"Спящий Дракон: Пробуждение Крио"

      Ризли, погруженный в рутину управления крепостью, провел в бесконечной череде дел, подписывая разрешения, разбирая споры между заключенными и отдавая приказы, стараясь полностью выжать из себя всю оставшуюся энергию, чтобы избежать возвращения к пугающим снам. Усталость была физической, но и она не могла заглушить странное беспокойство.       Он держал себя в руках, но вскоре он почувствовал, что просто не может позволить себе еще одну ночь, полную ледяных вихрей и неконтролируемой силы.       Наконец освободившись от официальных обязанностей, герцог направился в лазарет. Это была тихая, чистая зона, где всегда пахло лекарственными травами, но сейчас там царила особенно умиротворяющая тишина.       Сиджвин, маленькая мелюзина - медсестра, сидела за своим рабочим столом, усердно изучая толстый медицинский фолиант, опершись лапкой на висок. Свечение настольной лампы придавало её розовой коже тёплый, персиковый оттенок. Ризли остановился прямо у входа. — Ваша Светлость, – Сиджвин подняла свои большие, внимательные глаза на герцога, который застыл в проёме, – вы выглядите… не очень хорошо. Даже для вас, учитывая ваш обычный график. Что-то случилось?       Ризли, словно пойманный на месте преступления, попытался изобразить легкую небрежность, но его темные круги под глазами, должно быть, говорили сами за себя, разбивая эту маску вдребезги. Он медленно прошёл вглубь помещения, его тяжелые ботинки гулко стучали по плитке, что было необычно для тихого лазарета, и осторожно присел на край одной из аккуратно заправленных коек. — Да, Сиджвин, – произнес он, опуская голову и потирая переносицу. – Если честно, меня в последнее время мучают кошмары. Классическая ерунда: летаю, кричу, всех морожу. Можешь мне дать что-нибудь, чтобы я просто поспал. По-человечески. Без вот этого вот всего.       Он не рискнул рассказать ей о своей теории не-человеческого происхождения или о том, как чистое крио вырывалось из него во снах, поскольку знал, что такая информация может привести к его немедленной изоляции и дополнительному вниманию со стороны Фонтейна, а это было последнее, что ему сейчас было нужно.       Сиджвин молча спрыгнула со своего высокого стула, что стоял за столом, и подошла к Ризли, её шаги были едва слышны.       Её внимательный, острый взгляд скользнул по его лицу, шее и рукам. Она протянула свою маленькую, нежную руку и приложила кончики пальцев к его пульсу на запястье, а затем - к виску, измеряя его сердечный ритм с профессиональной серьёзностью, несмотря на свой миниатюрный рост. — Странно, – пробормотала она, нахмурившись, что для мелюзины выглядело удивительно забавно. — Физически, по всем показателям, вы в идеальной форме. Я не вижу никаких признаков истощения или болезни, характерных для долгой бессонницы. Но… – она замолчала, приложив палец к губам, её взгляд стал совершенно сфокусированным, почти сканирующим, – вот только… — Сиджвин, что? – Ризли напрягся, ощущая, как его сердцебиение, которое только что было ровным, стало более частым от тревоги. Его пугала не её медицинская диагностика, а то, что она может увидеть, чего он не хотел показывать. Она убрала руку и отступила на шаг, всё ещё глядя на него снизу вверх с легким недоумением. — У вас переизбыток крио-энергии. Очень чистый, очень концентрированный. Наверное, из-за последних стычек в крепости вы слишком много использовали Глаз Бога.       Ризли облегченно выдохнул. Крио-перегрузка. Это было объяснимо и не вело к вопросам о его родословной. Это просто избыток рабочего рвения.       