Мы можем это исправить

Зима, второй год кампании «Выстрел в солнце» Соответствующим старейшинам отправляются письма, и принимаются различные меры, но по большей части Лань Ванцзи больше не слышит о своей предстоящей женитьбе до тех пор, пока из-за грязи, льда и снега передвижение войск становится практически невозможным и не объявляется зимнее перемирие. Согласовывается график охраны территорий, которые им удалось захватить, и большая часть армии расходится по домам, чтобы отдохнуть и набраться сил в течение следующих нескольких месяцев. Лань Ванцзи не может вспомнить, когда в последний раз был дома. Запах дыма и пепла давно выветрился, но в Облачных Глубинах всё ещё видны следы вторжения Вэней. Лань Ванцзи проходит через недавно восстановленные входные ворота, края которых ещё не сгладились после строительства, мимо стен, часть которых обрушилась, между зданиями, отделанными свежим светлым деревом. Цзинши почти не пострадал, за исключением садов – кое-где на здании остались подпалы, и после нападения сады заросли сорняками из-за его невнимательности. Он рад, что всё осталось по-прежнему. Внутри его вещи лежат нетронутыми. Поскольку во время войны у обычного обслуживающего персонала появились другие обязанности, поверхности покрыты тонким слоем пыли, а воздух спёртый. Он открывает окна, чтобы проветрить комнату, прежде чем разложить те немногие вещи, которые взял с собой на войну: гуцинь на подставке, несколько запасных одежд в сундуке. Последним из его сумки выпадает пакетик с чёрным чаем, среди листьев которого прячутся кусочки апельсиновой цедры и корицы. Он медлит мгновение, прежде чем поставить его рядом с зелёным и белым чаем из своей коллекции, и проводит пальцами по поверхности. Даже твой чай безвкусный, Лань Чжань! Как ты вообще собираешься есть перец чили? Нет, знаешь что? Я тебе вот что дам. Мы будем двигаться постепенно. Он ходит по дому, протирая деревянные поверхности, пока наконец не сдаётся и не нагревает чайник с водой. Чай наполняет воздух тёплым ароматом специй. Пахнет как Вэй Ин. Лань Ванцзи опускается на колени перед низким столиком и наливает себе чашку чая. Тепло разливается по его рукам. Он и не заметил, что они были холодными. Поднимая чашку и вдыхая ароматный пар, он вспоминает громкий смех Вэй Ина и его неуловимые улыбки. Ему больно вспоминать об этом, и он снова почти жалеет, что не смог забрать Вэй Ина с собой, украсть для себя этот лучик солнца. Но в глубине души Лань Ванцзи боится, что юноша, в которого он влюбился много лет назад, погиб во время падения Пристани Лотоса. Внезапно стены Цзинши оказываются слишком близко, а в окружающем лесу – слишком тихо. Он оставляет чашку с недопитым чаем и отправляется на прогулку. На протяжении всей войны каждый, кого можно было уберечь от службы, работал не покладая рук над проектами по восстановлению и ночными охотами в окрестных деревнях. Легко втянуться в рутину, механически отмерять часы, раствориться в работе. Дни проносятся как в тумане, пока он, напрягая все силы, таскает материалы, убивает яогуай и разгоняет беспокойных духов, стараясь не думать о том, о чём не следует. Этого почти достаточно, чтобы унять гул в голове и избавиться от спазмов в животе. В те редкие моменты, когда он оказывается без дела, он ходит к холодным источникам, медитирует, играет все известные ему успокаивающие и очищающие песни – ничего не помогает. Ничто не избавляет его от фантомного ощущения, будто по его коже ползают насекомые. Его разум успокаивается только тогда, когда он уходит в холмы, на луг, где спрятал кроликов, которых ему подарил Вэй Ин. С тех пор их численность возросла за счёт скрещивания с дикими сородичами. Они по-прежнему приходят к Лань Ванцзи, когда он навещает их, обнюхивают его пальцы в поисках угощений или других подношения, а остальные смелеют после успеха первых нескольких. Чёрный кролик – тот, чьи дикие выходки Лань Ванцзи больше всего ассоциирует со своим возлюбленным, – садится ему на колени и забирается в его волосы. Брат находит его лежащим на лугу через неделю после их возвращения домой. Снег припорошил края его одежды и слегка пропитал ткань. Лань Ванцзи оборачивается на звук шагов и видит, что Сичэнь прикрывает рот рукавом, чтобы скрыть улыбку, которая играет в уголках его глаз. – Ванцзи. Я вижу, ты обзавёлся друзьями. Кролик Вэй Ина отталкивается от его груди, выталкивая из лёгких Лань Ванцзи тонкую струйку воздуха. – Мн. – Ты же знаешь, что домашние животные запрещены. – Не домашние животные. Друзья. – Понятно. Взгляд брата полон любви, и Лань Ванцзи чувствует, как расслабляется, когда исчезает невысказанный страх перед наказанием. Сичэнь присаживается на корточки, и чёрный кролик бежит к нему по снегу, балансируя на задних лапах, чтобы обнюхать протянутую руку. Он устраивается у ног Сичэня, и тот нежно гладит его между ушами. – Я разговаривал с дядей сегодня утром, – говорит он. – Не Минцзюэ должен приехать на следующей неделе, чтобы начать обучение шести этикетным нормам. Если ты передумал, Ванцзи… – Он замолкает, и на лугу воцаряется тишина. – Я дал слово, – говорит Лань Ванцзи. – Хорошо. – В улыбке брата ему чудится грусть. – Если ты уверен. Повторять одно и то же было бы утомительно, поэтому Лань Ванцзи бросает на него самый невозмутимый взгляд, на который только способен, лёжа посреди луга, кишащего кроликами. Тихонько усмехнувшись, Сичэнь встаёт и машет ему рукой. – Да, да, да. Я слышал. Ты обещал, что сделаешь это. Не нужно так на меня смотреть. Уходя, Лань Ванцзи снова смотрит на бледное небо, виднеющееся сквозь навес. Никто никогда не мог так хорошо читать его мысли, как его брат. Вэй Ин умел это делать или, по крайней мере, был близок к этому. Но это было тогда, когда он постоянно смотрел на Лань Ванцзи, когда Лань Ванцзи неохотно расцветал под его пристальным вниманием. Интересно, насколько хорошо Вэй Ин смог бы понять его сейчас. Он моргает. Нет смысла зацикливаться на этом. Вэй Ин ясно дал понять, что ему нравится, а Лань Ванцзи скоро выйдет замуж за другого мужчину. «Научится ли Не Минцзюэ читать по его лицу?» – лениво размышляет он. – «Захочет ли он попытаться?» Какая-то часть его души с горечью бормочет, что не имеет значения, сделает он это или нет. Возможно, после свадьбы они будут проводить вместе недостаточно времени, чтобы он мог хотя бы попытаться. Даже если предположить, что они переживут войну, он, скорее всего, будет проводить дни в Нечистом царстве так же, как и сейчас. Он будет просыпаться до рассвета, медитировать в одиночестве и завтракать. Он будет преподавать, когда ему это будет нужно и позволено, участвовать в ночных охотах, когда они будут проводиться, и продолжать совершенствоваться по мере роста своих способностей. Сверстники будут по-прежнему считать его образцом праведности, а младшие будут по-прежнему бояться одного его вида. Один в Гусу или один в Цинхэ – особой разницы нет. Он позволяет своим мыслям блуждать вокруг Не Минцзюэ. Конечно, он уважает этого человека как главу ордена и генерала, как и большинство людей. Если бы он позволил своим мыслям блуждать дальше, то мог бы даже признать, что тот красив и с ним приятно общаться. Но он не Вэй Ин. У него нет таких же непринуждённых улыбок, такого же жизнелюбия. Но даже Вэй Ин больше не испытывает такого же энтузиазма по отношению к жизни. Было время, когда Лань Ванцзи мечтал о том, чтобы в Цзинши звучал смех и рассказывались истории, чтобы рядом с ним был кто-то, кто понимал его чувство юмора и постепенно вытаскивал его из скорлупы. Он цеплялся за эту мечту, когда горели Облачные Глубины, когда он истекал кровью на грубом полу пещеры Сюань У, когда началась война и он отчаянно искал хоть какие-то следы своего чжицзи. Это была мечта, которая рухнула, когда Вэй Ин вернулся с мрачным выражением лица. Каждая частичка его обиженной энергии превращала мечту в сосущую пустоту, которая поглощает его сейчас. Не Минцзюэ – подходящая пара для Лань Ванцзи. Он справедлив и предан правосудию. Он непоколебим. И, судя по тому, что рассказал ему Сичэнь, ему тоже нужен Лань Ванцзи.

