"Спящий Дракон: Пробуждение Крио"

                  Ризли проснулся от ощущению непривычного холода. Он протянул руку, привычно ища теплое тело Нёвиллета, но наткнулся лишь на смятую простыню, которая успела остыть. Вторая половина кровати была уже пуста, и это всегда вызывало мгновенный укол тревоги, хотя он знал, что Владыка Гидро должен придерживаться своего строгого расписания. Ризли резко сел, прогоняя остатки сна, быстро накинул рабочую форму Герцога и направился в кабинет, надеясь, что успеет застать его до выхода на поверхность.                   Нёвиллет стоял возле высокого, отполированного до блеска зеркала и аккуратно расчесывал свои длинные волосы гребнем. Это была его ежедневная медитация перед тем, как начать свой долгий и утомительный день в здании Оперы Эпиклез.                   Ризли подошел сзади, его шаги были практически бесшумны даже на металлическом полу. Он мягко выхватил гребень из тонких пальцев Нёвиллета, заставляя Дракона наклонить голову в знак привычной утренней покорности, которую Нёвиллет позволял лишь ему.                   – Ты всегда так спешишь, что даже не даешь себе насладиться этим процессом, – прошептал Ризли, его голос был низким после сна, но нежным, когда он говорил с ним. Он осторожно начал расчесывать длинные, шелковистые пряди.                   Это был момент их личной, интимной тишины, драгоценное утреннее мгновение, которое они вырвали из хаоса Крепости и строгого протокола Фонтейна. Ризли работал быстро, но аккуратно, сплетая волосы в тугую, элегантную косу, заканчивая ее простым черным бантом, чтобы волосы не мешали Судье в течение дня. Идеально. Теперь можно выходить.                   Нёвиллет медленно повернулся, его глаза, светились благодарностью и нежностью. Он слегка наклонился целуя Ризли в уголок губ, обжигая холодом своих губ.                         – Спасибо, – произнес Нёвиллет так нежно, что это слово могло бы растворить даже сталь Меропида, хотя, конечно, ни один заключенный не должен был услышать это. Мне пора. Увидимся вечером.                   Ризли взял его за руку, не желая отпускать, хотя прекрасно понимал, что Владыка не может опоздать на свое место. Он знал, что расставание означало, что Нёвиллет вновь наденет маску строгого и беспристрастного Судьи, а сам Ризли вернется к роли Герцога, управляющего сотнями душ в этом подводном мире, где царили его правила.                   – Давай, я провожу тебя до лифта, – предложил он, его рука крепко сжимала его ладонь, словно невидимый якорь, чтобы замедлить уход. Они вышли из кабинета и направились по коридорам, ведущим к единственному подъемнику, соединяющему подземный мир с Фонтейном.                   Крепость Меропид уже вовсю жила своей шумной, механической жизнью, рабочие смены менялись, грохотали машины, раздавались крики надсмотрщиков, но все звуки резко стихали, когда мимо неспешно проходила эта странная, но могущественная пара. Две высокопоставленные фигуры.                   Заключенные и надсмотрщики, ранние пташки и полуночники, все они мгновенно опускали головы, стараясь выглядеть занятыми, но их глаза, словно магниты, следили за ними, а голоса начинали перешептываться, как только пара отдалялась на безопасное расстояние. Это было неизбежно, учитывая, насколько нетипичным был их союз для публичного взора, и насколько сильное влияние они оказывали на жизнь каждого здесь.                         – Ризли, по-моему, тут тебе скоро придется разбираться со сплетнями, – улыбаясь, тихо произнес Нёвиллет, наклоняясь ближе, чтобы его слова не разлетелись по Крепости. Его легкий тон, однако, не скрывал осознания того, что их отношения являются самой обсуждаемой темой Меропида с момента их «официального» сближения.                   Ризли лишь фыркнул, пожимая плечами, его лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Он давно привык к этой скрытой публике и к тому, что под водой тайны не существуют.                   – Ничего, разберусь. Забудут вообще, что нас видели. Тут каждый день есть что обсудить поинтереснее, чем мою личную жизнь, – ответил он с показным равнодушием. На этой ноте они подошли к лифту, который должен был поднять Нёвиллета на поверхность. Двери со свистом открылись, пропуская ледяной воздух.                   Они обменялись последним, долгим взглядом. Нёвиллет шагнул внутрь, и створки металла закрылись, отделяя его от подземного мира и возвращая его к официальным обязанностям. Ризли стоял, пока не услышал характерный звук начала движения лифта, затем повернулся, намереваясь вернуться в кабинет и заняться своими нескончаемыми отчетами и проблемами.                   Но его перехватила Сиджвин, маленькая, но невероятно решительная медсестра-мелюзина, которая, казалось, видела насквозь не только физические недуги, но и душевные тайны каждого обитателя Крепости. Она стояла посреди коридора, скрестив маленькие ручки на груди, и ее обычно мягкий, мелодичный голос сейчас звучал неожиданно официально и сухо, что не могло не насторожить Герцога. Ризли напрягся, его инстинкты взвыли.                         Никогда Сиджвин не говорила с ним так, и уж тем более таким тоном. Обычно их общение было более непринужденным, наполненным шутками, связанными с чаем или его нежеланием спать, и её обеспокоенность всегда была дружеской.                         Это внезапное, резкое требование заставило его внутренние механизмы насторожиться, предвещая нечто серьезное.                         Он кивнул, не говоря ни слова, и направился в лазарет следом за Сиджвин, которая двигалась с той скоростью и целеустремленностью, что всегда поражала в таком маленьком существе. Как только дверь ее лазарете закрылась за ними, отрезая их от любопытных глаз, Ризли немедленно выразил свою обеспокоенность, не желая тянуть с вопросами.                   – Сиджвин, что случилось? – обеспокоенно спросил он, заходя к ней в лазарет и оглядывая безупречно чистое, стерильное помещение, в котором всегда царил запах медикаментов и успокаивающего мятного чая.                         Сиджвин уселась за свой стол, ее большие глаза пристально изучали Ризли, словно она пыталась оценить его ментальную готовность к предстоящему разговору. Она выдвинула ящик стола и достала маленький, аккуратно запечатанный мешочек из мягкой ткани, положив его на стол прямо перед Герцогом.                         – Вы очень близки с Владыкой Нёвиллетом, поэтому вот, возьмите и передайте это Нёвиллету, – произнесла она, толкая мешочек по полированной поверхности стола. Ризли удивленно вскинул брови, его мозг лихорадочно пытался понять, что это может быть.                   – Это что? Какой-то новый успокоительный сбор для Верховного судьи, чтобы снять стресс? – спросил он, поднимая предмет, который казался подозрительно легким. Мелюзина вздохнула с некоторой долей терпеливого раздражения, словно объясняла аксиому непонятливому ребенку, каковым Ризли, очевидно, был в вопросах здоровья.                         – Это противозачаточное средство. Я думаю, что вы сейчас, как бы это правильно выразиться, не готовы к «сюрпризу», который может преподнести вам Нёвиллет, имея свою анатомию, – ее тон стал профессионально-медицинским.                          – А точнее, его анатомию, предназначенную для деторождения. Вам нужно быть готовыми. Ризли опешил, его лицо застыло от шока.                   Он замер, шокированный не столько содержимым мешочка, сколько искренней напористостью и невероятной осведомленностью Сиджвин, об их самой интимной и строго охраняемой части жизни. Как, черт возьми, эта маленькая медсестра вообще узнала? Он всегда считал, что Меропид достаточно велик, чтобы обеспечить им хоть какую-то приватность, но, видимо, он недооценил вездесущность и проницательность мелюзины, которая, похоже, следила за ними.                         – А… – только и смог выдавить из себя Герцог, чувствуя, как жар приливает к его щекам, что было абсолютно непривычно для него.                         – Я все вижу, Герцог, – Сиджвин не дала ему оправиться, ее глаза не моргали.                         – И когда вы кх… занимаетесь непотребством ночью, это все видно по вашему телу, и телу Нёвиллета. По вашим рукам, по его коже, по вашим… энергетическим следам, – она говорила это с такой будничной серьезностью, словно обсуждала вчерашний улов.                   Ризли кашлянул, чтобы скрыть свое крайнее смущение, чувствуя, как его лицо заливается краской, что было редкостью для такого циничного человека, как он. Он быстро спрятал мешочек в карман, желая как можно скорее закончить эту унизительную беседу.                   – Спасибо. Я обязательно передам, – произнес он, уже поворачиваясь к двери. Он ретировался из лазарета быстрее, чем любой заключенный, спешащий скрыться от надсмотрщика.                         Добравшись до своего кабинета, он рухнул в кресло, тяжело вздохнув и прикрыв глаза. Мысль о том, что вся их личная жизнь находится под микроскопом этой милой, но жутко наблюдательной мелюзины, была ошеломляющей и унизительной одновременно, и он чувствовал себя абсолютно беззащитным. Просто восхитительно: вся наша жизнь на глазах у этих прекрасных милых существ. Он молился всем Архонтам, чтобы они хоть это все обсуждали между собой, а не на весь Фонтейн.                         Немного успокоившись, осознав, что он не может изменить природу Крепости и ее вездесущих обитателей, Ризли занялся своими рабочими делами: отчеты, распределение, планирование новых поставок сырья. Он старался вытеснить из головы образ Сиджвин, обсуждающей его интимную жизнь и анатомию Нёвиллета. День пролетел незаметно в потоке рутины.                         Вечером, уже находясь дома, в уютной кухне своих личных апартаментов, где Нёвиллет обычно готовил легкий ужин после долгого дня, Ризли подошел к нему. Он протянул мешочек, стараясь придать своему голосу максимально нейтральное выражение, словно передавал обычную записку или документ.                         – Это тебе. Сиджвин передала, – произнес Ризли, избегая прямого зрительного контакта, глядя на тарелку с готовящимся ужином.                         – Сказала, чтобы не было «непредвиденных сюрпризов». Она была очень убедительна в своем беспокойстве, чуть ли не провела мне лекцию о нашем непотребстве.                         Нёвиллет взял мешочек, его щеки мгновенно залились румянцем, но это смущение быстро сменилось мягкой, понимающей улыбкой, полной иронии по отношению к заботливой мелюзине и ее невероятной проницательности.                         – Хорошо, – ответил Нёвиллет, пряча мешочек в карман своего домашнего халата. – Но я думаю, пока у нас нет брачного периода, нам не стоит волноваться о «сюрпризах». Это достаточно строго регулируемый процесс для моего вида, хотя Сиджвин, конечно, права в своем беспокойстве и она очень предусмотрительна. Ризли вскинул брови.                   До этого момента он относился к намекам Сиджвин как к профессиональному преувеличению, но слова Нёвиллета звучали как неопровержимый факт, который потряс его до глубины души.                   – То есть, это, правда? Ты можешь забеременеть? Полная тишина в кухне, нарушаемая только шипением масла.                         – Ну да, – подтвердил Нёвиллет, поворачиваясь к нему, в его тоне не было ничего необычного, словно речь шла о самых обыденных вещах.                         – У меня не только, как ты уже понял, женские органы, но и способность к вынашиванию потомства тоже есть. Драконы равноправны, не важно, какого они пола. У них есть еще вторичный пол. Вот ты – альфа, я – омега. Это заложено в нашей природе, Ризли.                   