Сиджвин отошла к шкафчику, отыскала там небольшой, плотно завязанный мешочек, наполненный сушеными травами, кажется, из Ли Юэ, и вернулась к нему. Протянув мешочек герцогу, она произнесла: – Вот, заварите это. Две щепотки на чашку горячей воды. Пейте за полчаса до сна. Это успокоит нервную систему и поможет вам выспаться, смягчая внутренний резонанс стихий. Запомните: две щепотки. Не больше. У этого отвара сильное снотворное действие. — Спасибо, Сиджвин. Как всегда, ты мой спаситель, – Ризли взял мешочек, чувствуя, как его охватывает волна благодарности и, наконец, надежды на покой. Он поспешил выйти из лазарета, пока Сиджвин не решила провести ему полный медосмотр.       Вернувшись в свои покои, Ризли тщательно заварил указанные травы. Горький, землистый аромат наполнил комнату, но он выпил отвар залпом, не обращая внимания на вкус. Тяжёлый день взял своё, и он рухнул в постель. Наконец-то, впервые за долгое время, он провалился в глубокий, целительный сон без сновидений и кошмаров.       Утро пришло легким и светлым. Ризли проснулся, чувствуя себя так, словно его перезагрузили. Восхитительное настроение было даже несколько непривычным.       Он налил себе обычный крепкий чёрный чай, который обычно пил в огромных количествах. Напевая какую-то бессмысленную, но ужасно прилипчивую мелодию, которая крутилась у него в голове, пока он разбирал корреспонденцию.       Мир казался чистым и упорядоченным, и Ризли наслаждался этим моментом простого, не обременённого драконьими снами счастья.       Перебирая горы бумаг, отчеты и запросы на поставки, он наткнулся на официальное письмо, запечатанное гербом Мермонии, — резиденции Верховного судьи. Письмо было от Нёвиллета.       Ризли сразу почувствовал легкое возбуждение, смешанное с рабочим любопытством. Это была не рутинная служебная переписка, тон письма был необычно личным, насколько это вообще было возможно для Нёвиллета, и содержал просьбу о личной встрече, по очень важному вопросу, который нельзя было обсуждать по официальным каналам.       Посмотрев на часы, Ризли понял, что уже обеденное время. Он быстро написал ответное письмо, подтверждая, что сегодня вечером, ближе к семи, он поднимется на поверхность и прибудет в Мермонию. Любопытство жгло его изнутри.       Почему Верховный судья, да еще и Дракон Справедливости, хочет встречи с герцогом, который, по сути, управляет тюрьмой в "яме" и не входит в элиту находящуюся на поверхности?       Ближе к семи вечера Ризли начал собираться, надевая свой лучший служебный костюм, размышляя, по какой причине Нёвиллет захотел с ним встретиться. Это не могло быть связано с делами крепости, для этого существовали сотни официальных протоколов.       Он знал о происхождении Нёвиллета. После событий с пророчеством Фонтейн принял своего Спасителя без вопросов, и теперь Нёвиллет, став полноценным правителем, продолжал вершить правосудие, оставаясь при этом образцом невозмутимости и честности. Его драконья сущность теперь не была тайной, но это лишь усиливало его ауру недосягаемости.       Поднявшись на поверхность на лифте, Ризли с наслаждением вдохнул свежий, чуть влажный воздух Фонтейна. Контраст между спертым воздухом крепости и чистым воздухом над водой всегда был поразительным.       Он направился к Мермонии, чувствуя себя немного взволнованным. У входа его встретила Седэн, неизменная помощница Нёвиллета. Он кивнул ей в знак приветствия, стараясь выглядеть максимально официально.       Войдя в просторный, залитый мягким светом кабинет, Ризли замер, мгновенно потеряв всю свою профессиональную невозмутимость.       Нёвиллет сидел за своим столом, но не в привычной официальной мантии, а в свободной белой рубашке с расстегнутым воротом. Рукава были слегка закатаны, открывая сильные предплечья, и самое главное — его руки были без перчаток.       