***

Делегация из Цинхэ, в том числе Не Минцзюэ, его брат и его правая рука Не Цзунхуэй, прибывают через четыре дня, чтобы в течение недели провести запланированные мероприятия, которые закрепят помолвку. В их планы входит несколько банкетов, прогулка по Цайи в сопровождении смотрителя и простая ночная охота. Сначала будет чаепитие, во время которого Не Минцзюэ официально примет предложение руки и сердца. Утром, в день их прибытия Лань Ванцзи, чувствуя себя отстранённым от самого себя, проводит утреннюю медитацию. После того как в цзинши подают завтрак – простую рисовую кашу и овощи, – Лань Ванцзи встаёт перед своей коллекцией чая. Не Минцзюэ – крупный мужчина, можно даже сказать, что он полон жизненных сил. Крепкий чай, скорее всего, будет предпочтительнее белых сортов, которые хранит его дядя. Он скользит взглядом по банкам, пока не останавливается на той, которую подарил ему Вэй Ин, и в груди у него возникает странное чувство. Он не знает, что заставляет его взять этот чай и положить его в рукав, но когда приходит ученик и сообщает, что его брат и дядя ждут Не Минцзюэ в чайной комнате, он берёт с собой именно его. Во время прогулки у Лань Ванцзи сжимается грудь и першит в горле. Возможно, это простуда, говорит он себе. Он глубоко дышит, циркулируя ци, чтобы избавиться от неприятных ощущений, и пытается загнать себя – со всеми своими сомнениями и сентиментальными мыслями – обратно за безупречный фасад, который он демонстрирует остальному миру. Он не может быть неидеальным для своей семьи и своего будущего жениха. При входе Сичэнь улыбается ему и он тихо закрывает за собой дверь. Он кланяется брату и дяде, а затем молча занимает место слева от Сичэня. Через несколько минут входят Не Минцзюэ, Не Хуайсан и Не Чжунхуэй. Они кланяются и вежливо приветствуют брата и дядю. Лань Ванцзи с удивлением понимает, что за те недели, что прошли с их последней встречи, он совсем забыл, насколько притягателен Не Минцзюэ. Ему приходится слегка пригнуться, чтобы не задеть украшение для волос о дверной косяк, и даже если бы не его устрашающая внешность, в комнате всё равно было бы... полнее в тот момент, когда он входит. Кажется, что он заполняет собой всё пустое пространство в комнате просто своим присутствием – не то чтобы он был особенно громким, хотя его голос определённо звучит низко и раскатисто. Лань Ванцзи не знает, как это описать. Все рассаживаются по местам. Не Минцзюэ садится напротив Лань Сичэня, так как он будет просить от своего имени. Лань Ванцзи остаётся сидеть напротив Не Чжунхуэя, что не совсем правильно, но даёт ему возможность наблюдать за своим будущим женихом, не подвергаясь ответному наблюдению. Не Минцзюэ серьёзен и вежлив, когда обращается к дяде, но в его голосе слышится улыбка, когда он говорит с Сичэнем. Он хмурится не так сильно, как обычно в лагере, на встречах или банкетах, – он, конечно, всё ещё напряжён, но не выглядит таким злым. Осознав это, Лань Ванцзи слегка успокаивается. После нескольких минут разговора Не Хуайсан достаёт из рукава мешочек и начинает раскладывать подарки. Они принесли чай, который полезен для медитации. Несколько музыкальных сборников из Цинхэ. Меховое одеяло. – Этот мех принадлежит рыси, которая обитает в горах вокруг Цинхэ, – объясняет он. – Наши ремесленники используют все части животных, на которых мы охотимся. Охота ради развлечения запрещена. Сичэнь протягивает мех Лань Ванцзи, чтобы тот его потрогал. Мех мягкий и приятный на ощупь. Не Хуайсан рассказывает о том, как такие меха помогают в холодные зимы на севере, но Лань Ванцзи не особо вслушивается. Он проводит пальцами по меху и вдруг вспоминает о своих кроликах и их лужайке. Ещё слишком рано, но у него сводит желудок, и он хочет, чтобы всё поскорее закончилось и он мог вернуться в спокойное уединение в горах. Когда он снова сосредотачивается на разговоре, то замечает, что Не Минцзюэ смотрит на него, нахмурив густые брови. Лань Ванцзи тихо откашливается и кладёт мех обратно на стол. Вскоре ему нужно будет заварить чай для гостей. Он встаёт и достаёт из рукава чай Вэй Ина. Движения, с которыми он растирает листья и нагревает воду, привычны и автоматизированы, его руки двигаются сами по себе, а комнату наполняют ароматы апельсинов и корицы. Он жалеет, что выбрал этот чай, потому что в животе у него всё сжимается. Он делает глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, но запах застревает у него в груди. Передумать уже не получится. Единственный выход – пройти через это. Его руки не дрожат, когда он разливает чай по чашкам и относит поднос обратно к столу. Он обслуживает брата и дядю раньше, чем Не, тщательно скрывая свои эмоции. Улыбка Сичэня кажется натянутой, когда он принимает чашку. У Лань Ванцзи никогда не было таланта своего брата к распознаванию лиц. Не Минцзюэ сказал что-то не то? Дядя расстроен из-за выбора чая? Лань Ванцзи мысленно перебирает правила проведения церемонии и не находит ничего, что запрещало бы этот вид чая. Дядя что-то говорит о нём. Он слышит слова, но они проносятся мимо него, он их не понимает. Дядя, кажется, проникается симпатией к Не Минцзюэ, рассказывая о преимуществах его дома и о том, как высоко он ценит традиции и праведность. Не Минцзюэ улыбается, поднимая чашку с чаем, и бросает взгляд на то место, где снова сидит Лань Ванцзи. Он встречается взглядом с Лань Ванцзи и не отводит глаз, делая первый глоток и приподнимая бровь. Лань Ванцзи опускает глаза в стол, чувствуя, как краснеют его уши. Это брак по расчёту, Не Минцзюэ не нужно так на него смотреть. Как это делает – делал – Вэй Ин. Дядя многозначительно откашливается. Если бы Не Минцзюэ был его учеником, этот звук предвещал бы наказание. Лань Ванцзи не знает, каким будет наказание для будущего зятя, который к тому же является главой ордена. – Прошу прощения, Лань-лаоши, – тихо произносит Не Минцзюэ, и его одежда слегка шуршит, когда он отводит взгляд от Лань Ванцзи. – Я не хотел проявить неуважение. Чай превосходен. – Самое искреннее извинение – это изменение в поведении, Глава Не. – Да, Лань-лаоши. Я буду стараться. В его голосе слышится едва уловимый смех. До конца встречи Лань Ванцзи не отрывает взгляда от стены, избегая любого зрительного контакта. Он выполнил свою часть работы. Он присутствует. Он приготовил и разлил чай. Он по большей части не думает о Вэй Ине. Скоро он сможет вернуться в Цзинши, будет медитировать и почувствует себя лучше. Так и будет.

