"Спящий Дракон: Пробуждение Крио"

                   Ещё год пролетел подобно короткому, счастливому сну, который внезапно обернулся кошмаром. В особняке Верховного судьи, где еще недавно звучал звонкий смех и шум стихийных игр, теперь воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна игровой комнаты, казался тусклым и безжизненным. Нёвиллет стоял в центре комнаты, и его сердце обливалось кровью при взгляде на своих детей, чьи тела были объяты странным, зловещим фиолетовым свечением. Это не было обычное проявление силы, это было нечто чужеродное, ядовитое, медленно высасывающее из них саму жизнь.             Нейт, старший из сыновей, лежал его кожа была мертвенно-бледной. Его обычно яркая Крио-энергия, способная в мгновение ока превратить комнату в ледяной замок, теперь едва теплилась, сменяясь пульсирующими фиолетовыми всполохами. Мальчик тяжело дышал, его маленькие кулачки судорожно сжимали мягкую игрушку, а на лбу выступил холодный пот. Рядом с ним, прислонившись к стене, сидел Марин, средний сын, чья Гидро-сила всегда была такой же спокойной и глубокой, как океан. Сейчас он выглядел так, словно высыхал изнутри, его губы пересохли, а взгляд был затуманен болью.             – Папа... мне холодно... – прошептал Марин, протягивая дрожащую руку к Нёвиллету.                   Судья опустился на колени, чувствуя, как его собственная элементальная энергия рвется наружу, стремясь защитить своих наследников. Он осторожно коснулся лба сына, вливая в него чистую силу Гидро, стараясь подавить это проклятое свечение. В другом конце комнаты Анемира, их единственная дочь, чьи волосы обычно развевались от легкого ветра, теперь лежала неподвижно. Её Анемо-энергия, всегда такая живая и игривая, казалась скованной невидимыми цепями. Младший же, маленький Айсе, плакал во сне, и его Крио-дыхание превращалось в темный пар, едва выходя изо рта.                   – Нёви, я больше не могу на это смотреть, – раздался глухой голос Ризли за спиной.                   Герцог стоял у окна, его плечи были напряжены, а кулаки сжаты до белизны в костяшках. Он выглядел изможденным: последние несколько суток они почти не спали, отдавая все свои силы на поддержание баланса в телах детей. Ризли, чья воля была тверже стали Меропида, сейчас едва сдерживал слезы ярости и бессилия. Он подошел к Нёвиллету и положил руку ему на плечо, передавая свою поддержку, хотя его собственная энергия тоже была на исходе. Фиолетовые нити свечения, казалось, насмехались над их усилиями, становясь только ярче.                   – Ризли, это не к добру, – произнес Нёвиллет, и его голос дрогнул от подавляемого гнева.                   – Наших детей душат. Похоже, Небесный порядок решил окончательно уничтожить наше наследие. Они боятся. Боятся того, кем могут стать наши дети, когда вырастут. Их сила -это угроза для тех, кто восседает на Селестии.                   – Значит, нам нужно сражаться за наших детей! Ризли резко повернулся к Нёвиллету, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Если они думают, что мы просто будем сидеть и смотреть, как гибнет наша семья, они глубоко ошибаются. Я готов разнести эту Селестию по кирпичику, если это спасет Нейта, Марина, Анемиру и Айсе. Мне плевать на их законы и порядки, если цена этих порядков, жизни наших детей.             Нёвиллет медленно поднялся, поправляя свой камзол. Его лицо вновь приобрело ту холодную, беспристрастную маску, которую он носил в зале суда, но в глубине глаз светилась решимость древнего владыки. Он чувствовал, как внутри него просыпается первобытная мощь, требующая справедливости. Это был не просто вопрос жизни и смерти; это был вопрос существования самого рода драконов, который Селестия пыталась стереть из истории на протяжении тысячелетий. Каждая вспышка фиолетового света на телах детей была для него личным оскорблением.                   – Да, похоже, время суда пришло, – произнес Нёвиллет, глядя в окно на далекое небо. – Но я не могу рисковать тобой, Ризли. Это моя война. Это мой суд. Как Владыка драконов, я несу ответственность за судьбу нашего вида. Ты должен остаться здесь и защищать их, пока я буду искать способ разорвать эти оковы. Селестия будет бить по самому дорогому.             Ризли подошел вплотную к Нёвиллету. Он обхватил его лицо своими грубыми, теплыми ладонями и уткнулся лбом в его макушку, вдыхая знакомый аромат морского бриза и старых книг. В этом жесте было столько нежности и боли, что Нёвиллет на мгновение закрыл глаза, позволяя себе слабость.             – Это наша война, – тихо, но твердо прошептал Ризли прямо ему в волосы. – Это наши дети, Нёви. И я буду рядом с тобой до самого конца, где бы этот конец ни наступил. Не смей отталкивать меня сейчас. Мы семья, а семья сражается вместе. Ты не один в этом правосудии, и я не позволю тебе нести это бремя в одиночку.             – Я знаю... Но посмотри, – Нёвиллет отстранился и достал из складок мантии измятое письмо.             – С сыном Чжун Ли происходит то же самое. Аякс пишет в полном отчаянии. Они в панике. В Ли Юэ та же беда- их малыш угасает, охваченный тем же странным свечением. Это не случайность и не болезнь одного региона. Это направленная атака на всех наследников драконьей крови в Тейвате.             Ризли быстро пробежал глазами по строчкам, написанным неровным, торопливым почерком Чайльда. Каждое слово так и сквозило ужасом перед неизбежным. Стало ясно, что враг действует масштабно и беспощадно. Если даже древний Моракс и Предвестник Фатуи не могут справиться с этой напастью, значит, дело зашло слишком далеко. Небесный порядок решил не просто предупредить, а выкорчевать саму возможность возрождения былого величия драконьих лордов.             – Нам нужно действовать, пока наши дети окончательно не лишились силы, – заключил Ризли, возвращая письмо. Каждая минута промедления приближает их к черте, за которой нет возврата. Что ты планируешь делать? Мы не можем просто броситься на небо без плана и понимания того, как снять это проклятие. Нёвиллет посмотрел на Ризли и уверенно кивнул, его взгляд стал жестким.             – Да, мне нужно в архив, в Мермонию, – сказал он, уже направляясь к выходу из комнаты.             – Там хранятся записи, к которым у меня есть доступ только как у Верховного судьи.             Древние свитки, отчеты о временах, когда Селестия только устанавливала свои правила. Я уверен, что найду там упоминание о подобных методах подавления. Там должен быть ключ к спасению наших детей и сына Чжун Ли. Кто-то до нас уже сталкивался с этим, я чувствую это. Ризли нерешительно кивнул, его сердце бешено колотилось в груди.             – Ты пока проследи за нашими детьми, – добавил Нёвиллет, задерживаясь в дверях. – Поддерживай их элементальную стабильность. Используй свои Крио-способности, чтобы замедлить метаболизм проклятия, а я найду способ, как все исправить и спасти их. Я не вернусь без ответа, клянусь тебе.             – Ты точно справишься? – спросил Ризли, и в его голосе прозвучала редкая для него нотка неуверенности. Нёвиллет на мгновение обернулся, и его фигура в дверном проеме показалась огромной, почти божественной. Золотое сияние его глаз на миг затмило фиолетовый сумрак комнаты.             – Да, я справлюсь, – твердо ответил он. Фокалорос не зря пожертвовала собой и вернула мне все силы. Я свершу этот суд и покончу с тиранией Селестии раз и навсегда. Они украли нашу землю, нашу власть и теперь пытаются украсть наше будущее. Я не позволю им этого. Мой приговор будет окончательным и обжалованию не подлежит.             – Будь осторожен, прошу тебя, - Ризли сделал шаг вперед, словно хотел удержать его. Они сейчас особенно пристально следят за нами. Каждое твое движение под прицелом. Скорее всего, они будут препятствовать любым твоим действиям в Мермонии. Не забывай, что стены тоже могут иметь уши Селестии.             Нёвиллет подошел к мужу и нежно, но с глубокой страстью поцеловал его. В этом поцелуе смешались горечь прощания и непоколебимая вера в победу. Он чувствовал тепло Ризли и знал, что ради этого тепла он готов пройти через саму Бездну и обратно. Это была их общая правда, их общая жизнь, которую никто не имел права отнимать.             – Буду, – прошептал он в самые губы Ризли. Пусть только попробуют помешать мне. Я напомню им, почему океан называют колыбелью и могилой одновременно.             Развернувшись, Нёвиллет стремительным шагом вышел из спальни. Он шел по коридорам особняка, и каждый его шаг отдавался гулким эхом, предвещая грядущую бурю. Впереди был путь в Дворец Мермония, в темные глубины архивов, где скрывались тайны, способные перевернуть мир. Он знал, что времени мало, но его воля была непоколебима.             Выйдя на улицу, Нёвиллет вдохнул влажный воздух Фонтейна. Небо над городом начало затягиваться тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещая скорый дождь. Владыка драконов направился к Дворцу Мермония, и с каждым его шагом энергия вокруг него сгущалась, создавая невидимый кокон мощи. Суд начался, и сегодня ни одна сила в Тейвате не сможет остановить Верховного судью на его пути к истине.