарнет спрыгнул с могучей лапы на песок и подал руку Юдифи. – Там вообще забавный случай был. Мы же теперь в основном путешествуем группой.       -Главное, не бери за правило расхаживать по скорпионам, - отозвалась девушка. Перед прибытием к горам Полумесяца волшебники как раз закончили рассказывать новоприобретенному спутнику о том, как разделились в пустыне.       Там, где земля начинала подъем, Нубэру вполне хватило места для приземления, но вглубь гор через узкое ущелье пролететь уже не представлялось возможным. Отчитав волшебника за неосмотрительность, дракон напоследок расправил крылья, и Юдифи в очередной раз восторженно ахнула, придерживая арафатку от порыва ветра. Йохарнет, накрыв глаза козырьком из пальцев, разглядел на горизонте каменное изваяние, оставшееся от древних и носящее среди авантюристов говорящее название «бублик». Обветренные камни образовывали кольцо на постаменте – а значит, они на верном пути. Снова приняв человеческий вид, Нубэр поманил друзей за собой, отлично ориентируясь на местности и без «бубликов» или подсчетов шагов.       -Если Дайен узнает, что мы оставили Кзарку без сопровождения, то я самолично найду ту сколопендру и попрошу повторить, - продолжил Йохарнет, смущенно потирая затылок. - Ибо милосерднее смерть от яда, чем от длани валькирии.       -Не узнает, если не будешь трепать языком, - Юдифи вдруг заметила, что лицо Нубэра посуровело.       Оказывается, дракон мог быть не таким уж улыбчивым, стоит только найти нужную тему. Когда он только появился перед девушкой и ревом повелел буре успокоиться, волшебница не испугалась. Сейчас же одного жесткого взгляда хватило, чтобы ей сделалось не по себе.       -Только не говорите мне, что компаньон, о котором шла речь – это Кзарка. – отчеканил Нубэр, словно песочил нашкодивших школяров с чрезмерной строгостью.       -Ты знаком с ним? – Юдифи подумывала о том, чтобы разрядить атмосферу шуткой, но слишком удивилась обнаружившейся связи. На лице дракона не осталось и тени улыбки; только гнев и презрение.       -О, лучше, чем хотелось бы, - он сплюнул в песок. – Чертов предатель, безнадежно греховное отродье.       -Ого, ему и так мало кто поет дифирамбы, - изумился волшебник внезапной вспышке гнева. Ему не доводилось видеть старого знакомого столь взбешенным. – Но это, как по мне, высший сорт.       -Если бы не он, то Лабреска… - Нубэр оборвал себя на полуслове, а к негодованию примешалась болезненная гримаса. – Не верьте ни слову, что источает его поганый рот. Ложь на лжи, напоенная кровью. И мой вам совет: держитесь от него подальше. Иначе незаслуженно хлебнете горя.