***

Война отняла у ордена Цзян так много, но в то же время подарила неожиданные связи и друзей, которых шицзе завела за пределами Пристани Лотоса. Когда она упоминает, что её пригласили навестить целителей Лань в Облачных Глубинах, чтобы учиться в менее напряжённой обстановке, Вэй Ин чуть не даёт кому-то пощёчину в своём стремлении вызваться добровольцем и сопроводить её. Цзян Чэн смотрит на него с лёгким раздражением, когда слышит, что они оба бросят его одного разбираться с Пристанью, но в конце концов соглашается, что Яньли нуждается в защите больше, чем он сам нуждается в помощи. Цайи – всё тот же шумный город, который помнит Вэй Ин. Он восстановился после разрушений, причинённых нападением два года назад. Вэй Ин не обращает внимания на болтовню и крики, пока ведёт Яньли к воротам, оставляя её на попечение двух учеников, которые смотрят на него со смесью подозрения и страха. Однако, когда он возвращается и у него появляется время побродить по городу в одиночестве... – Я был, когда прибыл глава ордена Не! Он ещё выше и сильнее, чем говорят! – Значит, это правда? Что он сам нёс на плечах три сундука с приданым? – Почему бы ему просто не оставить их в повозках с остальными подарками? – Да! Я слышала, что он привёз четыре повозки, битком набитые! Вэй Ин устраивается за столиком на солнечной стороне у входа в таверну с полупустой банкой «Улыбки императора» и слушает сплетни торговцев и официантов. Повсюду взволнованно перешёптываются о прибытии Не и предстоящей помолвке. Алкоголь тяжело оседает в желудке Вэй Ина. – Ах! Да отвяжитесь вы от меня! – прерывает их хозяин, ставя еду Вэй Ина на стол. – Вы же знаете, что Лань не волнуют вещи! Их волнуют знания и праведный путь – и все знают, что Не Минцзюэ – один из самых праведных заклинателей во всех орденах вместе взятых. – Я слышал от некоторых заклинателей, вернувшихся с фронта, что Не Минцзюэ побеждает в каждом бою с этими псами Вэнь. А мы все знаем, что Ханьгуан-цзюнь такой добрый и благородный, что спасает всех, кто попал в беду, кем бы они ни были. Воистину, это хорошая пара. Другой мужчина усмехается: – Хорошая пара? Как они могут быть хорошей парой, если оба мужчины? Будут ли они вообще знать, что делать в первую брачную ночь? Вэй Ин делает ещё один глоток вина. Он уже чувствует себя расслабленным и согревшимся, чего с ним не случалось с тех пор, как... Ну, с тех пор, как он умолял Вэнь Цин спасти его брата. Возможно, именно это непривычное ощущение комфорта заставляет его рассмеяться. – Я бы не стал слишком переживать за их первую брачную ночь, – говорит он, не подумав. – Я слышал, что они оба очень опытны в обращении с мечами. Как только эти слова слетают с его губ, Вэй Ин чувствует, как на него обрушивается лёгкое опьяняющее чувство. Во рту у него словно вата. Он делает глоток, чтобы прочистить горло, но жжение не облегчает его состояние. Горожане смеются, не обращая внимания на его растущее беспокойство, а затем переходят к другим, менее личным, темам. Лань Чжань выходит замуж. Он выходит замуж, и у него будет брачная ночь, муж и, возможно, в конечном счёте дети. Его мужу – Не Минцзюэ – будет позволено прикасаться к нему. Интимно! Своими массивными, мозолистыми руками, которыми он орудует саблей! Всем известно, что Лань Чжань не любит, когда к нему прикасаются, и в лучшие времена едва терпит случайные прикосновения Вэй Ина. А как он отреагировал на порнографию Не Хуайсана, когда они были подростками… Сможет ли он понять, что делать? Может быть, кто-то из его ордена незаметно отведет его в сторону и объяснит все в своей клинической манере? Или его оставят в покое? В животе у Вэй Ина всё сжимается от страха. Будет ли Не Минцзюэ претендовать на права, на которые Лань Чжань не соглашался? Что бы люди ни говорили о «цене невесты», что бы ни говорили о том, что Лань Чжань выходит замуж за представителя ордена Не, он всё равно остаётся женихом. Признает ли это Не Минцзюэ? Он делает вдох, чтобы успокоить скачущие мысли. Глава ордена Не – это, безусловно, сила, с которой нужно считаться на поле боя. Он сражается как оползень – мощно, сокрушительно и быстрее, чем можно было бы ожидать от человека его комплекции. Он не подстраивается под ситуацию, а просто превосходит её. Но Вэй Ин достаточно долго был на передовой, чтобы знать, что этот человек всегда был благородным. Не Минцзюэ – хороший человек. Он близок с Лань Сичэнем. Лань Сичэнь не позволил бы своему брату выйти замуж за кого-то ужасного и не оставил бы его в браке, где над ним издеваются. И даже если… это… произошло бы, говорит он себе, Лань Чжань почти наверняка смог бы дать ему отпор. Он определённо был одним из немногих, кто мог составить конкуренцию Вэй Ину, когда это ещё было возможно. Сражаться рядом с ним было так же легко, как дышать. Теперь он даже не уверен, насколько Лань Чжань вырос как боец за последние два года. Они редко сражаются на одном поле боя из-за того, что Лань Чжань презирает его за путь заклинательства. Когда он выйдет замуж и уедет в Цинхэ, у них будет ещё меньше причин пересекаться. Он берёт то, что осталось от «Улыбки императора», и направляется в забронированный им номер. Еда почти не тронута. Может быть, они будут видеться на банкетах и других мероприятиях. Но Не часто сидят через стол от Цзян. И окончание войны не изменит того факта, что обида – единственный путь развития, который остался у Вэй Ина, и это сделает его ещё более неприемлемым для Лань Чжаня. Скорее всего, их дружбе просто не суждено было случиться – они были на ножах с момента знакомства. Может быть, когда всё это закончится и орден Цзян снова окрепнет, Вэй Ин сможет сам отправиться на поиски жены. Цзян Чэну, вероятно, придётся заплатить немалую цену, чтобы кто-то согласился выйти за него замуж, но он думает, что это было бы здорово. Проводить дни на охоте и возвращаться в тёплый дом, полный вкусной еды, где есть кто-то, кого можно обнимать и дразнить. Может быть, после войны еда перестанет превращаться у него во рту в пепел, а напитки перестанут иметь привкус крови. Может быть, к концу войны он уже будет мёртв, и всё это не будет иметь значения. Он думает, что это тоже было бы неплохо.