Ризли открыл рот, чувствуя, как его челюсть отвисает, ища воздух, чтобы переварить услышанное.                   – Кто… кто я?! – выдавил он, едва слышно, словно услышал приговор. Нёвиллет подошел, обхватил его лицо ладонями, словно пытаясь успокоить волнение, исходящее от Герцога.                   – Ты по вторичному полу дракон-альфа. Это тот, кто доминирует и оплодотворяет омег. Альфа присваивает своей меткой и своим узлом связывает и оплодотворяет, – объяснил он, мягко поглаживая большим пальцем его скулу.                   – А омеги… они как жены. Более спокойные, более домашние, должны быть покорны альфе, чтобы сохранить гармонию клана, – закончил Нёвиллет, и это сравнение вызвало у Ризли приступ нервного смеха, который тут же перешел в чистое негодование.                   – Пиздец, Нёви! Мы в каком веке, в каком мире живем?! Это что, какие-то доисторические понятия из прошлого тысячелетия, которые никак не вяжутся с Фонтейном и нашей современностью? – Ризли потер виски, чувствуя, как накатывает мигрень от объема новой, шокирующей информации.                         Нёвиллет улыбнулся, его глаза сияли пониманием. Он был совершенно спокоен и принимал это как непреложную данность своей истинной сущности.                         – В нормальном, Ризли. Только мы не люди, ты же должен это понимать. Мы драконы. И у нас другие приоритеты, другая физиология и социальная структура в отличие от смертных, которые живут своей короткой жизнью.                         Ризли отпил остывший чай, чтобы хоть как-то занять себя, пытаясь переварить этот шквал откровений. Сначала Сиджвин, потом брачный период, теперь он — «альфа», который должен «доминировать» и «присваивать». Его человеческое воспитание кричало от протеста, но древний инстинкт, который он даже не осознавал, шевелился где-то глубоко внутри, отзываясь на слова Нёвиллета.                   – Что я еще не знаю, Нёви? – тихо прошептал он, опуская голову. – И чем ты меня еще ошарашишь до конца этой ночи, может быть, я король Фонтейна? Нёвиллет на мгновение задумался, глядя в потолок, словно размышлял, какую бомбу стоит сбросить следующей, чтобы добить Ризли окончательно.                         – Ну, еще к нам в скором времени приедет Чжун Ли со своей парой, – он сделал паузу, словно наслаждаясь эффектом.                         – Чайлдом, или Аяксом, как ты его знаешь. Ризли поперхнулся чаем, который пил.                         – Чего?! Чайлд… пара Чжун Ли?! Охренеть!                         – Ризли подскочил, и его голос сорвался на крик, хотя он старался говорить тихо. Это было слишком много информации за один вечер. Древние драконы, вторичные полы, контрацептивы от мелюзин и то, что бывший Предвестник Фатуи оказался парой Гео Архонта. Мир, который он знал, рушился с катастрофической скоростью.                         – Ризли! – Строго произнес Нёвиллет, его голос стал внезапно жестким, вернув Герцога в чувство.                         – Прошу не выражаться. Тебе нужно все твои воспоминания собрать в логическую цепочку, а это может сделать только Чжун Ли, проникнув в твое сознание, пока ты спишь, используя древнюю технику.                         Нёвиллет подошел ближе, его тон смягчился, став просительным и серьезным одновременно, потому что это касалось здоровья Ризли.                          Иначе твои кошмары не закончатся и добьют тебя, несмотря на то, что ты дракон. Мы не можем рисковать твоим рассудком, это слишком опасно. Ризли сделал глубокий вдох, его плечи опустились, признавая поражение перед логикой и необходимостью. Все его сопротивление улетучилось, сменившись осознанием критичности этого шага.                         – Раз так, то хорошо, – произнес он, опустошая чашку.                          – Я готов. Нёвиллет одобрительно кивнул, его глаза вновь наполнились теплом и облегчением.                         – Вот и хорошо, – произнес он. – А теперь пошли отдыхать.