Ризли не видел Нёвиллета в таком виде никогда. Это была приватная, почти интимная картина, и его сердце сделало кульбит, сжавшись где-то в груди, а дыхание приостановилось. Он чувствовал, как начинает гореть румянец на его смуглой коже. — А, Ризли. Заходи, прошу, – произнес Нёвиллет, и его голос, обычно торжественный, сейчас звучал более расслабленно и неформально. Он отложил бумаги, поднялся и вышел из-за стола, чтобы встретить гостя. И тут Ризли совсем накрыло.       Нёвиллет двигался с драконьей грацией, а его повседневная одежда — обтягивающие темно-синие брюки (или гетры, как назвал бы их Ризли), заправленные в высокие черные ботфорты, и та самая белая рубашка — просто выглядела потрясающе на его высокой, стройной фигуре. Он выглядел как ожившая статуя.       Ризли, который давно и тайно воздыхал и питал весьма сильные чувства к Верховному судье, просто забыл, как дышать, любуясь этой безупречной грацией, стройными ногами и, о черт, такими упругими бёдрами, которые отчётливо обрисовывались под тканью.             «Твой самый большой страх сейчас, Ризли, это не крио-кошмары, а то, что он заметит, как у тебя отвисла челюсть и кое-что зашевелилось внизу в штанах». Это нелепо. - подумал начальник крепости.       Он прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на том, что он герцог, а не смущенный подросток.       Он быстро, почти механически сел, скрестив ноги в максимально неудобной позе, чтобы скрыть то, что его член решил непроизвольно ожить, что было совершенно неуместно в присутствии Верховного судьи и предмета его тайной страсти.             «Отлично. Теперь я не только "герцог-дракон", но и "герцог-извращенец" с самодеятельностью в штанах."»       Нёвиллет сел на другой конец дивана, повернулся к Ризли, и его аметистовые глаза с вертикальными зрачками пристально всмотрелись в лицо герцога. И тут же начался допрос, который выбил Ризли из колеи еще больше, чем внешний вид Дракона. — Ризли, – начал Нёвиллет, его голос звучал мягче, нежели обычно, – мне Сиджвин прислала очень лаконичный, но настораживающий отчет. Она сказала, что вы в последнее время неважно себя чувствуете, и что у вас наблюдается переизбыток крио-энергии из-за частых стычек в крепости.       Ризли закатил глаза, чувствуя прилив раздражения. Ну конечно. Сиджвин не удержалась. Он совершенно забыл, что Верховный судья, будучи Драконом, имеет доступ к отчетам о здоровье ключевых фигур Фонтейна. А так же очень близок с Сиджвин. — О, дорогой Верховный Судья, – произнес Ризли, стараясь говорить максимально беспечно, – со мной все в порядке. Да, были небольшие сбои в режиме, но сейчас все хорошо. Сиджвин преувеличивает. Вы же знаете, как мелюзины любят драму. Нёвиллет наклонил голову чуть вбок, этот жест всегда означал, что он что-то обдумывает или не верит услышанному. Его взгляд не отрывался от Ризли. Это было, как под микроскопом. — Сбои? – переспросил Нёвиллет. – Ризли, что за сбои? — Ну, – герцог пожал плечами, стараясь расслабить скрещенные ноги, но его позиция оставалась напряженной. – Мне снились кошмары последнюю неделю, и я не мог нормально спать. Я попросил Сиджвин что-то успокаивающее, она дала мне травы, и я их пью перед сном. Сейчас все хорошо... — Я наконец-то пришел в норму, – произнес он спокойно, сделав паузу, насколько это позволяла его внутренняя паника. — Ты не хочешь рассказать, что тебе снилось? – Нёвиллет подался вперед, и это незначительное движение вызвало новый прилив жара в теле Ризли.       Герцог удивленно вскинул брови. «Интересно, почему он интересуется?» — Нет, все хорошо, – произнес Ризли, решительно отсекая эту линию разговора. – Да я и не помню уже, что такого снилось. Какая-то белиберда. Просто рабочее перенапряжение.       