***

После нескольких дней, проведённых в мрачных раздумьях, он с облегчением забирает Цзян Яньли от ворот Облачных Глубин. Она практически вприпрыжку бежит впереди него и в волнении дёргает его за рукав, рассказывая обо всём, что узнала. Её радость заразительна и прогоняет все мрачные мысли из его головы. Они не торопятся, прогуливаясь по городу, наслаждаясь ярким зимним солнцем и подыскивая сувениры для себя и своих близких. Солнце отражается от полированной шпильки для волос из белого нефрита, и Вэй Ин, не раздумывая, останавливается, чтобы рассмотреть её поближе. В целом дизайн довольно простой – на конце изображён белый кролик, а вдоль стержня вьются облака. Он моргает, и шпилька оказывается у него в руках, прохладная и гладкая под его мозолистыми пальцами. Он проводит ими по рисунку. – А-Сянь! Его мысли прерывает голос Яньли, доносящийся через нескольких лавок, расположенных дальше по улице. Она машет ему, чтобы привлечь его внимание. – Иди сюда! Они идеальны! Он улыбается и поднимает руку в знак согласия, а затем поворачивается к торговке. – Сколько это стоит, мадам? Ему требуется некоторое время, чтобы договориться о цене, но затем он спешит к своей шицзе, которая в восторге от витрины с... ножами? – Смотри, А-Сянь, разве эти ножи не прекрасны? Я подумала, что этот подойдёт А-Чэну, этот – тебе, а этот – мне. – Она протягивает ему на рассмотрение нож со змеёй на рукоятке, нож с лотосом и нож с пионом. Вэй Ин берёт каждый из них и осторожно вертит в пальцах. Они хорошо сбалансированы и достаточно тонкие, чтобы их можно было спрятать в рукаве. Он достаёт нож из ножен, чтобы осмотреть лезвие: края достаточно острые, чтобы разрезать волос надвое. Он одобрительно хмыкает. Декоративный и практичный. – Да, для Цзян Чэна подойдёт змея. А почему бы тебе не взять лотос? Мне нож не нужен. Яньли надувает губы и забирает у него нож с пионом, проводя большим пальцем по резьбе на рукоятке. – Мне нравится нож с пионом. Он очень красивый. – Вэй Ин морщит нос. – Ты больше не помолвлена с павлином, – ворчит он, – тебе не нужно носить его символ. – Это не его символ, А-Сянь, – чопорно говорит она. – Это другой сорт пионов, понимаешь? И то, что мы не помолвлены, не значит, что я не могу любить цветы. Цзинь не настолько богаты, чтобы владеть всеми пионами. – Она хмурит брови, как всегда, когда собирается проявить исключительное упрямство, и Вэй Ин чувствует, как его решимость ослабевает перед лицом решимости его шицзе. – Я… я знаю, и если бы ты никогда не была помолвлена, всё было бы по-другому, но... но ты была помолвлена, и люди подумают, что ты тоскуешь или... или что-то в этом роде. При этих словах её брови взлетают почти до линии роста волос, и она откидывается назад, уперев одну руку в бедро, а другой указывая ему на грудь, всё ещё сжимая в ней нож. Он поднимает руки в знак капитуляции. – О, они подумают, что я тоскую, не так ли? Люди подумают, что я тоскую? Когда ты... – Дева Цзян! Вэй-сюн! – Позади них раздаётся знакомый голос. Вэй Ин на мгновение замирает, испытывая одновременно облегчение от того, что их прервали, и ужас от того, что означает этот определённый голос. Не Хуайсан подходит к ним, весело размахивая закрытым веером. – Мы не ожидали встретить вас здесь! Взгляд Вэй Ина автоматически обращается к толпе позади него, где Не Минцзюэ и Лань Чжань идут более размеренным шагом. Он отводит взгляд от Лань Чжаня – от элегантных складок его одеяния, от блеска его волос, от напряжённой линии его губ – и смеётся, но смех получается немного натянутым. – А, Не-сюн! Мы слышали, что вы здесь, но мы приехали ненадолго и не хотели мешать вашим… вашим делам. Не Хуайсан не обращает внимания на его колебания и обнимает его за плечи. – Какие могут быть разногласия между друзьями! К тому же у нас хорошие новости! Мы официально объявили о помолвке между дагэ и вторым молодым господином Ланем! …Ванцзи-сюном? Лань Ванцзи. Вэй Ин приподнимает бровь, видя нехарактерную для Не Хуайсана неловкость. Он открывает рот, чтобы съязвить по поводу того, что Не Хуайсан явно подготовился к появлению нового брата, но Яньли легонько толкает его локтем в бок. Вэй Ин поворачивается к ней и дуется, потирая бок. Её локти острые, когда она того хочет. – Будь добр, А-Сянь. – Повернувшись к Не Минцзюэ и Лань Чжаню, Яньли кланяется, демонстрируя безупречную осанку. – Поздравляю вас обоих, пусть ваш брак будет мирным и плодотворным. Они оба кланяются в ответ, Лань Чжань делает это технически безупречно, но всё равно скованно. Не Минцзюэ улыбается ей. – Спасибо, дева Цзян. Вы приехали в Цайи по какому-то конкретному делу? – О! Меня пригласили изучить больше техник исцеления за пределами поля боя, и А-Сянь любезно согласился сопровождать меня и обеспечивать мою безопасность во время путешествия. Не Минцзюэ задумчиво смотрит на Вэй Ина. – Я рад, что у девы Цзян есть такой хороший брат, который заботится о ней. Яньли практически сияет от того, что его назвали ее «братом», и это заставляет Вэй Ина вырваться из объятий Не Хуайсана. Разговор заходит о её учёбе и красоте Облачных Глубин, что вовлекает в него и Не Хуайсана. Вэй Ин не может заставить себя обращать на это внимание. Вместо этого он неосознанно приближается к Лань Чжаню и останавливается, только когда полы их одежд почти соприкасаются. – В такой знаменательный день, как ваша помолвка, было бы невежливо с моей стороны не преподнести тебе подарок, – говорит он с лёгкой улыбкой. Лань Чжань наклоняет голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. – В этом нет необходимости. Улыбка Вэй Ина становится немного самокритичной. – Лань Чжань, Лань Чжань… Неужели ты даже сейчас не можешь принять подарок от этого ничтожества? Я уверен, что позже мы отправим что-нибудь более подходящее, но разве я не могу подарить это тебе как другу? Лань Ванцзи хмурит брови, слушая бессвязную болтовню Вэй Ина. – Вэй Ин… – Нет, я не хочу слышать от тебя никаких возражений. – Вэй Ин быстро достаёт из рукава шпильку для волос и вкладывает её в руку Лань Чжаня. Он задерживается, прижимая кончики пальцев к ладони Лань Чжаня, чтобы убедиться, что тот не уронит украшение. Ему кажется, что он чувствует, как пальцы Лань Чжаня впиваются в его кожу. – Вэй-сюн? – спрашивает Не Хуайсан, стоя рядом с ними. Напряжённость спадает, когда он напоминает, что они не одни, и Вэй Ин отпускает руку Лань Чжаня. Не Хуайсан замечает это движение и прячет любопытное выражение лица за веером. – Извините, что перебиваю. На что вы с девой Цзян смотрели, когда мы пришли? – О, – говорит Вэй Ин, поворачиваясь обратно к витрине. – Шицзе нашла для нас с Цзян Ченом ножи с декоративными рукоятками. Мы как раз решали, кому какой больше подходит. Лицо Не Хуайсана озаряется, и он бросает многозначительный взгляд на своего брата. Глава ордена, который, похоже, наблюдал за всем происходящим, усмехается и снова поворачивается к Яньли. – Вижу, мы с вами на одной волне: у каждого под рукой должен быть хороший, острый нож. Дева Цзян, пожалуйста, позвольте мне купить их для вас и ваших братьев. Яньли прикрывает рот рукавом. – О, это слишком любезно с вашей стороны, глава Не. Мы не можем принять это. Увидев, что их старшие брат и сестра перешли в режим дипломатии, Не Хуайсан снова подходит к Вэй Ину. – На этой неделе Лань устраивают ночную охоту, Вэй-сюн, – шепчет он, прикрываясь веером. – Уверен, тебе будут рады, если у девы Цзян всё ещё есть дела с целителями. Вэй Ин ухмыляется, и снова чувствует, как в уголках его сознания сгущаются тени. Он машинально бросает взгляд на Лань Чжаня. – Не-сюн, Лань едва терпели моё присутствие в Облачных Глубинах, когда я был учеником, и я бы не осмелился думать, что со временем их мнение обо мне улучшилось. Лань Чжань напрягается от этих слов. Вэй Ин смотрит на Цзян Яньли, которая, похоже, проиграла битву с Не Минцзюэ, который протягивает торговцу деньги в обмен на завёрнутые клинки. – Если шицзе нужно больше времени с целителями, я буду рад отдохнуть здесь, в городе. Может быть, выучу местный диалект. Было бы неплохо в последний раз поохотиться с Лань Чжанем, но он сможет использовать только энергию обиды. Было бы не к добру начинать драку во время мероприятия, призванного укрепить помолвку. Лучше вообще этого не делать, и пусть все забудут, что он когда-либо переступал их порог. Яньли нежно кладёт руку ему на плечо, спрятав под мышкой подарок от Не. – Я уже сделала всё, что хотела. Мы можем уйти, когда ты будешь готов, А-Сянь. Вэй Ин с улыбкой оборачивается. – Вот и всё. Спасибо за приглашение. Мы надеемся, что сможем отпраздновать с вами в день вашей свадьбы. – Звучит мило, правильно и вежливо. Лань Чжань выглядит так, будто хочет что-то сказать, но затем все обмениваются формальными поклонами и расходятся в разные стороны, и он, похоже, решает промолчать. Вэй Ин сосредотачивается на Яньли и на том, куда они идут, и решительно не оглядывается, чтобы ещё раз взглянуть на незамужнего Лань Чжаня.

***

В Облачных Глубинах тихо. Никто не бегает, не кричит и не смеётся слишком громко. Даже оставшиеся работы по реконструкции ведутся как можно тише. Здесь, высоко в горах, всё должно отдаваться эхом, но вместо этого кажется, что звук поглощается бесконечной тишиной. Хруст снега под ногами Минцзюэ – единственный звук, который он слышит, возвращаясь из Ханши в гостевые покои. В это время суток на улице мало учеников – слишком близко к комендантскому часу для бесцельных прогулок, – и Минцзюэ остаётся наедине со своими мыслями. Всем известно, что Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь – непримиримые противники. Редко когда их можно увидеть в одном лагере без ссоры, и это неудивительно. В то время как Лань Ванцзи придерживается строгих принципов и неукоснительно следует своим правилам, Вэй Усянь склонен к хаосу и граничит с кощунством, когда дело доходит до создания армий нежити. И всё же… Он вспоминает, как они двигались вокруг друг друга в Цайи. Притягивались друг к другу. Что-то в этом заставляло их обоих выглядеть мягкими, расслабленными и молодыми. Выглядеть как молодые люди, а не как воины, которыми их заставили быть. Минцзюэ знает о дурацком списке молодых холостяков, составленном Хуайсаном, знает, что Лань Ванцзи и Вэй Усянь занимают второе и четвёртое места соответственно. Он знает, что сам он находится только на шестом месте. Он слышал мнение Хуайсана о том, что он мог бы подняться выше, если бы просто сбрил усы. Но, глядя на них вместе, таких нежных и искренних, он уверен, что никогда не будет красивее их обоих, с усами или без. От его внимания не ускользнуло, что Вэй Усянь сделал Лань Ванцзи личный подарок. Простая нефритовая заколка для волос, Минцзюэ даже не смог разглядеть, что на ней изображено. Но то, как их руки задержались друг на друге, до сих пор не даёт ему покоя. Он всё ещё думает об этом, когда стучит в дверь Хуайсана. – Войдите! Хуайсан сидит за столом и читает, даже не пытаясь прикрыть рукой роман, который держит в руках. Минцзюэ кладёт перед ним стопку бумаг. – Сичэнь дал мне всю информацию, которая тебе понадобится для гадания, диди, – говорит он, опускаясь напротив брата. – Я верю, что ты сделаешь всё необходимое, если гадание окажется неблагоприятным. Хуайсан смеётся в ответ. Отметив своё место, он обменивает книгу на первую страницу листов. – Дагэ, ты же знаешь, я бы никогда не стал вмешиваться в судьбу! Если я получу неблагоприятное предсказание, то только из-за своих плохих навыков. Мне просто нужно будет исправить ошибки и попробовать ещё раз. – Он хитро улыбается Минцзюэ. – Я уверен, что у вас с Лань Ванцзи будет самый счастливый брак. Несколько минут они сидят в тишине, и Хуайсан обдумывает полученную информацию. Вопросы и наблюдения Минцзюэ вертятся у него на языке, но он тщательно подбирает слова, чтобы выразить свои сомнения брату. – Вэй Усянь… – А? А что с ним? – Он был на лекциях с тобой и Ванцзи, верно? Как у них складывались отношения? Хуайсан опускает бумаги и прищуривается, глядя на него. – Думаю, настолько близки, насколько это возможно для наказывающего и нарушителя. Они определённо проводили большую часть времени вместе, учитывая все наказания Вэй-сюна. Но даже помимо этого… – Уголки его губ приподнимаются в улыбке. – Вэй-сюн определённо любил подразнить Лань Ванцзи. Он его совсем не пугал – такое я видел впервые. – Его улыбка становится грустной. – Из-за его поддразниваний я в итоге потерял один из своих лучших эротических романов. – Казалось ли тебе когда-нибудь, что они стали... более близкими? Хуайсан постукивает бумагами по подбородку, как он делает, когда играет в фанты, и, склонив голову набок, с любопытством наблюдает за Минцзюэ. – Я этого не заметил, – говорит он наконец. Осторожно. – Возможно, жизнь была бы проще, если бы они это сделали, но… Что ж, думаю, так даже лучше, учитывая, как всё складывается сейчас. Минцзюэ задумчиво хмыкает. Независимо от ответа, Хуайсан явно не удивлён этим вопросом. Независимо от того, было ли что-то между Лань Ванцзи и Вэй Усянем или нет, между ними явно была сложная история – и теперь он оказался в самом центре всего этого. Что за гребаный бардак. Он встает, вытягивая руки над головой, суставы хрустят. – Я полагаю, мне следует попытаться поговорить с ним об этом. – Удачи тебе с этим, дагэ. Заставить Лань Ванцзи произнести шесть слов вместе – все равно что пытаться пустить кровь из камня. «Больше похоже на приближение к незнакомой кошке», – думает Минцзюэ. Он этого не говорит. – Спасибо тебе за твою проницательность, диди. Астрологическую и личную. Он направляется в свои покои, в которых жил с тех пор, как они с Сиченем были подростками. В голове у него кружится множество вопросов.