Нёвиллет на мгновение задумался, затем медленно кивнул, встал и подошёл к огромному окну, откуда открывался вид на залитый вечерними огнями город. Он стоял, словно монумент, его профиль был четко очерчен светом, а начальник тюрьмы мог лишь сидеть и восхищаться этим зрелищем. — Ризли, – произнес Верховный судья, не оборачиваясь. Его голос звучал непривычно глубоко, – если вдруг с тобой происходит что-то серьезное, ты должен мне сказать. Мы друг другу не чужие люди. Я очень беспокоюсь о тебе.       Ризли замер. Его мысли метались в голове. Эти слова. «Не чужие люди», «я очень беспокоюсь о тебе». Это вообще не было в духе Нёвиллета, который всегда казался максимально отстраненным от личных эмоций, тем более переживаний, не связанных с правосудием. Хотя, возможно, он не прав. Он ведь всегда переживает, даже если показывает это только через погоду - после самых тяжелых судов всегда идет дождь. — Ризли… – голос Нёвиллета прозвучал более обеспокоенно, выводя герцога из ступора.       Ризли вздрогнул и поднял глаза. Его мозг лихорадочно искал ответ. Он не мог допустить, чтобы судья увидел его текущее физическое состояние, вызванное его собственным присутствием. — Ты меня слышал? – произнес Нёвиллет, разворачиваясь и подходя к дивану. Он остановился прямо перед Ризли, глядя прямо в его голубые глаза, и герцог уставился в аметистовые с узкими вертикальными зрачками, лихорадочно думая: «До чего же он прекрасен, и как, черт возьми, мне сбежать отсюда?» — Ризли… – опять повторил мужчина, уже более обеспокоенно, с ноткой тревоги. Он медленно поднял руку и, преодолев невидимую границу личного пространства, положил её на плечо герцога.       Руку. На моё плечо! Мягкая, сильная ладонь, которая обычно скрыта перчаткой, теперь слегка давила, и это было слишком. Слишком близко, слишком неожиданно, слишком… стимулирующее.       Всё самообладание, которое Ризли выстраивал годами, рухнуло. Он резко вскочил на ноги, словно его ударило током. — Со мной все хорошо! – произнес он слишком громко и немедленно отступил, избегая любого дальнейшего контакта, и быстрым шагом направился к выходу.       В голове у него билась лишь одна мысль - бежать. Немедленно. Сейчас. Он почти бегом умчался из кабинета, мимо озадаченной Седэн, и не останавливался, пока не достиг лифта, ведущего вниз в крепость «Меропид».       Ризли остановился уже у самого входа в крепость, тяжело дыша от интенсивного, безостановочного бега по улицам Фонтейна. Он схватился за каменный парапет, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       «О, черт, я пробежал почти больше трех миль и даже не устал», – подумал начальник тюрьмы, заметив, что его сердце колотится, но мышцы не горят, а он чувствует прилив неуемной энергии. Он вспомнил о своих кошмарах и странной силе.             «Всемогущие архонты, что же со мной всё-таки происходит?» – пробормотал Ризли, осознавая, что его реакция была абсолютно неадекватной. Ему нужно было срочно спрятаться и разобраться в себе. Он направился вглубь крепости в свой кабинет, избегая любых взглядов.       Нёвиллет тем временем стоял в кабинете, глядя на закрывшуюся дверь, куда буквально только что сбежал герцог. Он не мог понять, что такого сделал. Он просто выразил свою искреннюю, хотя и нечасто проявляемую заботу. Он чувствовал, что Ризли был в панике, но не мог определить источник этой паники. Она была не просто эмоциональной, но и сопровождалась странным, быстрым всплеском крио, но не сильную. — сбежал, – прошептал Нёвиллет. Его брови слегка сошлись у переносицы, выражая крайнее недоумение. Ладно. Этого нельзя так оставлять. Нужно будет его навестить в крепости, – решил Нёвиллет.       И поговорить с ним откровенно. Уж там, в его собственном кабинете, он точно никуда от меня не сбежит.       С этой мыслью Верховный Судья повернулся и, направился в свои покои, которые он часто использовал, когда задерживался в Мермонии. Ему предстояло обдумать, как подступиться к этому упрямому и явно что-то скрывающему герцогу.