***

Первый вечер ночной охоты, и Минцзюэ ещё не успел поговорить со своим женихом. Лань Ванцзи, как всегда, неподвижно стоит на приличном расстоянии от лагеря, уперев правую руку в поясницу. Приближаясь, Минцзюэ замечает ту же нежную привязанность, которую он видел мельком во время их встречи с Вэй Усянем. Из любопытства он старается не шуметь в кустах, пытаясь понять, что могло вызвать такое выражение лица у человека, известного своим стоицизмом. В кустах, прямо за тропинкой, сидит пара кроликов и щиплет редкую траву, пробивающуюся сквозь снег. Лань Ванцзи наблюдает за ними, и в его глазах мелькает что-то похожее на улыбку. Это завораживает. – Ванцзи? – спрашивает он через несколько секунд. Несмотря на то, что он говорит тихо, кролики вздрагивают и разбегаются. Лань Ванцзи медленно поворачивается к нему, и на его лице снова появляется обычное бесстрастное выражение. – Ах, прости, я спугнул кроликов. Я надеялся вести себя достаточно тихо, чтобы они не убежали. – Минцзюэ проводит рукой по затылку под волосами. Оглянувшись, он решает, что, хотя они всё ещё достаточно близко к лагерю, чтобы считаться «сопровождаемыми», расстояние уже достаточно большое, чтобы они могли поговорить наедине. – У тебя есть минутка, чтобы поговорить? Лань Ванцзи кивает. – Мн. Минцзюэ хмурится. Если бы он услышал, как Лань Ванцзи произносит сто слов, то по меньшей мере пятьдесят из них были бы «мн». Он делает глубокий вдох и продолжает: – Я знаю, что ты оказался в затруднительном положении из-за всей этой… чепухи с помолвкой и свадьбой. – Он скрещивает руки на груди, словно защищаясь. – Я знаю, что ты, вероятно, не этого хотел. Я просто хочу, чтобы ты знал: я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Лань Ванцзи деликатно фыркает в ответ на намёк на то, что он сделал бы что-то против своей воли: – Не не хочу. – Нет, я знаю, что ты не против вступить в брак, но я имею в виду и сам брак. Я совершенно не против, чтобы это был исключительно политический брак, если ты этого хочешь, – объясняет Минцзюэ. Лань Ванцзи хмурится, как будто не понимает, – его брови едва заметно вздрагивают, но это было заметно даже для неподготовленного взгляда Не Минцзюэ. Минцзюэ вздыхает и зажимает переносицу пальцами. – Я имею в виду, Ванцзи, что… я не жду, что ты будешь желать меня или даже любить, и, если у тебя есть или когда-нибудь появится кто-то, кого ты будешь любить или желать, я не буду тебе мешать. Хмурый взгляд Лань Ванцзи становится ещё мрачнее, и он ровным монотонным голосом произносит: – Чти своего супруга. Делись своим телом только со своим супругом. Иди по пути своего супруга и не сворачивай с него. – Нет, это не так, – Минцзюэ трёт глаза. – Да, я знаю всё о правилах Лань, которые способствуют успешному браку. Это… очень хорошие правила для обычных, не связанных с политикой обстоятельств, но я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе не по душе, только из-за правил, в которых тебя воспитали. Тебя вообще привлекают мужчины? Романтически? Интимно? Лань Ванцзи просто смотрит на него, не мигая. Минцзюэ чувствует, как у него подскакивает давление. – Если мы хотим, чтобы наши отношения были успешными, Ванцзи, – почти рычит он, – тебе нужно научиться общаться. Мне нужно нечто большее, чем просто перечисление правил или «угу». Я стараюсь, но я не телепат. Он подходит ближе, вплотную к Лань Ванцзи, и его голос становится заговорщическим. – Если бы ты следовал своим правилам, ты бы охотно пригласил такого мужчину, как я, в свою постель? В своё тело? Ты мечтаешь о мужском теле под своими руками? О мужских губах на своей коже? Минцзюэ не знает, что вызвало у него эту потребность давить. Неважно, о чём – или о ком – фантазирует Лань Ванцзи в одиночестве в темноте. Это брак по расчёту. Брак по расчёту, ради которого Лань Ванцзи жертвует своей жизнью и перспективами. Чтобы помочь Минцзюэ. Он должен быть благодарен за всё, что даёт ему Лань Ванцзи, будь то разговор или что-то другое. Но вместо этого он ведёт себя как придурок и только усложняет жизнь им обоим. Лань Ванцзи смотрит на него, слегка наклонив голову. Его глаза цвета жидкого янтаря, и в их глубине таится что-то жестокое. – Я не чужд желаниям, Не Минцзюэ. – От звука его имени, произнесённого голосом Лань Ванцзи, по спине Минцзюэ пробегает дрожь. Как и от того, что взгляд Лань Ванцзи на мгновение опускается. – Или от того, что мужчины могут делать друг с другом. Лань Ванцзи отступает назад, и Минцзюэ приходится сдерживаться, чтобы не упасть вперед. Когда он успел наклониться? К тому времени, как он приходит в себя, Лань Ванцзи уже избавляется от охватившего его настроения и стоит, полуобернувшись к Минцзюэ и глядя в сторону лагеря. Он выглядит таким же чопорным и правильным, как всегда. – Если Главе Не больше ничего не нужно? – …Нет. Думаю, это всё. – Мн. – Резко кивнув, Лань Ванцзи проходит мимо него и возвращается в лагерь. – Мы должны помочь с подготовкой. Минцзюэ ничего не остаётся, кроме как последовать за ним и пересмотреть своё мировоззрение, узнав, как может выглядеть страсть, горящая в глазах Лань Ванцзи.

***

Ночная охота... успешна? Мутировавший медведь оказался умнее и сильнее, чем они ожидали, и им потребовалось несколько часов, чтобы нанести ему достаточно урона, чтобы он не исчез до того, как они его убьют. Как и предполагал Минцзюэ, за Лань Ванцзи приятно наблюдать в бою, его меч и гуцинь одинаково грозны. В перерывах между атаками он любуется формой атак Лань Ванцзи, силой его рук и духа. Минцзюэ наносит последний удар Бася, и из инструмента Лань Ванцзи доносятся ноты песни, разрушающей энергию. С этого момента всё начинает рушиться. На обычного заклинателя эта песня, скорее всего, не произведёт никакого впечатления. Однако у Минцзюэ от этих нот в голове раздаётся крик Бася, требующий большего. Больше битв, больше крови, больше побед, больше, больше, больше– Сдерживая себя и свою саблю, Минцзюэ пытается найти тихое место, где он сможет восстановить контроль над собой и обрести покой. Это должно быть легко в бесконечной тишине лесов Гусу, но вместо этого зов крови Бася становится только громче. Естественно, именно так его и находит Лань Ванцзи. Он стоит на краю поляны и наблюдает за тем, как Минцзюэ не может сосредоточиться на медитации. – Глава Не нуждается в Очищении, – говорит он через мгновение. Минцзюэ стискивает зубы, гнев и раздражение, которые ему удалось подавить, возвращаются с новой силой. Он делает вдох, преодолевая волну требований, исходящих от его сабли. – Что тебе сказал твой брат? – Только то, что он играет для тебя. Минцзюэ рычит. – Мне не нужно, чтобы со мной носились как с ребёнком. Лань Ванцзи лишь медленно моргает. Он выходит на поляну и одним изящным движением садится напротив Минцзюэ, призывая свой гуцинь. – Я сыграю для тебя. Этот... сопляк! Лань Ванцзи невозмутимо смотрит куда-то за левое плечо Не Минцзюэ. Он не умоляет большими обеспокоенными глазами, как Сичэнь, и не заикается, извиняясь перед Минцзюэ, как это сделал бы Хуайсан. Он просто сидит, тихий и настороженный. Не Минцзюэ на мгновение задумывается, взвешивая все варианты. Он мог бы просто уйти и провести вечер так, как планировал, но у него такое чувство, что Лань Ванцзи будет ждать его возвращения. Попытка переждать его тоже обречена на провал – Лань Ванцзи обладает такой аурой, что кажется, будто он может ждать несколько дней. После нескольких напряжённых мгновений этого противостояния Лань Ванцзи заговаривает. – Если Глава Не хочет, чтобы этот союз был успешным, – тихо говорит он, – ему нужно научиться сотрудничать. Минцзюэ смотрит на него с открытым ртом. Если мы хотим, чтобы эти отношения были успешными, Ванцзи, тебе нужно научиться общаться. Он фыркает, и на его губах невольно появляется улыбка. – ...Ты настоящая мелочная стерва, когда хочешь быть таким, не так ли? Наконец Лань Ванцзи встречается с ним взглядом. – Если Глава Не хочет найти более сговорчивого партнёра, – рокочет Лань Ванцзи, слегка наклоняя голову в вызове, – то, возможно, ему стоит пересмотреть предложение Главы Цзинь. Размышляя о Лань Ванцзи, Минцзюэ никак не ожидал, что тот… укусит его. Забавно, думает он, вытягивать из него этот сухой юмор, эти взаимные комментарии. Внезапно его осеняет – как не осеняло раньше, – что он собирается выйти замуж за этого человека. Что у него будет такая возможность каждый день. От этой мысли у него кружится голова, и он забывает о гневе. Он тут же решает смириться с поражением и снова принимает позу для медитации. Минцзюэ клянется, что в поведении Лань Ванцзи ничего не меняется, когда он начинает играть, но у него возникает отчетливое ощущение, что его жених крайне самодоволен. Что-то в наклоне подбородка, в едва заметном опущении плеч. От этого у Минцзюэ что-то сжимается внутри, и он решает разобраться в этом позже, когда в голове прояснится.

***

Месяц спустя Большая часть имущества Лань Ванцзи, которое он не оставит, была упакована в ящики для транспортировки и отправлена в Нечистое царство до свадебной процессии. Среди них несколько личных подарков, которые Не Минцзюэ прислал ему вместе с мехами, нотными книгами, фруктами, овощами, зерном и другими вещами, которые Не прислали после официального объявления о помолвке. Его пальцы скользят по серебряной отделке наручей, которые особенно привлекли его внимание. Это изящный узор: по всей длине наручей выгравированы кролики, играющие среди горечавок, и Лань Ванцзи почти улыбается, глядя на них. Он чувствует себя... не увиденным. Пока нет. Но ему кажется, что кто-то может за ним наблюдать. Его размышления прерывает стук в дверь Цзинши. Он кладёт наручи в мешочек цянькунь, в котором уже лежат его гуцинь и Бичэнь, а также чай Вэй Ина и нефритовая заколка для волос, которую он подарил ему в Цайи. Это всё, что он возьмёт с собой в путешествие. Дверь открывается, и на пороге появляются Сичэнь и дядя. На лбу Сичэня блестят капельки пота после того, как он столкнулся с Не Минцзюэ, но, увидев Лань Ванцзи, он мягко и непринуждённо улыбается. – Ты готов, Ванцзи? Его слова эхом разносятся по опустевшей комнате. Лань Ванцзи кивает в знак согласия и в последний раз выходит из Цзинши как незамужний мужчина. Путешествие в Нечистую Юдоль проходит без происшествий. Большую часть пути они едут в карете, Лань Ванцзи сидит рядом с братом и дядей, но на последнем отрезке пути через город они по традиции переходят в паланкин. Сичэнь настаивает на том, чтобы нести его, и дядя уступает. В любом случае Лань Ванцзи приятно осознавать, что брат несёт его в этот последний раз, когда он приближается к неизведанному. По этому случаю Цинхэ почти полностью задрапирован в красное и золотое, что смягчает суровые каменные линии крепости. Это прекрасный фон для прекрасной церемонии. Присутствуют все значимые ордены, и Лань Ванцзи не может не искать среди пурпурных и синих одежд Цзян одинокую чёрную фигуру. Когда его взгляд падает на Вэй Ина, его улыбка становится мягче, чем обычно. А затем, почти сразу после начала, церемония заканчивается. Лань Ванцзи замужем. Гостей приглашают в отдельный зал для банкета, и Лань Ванцзи впервые в жизни не следует за остальными членами ордена Лань в их часть зала. Вместо этого он устраивается на подушке за главным столом рядом с Не Минцзюэ. Его мужем. Его муж наклоняется к нему и шепчет на ухо: – Только скажи, и мы вытащим тебя отсюда, хорошо? Я знаю, что ты уже натерпелся. При этих словах напряжение немного спадает с плеч Лань Ванцзи. Как только блюда поданы, Цзинь Гуаншань встаёт из-за стола. – Глава Не! Позвольте мне первым выпить за ваше будущее счастье. – За другими столами раздаются возгласы одобрения, люди поднимают бокалы, уже изрядно набравшись. Затем он одаривает Лань Ванцзи, как ему, должно быть, кажется, великодушной улыбкой, от которой у того кровь стынет в жилах. – Господин Лань, не хотите ли присоединиться к нам и произнести тост? В конце концов, это ради вашего же будущего. Лань Ванцзи не тратит время на размышления над этим предложением. – А-ха, – смеётся Не Хуайсан после минутного напряжённого молчания, – Глава Цзинь, я выпью за своего шурина! В конце концов, мы хотим с уважением относиться к традициям нашей новой семьи. – Да, конечно, – соглашается Цзинь Гуаншань. – Вот только… он ведь женился на Не, не так ли? Так что, конечно, он может отказаться от столь строгого соблюдения правил ордена, который ему больше не принадлежит? Не Минцзюэ поднимает руку, чтобы остановить ропот, вызванный этим вопросом. – Спасибо, Глава Цзинь, за ваши добрые пожелания. Я выпью с вами, но прошу вас отнестись с пониманием к тому, что мой муж воздержится. – Он бросает взгляд на Лань Ванцзи, и их глаза на мгновение встречаются. – Я не буду заставлять его делать то, что ему не по душе. – Конечно же, – настаивает Цзинь Гуаншань, – ты понимаешь, что отказываться пить с нами невежливо? – Лань Ванцзи медленно моргает и, закрыв глаза, представляет, как Цзинь Гуаншань будет раздавлен этой тяжестью. Это было бы благом для мира заклинательства, несомненно. Увы, когда он открывает глаза, Цзинь Гуаншань всё ещё стоит со своей маслянистой улыбкой, недостойной заклинателя. – Единственная грубость, которую я вижу, – это когда гость злоупотребляет гостеприимством хозяев, – говорит голос, который Лань Ванцзи навсегда запечатлел в своём сердце. Вэй Ин стоит, среди Цзян, с флейтой на поясе, без меча, как всегда, и с вежливой улыбкой, которая разрезает его лицо, как ножевая рана. Сердце Лань Ванцзи бьётся в груди, как дикий кролик. Цзинь Гуаншань кисло улыбается. – Я уверен, что это тебя не касается, Господин Вэй. Я просто хочу пожелать счастья этой паре. – Какое совпадение! – говорит Вэй Ин, и каждое его весёлое слово становится смертоносным из-за гнева в его глазах. – Я тоже хотел пожелать им всего наилучшего в этот благоприятный день. Пойдём, Глава Цзинь, я выпью с тобой за твой тост. С этими словами он поворачивается к главному столу и вопросительно наклоняет голову, спрашивая разрешения заменить Лань Ванцзи. Лань Ванцзи едва заметно кивает и говорит: – Благодарю. Вэй Ин снова широко улыбается и поднимает бокал. – За счастливую пару! – Он поворачивается к Лань Ванцзи и Не Минцзюэ, и его лицо становится мягким и искренним. – Долгих лет жизни и счастья вам обоим. Краем глаза Лань Ванцзи видит, как Цзинь Гуаншань повторяет тост и с кислой миной выпивает, но он не может оторвать взгляд от Вэй Ина. Однако он слышит, как Не Минцзюэ фыркает от смеха, прежде чем осушить свой бокал и пробормотать себе под нос: «Сопляк», и в его голосе слышится улыбка. Все они возвращаются на свои места, а другие подходят, чтобы поздравить их и пожелать им всего наилучшего. Никто больше не сомневается в том, что Лань Ванцзи не пьёт, и Вэй Ин с радостью выпивает за него каждый тост. Это хорошая свадьба, все согласны. Этот брак наверняка пошатнёт устои мира заклинателей.